Музыканты закончили играть и на помост поднялись граф и графиня Марамолли. Папа был сегодня красив, в белом камзоле и коротко подстрижен, усы идеальной формы, но рядом с мамой он все же мерк, хотя бы потому что был немного ниже ее. Речь они уже сказали, когда открывали праздник, а значит сейчас они подарят ей тот самый подарок, о котором говорила Оливия, догадалась девушка. Она вся трепетала в предвкушение, хоть бы это была лошадь, или хотя бы просто разрешение иногда кататься верхом. Вся площадь моментально замолчала, все взоры устремились на говорящую с помоста графиню Элеонору Марамолли.
- Что ж, вот и еще один новый сезон начался. Наша дорогая Энджин, в этот прекрасный первый день весны, у нас есть для тебя чудесный подарок. Ты уже стала совсем взрослой, и тебе пора подумать о своем будущем. Мы хотим тебе сообщить, что нашли тебе жениха, ты помолвлена с виконтом Валиантом Бурдоро. Ваша свадьба назначена через два месяца. Мы с папой искренне желаем тебе счастья, мы нашли для тебя лучшего из лучших.
Энджин уже плохо различала последние слова, у нее кружилась голова, яркость праздника не радовала, а отдавалось в глазах цветными вспышками, так как все эти люди в цветных нарядах начали подходить к ней и поздравлять ее.
У нее в голове одновременно крутились сотни мыслей, новость о помолвке и предстоящей свадьбы там никак не укладывалась. Ох не этого она ждала от родителей, совсем не этого. Нервы девушки не выдерживали, и она побежала вперед, вон с площади.
- Куда, нельзя. Немедленно вернитесь! – кричала ей вслед гувернантка.
- Оставьте ее, пусть побудет одна и свыкнется с этой мыслью. Ей нужно принять ее, не каждый день все же узнаешь, что станешь частью королевской семьи. – сказал граф Питер Марамолли.
Девушка бежала к реке, в глубь леса за замком. Ей очень хотелось сбежать ото всех. Как родители могли так с ней поступить. Она даже не думала о замужестве как о таковом вообще, а тут уже конкретный человек и конкретная дата. Это ужасно, она даже никогда его не видела, но слышала как-то о нем, ведь он возглавляет союз графств Бурдоро. Он уже почти старик насколько ей известно. Она не ожидала такого предательства, она маленькая наивная глупая девочка ждала лошадь в подарок, да что там лошадь, какого угодно подарка, но точно не этого. Да как вообще у них поднялся язык назвать это подарком? Сегодня она поняла, что ради того, чтобы породнится с королевской семьей, мать готова отдать ее престарелому виконту.
Девушка достала из своего кошеля бумажного дракончика, и повесила его на плакучую иву, что опускала свои ветви до самой воды. Прижавшись к дереву, она обвела его руками и шептала:
- Великий Колиндор, пожалуйста, помоги мне. Я так не хочу выходить за него за муж, избавь меня от этого, не дай этому свершиться, молю тебя…
•??•
Дармен все слышал и видел, как девушка убежала. Он нашел ее рыдающей на берегу реки. Он понял, что девушка вопреки ожиданиям своих родителей не обрадовалась такому известию. В мгновение превратившись вновь в человека, он вышел к реке, где девушка уже проводила обряд Колиндора. Она не сразу заметила его, только когда закончила.
- Что вы здесь делаете? – спросила она.
- Тебя ведь Энджин зовут? – спросил мужчина.
- Да. – ответила она, а по лицу продолжали течь слезы. – Я видела вас раньше. Вы не должны быть здесь, если вас увидят, это будет плохо.
- Мне кажется, что тебе и так уже плохо.
- Кто вы? – спросила девушка, переставая плакать.
- Меня зовут Дармен.
- Зачем вы пришли? – уже совсем не плача спросила девушка, но в ее глазах теперь читался страх.
- Что бы утешить тебя. Не бойся меня, я не причиню тебе вреда. – тихо сказал Дармен подойдя ближе.
- Не приближайтесь ко мне! – вскрикнула девушка и попыталась увернутся, чтобы убежать.
- Хорошо-хорошо, я стою тут, только не уходи. – проговорил мужчина.
Девушка мгновение пораздумывала и осталась стоять на месте, как и Дармен не двигаясь с места. Они стояли молча и смотрели друг на друга. Волшебник боялся даже пальцем шелохнуть, чтобы не спугнуть девушку, он не хотел, чтобы она ушла. А девушка до дрожи боялась его, такого черного, мрачного и одновременно бледного.
- Что у тебя случилось? Почему ты плачешь? – спросил Дармен, и так все зная, он хотел заговорить с ней, и не придумал ничего лучше, как поинтересоваться причиной ее слез.
- Маменька хочет выдать меня за муж за виконта Валианта Бурдоро.
- Что же ты тогда плачешь? Разве это плохо? Насколько я знаю семья Бурдоро является королевской ветвью, и выйдя за него ты станешь частью семьи Энерей. Любая девушка в графстве была бы рада и почтила бы это за честь. – монотонно и холодно произнес мужчина, наверное, он хотел бы говорить более эмоционально, но за свои века жизни он разучился этому, от чего его голос звучал еще более мрачно, чем он выглядел.
- Я не хочу за муж, ни за виконта, ни за кого-либо еще. И уж еще больше за виконта, он старше моего отца, моя жизнь с ним будет кошмаром, я еще так молода, а он так стар… - и у девушки снова потекли по щекам слезы.
- Стар? Он? Ах-ха-ха… - Дармен разразился жутким хохотом, еще больше напугав и так дрожащую Энджин.
- Вы тоже считаете, что ради вхождения в королевскую семью можно на все закрыть глаза? Вы как моя маменька, я презираю таких как вы. – сквозь страх, набравшись смелости кротко произнесла девушка.
- Я смеюсь не поэтому, а потому, что ты назвала его старым. – с улыбкой сказал мужчина, который к слову очень редко в этой жизни улыбался.
- Да, старый. Он старше моего папеньки и намного. Я не вижу в этом ничего смешного. – непонимающе сказала девушка.
- Ну если он старый, то кто же тогда я? – продолжая улыбаться и безотрывно смотря на девушку сказал мужчина.
- Вы не старый, хотя уже тоже и не молодой. Вам, наверное, около тридцати где-то. А мне только семнадцать. – грустно, но уже без слез произнесла она.
- Ах-ха-ха, - он снова расхохотался, а затем продолжил уже серьезно. – Мне восемьсот шестьдесят четыре года.
У девушки округлились глаза, она просто не верила своим ушам, а точнее не верила его словам.
- Как можно так издеваться, я вам все рассказала, а вы насмехаетесь надо мной. – она была сильно возмущена, настолько, что даже слова матушки с помоста вылетели из головы.
- Я не насмехаюсь над тобой, даже мысли такой не было. Мне правда больше восьми сотен лет и я, чародей. – признался Дармен, признался кому-то в том, что он волшебник, впервые за последние пять сотен лет.
- Это переходит уже все границы. Прошу меня простить месье, но я просто не могу слушать весь этот бред. – так и не поверив ему, она сделала реверанс и развернулась, зашагав проч.
Дармен же щёлкнул пальцами, и не успела она сделать и двух шагов, как путь ей преградила невидимая стена, которая начала сверкать всеми цветами радуги, а затем под ногами, внезапно выросли кусты алых роз. Она замерла на месте как вкопанная, любуясь переливами стены, и не верила, что все это происходит с ней наяву. Дармен подошел ближе, сорвал одну розу и протянул ее девушке, та была, наверное, сейчас бледнее его самого от страха, но розу взяла.
- Я не лгу, я правда чародей. Так, что советую подумать, относительно того, кто стар, а кто нет.
- Это все похоже на сон, весь сегодняшний день. – однотонно произнесла девушка, все еще под впечатление увиденного.
- Нравится? – спросил чародей, показывая на светящуюся стену.
- Очень. – тихо, почти неслышно прошептала красавица, но он и так все понял.
- Но это не может быть здесь вечно, - и он вновь щёлкнул пальцами и все исчезло, так же внезапно, как и появилось. Все, кроме одной единственной розы, в руках у юной графини. - Ты можешь продолжить свой путь, куда так торопилась.
- Вы и вправду чародей, волшебник. Я всегда верила, что вы реальны, что существуете на самом деле, как мисс Франциска не убеждала меня в обратном. – радостно отчеканила девушка. – Значит и Колиндор тоже существует, это не детская сказка, он правда есть.
- Перед ней стоит живой чародей, которого встретить практически не реально, а она вспоминает о мифическом драконе. Где логика… - пробормотал Дармен.
- Нет, вы не понимаете, чародеи — это тоже миф, сказка, но вы, то есть, вы живой. А это значит, что и дракон Колиндор, что исполняет желания, тоже существует и он исполнит мое желание! – радостно выпалила девушка.
- Дракон Колиндор, был мифом уже задолго до моего рождения, а я родился в девятьсот семьдесят шестом году. Зря надеешься. – обнадежил он графиню.
- А вы проводили обряд Колиндора? – спросила девушка, видимо желая знать, чем они закончились. Исполнял ли дракон тогда его желания? Если честно, то он этого уже не помнил.
- Да, но это было очень давно. Так давно, что я уже и не помню, сбылись они или нет. Мне тогда было чуть меньше, чем тебе сейчас, когда я еще не знал, что мне суждено стать чародеем. – искренне признался мужчина.
- Как жаль. Но все же, время идет, а традиция сохраняется, сейчас одна тысяча восемьсот сороковой год, а мы по-прежнему ее соблюдаем, она передаётся из поколения в поколение, а значит я верю, что он все исполнит. И вы месье, тому прямое доказательство. А теперь, прошу меня простить, но мне пора идти, мне и так попадет за то, что я убежала. – она, снова сделав реверанс поспешила прочь, и на этот раз он ее останавливать уже не стал, но крикнул ей в след:
- Подумай, может, маменька нашла для тебя и не такую уж и плохую партию?
Она так и ушла, с алой розой в руке, а он еще несколько минут смотрел в сторону деревьев за которыми она скрылась, словно облако зайдя за тучу. Ему было искренне ее жаль, он понимал ее боль, но вмешиваться не хотел, не мог. Не должен был. А потому махнув ладонью, материализовал бумажного дракончика, и повесил его на туже самую плакучую иву, что и девушка своего, и подобно ей припал к дереву, чего не делал с самого своего детства:
- Прошу тебя, дракон Колиндор, если ты существуешь, исполни ее желание.
Это было почти впервые, за всю его долгую жизнь, когда он искренне за кого-то просил, когда сам желал, чтобы другой человек получил желаемое.
Он отстранился от дерева, и подошел вплотную к воде, нагнулся к ней и посмотрел в свое отражение. Оно никогда ему не нравилось, как и сейчас, он схватил камень и бросил в воду, от чего на реке пошла рябь и изображение расплылось.
Он поднялся и подпрыгнул, вновь превратившись в красивого черного ворона, который взмыл высоко-высоко в небо, туда где была свобода, ветер и не было других мыслей, кроме одной – лететь.
Смотрины
Энджин не помнила, как вчера дошла до своей комнаты, все было как в бреду. Пламенная речь мамы о ее помолвке с помоста, а потом побег в лес, подальше от людей. И эта галлюцинация, от разыгравшихся нервов, ей привиделся тот странный, пугающий человек, да еще и в обличие чародея.
Как бы ей хотелось, чтобы и слова матери были бредом ее фантазии, но к сожалению, она точно знала, что это было правдой, а вот чародея мозг выдумал для облегчения.Энджин тяжело вздохнула, попытавшись сделать это полной грудью, но это не очень у нее получилось, учитывая, что вчера она так и завалилась в постель в платье с корсетом, поэтому она быстро поняла, что ей следовало бы переодеться во что-то более подходящее.
Девушка села на кровати, и потерла глаза, которые сегодня болели и отекли от вчерашних слез, матушка точно еще и за это отругает. Взявшись за край одеяла, чтобы встать, она увидела лежащую на постели алую розу.
- Она еще здесь от куда? ... – пронеслось у девушки в голове. Да, в той придуманной ее мозгом сцене у реки, чародей подарил ей розу. Точно такую же розу. Именно эту розу.
Девушка взяла розу в руки и со страхом посмотрела на нее, если есть роза, то выходит, то что было у реки, не было галлюцинацией, а значит чародей существует. Ну или розу принесла Оливия, чтобы подбодрить подругу, но тогда она поставила бы ее в вазу. Да нет, глупо это, где бы прислуга взяла такие цветы, ведь в их саду такие не выращивают. Нет, это точно именно та роза, принесенная ей из леса, и наспех брошенная вчера на кровать. Как ни странно, но эти мысли заставили ее улыбнутся, несмотря на предстоящую суровую реальность.
В дверь постучали, и Энджин быстро накинула одеяло на розу, не к чему ее видеть посторонним, а то еще матушке доложат, и ей придется объяснять от куда она у нее, а этого ей сейчас только и не хватает.
- Войдите. – спокойно и твердо произнесла юная графиня, благодаря мысленно свою маменьку, за то, что она все же приучила ее быстро справляться с эмоциями и не показывать их слугам.
Это была Мариша, горничная, что пришла помочь одеться к завтраку, и Энджин с облегчением вздохнула, ну хоть не мисс Франциска, а то она уже во всю отчитывала бы ее.
- Ох, миледи, вы спали прямо в одежде, зачем же так поступать с таким великолепным платьем, оно все помято. – убивалась горничная, переодевая свою госпожу в домашнее платье, которое сегодня было значительно светлее, нежели приходилось носить последние три месяца.
Энджин так ждала этого дня, когда проснется утром после праздника Колиндора, и наденет свое любимое желтое платье с цветочками, но теперь ей было все равно. Вчерашний день, как будто бы разделил жизнь на «до» и «после». Все то, что было так важно до него, теперь потеряло всякий смысл, и казалось таким глупым. Ну какая разница, в каких тонах надето на ней платье, какого цвета стены в комнате, и даже одергивания гувернантки, все было таким незначительным, и как раньше она только из-за этого убивалась.
- Оно тебе нравится? – спросила Энджин прислугу, которая держала платье в руках и с восхищением его рассматривала.
- Да, миледи, очень нравится!
- Тогда забери его себе. Это мой тебе подарок, в честь вчерашнего праздника. – сказала юная графиня, которая больше не видела в нем ничего прекрасного.
- Спасибо Вам госпожа! – залепетала Мариша и плотно прижала платье к груди, не заботясь уже о том, что так помнет его еще больше.
Закончив с утренним туалетом, и приказав ничего не трогать в комнате, Энджин гордо шагала в столовую, где прислуга уже во всю накрывала завтрак. По пути, ее встретила мисс Франциска.
- Доброе утро, миледи и позвольте поздравить Вас с помолвкой! Надо же, сам виконт сделал Вам предложение. – произнесла гувернантка, с таким видом, будто бы это она счастливая невеста, а не ее воспитанница.
- Доброе утро, мисс Франциска. – сухо ответила Энджин, и сделав реверанс хотела было уже обойти ее, но та остановила:
- Вас ожидает графиня Марамолли, идемте в кабинет вашего батюшки.
И юная графиня послушна пошла за гувернанткой. Она спокойно зашла в кабинет, в то время как ее сердце билось в бешенном ритме, сейчас ее ожидал тяжелый разговор с матерью. Элеонора Марамолли всегда пользовалась кабинетом своего мужа, когда нужно было отчитать управляющую или другую прислугу выше обычной горничной, а также для самых серьезных разговоров, ей почему-то казалось, что в кабинете мужа, она выглядит убедительнее, и соответственно произведет большее впечатление.
Вот и сейчас, мать сидела за рабочим столом графа Питера Марамолли, самого которого в кабинете не наблюдалось. Она сидела с осанкой, которой позавидовала бы сама королева.
- Садись. – резко сказала она и указала на одно из кресел возле стола, стоящих как раз напротив нее. Я села, а гувернантка осталась стоять.
- Что ж, вот и еще один новый сезон начался. Наша дорогая Энджин, в этот прекрасный первый день весны, у нас есть для тебя чудесный подарок. Ты уже стала совсем взрослой, и тебе пора подумать о своем будущем. Мы хотим тебе сообщить, что нашли тебе жениха, ты помолвлена с виконтом Валиантом Бурдоро. Ваша свадьба назначена через два месяца. Мы с папой искренне желаем тебе счастья, мы нашли для тебя лучшего из лучших.
Энджин уже плохо различала последние слова, у нее кружилась голова, яркость праздника не радовала, а отдавалось в глазах цветными вспышками, так как все эти люди в цветных нарядах начали подходить к ней и поздравлять ее.
У нее в голове одновременно крутились сотни мыслей, новость о помолвке и предстоящей свадьбы там никак не укладывалась. Ох не этого она ждала от родителей, совсем не этого. Нервы девушки не выдерживали, и она побежала вперед, вон с площади.
- Куда, нельзя. Немедленно вернитесь! – кричала ей вслед гувернантка.
- Оставьте ее, пусть побудет одна и свыкнется с этой мыслью. Ей нужно принять ее, не каждый день все же узнаешь, что станешь частью королевской семьи. – сказал граф Питер Марамолли.
Девушка бежала к реке, в глубь леса за замком. Ей очень хотелось сбежать ото всех. Как родители могли так с ней поступить. Она даже не думала о замужестве как о таковом вообще, а тут уже конкретный человек и конкретная дата. Это ужасно, она даже никогда его не видела, но слышала как-то о нем, ведь он возглавляет союз графств Бурдоро. Он уже почти старик насколько ей известно. Она не ожидала такого предательства, она маленькая наивная глупая девочка ждала лошадь в подарок, да что там лошадь, какого угодно подарка, но точно не этого. Да как вообще у них поднялся язык назвать это подарком? Сегодня она поняла, что ради того, чтобы породнится с королевской семьей, мать готова отдать ее престарелому виконту.
Девушка достала из своего кошеля бумажного дракончика, и повесила его на плакучую иву, что опускала свои ветви до самой воды. Прижавшись к дереву, она обвела его руками и шептала:
- Великий Колиндор, пожалуйста, помоги мне. Я так не хочу выходить за него за муж, избавь меня от этого, не дай этому свершиться, молю тебя…
•??•
Дармен все слышал и видел, как девушка убежала. Он нашел ее рыдающей на берегу реки. Он понял, что девушка вопреки ожиданиям своих родителей не обрадовалась такому известию. В мгновение превратившись вновь в человека, он вышел к реке, где девушка уже проводила обряд Колиндора. Она не сразу заметила его, только когда закончила.
- Что вы здесь делаете? – спросила она.
- Тебя ведь Энджин зовут? – спросил мужчина.
- Да. – ответила она, а по лицу продолжали течь слезы. – Я видела вас раньше. Вы не должны быть здесь, если вас увидят, это будет плохо.
- Мне кажется, что тебе и так уже плохо.
- Кто вы? – спросила девушка, переставая плакать.
- Меня зовут Дармен.
- Зачем вы пришли? – уже совсем не плача спросила девушка, но в ее глазах теперь читался страх.
- Что бы утешить тебя. Не бойся меня, я не причиню тебе вреда. – тихо сказал Дармен подойдя ближе.
- Не приближайтесь ко мне! – вскрикнула девушка и попыталась увернутся, чтобы убежать.
- Хорошо-хорошо, я стою тут, только не уходи. – проговорил мужчина.
Девушка мгновение пораздумывала и осталась стоять на месте, как и Дармен не двигаясь с места. Они стояли молча и смотрели друг на друга. Волшебник боялся даже пальцем шелохнуть, чтобы не спугнуть девушку, он не хотел, чтобы она ушла. А девушка до дрожи боялась его, такого черного, мрачного и одновременно бледного.
- Что у тебя случилось? Почему ты плачешь? – спросил Дармен, и так все зная, он хотел заговорить с ней, и не придумал ничего лучше, как поинтересоваться причиной ее слез.
- Маменька хочет выдать меня за муж за виконта Валианта Бурдоро.
- Что же ты тогда плачешь? Разве это плохо? Насколько я знаю семья Бурдоро является королевской ветвью, и выйдя за него ты станешь частью семьи Энерей. Любая девушка в графстве была бы рада и почтила бы это за честь. – монотонно и холодно произнес мужчина, наверное, он хотел бы говорить более эмоционально, но за свои века жизни он разучился этому, от чего его голос звучал еще более мрачно, чем он выглядел.
- Я не хочу за муж, ни за виконта, ни за кого-либо еще. И уж еще больше за виконта, он старше моего отца, моя жизнь с ним будет кошмаром, я еще так молода, а он так стар… - и у девушки снова потекли по щекам слезы.
- Стар? Он? Ах-ха-ха… - Дармен разразился жутким хохотом, еще больше напугав и так дрожащую Энджин.
- Вы тоже считаете, что ради вхождения в королевскую семью можно на все закрыть глаза? Вы как моя маменька, я презираю таких как вы. – сквозь страх, набравшись смелости кротко произнесла девушка.
- Я смеюсь не поэтому, а потому, что ты назвала его старым. – с улыбкой сказал мужчина, который к слову очень редко в этой жизни улыбался.
- Да, старый. Он старше моего папеньки и намного. Я не вижу в этом ничего смешного. – непонимающе сказала девушка.
- Ну если он старый, то кто же тогда я? – продолжая улыбаться и безотрывно смотря на девушку сказал мужчина.
- Вы не старый, хотя уже тоже и не молодой. Вам, наверное, около тридцати где-то. А мне только семнадцать. – грустно, но уже без слез произнесла она.
- Ах-ха-ха, - он снова расхохотался, а затем продолжил уже серьезно. – Мне восемьсот шестьдесят четыре года.
У девушки округлились глаза, она просто не верила своим ушам, а точнее не верила его словам.
- Как можно так издеваться, я вам все рассказала, а вы насмехаетесь надо мной. – она была сильно возмущена, настолько, что даже слова матушки с помоста вылетели из головы.
- Я не насмехаюсь над тобой, даже мысли такой не было. Мне правда больше восьми сотен лет и я, чародей. – признался Дармен, признался кому-то в том, что он волшебник, впервые за последние пять сотен лет.
- Это переходит уже все границы. Прошу меня простить месье, но я просто не могу слушать весь этот бред. – так и не поверив ему, она сделала реверанс и развернулась, зашагав проч.
Дармен же щёлкнул пальцами, и не успела она сделать и двух шагов, как путь ей преградила невидимая стена, которая начала сверкать всеми цветами радуги, а затем под ногами, внезапно выросли кусты алых роз. Она замерла на месте как вкопанная, любуясь переливами стены, и не верила, что все это происходит с ней наяву. Дармен подошел ближе, сорвал одну розу и протянул ее девушке, та была, наверное, сейчас бледнее его самого от страха, но розу взяла.
- Я не лгу, я правда чародей. Так, что советую подумать, относительно того, кто стар, а кто нет.
- Это все похоже на сон, весь сегодняшний день. – однотонно произнесла девушка, все еще под впечатление увиденного.
- Нравится? – спросил чародей, показывая на светящуюся стену.
- Очень. – тихо, почти неслышно прошептала красавица, но он и так все понял.
- Но это не может быть здесь вечно, - и он вновь щёлкнул пальцами и все исчезло, так же внезапно, как и появилось. Все, кроме одной единственной розы, в руках у юной графини. - Ты можешь продолжить свой путь, куда так торопилась.
- Вы и вправду чародей, волшебник. Я всегда верила, что вы реальны, что существуете на самом деле, как мисс Франциска не убеждала меня в обратном. – радостно отчеканила девушка. – Значит и Колиндор тоже существует, это не детская сказка, он правда есть.
- Перед ней стоит живой чародей, которого встретить практически не реально, а она вспоминает о мифическом драконе. Где логика… - пробормотал Дармен.
- Нет, вы не понимаете, чародеи — это тоже миф, сказка, но вы, то есть, вы живой. А это значит, что и дракон Колиндор, что исполняет желания, тоже существует и он исполнит мое желание! – радостно выпалила девушка.
- Дракон Колиндор, был мифом уже задолго до моего рождения, а я родился в девятьсот семьдесят шестом году. Зря надеешься. – обнадежил он графиню.
- А вы проводили обряд Колиндора? – спросила девушка, видимо желая знать, чем они закончились. Исполнял ли дракон тогда его желания? Если честно, то он этого уже не помнил.
- Да, но это было очень давно. Так давно, что я уже и не помню, сбылись они или нет. Мне тогда было чуть меньше, чем тебе сейчас, когда я еще не знал, что мне суждено стать чародеем. – искренне признался мужчина.
- Как жаль. Но все же, время идет, а традиция сохраняется, сейчас одна тысяча восемьсот сороковой год, а мы по-прежнему ее соблюдаем, она передаётся из поколения в поколение, а значит я верю, что он все исполнит. И вы месье, тому прямое доказательство. А теперь, прошу меня простить, но мне пора идти, мне и так попадет за то, что я убежала. – она, снова сделав реверанс поспешила прочь, и на этот раз он ее останавливать уже не стал, но крикнул ей в след:
- Подумай, может, маменька нашла для тебя и не такую уж и плохую партию?
Она так и ушла, с алой розой в руке, а он еще несколько минут смотрел в сторону деревьев за которыми она скрылась, словно облако зайдя за тучу. Ему было искренне ее жаль, он понимал ее боль, но вмешиваться не хотел, не мог. Не должен был. А потому махнув ладонью, материализовал бумажного дракончика, и повесил его на туже самую плакучую иву, что и девушка своего, и подобно ей припал к дереву, чего не делал с самого своего детства:
- Прошу тебя, дракон Колиндор, если ты существуешь, исполни ее желание.
Это было почти впервые, за всю его долгую жизнь, когда он искренне за кого-то просил, когда сам желал, чтобы другой человек получил желаемое.
Он отстранился от дерева, и подошел вплотную к воде, нагнулся к ней и посмотрел в свое отражение. Оно никогда ему не нравилось, как и сейчас, он схватил камень и бросил в воду, от чего на реке пошла рябь и изображение расплылось.
Он поднялся и подпрыгнул, вновь превратившись в красивого черного ворона, который взмыл высоко-высоко в небо, туда где была свобода, ветер и не было других мыслей, кроме одной – лететь.
Глава 3
Смотрины
Энджин не помнила, как вчера дошла до своей комнаты, все было как в бреду. Пламенная речь мамы о ее помолвке с помоста, а потом побег в лес, подальше от людей. И эта галлюцинация, от разыгравшихся нервов, ей привиделся тот странный, пугающий человек, да еще и в обличие чародея.
Как бы ей хотелось, чтобы и слова матери были бредом ее фантазии, но к сожалению, она точно знала, что это было правдой, а вот чародея мозг выдумал для облегчения.Энджин тяжело вздохнула, попытавшись сделать это полной грудью, но это не очень у нее получилось, учитывая, что вчера она так и завалилась в постель в платье с корсетом, поэтому она быстро поняла, что ей следовало бы переодеться во что-то более подходящее.
Девушка села на кровати, и потерла глаза, которые сегодня болели и отекли от вчерашних слез, матушка точно еще и за это отругает. Взявшись за край одеяла, чтобы встать, она увидела лежащую на постели алую розу.
- Она еще здесь от куда? ... – пронеслось у девушки в голове. Да, в той придуманной ее мозгом сцене у реки, чародей подарил ей розу. Точно такую же розу. Именно эту розу.
Девушка взяла розу в руки и со страхом посмотрела на нее, если есть роза, то выходит, то что было у реки, не было галлюцинацией, а значит чародей существует. Ну или розу принесла Оливия, чтобы подбодрить подругу, но тогда она поставила бы ее в вазу. Да нет, глупо это, где бы прислуга взяла такие цветы, ведь в их саду такие не выращивают. Нет, это точно именно та роза, принесенная ей из леса, и наспех брошенная вчера на кровать. Как ни странно, но эти мысли заставили ее улыбнутся, несмотря на предстоящую суровую реальность.
В дверь постучали, и Энджин быстро накинула одеяло на розу, не к чему ее видеть посторонним, а то еще матушке доложат, и ей придется объяснять от куда она у нее, а этого ей сейчас только и не хватает.
- Войдите. – спокойно и твердо произнесла юная графиня, благодаря мысленно свою маменьку, за то, что она все же приучила ее быстро справляться с эмоциями и не показывать их слугам.
Это была Мариша, горничная, что пришла помочь одеться к завтраку, и Энджин с облегчением вздохнула, ну хоть не мисс Франциска, а то она уже во всю отчитывала бы ее.
- Ох, миледи, вы спали прямо в одежде, зачем же так поступать с таким великолепным платьем, оно все помято. – убивалась горничная, переодевая свою госпожу в домашнее платье, которое сегодня было значительно светлее, нежели приходилось носить последние три месяца.
Энджин так ждала этого дня, когда проснется утром после праздника Колиндора, и наденет свое любимое желтое платье с цветочками, но теперь ей было все равно. Вчерашний день, как будто бы разделил жизнь на «до» и «после». Все то, что было так важно до него, теперь потеряло всякий смысл, и казалось таким глупым. Ну какая разница, в каких тонах надето на ней платье, какого цвета стены в комнате, и даже одергивания гувернантки, все было таким незначительным, и как раньше она только из-за этого убивалась.
- Оно тебе нравится? – спросила Энджин прислугу, которая держала платье в руках и с восхищением его рассматривала.
- Да, миледи, очень нравится!
- Тогда забери его себе. Это мой тебе подарок, в честь вчерашнего праздника. – сказала юная графиня, которая больше не видела в нем ничего прекрасного.
- Спасибо Вам госпожа! – залепетала Мариша и плотно прижала платье к груди, не заботясь уже о том, что так помнет его еще больше.
Закончив с утренним туалетом, и приказав ничего не трогать в комнате, Энджин гордо шагала в столовую, где прислуга уже во всю накрывала завтрак. По пути, ее встретила мисс Франциска.
- Доброе утро, миледи и позвольте поздравить Вас с помолвкой! Надо же, сам виконт сделал Вам предложение. – произнесла гувернантка, с таким видом, будто бы это она счастливая невеста, а не ее воспитанница.
- Доброе утро, мисс Франциска. – сухо ответила Энджин, и сделав реверанс хотела было уже обойти ее, но та остановила:
- Вас ожидает графиня Марамолли, идемте в кабинет вашего батюшки.
И юная графиня послушна пошла за гувернанткой. Она спокойно зашла в кабинет, в то время как ее сердце билось в бешенном ритме, сейчас ее ожидал тяжелый разговор с матерью. Элеонора Марамолли всегда пользовалась кабинетом своего мужа, когда нужно было отчитать управляющую или другую прислугу выше обычной горничной, а также для самых серьезных разговоров, ей почему-то казалось, что в кабинете мужа, она выглядит убедительнее, и соответственно произведет большее впечатление.
Вот и сейчас, мать сидела за рабочим столом графа Питера Марамолли, самого которого в кабинете не наблюдалось. Она сидела с осанкой, которой позавидовала бы сама королева.
- Садись. – резко сказала она и указала на одно из кресел возле стола, стоящих как раз напротив нее. Я села, а гувернантка осталась стоять.
