— Так вот, — сказал я тихо. — Он знает латынь. На хорошем уровне, не как я, но вполне. Утверждает, что принц, сын их королевы. Но главное не это, меня другое беспокоит.
Я повернулся к нему лицом.
— Он сказал, что его крестил итальянец. И что он верует в Бога.
Корнелиус замер с удивлённым выражением лица. Потом медленно облокотился на фальшборт.
— Да иди ты, — пробормотал он. — Вот это поворот. При мне он ни звука не издал, хоть реж. Если итальянец… Значит, католик? Папист?
— Именно.
— Иезуит, наверное. Эти везде пролезут, даже к эльфийской королеве под юбку или что она там носит…
— Меня волнует не это, Кор. Если его крестили всерьёз, если он христианин, пусть и заблудший, то значит, он признан человеком. А если человек — у него есть бессмертная душа.
Я сделал паузу, давая словам осесть в вечернем воздухе.
— Получается, что когда мы режем их на мясо и едим… мы совершаем смертный грех. Убиваем и поедаем себе подобных. Занимаемся людоедством перед лицом Господа.
Корнелиус долго молчал. Где-то кричала чайка. Наконец он поднял на меня тяжёлый, усталый взгляд.
— Михил, — сказал он. — Я их мяса не ел. Только кровь пил, как и все мы. И ты знаешь, что она делает. Это не суеверие. Это факт, который я могу задокументировать. Разве ты не здоров теперь? Разве язвы у матросов не затянулись? Английский король, говорят, лечит зубную боль порошком из перемолотого человеческого черепа. Европейская медицина использует порошок из мумий и жир повешенного при ревматизме — и то помогает. А здесь… здесь исцеляются болезни, перед которыми все врачи Парижа и Лейдена бессильны. Их природа — иная. Божественная или дьявольская — не мне судить. Такого не может дать простое человеческое тело. Значит, их природа — иная. А твой «принц»… Может, он лжёт, чтобы выжить. Наше дело — не души, а тела. Довезти эти тела до фактории Компании максимально тяжёлыми и сдать по весу. Всё остальное — дым.
Он положил руку на плечо. От него пахло пивом, ртутной мазью и непоколебимой уверенностью.
— Мой совет, капитан: не мучь себя вопросами, на которые у людей нет ответов. Наше дело — корабль, груз и пункт назначения. Довезём, сдадим, получим деньги. А уж совесть… — Он слабо улыбнулся. — Совесть — товар непрактичный. На бирже не котируется.
Мы ещё поболтали о рутинных делах и он пошёл к себе.
Я стоял на палубе. Ветер дул в спину ровно и сильно, паруса были туги от его напора. Корабль слушался руля и вёл нас верно — к богатству, к почёту, к жизни, о которой можно только мечтать.
Но под ногами, в самом чреве корабля, в трюме, пахнущем сеном, шерстью и тишиной, таилась отрава. И яд её был не в железе или порохе. Он был в трёх словах, сказанных на языке мёртвой империи: «Ты меня съешь?»
Я пытался внять доводам доктора. Заставить мозг крутиться вокруг фунтов веса, гульденов прибыли, поместья где-нибудь в зелёной долине, спокойной жизни, которая ждёт впереди. Но под вечный скрип снастей и завывание ветра в вантах подползало иное. Мысли, в которых не было места ни бухгалтерскому счёту, ни мудрёным рассуждениям о природе.
А только один вопрос, простой и страшный, как лезвие ножа:
Так всё же, эльфы люди или нет? Есть у них бессмертная душа или нет?
