Ригард кивнул, поблагодарил его коротким взглядом. Они вышли наружу.
Перед домом, среди молодой травы, стояла повозка. Она выглядела почти новой — борт заделан аккуратными досками, колесо заменено, ремни перетянуты заново. Груз был на месте. Ничего не пропало. Только одна сторона всё ещё хранила следы демонского когтя — глубокую борозду, будто кто-то провёл рукой по времени.
Селарий указал на стол под раскидистым деревом:
— Завтрак ждёт вас там. Еда простая, но сытная. Лучше уйти с полным желудком, чем с пустым сердцем.
Они сели. Ригард ел быстро, деловито. Мирослав — медленно, почти машинально. Его взгляд блуждал по поляне, по деревьям, по тем, кто уже начал свой день. Кто-то собирал воду из родника, кто-то беседовал с животными, кто-то исчезал в листве, чтобы стать частью леса.
Его пальцы то и дело возвращались к рукояти меча. То сжимали её, то отпускали. Он вздохнул. Дважды. И каждый раз смотрел на Кристалл силы, мерцающий над Тихоречьем.
Ригард заметил это. Он положил ложку, вытер рот тыльной стороной ладони.
— Ты чего такой задумчивый?
— Просто… — Мирослав запнулся. — Мне здесь хорошо.
— Это да, — хмыкнул торговец. — Но мы же договорились. Аркемонт нас ждёт.
— Да. Конечно, — ответил Мирослав, но голос его стал ниже, почти шепотом.
Селарий наблюдал за ними, не вмешиваясь. Он уже понял, что происходит. Возможно, раньше самого Мирослава.
Когда завтрак закончился, они вышли к повозке. Ригард проверил упряжь, затянул ремни, сделал паузу.
Мирослав стоял рядом, но не двигался. Он смотрел на деревню. На тех, кто мог быть больше, чем человек. На тех, кто слышал мир так, как он только начинал учиться.
Ригард поднял бровь:
— Что-то не так?
Мирослав покачал головой, но ноги его не слушались. Он чувствовал, как внутри что-то рвётся, хочет сказать «нет» — и одновременно боится этого слова.
— Ты ведь хочешь остаться, верно? — спросил Ригард, не оборачиваясь.
Мирослав замер. Он не ожидал, что вопрос прозвучит так прямо.
— Я не могу попросить тебя об этом. Ты дал мне работу. Шанс. Без тебя я бы сейчас был где угодно — только не здесь.
Торговец усмехнулся, опираясь на край повозки.
— А ты не проси. Скажи просто. Так, как говоришь себе в мыслях.
Мирослав закрыл глаза. Выдохнул. И сказал:
— Я хочу остаться. Хоть немного. Хоть на время.
Ригард кивнул, будто давно знал этот ответ.
— Тогда тебе нужен настоящий учитель. — Он обернулся к Селарию, который стоял чуть поодаль, прислонившись к стволу. — Эльф, сможешь взять такого взрослого парня к себе? Или ты учишь только детей?
Селарий улыбнулся уголком губ.
— У меня были ученики старше гор. Возраст не помеха, если есть желание.
Ригард повернулся к Мирославу. Посмотрел ему в глаза.
— Тогда решено. Ты остаёшься. А я поеду один.
Мирослав хотел что-то сказать, но слова путались в горле.
— Я обязан тебе…
— Ничего ты не обязан, — перебил Ригард. — Я видел много людей. Меньше половины находили себя. Если ты нашёл — цепляйся за него крепче.
Он протянул руку. Мирослав пожал её. Крепко. Почувствовал, как Ригард чуть сжал его пальцы.
— Обещай хотя бы иногда думать о дороге, по которой ты пришёл сюда.
— Обещаю.
— И не забывай — мир не станет лучше, пока ты не станешь сильнее.
Ригард сел в повозку, щёлкнул вожжами. Колёса заскрипели, будто тоже не хотели уходить.
— До встречи, — сказал он, не оборачиваясь. — Если сам не приеду — пришлю весточку откуда-нибудь с юга.
Повозка медленно скользила по тропе, будто сама земля не хотела отпускать его так быстро. Колёса чуть слышно скрипели, лошадь фыркала, но всё это было фоном для тишины, которая повисла между ними перед расставанием.
Мирослав стоял у края поляны, сжимая руки в карманах. Он хотел сказать что-то ещё. Что-то важное. Но слова, как всегда, ускользали.
Когда повозка исчезла за деревьями, он глубоко вздохнул. Воздух был свежим, пропитанным хвойным ароматом и чем-то древним, что не имело названия. Он чувствовал, как внутри всё перевернулось. Не страх. Не радость. Что-то среднее. Как будто он действительно перешёл порог — из прошлого в настоящее. И только теперь понял, что оставил за спиной.
Селарий подошёл тихо, почти бесшумно. Его шаги не нарушали покоя утра. Он остановился рядом, глядя вслед Ригарду.
— Я знаю тебя только по имени и глазам. В них есть огонь. Иногда этого достаточно, чтобы начать учиться. Если ты готов — мы начнём.
Мирослав кивнул, не зная, что ответить. Они пошли вглубь деревни, где Тихоречье начинало просыпаться не шумом, а дыханием.
Дома были сплетены из дерева и света, словно сами деревья согнулись, чтобы защитить тех, кто жил внутри. Кто-то уже вышел — собирал травы, кто-то сидел на ветке, закрыв глаза, кто-то растворился в реке, чтобы стать частью воды.
— Это место старше, чем кажется, — начал Селарий, когда они миновали первый ряд домов. — Оно возникло в те времена, когда Творцы покидали этот мир. Кристалл силы уже тогда стоял здесь — как столп мироздания. Первые друиды пришли сюда, потому что чувствовали его силу. Их было трое.
Он указал вперёд, где среди листвы виднелся дом Эл`наара, похожий на дерево.
— Его имя — Эл’наар. Ему сотни лет. Он помнит времена, когда мы были не людьми, а зверями. Настоящими зверями. Волками, совами, медведями. Мы могли менять формы, но не знали слов, кроме тех, что шептали ветры.
Мирослав огляделся. Деревня казалась живой, будто прислушивалась к каждому слову, как старая память, проснувшаяся от тишины.
— А как вы стали… такими? — спросил он.
— Со временем, — усмехнулся Селарий. — Мы научились говорить, когда поняли, что должны защитить Кристалл. Из первых трёх друидов остался только Эл’наар. Двое других ушли в землю. Теперь он — наш голос. И наш корень.
Они шли дальше, мимо домов на деревьях, мимо светящихся грибов, мимо тех, кто уже начал свой день. Здесь всё двигалось неспешно, с осознанием каждой секунды. Не потому, что времени было много — а потому, что каждое мгновение имело цену.
— Многие пытались нас использовать, — продолжил друид. — Государи, торговцы, даже эльфы Лунглейда. Хотели знаний, силы, влияния. Но мы не выбираем сторону. Мы следуем за природой. За тем, что старше любых договоров или войн.
Мирослав задумался.
— Вы не боитесь, что вас забудут?
— Нет. Пока Кристалл силы здесь — нас не забудут. Он даёт жизнь этой земле. Свет, воздух, воду. Часть его силы течёт в каждом листе, в каждой капле. Он — один из трёх. Остальные стоят в разных концах мира, поддерживая баланс. Мы же — лишь те, кто помогает ему дышать.
Они вышли к реке. Её вода текла тихо, будто знала, что её слышат. По берегам — мягкий мох, цветы, которые раскрывались только на рассвете, и следы животных, которые были не просто следами, а памятью о ком-то, кто недавно был зверем.
— Почему вы защищаете Кристалл? — спросил Мирослав, опуская руку в воду.
— Потому что он — не просто камень. Он — часть всего. Как и мы. Когда Творцы уходили, они создали их, чтобы удерживать порядок. Без них мир бы развалился. Мы же просто храним то, что нам доверили. Хранители. Не воины. Не правители. Только голос природы.
Мирослав кивнул. Он не знал, сможет ли стать таким же. Но хотел попробовать.
Он закрыл глаза. В голове всплыло воспоминание. Лена сидела рядом, показывала ему чертёж какой-то машины, которая должна была облегчить жизнь деревни. Она смеялась, а вода играла на солнце, как тысячи маленьких зеркал.
Селарий не стал его тревожить. Он просто сел рядом, положив руки на колени, и смотрел, как вода играет светом.
— Завтра начнётся твоё обучение, — сказал он наконец. — Сегодня — день восприятия. Смотри, слушай, дыши. И не пытайся понять. Пока не нужно.
Мирослав кивнул. Он не знал, что найдёт здесь. Не знал, станет ли тем, кем хочет быть. Но впервые за долгое время он чувствовал, что находится там, где ему позволено ошибаться. Где можно начать снова.
Дилижанс остановился на краю дороги, где камень гор встречался с последними отблесками солнца. Ариэль прижалась лбом к стеклу, глядя на город, выросший будто из самого сердца земли. Валунгард. Столица гномов. Она видела его только на картах и слышала о нём от отца, но теперь он был реальным — массивным, холодным, величественным.
Естественные каменные стены горы окружали вход в город. Мосты, уходящие вглубь, словно соединяли прошлое с настоящим. Каждый камень здесь дышал историей, каждая башня хранила память о тех, кто строил их веками.
— Выглядит внушительно, правда? — сказал Гром Камнеруб, открывая дверцу повозки.
— Да, — ответила она, выходя наружу. — Но я не жду радушного приёма. Люди сейчас не в фаворе у гномов.
— Это мягко сказано, — усмехнулся Гром. — В свете текущих событий… ты понимаешь, что тебя не будут встречать как почтенного гостя.
Они зашагали к воротам. На встречу к ним двигался отряд — суровые фигуры в тяжёлых доспехах, украшенных рунами. Это были Стражники Железной Клятвы, элитный отряд, чья задача — охранять правителей, советников и послов Гирдгора.
Впереди шёл командир — высокий даже для гнома, с лицом, покрытым шрамами, и взглядом, полным недоверия. Он молча кивнул Грому.
Следом за отрядом, к ним подошёл гном в простом, но аккуратном одеянии — слуга Совета, явно присланный заранее. Он поклонился Ариэль и сказал:
— Прошу следовать за мной, госпожа. Вам подготовлены покои в Зале Посланников.
Гром остановился чуть поодаль, когда они достигли широкой площади перед главной аркой Валунгарда. Там, среди множества вырезанных в камне знаков, находилось здание, где временно размещались гости.
— Я должен идти к Балдору, — сказал он. — Расскажу, что ты приехала. И попробую подготовить почву.
— Постарайся не вызвать землетрясение.
Гром хмыкнул.
— Только если оно потребуется.
Пока она шла вслед за гномом, её взгляд скользнул в сторону — там, у колонны, стоял человек. В тёмной камзоле, аккуратная причёска и трость, на которую он оперся, как будто просто отдыхал после долгой прогулки.
— Дориан Шенрок, — произнесла она почти шёпотом. — Я не ожидала вас здесь увидеть.
— Как только мне стало известно, что вы направляетесь сюда, я решил встретить вас лично, — сказал он, подходя ближе.
— Вы всё ещё умеете удивлять.
— А вы всё ещё удивляться, — улыбнулся он. — Это редкость среди политиков.
Ариэль улыбнулась — тёплая, почти домашняя улыбка.
Она огляделась, оценивая город.
— Валунгард… — начала она. — Не ожидала, что он на столько величественный.
— Между прочим гномы умеют впечатлять, — ответил он. — У них очень богатая культура, если познакомиться с ним поближе.
Они пошли рядом, шагая по широкой каменной дорожке, освещённой мерцающими кристаллами. Гномы вокруг двигались с деловым напряжением, и никто не обращал внимания на двух представителей людской расы на улицах Валунгарда.
— Ваш сын, — начала Ариэль, — я слышала он уехал из Аркемонта?
— Да, — кивнул Дориан. — Уже больше года. А перед этим перестал отвечать на мои письма. Возможно, из-за того, что я решил остаться здесь, после окончания службы послом, а не вернуться домой. У нас с ним разные взгляды на Гирдгор.
— Что с ним случилось?
— Получил должность наместника Эберлина. Теперь живёт там со своей третьей женой.
— Третьей?
— Он романтик, — усмехнулся Дориан. — Иногда мне кажется, что он больше верит в любовь, чем в политику.
Ариэль рассмеялась.
— Возможно, это не самое плохое качество.
Их голоса затихли на фоне шума города. Где-то вдалеке ударил колокол, который отмерял каждые три часа столичной жизни.
— Я рад, что вы приехали, — наконец произнёс Дориан, понизив голос. — И знаю, зачем.
— Вряд ли найдётся тот, кто не слышал о наших проблемах.
Дориан чуть улыбнулся.
— Возможно. Но мало тех, кто готов говорить об этом прямо.
Они шли по широкому коридору, где стены были украшены рунами гномов и светящимися кристаллами, инкрустированными в горную породу. Свет этих кристаллов поддерживала магия и никогда не затухал, вот уже тысячи лет. Где-то вдалеке глухо стучали молоты — работа никогда не прекращалась в Городе Под Камнем.
— Совет Гор расколот, — сказал Дориан, шагая в ногу с ней. — Некоторые кланы хотят сотрудничества. С людьми, с эльфами. В особенности вопроса защиты границ. Другие считают, что лучше озаботиться собственной безопасностью и запечатать врата Валунгарда. Третьи… они вообще хотят пересмотреть старые договоры. Мол, пора начинать новую эпоху.
— Значит, им нужно напомнить, почему был заключён Союз Тригарда. Что мы думали тогда. Что обещали друг другу. Гномы, люди, эльфы — мы подписали те бумаги не ради слов. Мы видели одну угрозу. И знали: если разделимся — падём поодиночке.
Дориан кивнул. Его взгляд стал серьёзнее.
— Да, это так. Но для них уже не играют никакой роли былые договоренности. Они ценят действия. Четкие. Конкретные.
Она задумалась.
—Я уже это успела заметить, Дориан. Последние несколько месяцев мы ведем активное общение с представителями эльфов и гномов.
— Я провёл больше времени среди гномов, чем в Аркемонте. — кивнул он. —И заметил одну вещь — они не любят долгих рассуждений. Не ценят пышных речей, которые можно растянуть на часы. Для них честь — это не слова. Это то, что ты делаешь. Или не делаешь.
Они установились у перил грота, за которыми было небольшое, но чисто озеро. Присмотревшись в которое, можно было увидеть косяки слепых тетр.
— Представь, что ты предлагаешь строить мост. Гномы не станут помогать тебе, если не увидят, что ты уже положила первый камень. Если ты ждёшь, что они всё сделают первый шаг — они просто уйдут. Но если ты покажешь, что готова взять ответственность… тогда они присоединятся. Потому что для них важно не «кто прав», а «кто готов».
Ариэль немного помедлила.
— Не у меня, не у Левина, —продолжила Ариэль, разглядывая в прозрачной воде проплывающих рядом рыб. — нет полной уверенности, что гномы не предадут и не изменят своего решения в самый ответственный момент. В случае моего успеха на переговорах я хотела бы заручиться гарантиями от Балдора. Перед отъездом Император дал четко понять какие гарантии предложить можем мы.
— Не просто предлагать, — поправил он. — Нужно показать, что ты не просишь помощи. Ты предлагаешь общее дело. Такое, от которого выиграют все. И лучше покажи это не словами, а действиями.
Она кивнула.
— И помни, — добавил Дориан, — гномы не верят в вечные союзы. Они верят в выгодные решения. И если ты не сможешь показать, что твоя цель важна для них самих… то второго шанса может и не быть.
Он немного замялся, прежде чем продолжить:
— Я всегда старался сохранить связь между нашими народами. Работал с их советами, слушал их требования, даже когда они казались странными. Но теперь — твоя очередь. И я надеюсь у тебя получится.
Ариэль посмотрела на него, ощущая какая ответственность возложена на неё сейчас.
— Тогда я начну с того, что заложу этот первый камень в восстановлении отношений между Арктерией и Гирдгором.
После непродолжительной беседы возле озера они вышли через узкие тоннельные коридоры в широкой зал — Сердце Валунгарда . Центральный зал столицы был огромен: стены покрывали резные панели, изображавшие величайших представителей гномьего народа, а пол был выложен чёрным камнем, в который были вставлены золотые линии, образующие карту подземных дорог Гирдгора.
Перед домом, среди молодой травы, стояла повозка. Она выглядела почти новой — борт заделан аккуратными досками, колесо заменено, ремни перетянуты заново. Груз был на месте. Ничего не пропало. Только одна сторона всё ещё хранила следы демонского когтя — глубокую борозду, будто кто-то провёл рукой по времени.
Селарий указал на стол под раскидистым деревом:
— Завтрак ждёт вас там. Еда простая, но сытная. Лучше уйти с полным желудком, чем с пустым сердцем.
Они сели. Ригард ел быстро, деловито. Мирослав — медленно, почти машинально. Его взгляд блуждал по поляне, по деревьям, по тем, кто уже начал свой день. Кто-то собирал воду из родника, кто-то беседовал с животными, кто-то исчезал в листве, чтобы стать частью леса.
Его пальцы то и дело возвращались к рукояти меча. То сжимали её, то отпускали. Он вздохнул. Дважды. И каждый раз смотрел на Кристалл силы, мерцающий над Тихоречьем.
Ригард заметил это. Он положил ложку, вытер рот тыльной стороной ладони.
— Ты чего такой задумчивый?
— Просто… — Мирослав запнулся. — Мне здесь хорошо.
— Это да, — хмыкнул торговец. — Но мы же договорились. Аркемонт нас ждёт.
— Да. Конечно, — ответил Мирослав, но голос его стал ниже, почти шепотом.
Селарий наблюдал за ними, не вмешиваясь. Он уже понял, что происходит. Возможно, раньше самого Мирослава.
Когда завтрак закончился, они вышли к повозке. Ригард проверил упряжь, затянул ремни, сделал паузу.
Мирослав стоял рядом, но не двигался. Он смотрел на деревню. На тех, кто мог быть больше, чем человек. На тех, кто слышал мир так, как он только начинал учиться.
Ригард поднял бровь:
— Что-то не так?
Мирослав покачал головой, но ноги его не слушались. Он чувствовал, как внутри что-то рвётся, хочет сказать «нет» — и одновременно боится этого слова.
— Ты ведь хочешь остаться, верно? — спросил Ригард, не оборачиваясь.
Мирослав замер. Он не ожидал, что вопрос прозвучит так прямо.
— Я не могу попросить тебя об этом. Ты дал мне работу. Шанс. Без тебя я бы сейчас был где угодно — только не здесь.
Торговец усмехнулся, опираясь на край повозки.
— А ты не проси. Скажи просто. Так, как говоришь себе в мыслях.
Мирослав закрыл глаза. Выдохнул. И сказал:
— Я хочу остаться. Хоть немного. Хоть на время.
Ригард кивнул, будто давно знал этот ответ.
— Тогда тебе нужен настоящий учитель. — Он обернулся к Селарию, который стоял чуть поодаль, прислонившись к стволу. — Эльф, сможешь взять такого взрослого парня к себе? Или ты учишь только детей?
Селарий улыбнулся уголком губ.
— У меня были ученики старше гор. Возраст не помеха, если есть желание.
Ригард повернулся к Мирославу. Посмотрел ему в глаза.
— Тогда решено. Ты остаёшься. А я поеду один.
Мирослав хотел что-то сказать, но слова путались в горле.
— Я обязан тебе…
— Ничего ты не обязан, — перебил Ригард. — Я видел много людей. Меньше половины находили себя. Если ты нашёл — цепляйся за него крепче.
Он протянул руку. Мирослав пожал её. Крепко. Почувствовал, как Ригард чуть сжал его пальцы.
— Обещай хотя бы иногда думать о дороге, по которой ты пришёл сюда.
— Обещаю.
— И не забывай — мир не станет лучше, пока ты не станешь сильнее.
Ригард сел в повозку, щёлкнул вожжами. Колёса заскрипели, будто тоже не хотели уходить.
— До встречи, — сказал он, не оборачиваясь. — Если сам не приеду — пришлю весточку откуда-нибудь с юга.
Повозка медленно скользила по тропе, будто сама земля не хотела отпускать его так быстро. Колёса чуть слышно скрипели, лошадь фыркала, но всё это было фоном для тишины, которая повисла между ними перед расставанием.
Мирослав стоял у края поляны, сжимая руки в карманах. Он хотел сказать что-то ещё. Что-то важное. Но слова, как всегда, ускользали.
Когда повозка исчезла за деревьями, он глубоко вздохнул. Воздух был свежим, пропитанным хвойным ароматом и чем-то древним, что не имело названия. Он чувствовал, как внутри всё перевернулось. Не страх. Не радость. Что-то среднее. Как будто он действительно перешёл порог — из прошлого в настоящее. И только теперь понял, что оставил за спиной.
Селарий подошёл тихо, почти бесшумно. Его шаги не нарушали покоя утра. Он остановился рядом, глядя вслед Ригарду.
— Я знаю тебя только по имени и глазам. В них есть огонь. Иногда этого достаточно, чтобы начать учиться. Если ты готов — мы начнём.
Мирослав кивнул, не зная, что ответить. Они пошли вглубь деревни, где Тихоречье начинало просыпаться не шумом, а дыханием.
Дома были сплетены из дерева и света, словно сами деревья согнулись, чтобы защитить тех, кто жил внутри. Кто-то уже вышел — собирал травы, кто-то сидел на ветке, закрыв глаза, кто-то растворился в реке, чтобы стать частью воды.
— Это место старше, чем кажется, — начал Селарий, когда они миновали первый ряд домов. — Оно возникло в те времена, когда Творцы покидали этот мир. Кристалл силы уже тогда стоял здесь — как столп мироздания. Первые друиды пришли сюда, потому что чувствовали его силу. Их было трое.
Он указал вперёд, где среди листвы виднелся дом Эл`наара, похожий на дерево.
— Его имя — Эл’наар. Ему сотни лет. Он помнит времена, когда мы были не людьми, а зверями. Настоящими зверями. Волками, совами, медведями. Мы могли менять формы, но не знали слов, кроме тех, что шептали ветры.
Мирослав огляделся. Деревня казалась живой, будто прислушивалась к каждому слову, как старая память, проснувшаяся от тишины.
— А как вы стали… такими? — спросил он.
— Со временем, — усмехнулся Селарий. — Мы научились говорить, когда поняли, что должны защитить Кристалл. Из первых трёх друидов остался только Эл’наар. Двое других ушли в землю. Теперь он — наш голос. И наш корень.
Они шли дальше, мимо домов на деревьях, мимо светящихся грибов, мимо тех, кто уже начал свой день. Здесь всё двигалось неспешно, с осознанием каждой секунды. Не потому, что времени было много — а потому, что каждое мгновение имело цену.
— Многие пытались нас использовать, — продолжил друид. — Государи, торговцы, даже эльфы Лунглейда. Хотели знаний, силы, влияния. Но мы не выбираем сторону. Мы следуем за природой. За тем, что старше любых договоров или войн.
Мирослав задумался.
— Вы не боитесь, что вас забудут?
— Нет. Пока Кристалл силы здесь — нас не забудут. Он даёт жизнь этой земле. Свет, воздух, воду. Часть его силы течёт в каждом листе, в каждой капле. Он — один из трёх. Остальные стоят в разных концах мира, поддерживая баланс. Мы же — лишь те, кто помогает ему дышать.
Они вышли к реке. Её вода текла тихо, будто знала, что её слышат. По берегам — мягкий мох, цветы, которые раскрывались только на рассвете, и следы животных, которые были не просто следами, а памятью о ком-то, кто недавно был зверем.
— Почему вы защищаете Кристалл? — спросил Мирослав, опуская руку в воду.
— Потому что он — не просто камень. Он — часть всего. Как и мы. Когда Творцы уходили, они создали их, чтобы удерживать порядок. Без них мир бы развалился. Мы же просто храним то, что нам доверили. Хранители. Не воины. Не правители. Только голос природы.
Мирослав кивнул. Он не знал, сможет ли стать таким же. Но хотел попробовать.
Он закрыл глаза. В голове всплыло воспоминание. Лена сидела рядом, показывала ему чертёж какой-то машины, которая должна была облегчить жизнь деревни. Она смеялась, а вода играла на солнце, как тысячи маленьких зеркал.
Селарий не стал его тревожить. Он просто сел рядом, положив руки на колени, и смотрел, как вода играет светом.
— Завтра начнётся твоё обучение, — сказал он наконец. — Сегодня — день восприятия. Смотри, слушай, дыши. И не пытайся понять. Пока не нужно.
Мирослав кивнул. Он не знал, что найдёт здесь. Не знал, станет ли тем, кем хочет быть. Но впервые за долгое время он чувствовал, что находится там, где ему позволено ошибаться. Где можно начать снова.
Глава 13. Шорох сотни ног.
Дилижанс остановился на краю дороги, где камень гор встречался с последними отблесками солнца. Ариэль прижалась лбом к стеклу, глядя на город, выросший будто из самого сердца земли. Валунгард. Столица гномов. Она видела его только на картах и слышала о нём от отца, но теперь он был реальным — массивным, холодным, величественным.
Естественные каменные стены горы окружали вход в город. Мосты, уходящие вглубь, словно соединяли прошлое с настоящим. Каждый камень здесь дышал историей, каждая башня хранила память о тех, кто строил их веками.
— Выглядит внушительно, правда? — сказал Гром Камнеруб, открывая дверцу повозки.
— Да, — ответила она, выходя наружу. — Но я не жду радушного приёма. Люди сейчас не в фаворе у гномов.
— Это мягко сказано, — усмехнулся Гром. — В свете текущих событий… ты понимаешь, что тебя не будут встречать как почтенного гостя.
Они зашагали к воротам. На встречу к ним двигался отряд — суровые фигуры в тяжёлых доспехах, украшенных рунами. Это были Стражники Железной Клятвы, элитный отряд, чья задача — охранять правителей, советников и послов Гирдгора.
Впереди шёл командир — высокий даже для гнома, с лицом, покрытым шрамами, и взглядом, полным недоверия. Он молча кивнул Грому.
Следом за отрядом, к ним подошёл гном в простом, но аккуратном одеянии — слуга Совета, явно присланный заранее. Он поклонился Ариэль и сказал:
— Прошу следовать за мной, госпожа. Вам подготовлены покои в Зале Посланников.
Гром остановился чуть поодаль, когда они достигли широкой площади перед главной аркой Валунгарда. Там, среди множества вырезанных в камне знаков, находилось здание, где временно размещались гости.
— Я должен идти к Балдору, — сказал он. — Расскажу, что ты приехала. И попробую подготовить почву.
— Постарайся не вызвать землетрясение.
Гром хмыкнул.
— Только если оно потребуется.
Пока она шла вслед за гномом, её взгляд скользнул в сторону — там, у колонны, стоял человек. В тёмной камзоле, аккуратная причёска и трость, на которую он оперся, как будто просто отдыхал после долгой прогулки.
— Дориан Шенрок, — произнесла она почти шёпотом. — Я не ожидала вас здесь увидеть.
— Как только мне стало известно, что вы направляетесь сюда, я решил встретить вас лично, — сказал он, подходя ближе.
— Вы всё ещё умеете удивлять.
— А вы всё ещё удивляться, — улыбнулся он. — Это редкость среди политиков.
Ариэль улыбнулась — тёплая, почти домашняя улыбка.
Она огляделась, оценивая город.
— Валунгард… — начала она. — Не ожидала, что он на столько величественный.
— Между прочим гномы умеют впечатлять, — ответил он. — У них очень богатая культура, если познакомиться с ним поближе.
Они пошли рядом, шагая по широкой каменной дорожке, освещённой мерцающими кристаллами. Гномы вокруг двигались с деловым напряжением, и никто не обращал внимания на двух представителей людской расы на улицах Валунгарда.
— Ваш сын, — начала Ариэль, — я слышала он уехал из Аркемонта?
— Да, — кивнул Дориан. — Уже больше года. А перед этим перестал отвечать на мои письма. Возможно, из-за того, что я решил остаться здесь, после окончания службы послом, а не вернуться домой. У нас с ним разные взгляды на Гирдгор.
— Что с ним случилось?
— Получил должность наместника Эберлина. Теперь живёт там со своей третьей женой.
— Третьей?
— Он романтик, — усмехнулся Дориан. — Иногда мне кажется, что он больше верит в любовь, чем в политику.
Ариэль рассмеялась.
— Возможно, это не самое плохое качество.
Их голоса затихли на фоне шума города. Где-то вдалеке ударил колокол, который отмерял каждые три часа столичной жизни.
— Я рад, что вы приехали, — наконец произнёс Дориан, понизив голос. — И знаю, зачем.
— Вряд ли найдётся тот, кто не слышал о наших проблемах.
Дориан чуть улыбнулся.
— Возможно. Но мало тех, кто готов говорить об этом прямо.
Они шли по широкому коридору, где стены были украшены рунами гномов и светящимися кристаллами, инкрустированными в горную породу. Свет этих кристаллов поддерживала магия и никогда не затухал, вот уже тысячи лет. Где-то вдалеке глухо стучали молоты — работа никогда не прекращалась в Городе Под Камнем.
— Совет Гор расколот, — сказал Дориан, шагая в ногу с ней. — Некоторые кланы хотят сотрудничества. С людьми, с эльфами. В особенности вопроса защиты границ. Другие считают, что лучше озаботиться собственной безопасностью и запечатать врата Валунгарда. Третьи… они вообще хотят пересмотреть старые договоры. Мол, пора начинать новую эпоху.
— Значит, им нужно напомнить, почему был заключён Союз Тригарда. Что мы думали тогда. Что обещали друг другу. Гномы, люди, эльфы — мы подписали те бумаги не ради слов. Мы видели одну угрозу. И знали: если разделимся — падём поодиночке.
Дориан кивнул. Его взгляд стал серьёзнее.
— Да, это так. Но для них уже не играют никакой роли былые договоренности. Они ценят действия. Четкие. Конкретные.
Она задумалась.
—Я уже это успела заметить, Дориан. Последние несколько месяцев мы ведем активное общение с представителями эльфов и гномов.
— Я провёл больше времени среди гномов, чем в Аркемонте. — кивнул он. —И заметил одну вещь — они не любят долгих рассуждений. Не ценят пышных речей, которые можно растянуть на часы. Для них честь — это не слова. Это то, что ты делаешь. Или не делаешь.
Они установились у перил грота, за которыми было небольшое, но чисто озеро. Присмотревшись в которое, можно было увидеть косяки слепых тетр.
— Представь, что ты предлагаешь строить мост. Гномы не станут помогать тебе, если не увидят, что ты уже положила первый камень. Если ты ждёшь, что они всё сделают первый шаг — они просто уйдут. Но если ты покажешь, что готова взять ответственность… тогда они присоединятся. Потому что для них важно не «кто прав», а «кто готов».
Ариэль немного помедлила.
— Не у меня, не у Левина, —продолжила Ариэль, разглядывая в прозрачной воде проплывающих рядом рыб. — нет полной уверенности, что гномы не предадут и не изменят своего решения в самый ответственный момент. В случае моего успеха на переговорах я хотела бы заручиться гарантиями от Балдора. Перед отъездом Император дал четко понять какие гарантии предложить можем мы.
— Не просто предлагать, — поправил он. — Нужно показать, что ты не просишь помощи. Ты предлагаешь общее дело. Такое, от которого выиграют все. И лучше покажи это не словами, а действиями.
Она кивнула.
— И помни, — добавил Дориан, — гномы не верят в вечные союзы. Они верят в выгодные решения. И если ты не сможешь показать, что твоя цель важна для них самих… то второго шанса может и не быть.
Он немного замялся, прежде чем продолжить:
— Я всегда старался сохранить связь между нашими народами. Работал с их советами, слушал их требования, даже когда они казались странными. Но теперь — твоя очередь. И я надеюсь у тебя получится.
Ариэль посмотрела на него, ощущая какая ответственность возложена на неё сейчас.
— Тогда я начну с того, что заложу этот первый камень в восстановлении отношений между Арктерией и Гирдгором.
После непродолжительной беседы возле озера они вышли через узкие тоннельные коридоры в широкой зал — Сердце Валунгарда . Центральный зал столицы был огромен: стены покрывали резные панели, изображавшие величайших представителей гномьего народа, а пол был выложен чёрным камнем, в который были вставлены золотые линии, образующие карту подземных дорог Гирдгора.
