Теперь он стоял, вдыхая холодный ночной воздух, и ждал, пока подгонят Ягуар. Внутри было привычное ничто. Работа сделана. Можно ехать домой.
Вилла стояла в двадцати футах от него, в углублении между двумя зданиями, где фонарь не доставал до тротуара. Она вышла из клуба через служебный вход. Лорд Эшфорд устроил здесь «неформальную встречу» со своими друзьями-аристократами, чтобы обсудить грядущую охоту. Виллу пригласили «на минутку» — представить концепцию. Минутка растянулась на два часа. Она сидела за столом с людьми, чьи фамилии были вписаны в историю Британии еще при Тюдорах, и слушала, как они спорят о том, можно ли использовать живых соколов или лучше чучела. Она улыбалась, кивала, делала пометки, а внутри медленно закипала ярость пополам с тоской. Когда лорд Эшфорд наконец отпустил ее, она вышла через кухню и теперь стояла в переулке, прислонившись спиной к холодной кирпичной стене, и пыталась закурить. Зажигалка, купленная утром в киоске за два фунта, отказывалась работать. Она щелкала колесиком — раз, другой, третий. Искра вспыхивала и гасла. Огонь не зажигался.
— Черт, — выдохнула она в холодный воздух.
Рой услышал. Не ругательство — голос. Низкий, обволакивающий, с хрипотцой. Он повернул голову медленно, как сова, выслеживающая мышь в траве. В темноте переулка он различил силуэт. Женщина. Длинное темное пальто, распущенные волосы, в руке — сигарета, в другой — бесполезная зажигалка. Она стояла, чуть ссутулившись, и в этой позе было что-то смутно знакомое. Он мог пройти мимо. Ягуар уже выезжал из-за угла. Но вместо этого он сделал несколько шагов в темноту, на ходу вытаскивая из кармана «Зиппо» — тяжелый, серебряный, подарок Артура на какую-то годовщину. Артур тогда сказал: «Держи, на случай если захочешь что-то сжечь. Или кого-то». Рой не улыбнулся, но зажигалку носил постоянно. Он подошел бесшумно. Остановился в полушаге. Поднял руку. Щелк. Ровное, уверенное пламя вспыхнуло в дюйме от кончика ее сигареты, осветив снизу лицо. Острые скулы, темные круги под глазами, полные губы. И глаза — болотная зелень, в которой сейчас, в свете огня, плясали золотые искры.
Вилла вздрогнула. Не от испуга — от узнавания. Она подняла взгляд от огня к лицу и встретилась с холодными серо-голубыми глазами, спрятанными за стеклами очков в коричневой оправе. Та же борода с проседью, та же прямая спина. Мужчина с Парк-лейн. Она медленно, не разрывая зрительного контакта, поднесла сигарету к пламени и затянулась. Кончик заалел. Дым смешался с паром из ее рта.
— Спасибо. Вы спасли вечер. Я уже готова была тереть палочки друг о друга, как дикарка.
Рой захлопнул зажигалку, убрал в карман, но с места не сдвинулся.
— Вы знаете, что это убивает.
— Вы носите с собой инструмент для убийства, — она кивнула на его карман.
— Я ношу его для контроля огня. Вы используете его для медленного самоуничтожения. Разница в подходе.
Вилла усмехнулась уголком рта.
— Резонно. Вы всегда такой приятный собеседник в два часа ночи в темном переулке?
— Зависит от того, кто стоит в темном переулке. Вы здесь работаете или ждете неприятностей?
Она затянулась, глядя на него.
— Работаю. Создаю неприятности для своего рассудка. А вы? Судя по тому, как вы вышли из клуба, вы там не шампанское пили. Слишком прямая спина для пьяного. И глаза слишком трезвые.
Он молчал секунду.
— Я обеспечиваю, чтобы у людей, пьющих шампанское, не возникало неприятностей с законом гравитации и прочими физическими явлениями.
— Красиво сказано. Я запомню этот эвфемизм.
Она сделала последнюю затяжку, затушила сигарету о подошву туфли и, завернув окурок в салфетку, сунула в карман. Рой заметил это. Чистоплотна. Не мусорит даже в темном переулке. Ягуар стоял у тротуара.
— Мне пора, — сказал он, не двигаясь.
— Да, — согласилась она, тоже не двигаясь.
Пауза. Долгая, натянутая, как тетива лука. Вилла смотрела на его руки — большие, с проступающими венами. Вспомнила, как эти руки стряхивали капли с ее эскиза. Рой смотрел на ее губы, потом отвел взгляд.
— Доброй ночи.
Он развернулся и пошел к машине. Вилла смотрела ему вслед. Мокрая шерсть пальто обтягивала широкие плечи. Походка человека, который знает, куда идет. Ягуар уехал. Она осталась в переулке одна, прислонилась затылком к холодному кирпичу и закрыла глаза. Странное чувство. Как будто что-то сдвинулось, но она еще не поняла, что именно.
— Даже имени не спросил, — прошептала она. — И я не спросила.
В Ягуаре Рой смотрел в окно. Он узнал ее. Женщина с лабиринтом. Два случайных пересечения за короткий срок. Для Лондона это редкость. Он вытащил «Зиппо», повертел в пальцах. Она затушила сигарету и завернула окурок в салфетку. Чистоплотна. Интересно.
???
Вилла вернулась домой в третьем часу ночи. Царица встретила ее у двери с выражением «ты где шляешься, я голодная». Вилла покормила кошку, скинула плащ и села на пол в гостиной, привалившись спиной к дивану. Странный вечер. Странная встреча. Она думала о мужчине с «Зиппо». Тот самый, с Парк-лейн. Два раза за короткое время. Для Лондона это необычно. Она не верила в судьбу, но совпадение заставило задуматься. Царица забралась ей на колени и замурчала. Вилла гладила ее и смотрела в стену.
— Что думаешь, Царица? Случайность?
Кошка медленно моргнула.
— Вот и я не знаю.
На следующий день она позвонила Кларе.
— Помнишь, я рассказывала про мужчину с Парк-лейн? Того, что поднял мой лабиринт.
— Который разбирается в греческой мифологии? Помню. А что?
— Я встретила его снова. Вчера ночью. В переулке у «Те Артс». Он зажег мне сигарету.
Пауза.
— И?
— И ничего. Мы поговорили пару минут, и он ушел. Даже имени не спросил. Я тоже.
— Вилла. Ты безнадежна.
— Знаю.
Они поговорили еще немного, потом Вилла отключилась и села работать. Концепция для охоты в Суррее была почти готова. Лорд Эшфорд хотел «тюдоровскую готику с элементами язычества», и она придумала факельное шествие, живых соколов и ритуал очищения огнем. Работа спасала от лишних мыслей. Но иногда, глядя на пустую вазу на подоконнике, она вспоминала его руки. И ей хотелось снова купить пионы.
???
На следующий день Рой проснулся как обычно. Тренировка, душ, кофе. Все по расписанию. Но мысль о женщине из переулка сидела в голове, как заноза. Он не любил незакрытые вопросы. Два пересечения за короткое время — Парк-лейн и теперь переулок у «Те Артс». Для Лондона это редкость. Он прокрутил в голове их короткий разговор. Она вышла из клуба, работала с лордом Эшфордом, судя по контексту. Организатор. Курит редко, только в стрессе. Затушила сигарету и завернула окурок в салфетку — не мусорит. Интересная деталь. Он потер переносицу под очками и заставил себя переключиться на работу. Ни имени, ни фамилии — проверять нечего. Просто женщина. Просто совпадение. Он выбросил ее из головы и поехал на встречу с Артуром. Работа не ждет.
Вечером он вернулся домой, поужинал, просмотрел отчеты. Перед сном поймал себя на том, что вспоминает ее глаза в свете пламени. Он закрыл глаза и заставил себя думать о завтрашнем дне. Встреча с юристами, потом доки, потом сводка от людей. Никаких женщин из переулков. Только работа.
Суррей в середине ноября — открыточная Англия. Зеленые холмы, аккуратные изгороди, вековые дубы и воздух, пахнущий старыми деньгами.
Поместье лорда Эшфорда, Хэдли-Корт, располагалось в самой глубине этого великолепия — георгианский особняк из серого камня, увитый плющом, с конюшнями и собственным оленьим парком.
Вилла приехала за два дня до охоты и жила в гостевом крыле, которое превратила в штаб. Леди Эшфорд хотела «что-то в духе Тюдоров, но без крови, дорогая, я веган». Вилла выслушала, сохранив профессиональную улыбку, а про себя подумала, что Тюдоры без крови — как рыба без воды. Но деньги платили хорошие, и она взялась за дело.
Утром первого дня, Вилла обходила помещения. Флоренс сидела в импровизированном штабе — бывшей малой гостиной, переоборудованной под офис, — и сверяла смету. Мик настраивал свет в большом зале.
Вилла нашла Дэна в соседней комнате, которую отдали под мастерскую. Он сидел на корточках перед стеной, приставив к ней лазерный уровень, и что-то бормотал себе под нос. Рядом валялись рулоны плотной бумаги с эскизами, карандаши и наполовину пустая кружка с остывшим чаем.
— Дэн, — сказала Вилла. — Ты должен был закончить два часа назад.
— Я закончу, когда пойму, — ответил он, не оборачиваясь.
— Что именно ты пытаешься понять?
— Почему стена здесь такая кривая.
Вилла подошла ближе. Стена выглядела нормально.
— Она не кривая. Это старое здание, у него могут быть нюансы.
— Не могут, — отрезал Дэн. — Я проверял уровнем. Перепад — полтора сантиметра на метр. Это не нюанс, это катастрофа.
Он наконец поднялся, выпрямился и посмотрел на Виллу. Невысокий, жилистый, с вечно взлохмаченными волосами и пятнами краски на джинсах, которые не отстирывались уже, наверное, с прошлого года. В руках он держал эскиз — набросок того, как должен выглядеть зал к вечернему приему.
— Полтора сантиметра — это проблема, — признала Вилла.
— Это проблема, — согласился Дэн. — Если я повешу те гобелены на эту стену, они будут выглядеть так, будто их повесил пьяный. А если я сделаю то, что предлагал изначально — подвинуть их на два метра вглубь — они съедят пространство для танцев.
— И что ты предлагаешь?
— Я уже нашел решение. — Он развернул эскиз. — Мы не вешаем гобелены на эту стену вообще. Вместо этого — вот здесь, здесь и здесь — делаем вертикальные флаг-ткани на каркасах. Они создадут иллюзию колонн, скроют кривизну стены, и у нас останется пространство для танцев.
Вилла изучила эскиз. Решение было неожиданным и правильным.
— Ты сделаешь до вечера?
— Я сделаю до трех ночи. Отсыпаться буду после.
Вилла хмыкнула. Дэн снова присел к стене, проверяя уровень.
— И Дэн, — окликнула она. — Свет для факелов ты настроил?
— Мик занимается светом. Это его зона.
— А твоя зона?
— Моя зона — чтобы пространство не выглядело как дешевый бордель.
Он взял эскиз, карандаш и начал вносить правки, даже не подняв головы. Вилла оставила его и вернулась в штаб по пути заглянув в большой зал, где Мик возился с пультом.
— Свет готов?
— Уже. — Он щелкнул тумблером, и на стене вспыхнул сложный узор из теней. — Факелы синхронизировал с музыкой. Не подведет.
— Хорошо.
— Слышал, Дэн кривую стену нашел?
— Нашел.
— И что?
— Решил. Флаг-ткани.
Мик хмыкнул.
— Он справится. Всегда справляется..
На утро второго дня.
Телефон завибрировал. Лорд Эшфорд.
Вилла ответила, стараясь говорить ровно.
— Мисс Ашер, я смотрю на гобелены в восточном крыле, — голос лорда был напряженным. — Это не то, что мы обсуждали.
— Лорд Эшфорд, я понимаю ваше недовольство, — сказала Вилла, стоя у окна. — Но гобелены, которые вы хотели, физически не могли быть установлены за отведенное время…
— Кто за это отвечает? — перебил он. — Ваш декоратор? Как его… Дэн? Я хочу поговорить с ним.
Вилла сжала телефон чуть сильнее.
— Вы говорите со мной, лорд Эшфорд. Дэн предложил альтернативу, и она работает. Решение принимала я.
— Но он обещал мне те гобелены! Он лично приезжал, смотрел, говорил, что все будет в лучшем виде!
— Он не мог знать, что стена окажется кривой, — ровно сказала Вилла. — Мы выяснили это только вчера, когда начали монтаж. Замена гобеленов на флаг-ткани была единственным способом сохранить пространство для танцев и уложиться в сроки.
— Я не заказывал флаг-ткани. Я заказывал гобелены.
— Вы заказывали вечер, который произвел бы впечатление на гостей. Флаг-ткани не будут висеть на стене — они создадут иллюзию колонн. Ваши гости даже не поймут, что что-то было заменено. Они увидят только то, что должны увидеть.
Пауза. Лорд Эшфорд молчал. Вилла добавила.
— Если вас по-прежнему не устраивает решение, через час я принесу эскизы и объясню на месте. Но к Дэну вы пойдете только через меня. Он делает свою работу. Не мешайте ему ее делать.
— Хорошо. Через час, — лорд Эшфорд повесил трубку.
Вилла положила телефон на стол.
Флоренс подняла голову.
— Он требовал Дэна?
— Требовал.
— А ты, как всегда, взяла весь огонь на себя?
Вилла посмотрела на нее. Флоренс не улыбалась. Не кивала. Просто смотрела.
— Главное, чтобы вы работали и вас ничего не отвлекало. Истерики клиентов, на мне, вся остальная магия на вас ребята — сказала Вилла.
— Знаю, — ответила Флоренс. — Поэтому мы здесь.
Она вернулась к смете. Вилла — к окну.
Через минуту в дверях появился Дэн — с эскизами в руках и с видом человека, который услышал свое имя издалека и пришел проверить, не зря ли.
— Слышал, — сказал он. — Ты сказала, что решение было твое.
— Было.
— Не было.
— Теперь было. — Вилла посмотрела на него. — Иди работай. И в следующий раз, когда клиент будет звонить, не прячься за Мика.
— Он звонил Мику?
— Он звонил всем. Я сказала, чтобы он звонил только мне.
Дэн хотел что-то добавить, но не стал. Кивнул и вышел.
Флоренс проводила его взглядом.
— Он никогда не скажет спасибо.
— Он скажет по-своему. Когда в следующий раз спасет мой проект за сутки до открытия.
— Ты слишком добра к ним.
— Я не добра. Я вижу, что они делают. И они знают, что я вижу.
Флоренс хотела возразить, но не стала. Вернулась к смете.
Вилла посмотрела на часы. До встречи с лордом Эшфордом был час. До начала охоты — три.
???
К полудню гости собрались на террасе. Рой приехал с Артуром. Скука смертная. Фазаны, перепела, фальшивые улыбки. Артур был в своей стихии, лениво беседовал с лордом, пил шерри, очаровывал леди Эшфорд. Рой стоял чуть позади, сканировал пространство и ждал, когда это закончится.
Вилла оставила команду доделывать последние штрихи, взяла лук и ушла на кромку леса, подальше от шума. Лонгбоу из тиса, почти в ее рост, она купила три года назад у мастера в Уэльсе. Стрельба из лука была единственным, что выключало ее внутренний процессор. Когда она натягивала тетиву, мир сужался до точки, мишени, и все остальное исчезало. Клиенты, сметы, лорд Эшфорд с его претензиями, Дэн с его кривыми стенами — все.
Она нашла старый гнилой пень в сотне ярдов, у подножия векового дуба. Достала стрелу, наложила на тетиву, выровняла дыхание.
Вдох. Выдох. Натяжение.
В голове — блаженная тишина.
А дальше — как в старом анекдоте: выходит из-за дерева мужчина.
Рой отошел от группы гостей, чтобы ответить на звонок Артура. Ничего срочного — обычная проверка от людей в доках. Он шел по тропинке к лесу, телефон прижат к уху, голос низкий и ровный. Закончил разговор, убрал телефон и уже собирался повернуть обратно, когда услышал звук.
Вжух.
Резкий, певучий свист рассекаемого воздуха. А затем — глухой, смачный тук древесины в футе от его виска.
Рой замер. Телефон выскользнул из пальцев в траву. Правая рука дернулась к бедру — чистый рефлекс, искать кобуру, которой здесь не было. Взгляд метнулся к источнику звука. Стрела. Длинная, с серым оперением, глубоко вошла в ствол дуба ровно на уровне его головы. Древко еще вибрировало.
Он медленно повернул голову. В двадцати ярдах, за стволом другого дуба, стояла она. Женщина с луком. Та самая. Темные волосы собраны в хвост, узкие брюки для верховой езды, высокие сапоги, свитер крупной вязки. В руках, тисовый лонгбоу. Их взгляды встретились. В ее глазах не было страха, не было извинения. Только спокойный интерес.
Вилла стояла в двадцати футах от него, в углублении между двумя зданиями, где фонарь не доставал до тротуара. Она вышла из клуба через служебный вход. Лорд Эшфорд устроил здесь «неформальную встречу» со своими друзьями-аристократами, чтобы обсудить грядущую охоту. Виллу пригласили «на минутку» — представить концепцию. Минутка растянулась на два часа. Она сидела за столом с людьми, чьи фамилии были вписаны в историю Британии еще при Тюдорах, и слушала, как они спорят о том, можно ли использовать живых соколов или лучше чучела. Она улыбалась, кивала, делала пометки, а внутри медленно закипала ярость пополам с тоской. Когда лорд Эшфорд наконец отпустил ее, она вышла через кухню и теперь стояла в переулке, прислонившись спиной к холодной кирпичной стене, и пыталась закурить. Зажигалка, купленная утром в киоске за два фунта, отказывалась работать. Она щелкала колесиком — раз, другой, третий. Искра вспыхивала и гасла. Огонь не зажигался.
— Черт, — выдохнула она в холодный воздух.
Рой услышал. Не ругательство — голос. Низкий, обволакивающий, с хрипотцой. Он повернул голову медленно, как сова, выслеживающая мышь в траве. В темноте переулка он различил силуэт. Женщина. Длинное темное пальто, распущенные волосы, в руке — сигарета, в другой — бесполезная зажигалка. Она стояла, чуть ссутулившись, и в этой позе было что-то смутно знакомое. Он мог пройти мимо. Ягуар уже выезжал из-за угла. Но вместо этого он сделал несколько шагов в темноту, на ходу вытаскивая из кармана «Зиппо» — тяжелый, серебряный, подарок Артура на какую-то годовщину. Артур тогда сказал: «Держи, на случай если захочешь что-то сжечь. Или кого-то». Рой не улыбнулся, но зажигалку носил постоянно. Он подошел бесшумно. Остановился в полушаге. Поднял руку. Щелк. Ровное, уверенное пламя вспыхнуло в дюйме от кончика ее сигареты, осветив снизу лицо. Острые скулы, темные круги под глазами, полные губы. И глаза — болотная зелень, в которой сейчас, в свете огня, плясали золотые искры.
Вилла вздрогнула. Не от испуга — от узнавания. Она подняла взгляд от огня к лицу и встретилась с холодными серо-голубыми глазами, спрятанными за стеклами очков в коричневой оправе. Та же борода с проседью, та же прямая спина. Мужчина с Парк-лейн. Она медленно, не разрывая зрительного контакта, поднесла сигарету к пламени и затянулась. Кончик заалел. Дым смешался с паром из ее рта.
— Спасибо. Вы спасли вечер. Я уже готова была тереть палочки друг о друга, как дикарка.
Рой захлопнул зажигалку, убрал в карман, но с места не сдвинулся.
— Вы знаете, что это убивает.
— Вы носите с собой инструмент для убийства, — она кивнула на его карман.
— Я ношу его для контроля огня. Вы используете его для медленного самоуничтожения. Разница в подходе.
Вилла усмехнулась уголком рта.
— Резонно. Вы всегда такой приятный собеседник в два часа ночи в темном переулке?
— Зависит от того, кто стоит в темном переулке. Вы здесь работаете или ждете неприятностей?
Она затянулась, глядя на него.
— Работаю. Создаю неприятности для своего рассудка. А вы? Судя по тому, как вы вышли из клуба, вы там не шампанское пили. Слишком прямая спина для пьяного. И глаза слишком трезвые.
Он молчал секунду.
— Я обеспечиваю, чтобы у людей, пьющих шампанское, не возникало неприятностей с законом гравитации и прочими физическими явлениями.
— Красиво сказано. Я запомню этот эвфемизм.
Она сделала последнюю затяжку, затушила сигарету о подошву туфли и, завернув окурок в салфетку, сунула в карман. Рой заметил это. Чистоплотна. Не мусорит даже в темном переулке. Ягуар стоял у тротуара.
— Мне пора, — сказал он, не двигаясь.
— Да, — согласилась она, тоже не двигаясь.
Пауза. Долгая, натянутая, как тетива лука. Вилла смотрела на его руки — большие, с проступающими венами. Вспомнила, как эти руки стряхивали капли с ее эскиза. Рой смотрел на ее губы, потом отвел взгляд.
— Доброй ночи.
Он развернулся и пошел к машине. Вилла смотрела ему вслед. Мокрая шерсть пальто обтягивала широкие плечи. Походка человека, который знает, куда идет. Ягуар уехал. Она осталась в переулке одна, прислонилась затылком к холодному кирпичу и закрыла глаза. Странное чувство. Как будто что-то сдвинулось, но она еще не поняла, что именно.
— Даже имени не спросил, — прошептала она. — И я не спросила.
В Ягуаре Рой смотрел в окно. Он узнал ее. Женщина с лабиринтом. Два случайных пересечения за короткий срок. Для Лондона это редкость. Он вытащил «Зиппо», повертел в пальцах. Она затушила сигарету и завернула окурок в салфетку. Чистоплотна. Интересно.
???
Вилла вернулась домой в третьем часу ночи. Царица встретила ее у двери с выражением «ты где шляешься, я голодная». Вилла покормила кошку, скинула плащ и села на пол в гостиной, привалившись спиной к дивану. Странный вечер. Странная встреча. Она думала о мужчине с «Зиппо». Тот самый, с Парк-лейн. Два раза за короткое время. Для Лондона это необычно. Она не верила в судьбу, но совпадение заставило задуматься. Царица забралась ей на колени и замурчала. Вилла гладила ее и смотрела в стену.
— Что думаешь, Царица? Случайность?
Кошка медленно моргнула.
— Вот и я не знаю.
На следующий день она позвонила Кларе.
— Помнишь, я рассказывала про мужчину с Парк-лейн? Того, что поднял мой лабиринт.
— Который разбирается в греческой мифологии? Помню. А что?
— Я встретила его снова. Вчера ночью. В переулке у «Те Артс». Он зажег мне сигарету.
Пауза.
— И?
— И ничего. Мы поговорили пару минут, и он ушел. Даже имени не спросил. Я тоже.
— Вилла. Ты безнадежна.
— Знаю.
Они поговорили еще немного, потом Вилла отключилась и села работать. Концепция для охоты в Суррее была почти готова. Лорд Эшфорд хотел «тюдоровскую готику с элементами язычества», и она придумала факельное шествие, живых соколов и ритуал очищения огнем. Работа спасала от лишних мыслей. Но иногда, глядя на пустую вазу на подоконнике, она вспоминала его руки. И ей хотелось снова купить пионы.
???
На следующий день Рой проснулся как обычно. Тренировка, душ, кофе. Все по расписанию. Но мысль о женщине из переулка сидела в голове, как заноза. Он не любил незакрытые вопросы. Два пересечения за короткое время — Парк-лейн и теперь переулок у «Те Артс». Для Лондона это редкость. Он прокрутил в голове их короткий разговор. Она вышла из клуба, работала с лордом Эшфордом, судя по контексту. Организатор. Курит редко, только в стрессе. Затушила сигарету и завернула окурок в салфетку — не мусорит. Интересная деталь. Он потер переносицу под очками и заставил себя переключиться на работу. Ни имени, ни фамилии — проверять нечего. Просто женщина. Просто совпадение. Он выбросил ее из головы и поехал на встречу с Артуром. Работа не ждет.
Вечером он вернулся домой, поужинал, просмотрел отчеты. Перед сном поймал себя на том, что вспоминает ее глаза в свете пламени. Он закрыл глаза и заставил себя думать о завтрашнем дне. Встреча с юристами, потом доки, потом сводка от людей. Никаких женщин из переулков. Только работа.
Глава 4
Суррей в середине ноября — открыточная Англия. Зеленые холмы, аккуратные изгороди, вековые дубы и воздух, пахнущий старыми деньгами.
Поместье лорда Эшфорда, Хэдли-Корт, располагалось в самой глубине этого великолепия — георгианский особняк из серого камня, увитый плющом, с конюшнями и собственным оленьим парком.
Вилла приехала за два дня до охоты и жила в гостевом крыле, которое превратила в штаб. Леди Эшфорд хотела «что-то в духе Тюдоров, но без крови, дорогая, я веган». Вилла выслушала, сохранив профессиональную улыбку, а про себя подумала, что Тюдоры без крови — как рыба без воды. Но деньги платили хорошие, и она взялась за дело.
Утром первого дня, Вилла обходила помещения. Флоренс сидела в импровизированном штабе — бывшей малой гостиной, переоборудованной под офис, — и сверяла смету. Мик настраивал свет в большом зале.
Вилла нашла Дэна в соседней комнате, которую отдали под мастерскую. Он сидел на корточках перед стеной, приставив к ней лазерный уровень, и что-то бормотал себе под нос. Рядом валялись рулоны плотной бумаги с эскизами, карандаши и наполовину пустая кружка с остывшим чаем.
— Дэн, — сказала Вилла. — Ты должен был закончить два часа назад.
— Я закончу, когда пойму, — ответил он, не оборачиваясь.
— Что именно ты пытаешься понять?
— Почему стена здесь такая кривая.
Вилла подошла ближе. Стена выглядела нормально.
— Она не кривая. Это старое здание, у него могут быть нюансы.
— Не могут, — отрезал Дэн. — Я проверял уровнем. Перепад — полтора сантиметра на метр. Это не нюанс, это катастрофа.
Он наконец поднялся, выпрямился и посмотрел на Виллу. Невысокий, жилистый, с вечно взлохмаченными волосами и пятнами краски на джинсах, которые не отстирывались уже, наверное, с прошлого года. В руках он держал эскиз — набросок того, как должен выглядеть зал к вечернему приему.
— Полтора сантиметра — это проблема, — признала Вилла.
— Это проблема, — согласился Дэн. — Если я повешу те гобелены на эту стену, они будут выглядеть так, будто их повесил пьяный. А если я сделаю то, что предлагал изначально — подвинуть их на два метра вглубь — они съедят пространство для танцев.
— И что ты предлагаешь?
— Я уже нашел решение. — Он развернул эскиз. — Мы не вешаем гобелены на эту стену вообще. Вместо этого — вот здесь, здесь и здесь — делаем вертикальные флаг-ткани на каркасах. Они создадут иллюзию колонн, скроют кривизну стены, и у нас останется пространство для танцев.
Вилла изучила эскиз. Решение было неожиданным и правильным.
— Ты сделаешь до вечера?
— Я сделаю до трех ночи. Отсыпаться буду после.
Вилла хмыкнула. Дэн снова присел к стене, проверяя уровень.
— И Дэн, — окликнула она. — Свет для факелов ты настроил?
— Мик занимается светом. Это его зона.
— А твоя зона?
— Моя зона — чтобы пространство не выглядело как дешевый бордель.
Он взял эскиз, карандаш и начал вносить правки, даже не подняв головы. Вилла оставила его и вернулась в штаб по пути заглянув в большой зал, где Мик возился с пультом.
— Свет готов?
— Уже. — Он щелкнул тумблером, и на стене вспыхнул сложный узор из теней. — Факелы синхронизировал с музыкой. Не подведет.
— Хорошо.
— Слышал, Дэн кривую стену нашел?
— Нашел.
— И что?
— Решил. Флаг-ткани.
Мик хмыкнул.
— Он справится. Всегда справляется..
На утро второго дня.
Телефон завибрировал. Лорд Эшфорд.
Вилла ответила, стараясь говорить ровно.
— Мисс Ашер, я смотрю на гобелены в восточном крыле, — голос лорда был напряженным. — Это не то, что мы обсуждали.
— Лорд Эшфорд, я понимаю ваше недовольство, — сказала Вилла, стоя у окна. — Но гобелены, которые вы хотели, физически не могли быть установлены за отведенное время…
— Кто за это отвечает? — перебил он. — Ваш декоратор? Как его… Дэн? Я хочу поговорить с ним.
Вилла сжала телефон чуть сильнее.
— Вы говорите со мной, лорд Эшфорд. Дэн предложил альтернативу, и она работает. Решение принимала я.
— Но он обещал мне те гобелены! Он лично приезжал, смотрел, говорил, что все будет в лучшем виде!
— Он не мог знать, что стена окажется кривой, — ровно сказала Вилла. — Мы выяснили это только вчера, когда начали монтаж. Замена гобеленов на флаг-ткани была единственным способом сохранить пространство для танцев и уложиться в сроки.
— Я не заказывал флаг-ткани. Я заказывал гобелены.
— Вы заказывали вечер, который произвел бы впечатление на гостей. Флаг-ткани не будут висеть на стене — они создадут иллюзию колонн. Ваши гости даже не поймут, что что-то было заменено. Они увидят только то, что должны увидеть.
Пауза. Лорд Эшфорд молчал. Вилла добавила.
— Если вас по-прежнему не устраивает решение, через час я принесу эскизы и объясню на месте. Но к Дэну вы пойдете только через меня. Он делает свою работу. Не мешайте ему ее делать.
— Хорошо. Через час, — лорд Эшфорд повесил трубку.
Вилла положила телефон на стол.
Флоренс подняла голову.
— Он требовал Дэна?
— Требовал.
— А ты, как всегда, взяла весь огонь на себя?
Вилла посмотрела на нее. Флоренс не улыбалась. Не кивала. Просто смотрела.
— Главное, чтобы вы работали и вас ничего не отвлекало. Истерики клиентов, на мне, вся остальная магия на вас ребята — сказала Вилла.
— Знаю, — ответила Флоренс. — Поэтому мы здесь.
Она вернулась к смете. Вилла — к окну.
Через минуту в дверях появился Дэн — с эскизами в руках и с видом человека, который услышал свое имя издалека и пришел проверить, не зря ли.
— Слышал, — сказал он. — Ты сказала, что решение было твое.
— Было.
— Не было.
— Теперь было. — Вилла посмотрела на него. — Иди работай. И в следующий раз, когда клиент будет звонить, не прячься за Мика.
— Он звонил Мику?
— Он звонил всем. Я сказала, чтобы он звонил только мне.
Дэн хотел что-то добавить, но не стал. Кивнул и вышел.
Флоренс проводила его взглядом.
— Он никогда не скажет спасибо.
— Он скажет по-своему. Когда в следующий раз спасет мой проект за сутки до открытия.
— Ты слишком добра к ним.
— Я не добра. Я вижу, что они делают. И они знают, что я вижу.
Флоренс хотела возразить, но не стала. Вернулась к смете.
Вилла посмотрела на часы. До встречи с лордом Эшфордом был час. До начала охоты — три.
???
К полудню гости собрались на террасе. Рой приехал с Артуром. Скука смертная. Фазаны, перепела, фальшивые улыбки. Артур был в своей стихии, лениво беседовал с лордом, пил шерри, очаровывал леди Эшфорд. Рой стоял чуть позади, сканировал пространство и ждал, когда это закончится.
Вилла оставила команду доделывать последние штрихи, взяла лук и ушла на кромку леса, подальше от шума. Лонгбоу из тиса, почти в ее рост, она купила три года назад у мастера в Уэльсе. Стрельба из лука была единственным, что выключало ее внутренний процессор. Когда она натягивала тетиву, мир сужался до точки, мишени, и все остальное исчезало. Клиенты, сметы, лорд Эшфорд с его претензиями, Дэн с его кривыми стенами — все.
Она нашла старый гнилой пень в сотне ярдов, у подножия векового дуба. Достала стрелу, наложила на тетиву, выровняла дыхание.
Вдох. Выдох. Натяжение.
В голове — блаженная тишина.
А дальше — как в старом анекдоте: выходит из-за дерева мужчина.
Рой отошел от группы гостей, чтобы ответить на звонок Артура. Ничего срочного — обычная проверка от людей в доках. Он шел по тропинке к лесу, телефон прижат к уху, голос низкий и ровный. Закончил разговор, убрал телефон и уже собирался повернуть обратно, когда услышал звук.
Вжух.
Резкий, певучий свист рассекаемого воздуха. А затем — глухой, смачный тук древесины в футе от его виска.
Рой замер. Телефон выскользнул из пальцев в траву. Правая рука дернулась к бедру — чистый рефлекс, искать кобуру, которой здесь не было. Взгляд метнулся к источнику звука. Стрела. Длинная, с серым оперением, глубоко вошла в ствол дуба ровно на уровне его головы. Древко еще вибрировало.
Он медленно повернул голову. В двадцати ярдах, за стволом другого дуба, стояла она. Женщина с луком. Та самая. Темные волосы собраны в хвост, узкие брюки для верховой езды, высокие сапоги, свитер крупной вязки. В руках, тисовый лонгбоу. Их взгляды встретились. В ее глазах не было страха, не было извинения. Только спокойный интерес.
