Секира царя Колоксая
Златокудрый бог солнца Хорс, совершив свой дневной путь по небосводу, остановил волшебную колесницу и не спеша ступил на зелёную траву-мураву. Улыбнулся застенчивой Вечерней Заре, привычно передавая ей поводья. Вечно юная и прекрасная богиня терпеливо ждала, пока брат распряжёт лошадей и делилась последними новостями. Хорсу нравилось слушать её нежный голос, нравилось, как она смеётся. Он не перебивал Вечерницу и не задавал вопросов, зная, что позже всё уточнит у братьев. Устало потирая шею, бог положил сбрую на траву и вместе с сестрой повёл златогривых коней в синюю степь Млечного пути.
Остров Буян постепенно наполнялся вечерней тишиной. Лёгкий ветерок пробежал по ветвям мирового дерева и, запутавшись в резных листьях, там и уснул. Тихо журчала молочная река, словно напевая колыбельную старшим зверям и птицам. Только единожды сонно зыкнула пчелиная матка. За ней встрепенулась птица Сирин и, спрятав голову под крыло, крепко уснула. А на небе приветливо вспыхнули яркие звёзды…
Чёрная тень появилась ниоткуда, вытянулась в тонкий волос и скользнула к земле. Живой дуб, словно предчувствуя беду, качнул ветвями. С одной стороны плавно полетели вниз золотые листья. С другой - посыпалась пыльца с цветов-серёжек. И снова тишина, но уже не добрая, а тревожная. Змеёй извиваясь среди высокой травы, тень скользнула от дуба в сторону, туда, где угрюмо лежал Алатырь-камень. Несмотря на сумерки, он был хорошо виден издалека. Чёрная нить, обвиваясь вокруг, устремилась вверх - быстро и осторожно, не касаясь самого камня. Увидев своё отражение в блестящем, гладком, как зеркало, металле, тень остановилась. Она едва заметно раскачивалась, словно любуясь собой, потом стремительно рванулась вверх. А достигнув рукояти меча, воткнутого в камень, стала преображаться: быстро утолщалась и причудливо меняла форму. И вот уже чёрный сгусток, отчётливо напоминающий человеческую руку, любовно огладил рукоять. Послышался слабый жалобный звон. Мгновение – и меч взмыл вверх, легко покидая каменный плен. На зеркальном лезвии грустно вспыхнули и погасли растерянные звёзды, от тревоги качнулся остророгий месяц. А на Мировом древе проснулись вещие птицы и закричали. Бросились к Алатырь-камню мудрая змея Гарафена и старшая птица Гагана и, потрясённые, замерли: меч-кладенец исчез.
Месяц спустя. Мирквид – королевство альвов
Близился к концу лютень – третий месяц зимы. И хоть морозы по-прежнему трещали по ночам, а снегопады упрямо укутывали землю в надоевшую снежную шубу, всё живое отчётливо понимало: скоро весна. Это ощущалось и по увеличившемуся светлому дню, и по солнцу, всё чаще появляющемуся на небе, и по снегу, охотно тающему под тёплыми лучами. Весна идёт!
Радомир Володарович с тоской подумал, что в родной Тарсии сейчас вовсю празднуют Масленицу. Гуляют, поют песни, катаются на санях, а ещё пекут блины, так похожие на солнце. В животе жалобно заурчало, и мужчина виновато глянул на своего попутчика, тот лишь понимающе хмыкнул в ответ. Всадники ехали несколько часов без остановок, поэтому порядком устали и проголодались. Однако близилась метель, и лучше бы к её началу оказаться за надёжными стенами города. Черноволосый мужчина зябко поёжился, оглядываясь по сторонам: одни деревья да сугробы, и, на первый взгляд, ни души кругом. Ни звука, только мягкий топот копыт да треск замёрзших веток. Но даже если бы Володарович не был волхвом, то всё равно почувствовал бы, что эта нелюдимость – обман и за ними давно наблюдают. Ведомо кто – альвы. Пошёл третий день, как всадники въехали в лес Мирквид, предъявив охранные грамоты стражам Южных ворот. Те тщательно изучили свитки, несколько раз проверили их на подлинность, но всё-таки пропустили. Теперь волхвов ждал Элимейс – главный город альвов.
Проехав ещё несколько вёрст, Радомир заметил, что лес стал реже, и переглянулся с молчаливым товарищем. Тот кивнул на остроконечные башни со сверкающими шпилями, только что взметнувшимися над вершинами деревьев:
- Элимейс!
- Мы проехали сохранную межу, – догадался Володарович.
Такую магическую защиту альвы ставили на все свои города, особенно в последние годы, когда отношение людей к бессмертному народу изменилось в худшую сторону.
- Менгир засыпало снегом, - пояснил товарищ, указав на неприметный сугроб в стороне.
Волхвы, не сговариваясь, пришпорили лошадей. По расчищенной дороге ехали быстро и даже весело. Радомир проговорил простенькое заклинание, приводя одежду в порядок. Услышал такой же шёпот рядом, но посмотреть не успел: у городских ворот показалась стража. Четверо альвов придирчиво оглядели гостей, тоже проверили охранные грамоты. Удостоверившись, главный страж вернул пергамент одному из прибывших мужчин:
- Мы рады вновь видеть тебя в Элимейсе, Лан ис-Короуш!
Волхв почтительно склонил рыжую голову:
- И я благодарен небу и богам, позволившим мне посетить сей прекрасный город ещё раз.
Альв повернулся к другому страннику:
- Приветствуем и тебя, Радомир Володарович!
Мужчина вежливо кивнул в ответ:
- Для меня великая честь увидеть прославленный Элимейс.
- Мы рады добрым гостям, - страж протянул ему грамоту.
Наконец, под неусыпным оком охраны волхвы въехали в город. Эти пристальные, кусаче-недоверчивые взгляды заставляли нервничать и ждать нападения со спины. Однако, обернувшись, Володарович увидел, как альвы запирают ворота и спокойно возвращаются на свои места. Тогда и он смог выдохнуть и оглядеться.
От увиденного захватило дух, и если бы не Лан, который бывал здесь много раз, Радомир простоял бы долго, веселя прохожих своим ошалевшим видом. А так товарищ незаметно подстегнул не только своего жеребца, но и соседского и шёпотом велел двигаться следом. Он уверенно показывал дорогу к дворцу альвийского владыки, напомнив тарскому волхву о срочности их дела. Ехали быстро, тем не менее Володаровичу хватило даже этого времени, чтобы оценить величие и великолепие альвийской столицы. Он любовался совершенными по красоте зданиями из белого камня, разноцветными витражами, сверкающими в солнечных лучах. А тоненькие, посеребрённые инеем деревца, которые обрамляли Элимейс, придавали ему совершенно сказочный, волшебный вид.
- То ли ещё будет, - хмыкнул Лан Ис-Короуш, правильно оценив приглушённое оханье за спиной, и оказался прав.
Увидев дворец повелителя Кахарона, Радомир на мгновение потерял дар речи. Он не раз слышал о мастерстве альвийских зодчих, но то, что предстало перед ним, превзошло все ожидания. Здание было похоже на застывшее мраморное кружево. Оно размещалось на холме в центре города и вместе с ним словно росло, тянулось вверх. Высокие башни и башенки, соединяющиеся арками, колонны и балюстрады из розовато-белого мрамора, полукруглые балкончики – всё плавно перетекало друг в друга, соединяясь в причудливые, неподвижные узоры.
- Впечатляет, правда? – Лан понимающе усмехнулся. – Я тоже в первый раз стоял здесь с открытым ртом на потеху местным.
Словно в подтверждение его слов, неподалёку прошёл альв, весело поглядывая на людей и пряча улыбку в кулак. Радомир фыркнул, тут же стирая с лица изумлённое выражение, однако украдкой продолжал всё разглядывать, даже когда их встретили и повели к правителю.
Шаги эхом разносились по высоким коридорам, теряясь в сводчатых потолках, пока тарс молча следовал за стражниками. Молчал и его товарищ, в очередной раз понимая, какая пропасть лежит между ним и бессмертным народом, живущим тысячелетия.
На фресках, украшающих стены, волхвы видели великие битвы прошлого. Для смертных они давно стали легендами, а вот в стенах дворца можно было встретить живых участников тех войн. На одной из картин среди альвов Володарович неожиданно заметил людей. Одна из фигур привлекла его особое внимание. Это был Горислав Леский - далёкий предок Радомира, прославивший их род на всё Черногорье. Мужчина почувствовал непривычное волнение и трепет, словно родич взирал на него с немым вопросом: «Я отдал жизнь за свою землю, а что сделал ты?»
- Радомир! – позвал Лан, заметив, что приятель остановился.
Володарович в последний раз бросил взгляд на великого предка, шумно выдохнул и ускорил шаг, догоняя остальных.
Альвийский владыка Кахарон уже был оповещён о приезде гостей. Он отменил все дела и принял прибывших сразу, понимая, что волхвы такого высокого порядка явились в Элимейс не просто так. Когда странники вошли в тронный зал, их уже ждали. На высоком кресле восседал красивый альв (а некрасивых здесь и не бывает!) с белыми длинными волосами. Лицо молодое, однако в зелёных, как листва, глазах скрывался такой ум, столько накопленных знаний, что с лихвой хватило бы на жителей целого города. Кахарон внимательно следил за приближением волхвов. Одного из них, миконца из рода Короуша, он знал лично, второго – из далёкой Тарсии – видел впервые, но владыке уже доложили, что именно он - ученик Веролюба.
- Добро пожаловать в Элимейс!
Гости поклонились в ответ, протягивая свиток от Верховного волхва. Пока Кахарон читал письмо, Радомир обратил внимание на других альвов. Те сидели на полукруглой скамье, никак не выдавая своего отношения к происходящему: ждали реакции владыки. И всё-таки одного из присутствующих тарс узнал – Ланрасул. Они виделись позапрошлым летом во дворце маг’ярского князя Светигоя, на свадьбе княжича Честимира и тарской княжны Яронеги, которую и сопровождал волхв вместе с альвийкой Нимфириель. Светловолосый мужчина с небесно-голубыми глазами тоже узнал Володаровича. Это было ясно по вскинутой голове и пренебрежению, мелькнувшему на красивом лице. Альв больше ничем не выдал себя, лишь что-то шепнул соседу справа. Радомир встретил внимательный взгляд необычного фиалкового цвета, но не отвёл глаза. Он догадался, кто это – Лунхар, ближайший друг и соратник владыки Кахарона, а ещё тот самый знаменитый дед Нимфириель. Об этом альве уже сейчас ходили легенды.
Кахарон дочитал послание Верховного и с нескрываемым удивлением посмотрел на волхвов:
- Как такое возможно?
Остальные альвы встрепенулись и стали непонимающе переглядываться, не ожидая от своего правителя такой порывистости. А тот удивил ещё больше, когда стремительно поднялся с трона, взмахнув серебристо-серыми полами одеяния.
- Срочно вызовите хранителей элимейских архивов, - велел он помощникам и на ходу позвал присутствующих: – Всех прошу в Тихий зал.
Лунхар догнал Кахарона и вопросительно посмотрел на него. Тот молча протянул послание Верховного волхва. Пока остальные альвы усаживались за большой овальный стол, владыка с главным советником задержались у входа, обмениваясь первыми впечатлениями.
Удобно устроившись на стуле, Радомир с удивлением обнаружил рядом с собой Ланрасула. Особенно впечатлила вежливая улыбка.
- Вот так встреча... Боишься меня, смертный?
- С чего бы это?
- Я имею полное право убить тебя, - прошептал альв, всё так же мило улыбаясь.
Тарс спокойно пожал плечами:
- Если бы хотел, давно убил бы. Поэтому ещё раз: с чего мне тебя бояться?
Ланрасул больше не улыбался. Тогда Володарович сам склонился к нему:
- И раз уж ТЫ заговорил об этом… Твоя дочь в городе? Я хочу с ней увидеться.
- Совсем обнаглел, смертный? – прошипел альв, обращая в их сторону заинтересованные взгляды.
Тарс кивнул собственным мыслям:
- Значит, в городе.
За стол наконец сели Кахарон и главный советник, привлекая внимание собравшихся. Ланрасул тоже выпрямился, но не утерпел: всё ещё таивший обиду за дочь, напоследок пригрозил тарсу:
- Только посмей подойти к Нимфириель!
По ухмылке Радомира было понятно, что ещё как посмеет. Альв не сводил с него ненавидящего взгляда, пока не заметил странную тишину вокруг. Опомнившись, он извиняюще улыбнулся владыке и едва заметно кивнул Лунхару, выражая своё предельное внимание к державным делам.
- Случай более чем странный, должен признать. За мою долгую жизнь я не слышал ничего подобного. И понимаю обеспокоенность нашего друга Веролюба... - начал альвийский владыка, и дальше стало не до личных распрей.
Примерно через два часа Кахарон объявил об окончании встречи и задумчиво глянул на волхвов:
- Вы, должно быть, устали с дороги. Я буду рад предложить вам своё гостеприимство.
- Благодарю, - немного поспешливо ответил Володарович. – Но мы уже приняли любезное приглашение почтенного советника Ланрасула остановиться в его доме.
Владыка глянул на застывшего после этих слов альва и одобрительно кивнул:
- Что ж, Ланрасул, я полностью поручаю наших гостей тебе. Они не должны нуждаться ни в чём.
Советник не посмел возразить:
- Да, мой повелитель.
Пока Кахарон о чём-то расспрашивал иноземных гостей, Лунхар подошёл к нервничающему другу:
- Что случилось?
- Тарс хочет увидеть Нимфириель.
- Я так и понял, - альв улыбнулся.
Ланрасул искоса глянул на него:
- Не вижу повода для веселья, - и вдруг оживился. - Ты собрался в свою библиотеку, не так ли?.. Забери мою дочь из города.
Главный советник согласно кивнул:
- Хорошо. А ты будь спокоен и рассудителен. Ничего не должно случиться с людьми, пока они в твоём доме.
Ланрасул тяжело вздохнул:
- Я знаю.
- Где сейчас Аренлие?
Альв в первый момент удивился такому неожиданному вопросу.
- Навещает подругу. Вернётся завтра к вечеру.
- Какую подругу? – Лунхар не сдержал смешка. – Руанае?
- Да, - мужчина подозрительно посмотрел на своего приятеля и по совместительству тестя.
- Моя дочь опять обвела тебя вокруг пальца, - главный советник кивнул для пущей убедительности. – Сегодня в Найрахе конные состязания. А на днях Руанае забирала из мастерской новую сбрую.
Ланрасул побледнел, хотя, казалось, куда уж больше, и так словно снегом обсыпан.
- Лунхар, сколько раз я тебе говорил, что ты плохо воспитал свою дочь?
- Много, - признал тот, - но, видишь ли в чём дело: Аренлие я воспитал хорошо, а вот разбаловал её ТЫ после вашей свадьбы.
К ним подошёл один из советников, и мужчинам пришлось прекратить бессмысленный и бесполезный спор. Когда Ланрасул освободился и повернулся к неожиданным гостям, собираясь сопроводить их в свой дом, тех в зале уже не было: воспользовавшись моментом, Володарович ушёл, понимая, что это его единственный шанс беспрепятственно увидеть Нимфириель. На синдарине альв ругался долго и вдохновенно, под тихий смех Лунхара.
…
Радомир оставил Лана в доме альвийского советника разбираться с вещами и слугами, а сам направился по припорошенной снегом дорожке вглубь сада. И вновь невольно залюбовался красотой дома и белоснежными шапками деревьев, гадая, не обошлось ли здесь без ворожбы?
Медленно кружились снежинки, солнце уже спряталось за густыми серыми облаками, погрузив лес в тревожное ожидание. Ничего не говорило о приближающейся буре, но взгляд сам собой прикипал к хмурившемуся небу. Было тихо, только снег поскрипывал под сапогами волхва. Потом стих даже этот скрип: мужчина остановился, глядя куда-то в сторону.
В десяти саженях белела беседка, а внутри на круглой скамье сидела девушка. Длинные рыжие волосы рассыпались по её спине, несколько прядей соскользнули с плеча, прикрывая лицо. Альвийка ещё не заметила приближение волхва или не обратила внимания: на шее тарса красовался новый амулет с соколиным глазом, защищающим от любого ментального вторжения.
Пролог
Златокудрый бог солнца Хорс, совершив свой дневной путь по небосводу, остановил волшебную колесницу и не спеша ступил на зелёную траву-мураву. Улыбнулся застенчивой Вечерней Заре, привычно передавая ей поводья. Вечно юная и прекрасная богиня терпеливо ждала, пока брат распряжёт лошадей и делилась последними новостями. Хорсу нравилось слушать её нежный голос, нравилось, как она смеётся. Он не перебивал Вечерницу и не задавал вопросов, зная, что позже всё уточнит у братьев. Устало потирая шею, бог положил сбрую на траву и вместе с сестрой повёл златогривых коней в синюю степь Млечного пути.
Остров Буян постепенно наполнялся вечерней тишиной. Лёгкий ветерок пробежал по ветвям мирового дерева и, запутавшись в резных листьях, там и уснул. Тихо журчала молочная река, словно напевая колыбельную старшим зверям и птицам. Только единожды сонно зыкнула пчелиная матка. За ней встрепенулась птица Сирин и, спрятав голову под крыло, крепко уснула. А на небе приветливо вспыхнули яркие звёзды…
Чёрная тень появилась ниоткуда, вытянулась в тонкий волос и скользнула к земле. Живой дуб, словно предчувствуя беду, качнул ветвями. С одной стороны плавно полетели вниз золотые листья. С другой - посыпалась пыльца с цветов-серёжек. И снова тишина, но уже не добрая, а тревожная. Змеёй извиваясь среди высокой травы, тень скользнула от дуба в сторону, туда, где угрюмо лежал Алатырь-камень. Несмотря на сумерки, он был хорошо виден издалека. Чёрная нить, обвиваясь вокруг, устремилась вверх - быстро и осторожно, не касаясь самого камня. Увидев своё отражение в блестящем, гладком, как зеркало, металле, тень остановилась. Она едва заметно раскачивалась, словно любуясь собой, потом стремительно рванулась вверх. А достигнув рукояти меча, воткнутого в камень, стала преображаться: быстро утолщалась и причудливо меняла форму. И вот уже чёрный сгусток, отчётливо напоминающий человеческую руку, любовно огладил рукоять. Послышался слабый жалобный звон. Мгновение – и меч взмыл вверх, легко покидая каменный плен. На зеркальном лезвии грустно вспыхнули и погасли растерянные звёзды, от тревоги качнулся остророгий месяц. А на Мировом древе проснулись вещие птицы и закричали. Бросились к Алатырь-камню мудрая змея Гарафена и старшая птица Гагана и, потрясённые, замерли: меч-кладенец исчез.
Глава 1
Месяц спустя. Мирквид – королевство альвов
Близился к концу лютень – третий месяц зимы. И хоть морозы по-прежнему трещали по ночам, а снегопады упрямо укутывали землю в надоевшую снежную шубу, всё живое отчётливо понимало: скоро весна. Это ощущалось и по увеличившемуся светлому дню, и по солнцу, всё чаще появляющемуся на небе, и по снегу, охотно тающему под тёплыми лучами. Весна идёт!
Радомир Володарович с тоской подумал, что в родной Тарсии сейчас вовсю празднуют Масленицу. Гуляют, поют песни, катаются на санях, а ещё пекут блины, так похожие на солнце. В животе жалобно заурчало, и мужчина виновато глянул на своего попутчика, тот лишь понимающе хмыкнул в ответ. Всадники ехали несколько часов без остановок, поэтому порядком устали и проголодались. Однако близилась метель, и лучше бы к её началу оказаться за надёжными стенами города. Черноволосый мужчина зябко поёжился, оглядываясь по сторонам: одни деревья да сугробы, и, на первый взгляд, ни души кругом. Ни звука, только мягкий топот копыт да треск замёрзших веток. Но даже если бы Володарович не был волхвом, то всё равно почувствовал бы, что эта нелюдимость – обман и за ними давно наблюдают. Ведомо кто – альвы. Пошёл третий день, как всадники въехали в лес Мирквид, предъявив охранные грамоты стражам Южных ворот. Те тщательно изучили свитки, несколько раз проверили их на подлинность, но всё-таки пропустили. Теперь волхвов ждал Элимейс – главный город альвов.
Проехав ещё несколько вёрст, Радомир заметил, что лес стал реже, и переглянулся с молчаливым товарищем. Тот кивнул на остроконечные башни со сверкающими шпилями, только что взметнувшимися над вершинами деревьев:
- Элимейс!
- Мы проехали сохранную межу, – догадался Володарович.
Такую магическую защиту альвы ставили на все свои города, особенно в последние годы, когда отношение людей к бессмертному народу изменилось в худшую сторону.
- Менгир засыпало снегом, - пояснил товарищ, указав на неприметный сугроб в стороне.
Волхвы, не сговариваясь, пришпорили лошадей. По расчищенной дороге ехали быстро и даже весело. Радомир проговорил простенькое заклинание, приводя одежду в порядок. Услышал такой же шёпот рядом, но посмотреть не успел: у городских ворот показалась стража. Четверо альвов придирчиво оглядели гостей, тоже проверили охранные грамоты. Удостоверившись, главный страж вернул пергамент одному из прибывших мужчин:
- Мы рады вновь видеть тебя в Элимейсе, Лан ис-Короуш!
Волхв почтительно склонил рыжую голову:
- И я благодарен небу и богам, позволившим мне посетить сей прекрасный город ещё раз.
Альв повернулся к другому страннику:
- Приветствуем и тебя, Радомир Володарович!
Мужчина вежливо кивнул в ответ:
- Для меня великая честь увидеть прославленный Элимейс.
- Мы рады добрым гостям, - страж протянул ему грамоту.
Наконец, под неусыпным оком охраны волхвы въехали в город. Эти пристальные, кусаче-недоверчивые взгляды заставляли нервничать и ждать нападения со спины. Однако, обернувшись, Володарович увидел, как альвы запирают ворота и спокойно возвращаются на свои места. Тогда и он смог выдохнуть и оглядеться.
От увиденного захватило дух, и если бы не Лан, который бывал здесь много раз, Радомир простоял бы долго, веселя прохожих своим ошалевшим видом. А так товарищ незаметно подстегнул не только своего жеребца, но и соседского и шёпотом велел двигаться следом. Он уверенно показывал дорогу к дворцу альвийского владыки, напомнив тарскому волхву о срочности их дела. Ехали быстро, тем не менее Володаровичу хватило даже этого времени, чтобы оценить величие и великолепие альвийской столицы. Он любовался совершенными по красоте зданиями из белого камня, разноцветными витражами, сверкающими в солнечных лучах. А тоненькие, посеребрённые инеем деревца, которые обрамляли Элимейс, придавали ему совершенно сказочный, волшебный вид.
- То ли ещё будет, - хмыкнул Лан Ис-Короуш, правильно оценив приглушённое оханье за спиной, и оказался прав.
Увидев дворец повелителя Кахарона, Радомир на мгновение потерял дар речи. Он не раз слышал о мастерстве альвийских зодчих, но то, что предстало перед ним, превзошло все ожидания. Здание было похоже на застывшее мраморное кружево. Оно размещалось на холме в центре города и вместе с ним словно росло, тянулось вверх. Высокие башни и башенки, соединяющиеся арками, колонны и балюстрады из розовато-белого мрамора, полукруглые балкончики – всё плавно перетекало друг в друга, соединяясь в причудливые, неподвижные узоры.
- Впечатляет, правда? – Лан понимающе усмехнулся. – Я тоже в первый раз стоял здесь с открытым ртом на потеху местным.
Словно в подтверждение его слов, неподалёку прошёл альв, весело поглядывая на людей и пряча улыбку в кулак. Радомир фыркнул, тут же стирая с лица изумлённое выражение, однако украдкой продолжал всё разглядывать, даже когда их встретили и повели к правителю.
Шаги эхом разносились по высоким коридорам, теряясь в сводчатых потолках, пока тарс молча следовал за стражниками. Молчал и его товарищ, в очередной раз понимая, какая пропасть лежит между ним и бессмертным народом, живущим тысячелетия.
На фресках, украшающих стены, волхвы видели великие битвы прошлого. Для смертных они давно стали легендами, а вот в стенах дворца можно было встретить живых участников тех войн. На одной из картин среди альвов Володарович неожиданно заметил людей. Одна из фигур привлекла его особое внимание. Это был Горислав Леский - далёкий предок Радомира, прославивший их род на всё Черногорье. Мужчина почувствовал непривычное волнение и трепет, словно родич взирал на него с немым вопросом: «Я отдал жизнь за свою землю, а что сделал ты?»
- Радомир! – позвал Лан, заметив, что приятель остановился.
Володарович в последний раз бросил взгляд на великого предка, шумно выдохнул и ускорил шаг, догоняя остальных.
Альвийский владыка Кахарон уже был оповещён о приезде гостей. Он отменил все дела и принял прибывших сразу, понимая, что волхвы такого высокого порядка явились в Элимейс не просто так. Когда странники вошли в тронный зал, их уже ждали. На высоком кресле восседал красивый альв (а некрасивых здесь и не бывает!) с белыми длинными волосами. Лицо молодое, однако в зелёных, как листва, глазах скрывался такой ум, столько накопленных знаний, что с лихвой хватило бы на жителей целого города. Кахарон внимательно следил за приближением волхвов. Одного из них, миконца из рода Короуша, он знал лично, второго – из далёкой Тарсии – видел впервые, но владыке уже доложили, что именно он - ученик Веролюба.
- Добро пожаловать в Элимейс!
Гости поклонились в ответ, протягивая свиток от Верховного волхва. Пока Кахарон читал письмо, Радомир обратил внимание на других альвов. Те сидели на полукруглой скамье, никак не выдавая своего отношения к происходящему: ждали реакции владыки. И всё-таки одного из присутствующих тарс узнал – Ланрасул. Они виделись позапрошлым летом во дворце маг’ярского князя Светигоя, на свадьбе княжича Честимира и тарской княжны Яронеги, которую и сопровождал волхв вместе с альвийкой Нимфириель. Светловолосый мужчина с небесно-голубыми глазами тоже узнал Володаровича. Это было ясно по вскинутой голове и пренебрежению, мелькнувшему на красивом лице. Альв больше ничем не выдал себя, лишь что-то шепнул соседу справа. Радомир встретил внимательный взгляд необычного фиалкового цвета, но не отвёл глаза. Он догадался, кто это – Лунхар, ближайший друг и соратник владыки Кахарона, а ещё тот самый знаменитый дед Нимфириель. Об этом альве уже сейчас ходили легенды.
Кахарон дочитал послание Верховного и с нескрываемым удивлением посмотрел на волхвов:
- Как такое возможно?
Остальные альвы встрепенулись и стали непонимающе переглядываться, не ожидая от своего правителя такой порывистости. А тот удивил ещё больше, когда стремительно поднялся с трона, взмахнув серебристо-серыми полами одеяния.
- Срочно вызовите хранителей элимейских архивов, - велел он помощникам и на ходу позвал присутствующих: – Всех прошу в Тихий зал.
Лунхар догнал Кахарона и вопросительно посмотрел на него. Тот молча протянул послание Верховного волхва. Пока остальные альвы усаживались за большой овальный стол, владыка с главным советником задержались у входа, обмениваясь первыми впечатлениями.
Удобно устроившись на стуле, Радомир с удивлением обнаружил рядом с собой Ланрасула. Особенно впечатлила вежливая улыбка.
- Вот так встреча... Боишься меня, смертный?
- С чего бы это?
- Я имею полное право убить тебя, - прошептал альв, всё так же мило улыбаясь.
Тарс спокойно пожал плечами:
- Если бы хотел, давно убил бы. Поэтому ещё раз: с чего мне тебя бояться?
Ланрасул больше не улыбался. Тогда Володарович сам склонился к нему:
- И раз уж ТЫ заговорил об этом… Твоя дочь в городе? Я хочу с ней увидеться.
- Совсем обнаглел, смертный? – прошипел альв, обращая в их сторону заинтересованные взгляды.
Тарс кивнул собственным мыслям:
- Значит, в городе.
За стол наконец сели Кахарон и главный советник, привлекая внимание собравшихся. Ланрасул тоже выпрямился, но не утерпел: всё ещё таивший обиду за дочь, напоследок пригрозил тарсу:
- Только посмей подойти к Нимфириель!
По ухмылке Радомира было понятно, что ещё как посмеет. Альв не сводил с него ненавидящего взгляда, пока не заметил странную тишину вокруг. Опомнившись, он извиняюще улыбнулся владыке и едва заметно кивнул Лунхару, выражая своё предельное внимание к державным делам.
- Случай более чем странный, должен признать. За мою долгую жизнь я не слышал ничего подобного. И понимаю обеспокоенность нашего друга Веролюба... - начал альвийский владыка, и дальше стало не до личных распрей.
Примерно через два часа Кахарон объявил об окончании встречи и задумчиво глянул на волхвов:
- Вы, должно быть, устали с дороги. Я буду рад предложить вам своё гостеприимство.
- Благодарю, - немного поспешливо ответил Володарович. – Но мы уже приняли любезное приглашение почтенного советника Ланрасула остановиться в его доме.
Владыка глянул на застывшего после этих слов альва и одобрительно кивнул:
- Что ж, Ланрасул, я полностью поручаю наших гостей тебе. Они не должны нуждаться ни в чём.
Советник не посмел возразить:
- Да, мой повелитель.
Пока Кахарон о чём-то расспрашивал иноземных гостей, Лунхар подошёл к нервничающему другу:
- Что случилось?
- Тарс хочет увидеть Нимфириель.
- Я так и понял, - альв улыбнулся.
Ланрасул искоса глянул на него:
- Не вижу повода для веселья, - и вдруг оживился. - Ты собрался в свою библиотеку, не так ли?.. Забери мою дочь из города.
Главный советник согласно кивнул:
- Хорошо. А ты будь спокоен и рассудителен. Ничего не должно случиться с людьми, пока они в твоём доме.
Ланрасул тяжело вздохнул:
- Я знаю.
- Где сейчас Аренлие?
Альв в первый момент удивился такому неожиданному вопросу.
- Навещает подругу. Вернётся завтра к вечеру.
- Какую подругу? – Лунхар не сдержал смешка. – Руанае?
- Да, - мужчина подозрительно посмотрел на своего приятеля и по совместительству тестя.
- Моя дочь опять обвела тебя вокруг пальца, - главный советник кивнул для пущей убедительности. – Сегодня в Найрахе конные состязания. А на днях Руанае забирала из мастерской новую сбрую.
Ланрасул побледнел, хотя, казалось, куда уж больше, и так словно снегом обсыпан.
- Лунхар, сколько раз я тебе говорил, что ты плохо воспитал свою дочь?
- Много, - признал тот, - но, видишь ли в чём дело: Аренлие я воспитал хорошо, а вот разбаловал её ТЫ после вашей свадьбы.
К ним подошёл один из советников, и мужчинам пришлось прекратить бессмысленный и бесполезный спор. Когда Ланрасул освободился и повернулся к неожиданным гостям, собираясь сопроводить их в свой дом, тех в зале уже не было: воспользовавшись моментом, Володарович ушёл, понимая, что это его единственный шанс беспрепятственно увидеть Нимфириель. На синдарине альв ругался долго и вдохновенно, под тихий смех Лунхара.
…
Радомир оставил Лана в доме альвийского советника разбираться с вещами и слугами, а сам направился по припорошенной снегом дорожке вглубь сада. И вновь невольно залюбовался красотой дома и белоснежными шапками деревьев, гадая, не обошлось ли здесь без ворожбы?
Медленно кружились снежинки, солнце уже спряталось за густыми серыми облаками, погрузив лес в тревожное ожидание. Ничего не говорило о приближающейся буре, но взгляд сам собой прикипал к хмурившемуся небу. Было тихо, только снег поскрипывал под сапогами волхва. Потом стих даже этот скрип: мужчина остановился, глядя куда-то в сторону.
В десяти саженях белела беседка, а внутри на круглой скамье сидела девушка. Длинные рыжие волосы рассыпались по её спине, несколько прядей соскользнули с плеча, прикрывая лицо. Альвийка ещё не заметила приближение волхва или не обратила внимания: на шее тарса красовался новый амулет с соколиным глазом, защищающим от любого ментального вторжения.
