Колеблюсь. Он это замечает. На долю секунды задерживает взгляд. Не насмешливо, не нагло… скорее с каким-то тихим интересом. Всё же передаю ему ребёнка. Он осторожно берёт Майю на руки, подкидывает её легко и умело, как будто делал это уже тысячу раз.
– Привет, – кивает он ей.
И… она замолкает. Сначала просто смотрит на него. Потом улыбается. Широко. Искренне. По-настоящему.
Я в шоке.
– Она у меня обычно… не такая, – тихо говорю я.
– Значит, сегодня исключение, – улыбается он. – Я ей понравился.
И подмигивает мелкой. Майя тянется к его лицу, трогает подбородок, цепляется за ворот худи. Он не отстраняется. Только чуть наклоняется ближе.
Я подмечаю, насколько у него мягкий взгляд, когда он смотрит на ребёнка. Это мило.
Какое-то время Майя занята чем-то новым. Но вскоре ей это надоедает, и начинаются капризы. Ни игрушки, ни еда не действуют.
– Чем же тебя развлечь? – парень задумчиво поглаживает подбородок.
– Она мультики любит, но здесь нет интернета, – безнадёжно вздыхаю я.
– Не вопрос, – пожимает плечами он.
– В смысле? – хмурю брови.
– Я Дима, если что, – ненавязчиво представляется парень.
– Валерия, – называю полное имя и тем самым держу дистанцию.
Он встаёт с места. Забираю у него Майю и тоже встаю, пропуская в проход. Дима идёт к стюардессе и что-то ей объясняет. Та уходит к себе, а он возвращается на место. А я так и стою, качая на руках дочь.
Через несколько минут стюардесса подходит к нашему ряду. Что-то спрашивает у Димы на немецком. Он достаёт айфон и вводит код. Потом оплачивает.
– Вуаля, теперь у нас есть интернет, – сообщает он, сияя улыбкой. – Что будем смотреть, ваше Величество? – шутливо обращается к Майе.
– Вы не должны были… – начинаю я.
– Я хотел, – перебивает он спокойно.
И добавляет, чуть тише:
– Правда.
Я замолкаю. Мне жутко неудобно, но дело сделано. Присаживаюсь и говорю названия мультфильмов. Мы уже сидим ближе, чем раньше. Не потому что нужно, а просто так получилось.
Он наклоняется ко мне, чтобы показать экран. Слишком близко. Я чувствую тепло от его плеча.
Он быстро находит сайт, и Майя залипает на ярких завороженных картинках, сидя у него на коленях.
Монотонный гул в салоне самолёта убаюкивает. Я реально замучилась за сегодня. Подскочила ни свет ни заря, и сейчас меня дико клонит в сон. Откидываю голову, и глаза сами закрываются. Я не собираюсь спать. Только прикорну на минуточку. Майя никуда не денется. Пространство между сидениями слишком узкое, чтобы кто-то мог пройти мимо меня, не потревожив.
Дима… Никогда у меня не было знакомых с таким именем. Но так звали моего деда, о котором бабушка всегда рассказывала с особой теплотой и любовью. От этого совпадения внутри что-то мягко отзывается.
Ощущаю, какое-то копошение рядом. Распахиваю глаза. Спала я или нет – вообще не понятно. Дима наклоняется за чем-то. До меня доходит, что, скорее всего с помощью Майи, он уронил телефон. Одной рукой держит мелкую, а другой шарит под сиденьем.
Вскакиваю, чтобы помочь. Поднимаю гаджет, а в это время Дима откидывается на кресле. Майя стоит у него на коленях. Она тянется к его лицу и ловко снимает очки.
– Эй… – он не успевает остановить.
Она радостно размахивает ими, как трофеем. Секунда… и раздаётся тихий хруст. Мы оба замираем. Дужка отломана. Линза вылетела.
– Ну и что ты наделала, хулиганка? – обречённо и по-доброму спрашивает парень. – Из них даже пенсне не соорудить.
– Господи… Дима, я… Извините.
Он смотрит на очки. Потом на меня. И вдруг улыбается.
– Значит, не судьба им была пережить этот рейс.
Майя морщится, будто понимает, что её ругают. Её нижняя губа начинает мелко дрожать. Мгновение… и салон оглашается отчаянным рёвом. Она тянет ко мне ручонки, захлебываясь в рыданиях от обиды и испуга.
– Тише, маленькая, ну что ты... – я быстро забираю её к себе и прижимаю к груди.
Мне хочется провалиться сквозь дно самолёта. Поворачиваюсь к Диме, сгорая от стыда. У этого парня от нас одни убытки: сначала платный интернет, теперь вот минус очки. А они явно недешёвые.
– Дима, мне ужасно неловко.
– Перестаньте, Валерия, – он мягко отмахивается, и его пальцы на секунду касаются моего запястья успокаивающе, почти невесомо.
И снова включает мультики.
Я достаю из кармашка пюре в мягкой упаковке. Майя, всё еще всхлипывая, хватает носик тюбика и начинает жадно сосать, постепенно успокаиваясь. Наконец-то в её глазах затихает шторм. Она снова поворачивается к экрану, где продолжают мелькать картинки.
Постепенно она затихает, обмякнув у меня на руках, и голова её уютно устраивается на моем плече. Я замираю, боясь шелохнуться. Гул моторов превращается в ровную колыбельную.
До самой посадки я сижу неподвижно, глядя на её спящее личико. С Димой мы не разговариваем. Только иногда улыбаемся друг другу. Я – виновато, а он – открыто и искренне. По крайней мере, мне так кажется.
Когда самолёт касается земли, раздаются аплодисменты. Мы встаём почти последние.
– Это твой? – спрашивает Дима и достаёт с полки мой рюкзак.
Я киваю, не совсем понимая, когда мы успели перейти на «ты». Продвигаемся к выходу.
– Я заберу коляску, – говорит он спокойно, будто это само собой разумеется.
И действительно забирает. Выходим через рукав. Дима раскладывает коляску, и я перекладываю туда Майю. Забираю свой рюкзак и надеваю его на плечи.
Аэропорт Франкфурта огромный. Люди мелькают в разные стороны. Указатели на иностранных языках. Глаза разбегаются.
– У тебя только это? – он кивком указывает на коляску и рюкзак. – Или ещё багаж?
– Чемодан… – отвечаю и понимаю, что могла бы и не вспомнить о багаже вовсе.
– Тогда нам в зал получения багажа, – уверенно произносит он.
Дима идёт чуть впереди, перекинув одну лямку рюкзака через плечо. Постоянно оглядывается, проверяя, не отстаю ли я. Когда поток людей становится плотнее, он замедляется. Подстраивается под мой шаг.
Его присутствие успокаивает. С ним не страшно.
Мысленно благодарю Бога, что есть Дима. Наверное, это Он специально послал его мне, чтобы я тут не заблудилась.
Доходим до зала выдачи багажа. Несколько транспортёров крутятся пустые.
Без очков парень щурится, и это выглядит трогательно и немного беспомощно.
– Найди на табло номер нашего рейса, — просит он, наклоняясь к моему уху. – А то у меня что-то не фокусируется.
Он снова шутит, а мне не по себе. Лезу в телефон за электронным билетом, потому что нифига не помню. Выискиваю взглядом наш номер. Подходим к ленте и топчемся тут в толпе с коляской ожидая, когда подадут багаж.
– А ты к кому летишь, если не секрет? – вдруг спрашивает он.
– К родителям, – отвечаю просто. – На три месяца.
– Классно! – смотрит на меня, и без очков его глаза выглядят ещё добрее. – Я, кстати, тоже к маме. И к отчиму. А ты в сам Франкфурт? Или в другой город?
– Я в Альсфельд, вроде так называется, – говорю неуверенно, потому что мне сложно произносить немецкие названия. – А ты?
– Мои во Франкфурте. Это недалеко от аэропорта. А твой Альсфельд, наверно, подальше будет…
Я только пожимаю плечами, потому что география Германии меня никогда не интересовала.
Транспортёр, как на карусели, кружит чемоданы, сумки, баулы. Их становится всё больше. Люди выхватывают свои, а остальные отправляются на следующий круг. На телефон падает смс от мамы, чтобы я шла к выходу «А».
– Ну, смотри, который твой! – чуть подталкивает меня вперёд.
Хорошо, что Лика предусмотрительно прицепила на ручку моего чемодана оранжевую атласную ленточку. Поэтому свой багаж вижу сразу.
– Вон тот, – тычу пальцем и иду ближе к транспортёру, – с оранжевым бантиком.
Он щурится, забавно морщит нос и пытается сфокусировать взгляд на моём чемодане. Я тащу за собой коляску, чтобы взять багаж.
Он помогает мне снять чемодан, ставит его на колёсики. Наши пальцы опять соприкасаются. А его рука на миг задерживается рядом с моей на ручке чемодана.
Направляемся к выходу. Дима без очков лучше ориентируется в этом аэропорту, чем я – зрячая. Наверное, нарезала бы тут круги в поисках выхода до второго пришествия.
Мы подходим к невидимой черте, за которой толпа встречающих превращается в живое море. Я чувствую, как внутри натягивается струна. Наше нелепое, случайное приключение длиной в один перелёт заканчивается.
«Не вздумай ничего себе придумывать, Лера, – бьёт в висок трезвая мысль. – Ты только что вылезла из ада. Тебе не нужны новые привязанности, тем более с парнями, которые пахнут цитрусом и добротой. Таких не бывает. Это просто глюк системы».
Даже не успеваю опомниться, как мы уже на улице у выхода «Б». Мне нужен «А». Он левее.
– Дима, мне правда ужасно неудобно за очки, – бормочу себе под нос. – Я как-то должна возместить…
– Брось, Валерия. Ты ничего не должна. Я уже давно собирался новые купить. Зато Майя немного развлеклась. Правда, потом испугалась, – он усмехается, и эта его кривоватая улыбка на мгновение заставляет меня забыть, что мы вообще-то едва знакомы.
Пауза. Он как будто хочет добавить что-то ещё, но медлит. Или не решается. Открывает рот. Закрывает.
– Я… – начинает он снова. – Ты…
Сбивается. Усмехается.
– Ладно.
И проводит рукой по затылку. Неловко, почти по-мальчишески. Это первый момент, когда он выглядит неуверенным.
– Дима! – слышится неподалёку.
Мы оборачиваемся одновременно… В нашу сторону идёт женщина. Очень красивая. Ухоженная, с идеальной стрижкой, в стильном лёгком кардигане и с сумкой, которая явно стоит дороже моего чемодана. От неё веет тем самым достатком, спокойствием и уверенностью, которые я видела только в журналах.
– Дима! – зовёт она.
Он делает несколько быстрых шагов к ней. Моё сердце предательски ёкает. Острый, колючий укол ревности прошивает грудь.
Конечно. Девушка. Такая и должна быть рядом с ним. Не я: с коляской, ребёнком и растрёпанной жизнью.
– Сынок! – выдыхает она.
И почему-то в этот момент выдыхаю и я.
Боже, какой позор. Ревновать случайного парня к его собственной матери? Лера, тебе точно нужно лечить нервы.
В этот момент мой телефон в кармане начинает вибрировать так неистово, что я вздрагиваю. Это моя мама.
– Алло, мам? Да, я вышла. Да, иду к выходу «А».
– Лера, я тебя вижу! – кричит мама в трубку. – Иди навстречу!
Я верчу головой и в нескольких десятках метров замечаю свою родительницу. Она машет рукой, сияя улыбкой.
Димина мама уже подлетела к нему, обнимает, что-то быстро говорит. Дима смеётся, пытается что-то объяснить, указывая в мою сторону, но его мама так увлечена встречей, что даже не смотрит. И вдруг я чувствую себя лишней.
Я хватаю ручку чемодана одной рукой, другой крепко вцепляюсь в поручень коляски. Это момент, когда нужно просто уйти. И всё.
Делаю шаг. Потом ещё один. Сзади будто кто-то произносит моё имя. Или мне кажется.
Хочется обернуться. Но не делаю этого. Наоборот, ускоряюсь. Чувствую себя воровкой, которая только что украла у самой себя что-то важное и теперь трусливо скрываюсь. Убеждаю себя, что это был просто перелёт. Случайный. Ничего не значащий. Мы друг другу никто. Просто попутчики.
Но где-то внутри что-то назойливо подсказывает, что это не так.
Я смешиваюсь с толпой, прячусь за спинами случайных людей. И только когда мамины руки крепко смыкаются на моих плечах, позволяю себе выдохнуть. Сердце колотится где-то в горле. Всё. Я сбежала. Мы просто попутчики. Так правильно. Так безопаснее.
Пока мы обнимаемся с мамой, пока она восторженно ахает над Майей, а Эдик укладывает в багажник коляску, Дима всё равно остаётся где-то в голове. Его спокойный голос, когда он легко подкидывал мою дочь, а она улыбалась ему так, как редко улыбается незнакомцам. Его уверенные руки, которые быстро и без суеты сложили коляску. То, как он незаметно оберегал меня в толпе аэропорта, подстраиваясь под мой шаг.
«Нечего себе придумывать, – строго одёргиваю себя. – Ты видела его два с половиной часа. Он просто помог с ребёнком. Обычный парень. У него своя жизнь, у тебя – своя. Хватит романтизировать случайных попутчиков».
Но мысли о нём уже не отпускают.
Мама что-то рассказывает про дорогу, про то, как они с Эдиком подготовили для нас комнату, про три месяца, которые я проведу здесь, вдали от хаоса, оставшегося за тысячу километров. Я киваю, улыбаюсь, целую Майю в тёплую макушку. А внутри тихо и настойчиво стучит одна и та же мысль: «Интересно, увидимся ли мы ещё когда-нибудь с этим Димой?»
Новая страна манит всем необычным. Каждый выходной мы в каких-нибудь разъездах. Маленькие городки сменяют друг друга, как кадры в фильме: узкие улочки, аккуратные домики, цветы на подоконниках. Всё слишком красивое, почти нереальное. Иногда ловлю себя на мысли, что если сейчас моргну – всё исчезнет.
Но дело не в городах. Дело в том, что внутри меня. Я будто снова начинаю дышать. Свободнее. Глубже.
Впечатления окунают меня в другой мир, а мысли о Диме преследуют по пятам.
Иногда мы заезжаем к старинным замкам. Каменные стены, башни, тёмные окна. Вокруг – тишина, пруды, старые деревья. Я стою и смотрю на воду, а в голове вдруг всплывает он. Дима.
И меня неожиданно сжимает где-то под рёбрами. Будто кто-то тихо напоминает: «Это не просто случай».
Я морщу лоб, отмахиваюсь.
– Глупости, – шепчу себе.
Но тело не обманешь.
Иногда перехватывает дыхание. На ровном месте. Без причины.
Хотя причина есть. Просто я не хочу её признавать.
В крупных городах иначе. Там кипит жизнь.
Во Франкфурте всё шумно, быстро, высоко. Стеклянные небоскрёбы давят, заставляют чувствовать себя маленькой.
Я поднимаюсь на смотровую площадку. Смотрю вниз.
Люди – точки. Машины – квадратики. Дороги – линии. И вдруг ловлю себя на странном… я ищу.
Просто глазами сканирую толпу. Будто он может быть там. Среди тысяч. С тем самым рюкзаком. С той же лёгкой небритостью. С чуть насмешливым взглядом.
Гуляя по улицам Франкфурта, я всё равно невольно всматриваюсь в лица прохожих. Тайком думаю: а вдруг мне повезёт, и мы пересечёмся в этом городе-миллионнике? Просто в магазине. Или в кафе. Или на светофоре…
«Не тупи, Лера, – приструниваю себя в сотый раз. – У него наверняка есть девушка. Конечно, есть. У такого парня не может не быть пары».
От этой мысли неприятно тянет внутри. Но я делаю вид, что мне всё равно.
В Кёльнском соборе холодно. Тихо. Тяжело.
Я стою под этими огромными сводами, запрокинув голову, и у меня начинает кружиться голова – не от высоты, а от ощущения, что я слишком маленькая для этого места.
Цветные витражи бросают свет на каменный пол. Я иду между колонн. А если и он сейчас здесь?
Я резко оборачиваюсь. Сердце подскакивает. Секунда. Никого.
Какие-то туристы. Чужие лица.
Я выдыхаю. Дурочка… Но почему тогда так неуютно внутри?
Шоппинг хорошо отвлекает.
Мама таскает меня по магазинам, и я на время забываю обо всём. Теряю голову от изобилия. Не сказать, что всего этого нет у нас, но тут вещи как будто круче.
– Привет, – кивает он ей.
И… она замолкает. Сначала просто смотрит на него. Потом улыбается. Широко. Искренне. По-настоящему.
Я в шоке.
– Она у меня обычно… не такая, – тихо говорю я.
– Значит, сегодня исключение, – улыбается он. – Я ей понравился.
И подмигивает мелкой. Майя тянется к его лицу, трогает подбородок, цепляется за ворот худи. Он не отстраняется. Только чуть наклоняется ближе.
Я подмечаю, насколько у него мягкий взгляд, когда он смотрит на ребёнка. Это мило.
Какое-то время Майя занята чем-то новым. Но вскоре ей это надоедает, и начинаются капризы. Ни игрушки, ни еда не действуют.
– Чем же тебя развлечь? – парень задумчиво поглаживает подбородок.
– Она мультики любит, но здесь нет интернета, – безнадёжно вздыхаю я.
– Не вопрос, – пожимает плечами он.
– В смысле? – хмурю брови.
– Я Дима, если что, – ненавязчиво представляется парень.
– Валерия, – называю полное имя и тем самым держу дистанцию.
Он встаёт с места. Забираю у него Майю и тоже встаю, пропуская в проход. Дима идёт к стюардессе и что-то ей объясняет. Та уходит к себе, а он возвращается на место. А я так и стою, качая на руках дочь.
Через несколько минут стюардесса подходит к нашему ряду. Что-то спрашивает у Димы на немецком. Он достаёт айфон и вводит код. Потом оплачивает.
– Вуаля, теперь у нас есть интернет, – сообщает он, сияя улыбкой. – Что будем смотреть, ваше Величество? – шутливо обращается к Майе.
– Вы не должны были… – начинаю я.
– Я хотел, – перебивает он спокойно.
И добавляет, чуть тише:
– Правда.
Я замолкаю. Мне жутко неудобно, но дело сделано. Присаживаюсь и говорю названия мультфильмов. Мы уже сидим ближе, чем раньше. Не потому что нужно, а просто так получилось.
Он наклоняется ко мне, чтобы показать экран. Слишком близко. Я чувствую тепло от его плеча.
Он быстро находит сайт, и Майя залипает на ярких завороженных картинках, сидя у него на коленях.
Монотонный гул в салоне самолёта убаюкивает. Я реально замучилась за сегодня. Подскочила ни свет ни заря, и сейчас меня дико клонит в сон. Откидываю голову, и глаза сами закрываются. Я не собираюсь спать. Только прикорну на минуточку. Майя никуда не денется. Пространство между сидениями слишком узкое, чтобы кто-то мог пройти мимо меня, не потревожив.
Дима… Никогда у меня не было знакомых с таким именем. Но так звали моего деда, о котором бабушка всегда рассказывала с особой теплотой и любовью. От этого совпадения внутри что-то мягко отзывается.
Ощущаю, какое-то копошение рядом. Распахиваю глаза. Спала я или нет – вообще не понятно. Дима наклоняется за чем-то. До меня доходит, что, скорее всего с помощью Майи, он уронил телефон. Одной рукой держит мелкую, а другой шарит под сиденьем.
Вскакиваю, чтобы помочь. Поднимаю гаджет, а в это время Дима откидывается на кресле. Майя стоит у него на коленях. Она тянется к его лицу и ловко снимает очки.
– Эй… – он не успевает остановить.
Она радостно размахивает ими, как трофеем. Секунда… и раздаётся тихий хруст. Мы оба замираем. Дужка отломана. Линза вылетела.
– Ну и что ты наделала, хулиганка? – обречённо и по-доброму спрашивает парень. – Из них даже пенсне не соорудить.
– Господи… Дима, я… Извините.
Он смотрит на очки. Потом на меня. И вдруг улыбается.
– Значит, не судьба им была пережить этот рейс.
Майя морщится, будто понимает, что её ругают. Её нижняя губа начинает мелко дрожать. Мгновение… и салон оглашается отчаянным рёвом. Она тянет ко мне ручонки, захлебываясь в рыданиях от обиды и испуга.
– Тише, маленькая, ну что ты... – я быстро забираю её к себе и прижимаю к груди.
Мне хочется провалиться сквозь дно самолёта. Поворачиваюсь к Диме, сгорая от стыда. У этого парня от нас одни убытки: сначала платный интернет, теперь вот минус очки. А они явно недешёвые.
– Дима, мне ужасно неловко.
– Перестаньте, Валерия, – он мягко отмахивается, и его пальцы на секунду касаются моего запястья успокаивающе, почти невесомо.
И снова включает мультики.
Я достаю из кармашка пюре в мягкой упаковке. Майя, всё еще всхлипывая, хватает носик тюбика и начинает жадно сосать, постепенно успокаиваясь. Наконец-то в её глазах затихает шторм. Она снова поворачивается к экрану, где продолжают мелькать картинки.
Постепенно она затихает, обмякнув у меня на руках, и голова её уютно устраивается на моем плече. Я замираю, боясь шелохнуться. Гул моторов превращается в ровную колыбельную.
До самой посадки я сижу неподвижно, глядя на её спящее личико. С Димой мы не разговариваем. Только иногда улыбаемся друг другу. Я – виновато, а он – открыто и искренне. По крайней мере, мне так кажется.
Когда самолёт касается земли, раздаются аплодисменты. Мы встаём почти последние.
– Это твой? – спрашивает Дима и достаёт с полки мой рюкзак.
Я киваю, не совсем понимая, когда мы успели перейти на «ты». Продвигаемся к выходу.
– Я заберу коляску, – говорит он спокойно, будто это само собой разумеется.
И действительно забирает. Выходим через рукав. Дима раскладывает коляску, и я перекладываю туда Майю. Забираю свой рюкзак и надеваю его на плечи.
Аэропорт Франкфурта огромный. Люди мелькают в разные стороны. Указатели на иностранных языках. Глаза разбегаются.
– У тебя только это? – он кивком указывает на коляску и рюкзак. – Или ещё багаж?
– Чемодан… – отвечаю и понимаю, что могла бы и не вспомнить о багаже вовсе.
– Тогда нам в зал получения багажа, – уверенно произносит он.
Дима идёт чуть впереди, перекинув одну лямку рюкзака через плечо. Постоянно оглядывается, проверяя, не отстаю ли я. Когда поток людей становится плотнее, он замедляется. Подстраивается под мой шаг.
Его присутствие успокаивает. С ним не страшно.
Мысленно благодарю Бога, что есть Дима. Наверное, это Он специально послал его мне, чтобы я тут не заблудилась.
Доходим до зала выдачи багажа. Несколько транспортёров крутятся пустые.
Без очков парень щурится, и это выглядит трогательно и немного беспомощно.
– Найди на табло номер нашего рейса, — просит он, наклоняясь к моему уху. – А то у меня что-то не фокусируется.
Он снова шутит, а мне не по себе. Лезу в телефон за электронным билетом, потому что нифига не помню. Выискиваю взглядом наш номер. Подходим к ленте и топчемся тут в толпе с коляской ожидая, когда подадут багаж.
– А ты к кому летишь, если не секрет? – вдруг спрашивает он.
– К родителям, – отвечаю просто. – На три месяца.
– Классно! – смотрит на меня, и без очков его глаза выглядят ещё добрее. – Я, кстати, тоже к маме. И к отчиму. А ты в сам Франкфурт? Или в другой город?
– Я в Альсфельд, вроде так называется, – говорю неуверенно, потому что мне сложно произносить немецкие названия. – А ты?
– Мои во Франкфурте. Это недалеко от аэропорта. А твой Альсфельд, наверно, подальше будет…
Я только пожимаю плечами, потому что география Германии меня никогда не интересовала.
Транспортёр, как на карусели, кружит чемоданы, сумки, баулы. Их становится всё больше. Люди выхватывают свои, а остальные отправляются на следующий круг. На телефон падает смс от мамы, чтобы я шла к выходу «А».
– Ну, смотри, который твой! – чуть подталкивает меня вперёд.
Хорошо, что Лика предусмотрительно прицепила на ручку моего чемодана оранжевую атласную ленточку. Поэтому свой багаж вижу сразу.
– Вон тот, – тычу пальцем и иду ближе к транспортёру, – с оранжевым бантиком.
Он щурится, забавно морщит нос и пытается сфокусировать взгляд на моём чемодане. Я тащу за собой коляску, чтобы взять багаж.
Он помогает мне снять чемодан, ставит его на колёсики. Наши пальцы опять соприкасаются. А его рука на миг задерживается рядом с моей на ручке чемодана.
Направляемся к выходу. Дима без очков лучше ориентируется в этом аэропорту, чем я – зрячая. Наверное, нарезала бы тут круги в поисках выхода до второго пришествия.
Мы подходим к невидимой черте, за которой толпа встречающих превращается в живое море. Я чувствую, как внутри натягивается струна. Наше нелепое, случайное приключение длиной в один перелёт заканчивается.
«Не вздумай ничего себе придумывать, Лера, – бьёт в висок трезвая мысль. – Ты только что вылезла из ада. Тебе не нужны новые привязанности, тем более с парнями, которые пахнут цитрусом и добротой. Таких не бывает. Это просто глюк системы».
Даже не успеваю опомниться, как мы уже на улице у выхода «Б». Мне нужен «А». Он левее.
– Дима, мне правда ужасно неудобно за очки, – бормочу себе под нос. – Я как-то должна возместить…
– Брось, Валерия. Ты ничего не должна. Я уже давно собирался новые купить. Зато Майя немного развлеклась. Правда, потом испугалась, – он усмехается, и эта его кривоватая улыбка на мгновение заставляет меня забыть, что мы вообще-то едва знакомы.
Пауза. Он как будто хочет добавить что-то ещё, но медлит. Или не решается. Открывает рот. Закрывает.
– Я… – начинает он снова. – Ты…
Сбивается. Усмехается.
– Ладно.
И проводит рукой по затылку. Неловко, почти по-мальчишески. Это первый момент, когда он выглядит неуверенным.
– Дима! – слышится неподалёку.
Мы оборачиваемся одновременно… В нашу сторону идёт женщина. Очень красивая. Ухоженная, с идеальной стрижкой, в стильном лёгком кардигане и с сумкой, которая явно стоит дороже моего чемодана. От неё веет тем самым достатком, спокойствием и уверенностью, которые я видела только в журналах.
– Дима! – зовёт она.
Он делает несколько быстрых шагов к ней. Моё сердце предательски ёкает. Острый, колючий укол ревности прошивает грудь.
Конечно. Девушка. Такая и должна быть рядом с ним. Не я: с коляской, ребёнком и растрёпанной жизнью.
– Сынок! – выдыхает она.
И почему-то в этот момент выдыхаю и я.
Боже, какой позор. Ревновать случайного парня к его собственной матери? Лера, тебе точно нужно лечить нервы.
В этот момент мой телефон в кармане начинает вибрировать так неистово, что я вздрагиваю. Это моя мама.
– Алло, мам? Да, я вышла. Да, иду к выходу «А».
– Лера, я тебя вижу! – кричит мама в трубку. – Иди навстречу!
Я верчу головой и в нескольких десятках метров замечаю свою родительницу. Она машет рукой, сияя улыбкой.
Димина мама уже подлетела к нему, обнимает, что-то быстро говорит. Дима смеётся, пытается что-то объяснить, указывая в мою сторону, но его мама так увлечена встречей, что даже не смотрит. И вдруг я чувствую себя лишней.
Я хватаю ручку чемодана одной рукой, другой крепко вцепляюсь в поручень коляски. Это момент, когда нужно просто уйти. И всё.
Делаю шаг. Потом ещё один. Сзади будто кто-то произносит моё имя. Или мне кажется.
Хочется обернуться. Но не делаю этого. Наоборот, ускоряюсь. Чувствую себя воровкой, которая только что украла у самой себя что-то важное и теперь трусливо скрываюсь. Убеждаю себя, что это был просто перелёт. Случайный. Ничего не значащий. Мы друг другу никто. Просто попутчики.
Но где-то внутри что-то назойливо подсказывает, что это не так.
Глава 67
Я смешиваюсь с толпой, прячусь за спинами случайных людей. И только когда мамины руки крепко смыкаются на моих плечах, позволяю себе выдохнуть. Сердце колотится где-то в горле. Всё. Я сбежала. Мы просто попутчики. Так правильно. Так безопаснее.
Пока мы обнимаемся с мамой, пока она восторженно ахает над Майей, а Эдик укладывает в багажник коляску, Дима всё равно остаётся где-то в голове. Его спокойный голос, когда он легко подкидывал мою дочь, а она улыбалась ему так, как редко улыбается незнакомцам. Его уверенные руки, которые быстро и без суеты сложили коляску. То, как он незаметно оберегал меня в толпе аэропорта, подстраиваясь под мой шаг.
«Нечего себе придумывать, – строго одёргиваю себя. – Ты видела его два с половиной часа. Он просто помог с ребёнком. Обычный парень. У него своя жизнь, у тебя – своя. Хватит романтизировать случайных попутчиков».
Но мысли о нём уже не отпускают.
Мама что-то рассказывает про дорогу, про то, как они с Эдиком подготовили для нас комнату, про три месяца, которые я проведу здесь, вдали от хаоса, оставшегося за тысячу километров. Я киваю, улыбаюсь, целую Майю в тёплую макушку. А внутри тихо и настойчиво стучит одна и та же мысль: «Интересно, увидимся ли мы ещё когда-нибудь с этим Димой?»
Новая страна манит всем необычным. Каждый выходной мы в каких-нибудь разъездах. Маленькие городки сменяют друг друга, как кадры в фильме: узкие улочки, аккуратные домики, цветы на подоконниках. Всё слишком красивое, почти нереальное. Иногда ловлю себя на мысли, что если сейчас моргну – всё исчезнет.
Но дело не в городах. Дело в том, что внутри меня. Я будто снова начинаю дышать. Свободнее. Глубже.
Впечатления окунают меня в другой мир, а мысли о Диме преследуют по пятам.
Иногда мы заезжаем к старинным замкам. Каменные стены, башни, тёмные окна. Вокруг – тишина, пруды, старые деревья. Я стою и смотрю на воду, а в голове вдруг всплывает он. Дима.
И меня неожиданно сжимает где-то под рёбрами. Будто кто-то тихо напоминает: «Это не просто случай».
Я морщу лоб, отмахиваюсь.
– Глупости, – шепчу себе.
Но тело не обманешь.
Иногда перехватывает дыхание. На ровном месте. Без причины.
Хотя причина есть. Просто я не хочу её признавать.
В крупных городах иначе. Там кипит жизнь.
Во Франкфурте всё шумно, быстро, высоко. Стеклянные небоскрёбы давят, заставляют чувствовать себя маленькой.
Я поднимаюсь на смотровую площадку. Смотрю вниз.
Люди – точки. Машины – квадратики. Дороги – линии. И вдруг ловлю себя на странном… я ищу.
Просто глазами сканирую толпу. Будто он может быть там. Среди тысяч. С тем самым рюкзаком. С той же лёгкой небритостью. С чуть насмешливым взглядом.
Гуляя по улицам Франкфурта, я всё равно невольно всматриваюсь в лица прохожих. Тайком думаю: а вдруг мне повезёт, и мы пересечёмся в этом городе-миллионнике? Просто в магазине. Или в кафе. Или на светофоре…
«Не тупи, Лера, – приструниваю себя в сотый раз. – У него наверняка есть девушка. Конечно, есть. У такого парня не может не быть пары».
От этой мысли неприятно тянет внутри. Но я делаю вид, что мне всё равно.
В Кёльнском соборе холодно. Тихо. Тяжело.
Я стою под этими огромными сводами, запрокинув голову, и у меня начинает кружиться голова – не от высоты, а от ощущения, что я слишком маленькая для этого места.
Цветные витражи бросают свет на каменный пол. Я иду между колонн. А если и он сейчас здесь?
Я резко оборачиваюсь. Сердце подскакивает. Секунда. Никого.
Какие-то туристы. Чужие лица.
Я выдыхаю. Дурочка… Но почему тогда так неуютно внутри?
Шоппинг хорошо отвлекает.
Мама таскает меня по магазинам, и я на время забываю обо всём. Теряю голову от изобилия. Не сказать, что всего этого нет у нас, но тут вещи как будто круче.
