— Звеняйте, впотьмах не углядел, — стянув шапку, вдруг почтительно поклонился он.
— Звать то тебя как, милая? — повелительным тоном поинтересовались из кибитки.
— Варя, — опустив глаза, как можно несчастнее выдохнула я в ответ.
— Значит, говоришь, что не из крепостных будешь? — больше высунувшись наружу, барин откровенно с ног и до головы меня оглядел. Ну будто собственность я какая!
— Да, не крепостная, вольная я… — не знаю почему, но здесь обижено надула губки.
— И доказать сие сумеешь?
— Нет, не смогу, увы, все бумаги мои синим пламенем погорели, в том смысле, что пропали они, хотя, думаю, один документик у моих похитителей и завалялся, да вот показать его вам они ни за какие коврижки не согласятся! Ведь не по своей я тут воле... Сирота теперь... Силой привезли да держат, а уйти не могу, поймают, только больше глумиться примутся! — со всей накопившейся болью вырвалось всё это из моих уст. — Езжайте уж дальше, барин...
— Так может, тогда и вы со мной? Чего, стало быть, вам здесь с разбойниками этими делать?
— Нет, барин, — упрямо качнула я головой. — Догонят ведь, а тогда и вам и мне спуску не дадут...
— Да пусть только попробуют! — громко щёлкнули ружейные затворы. — Садитесь-ка быстро рядом со мною!
По моему лбу холодные капли катились, когда не без дрожи я влезала в его кибитку. Вот поймают если, то уж точно простым сидением на цепи не отделаться, да и барину несдобровать будет...
— Гони! — меня удобнее усадив, надрывно крикнул он извозчику.
— Спаси меня, барин! Увези! Век благодарна вам буду! — порывисто зашептав, вдруг прижалась я к его плечу. — Что это тут у вас? — с испугом чего-то холодного коснулась.
— Осторожно, заряжено оно, — мой спаситель высвободил из-под полы пиджака рукоять пистолета. — В долгой дороге у меня их всегда аж четыре с собой...
— А можно мне тогда один взять? — с какой-то радостью встрепенувшись, я просительно в его глаза заглянула. — Вы, барин, не переживайте только, грамотная я, в училище… в гимназии точнее училась, и не только писать и считать умею, стрелять вот тоже... Оно, если чего, так вдвоём нам легче от них отбиться будет…
Даже с пистолетом, я больше часа от страха дрожала, пока окончательно не стемнело, а мы подальше от той деревеньки не убрались. Остановились уже в полной темноте, и чтоб совсем дорогу не потерять, наш извозчик зажёг фонарь, да на конец дышла его подвесил. И в свете этого яркого огонька, наша пара вороных живо незнамо куда скакала. А я, тот пистолет на коленях пристроила, и устало прикорнула у барина на плече. Доверяя ему, крепко уснула даже, пока он меня сам и не растормошил.
Открыла глаза, когда наша кибитка за крепкими воротами стояла. Большой каменный дом хорошо просматривался в темноте, над выцветшей вывеской пискляво раскачивался фонарь. «Почтовая станция…» — неловко по слогам я прочитала, как-то плохо эту надпись с ятями да прочими дореформенными буковками со сна разобрав.
— Вот и всё, барышня! — в тусклом свете фонаря, широко улыбнулся мне мой спаситель. — Хватит уже бояться вам! Далече уж от разбойников ваших отъехали… Отдохнём сейчас, а завтра к вечеру и спокойно до поместья моего доедем.
— И что там будет со мной? — с выступившими слезинками пробормотала я. — У меня ведь с собой никаких документов нет...
— Так коль довериться мне решите, то по приезду в книгу регистрации вас впишу, как крепостную пока конечно, вместо на днях помершей девки дворовой, того же возраста и стати бывшей... И тоже ведь Варькой прозванной… А потом уж, коль уйти захотите, то выпишу я вам вольную, не сомневайтесь в том…
— Пусть так, верю я, сударь, вам и всецело себя доверяю, — зашептала с взволнованно сжавшимся сердцем, про себя же думала: а пусть даже и крепостной у него останусь, барин-то вроде добрый, хороший, не выгонит, поди, так уж лучше у него, только бы не сидя у них на цепи...
* * *
Бесшумно падали жёлтые листья... С громко бьющимся в груди сердцем прижимая блестящую сумочку к голым коленкам, я держала спрятанный под подкладку электрошокер. Сидела на краешке пахнущей свежей краской парковой скамейки, часто моргала и не могла отделаться от дежавю... Словно в прошлой жизни уже видела этого паренька, небрежно одетого в распахнутую синюю спортивную ветровку, в потёртых джинсах и скошенной набок кривой бейсболке, и не покидало предчувствие, что вот встану, отправлюсь к пруду, и со мной весьма странные и необъяснимые вещи случатся...
— Звать то тебя как, милая? — повелительным тоном поинтересовались из кибитки.
— Варя, — опустив глаза, как можно несчастнее выдохнула я в ответ.
— Значит, говоришь, что не из крепостных будешь? — больше высунувшись наружу, барин откровенно с ног и до головы меня оглядел. Ну будто собственность я какая!
— Да, не крепостная, вольная я… — не знаю почему, но здесь обижено надула губки.
— И доказать сие сумеешь?
— Нет, не смогу, увы, все бумаги мои синим пламенем погорели, в том смысле, что пропали они, хотя, думаю, один документик у моих похитителей и завалялся, да вот показать его вам они ни за какие коврижки не согласятся! Ведь не по своей я тут воле... Сирота теперь... Силой привезли да держат, а уйти не могу, поймают, только больше глумиться примутся! — со всей накопившейся болью вырвалось всё это из моих уст. — Езжайте уж дальше, барин...
— Так может, тогда и вы со мной? Чего, стало быть, вам здесь с разбойниками этими делать?
— Нет, барин, — упрямо качнула я головой. — Догонят ведь, а тогда и вам и мне спуску не дадут...
— Да пусть только попробуют! — громко щёлкнули ружейные затворы. — Садитесь-ка быстро рядом со мною!
По моему лбу холодные капли катились, когда не без дрожи я влезала в его кибитку. Вот поймают если, то уж точно простым сидением на цепи не отделаться, да и барину несдобровать будет...
— Гони! — меня удобнее усадив, надрывно крикнул он извозчику.
— Спаси меня, барин! Увези! Век благодарна вам буду! — порывисто зашептав, вдруг прижалась я к его плечу. — Что это тут у вас? — с испугом чего-то холодного коснулась.
— Осторожно, заряжено оно, — мой спаситель высвободил из-под полы пиджака рукоять пистолета. — В долгой дороге у меня их всегда аж четыре с собой...
— А можно мне тогда один взять? — с какой-то радостью встрепенувшись, я просительно в его глаза заглянула. — Вы, барин, не переживайте только, грамотная я, в училище… в гимназии точнее училась, и не только писать и считать умею, стрелять вот тоже... Оно, если чего, так вдвоём нам легче от них отбиться будет…
Даже с пистолетом, я больше часа от страха дрожала, пока окончательно не стемнело, а мы подальше от той деревеньки не убрались. Остановились уже в полной темноте, и чтоб совсем дорогу не потерять, наш извозчик зажёг фонарь, да на конец дышла его подвесил. И в свете этого яркого огонька, наша пара вороных живо незнамо куда скакала. А я, тот пистолет на коленях пристроила, и устало прикорнула у барина на плече. Доверяя ему, крепко уснула даже, пока он меня сам и не растормошил.
Открыла глаза, когда наша кибитка за крепкими воротами стояла. Большой каменный дом хорошо просматривался в темноте, над выцветшей вывеской пискляво раскачивался фонарь. «Почтовая станция…» — неловко по слогам я прочитала, как-то плохо эту надпись с ятями да прочими дореформенными буковками со сна разобрав.
— Вот и всё, барышня! — в тусклом свете фонаря, широко улыбнулся мне мой спаситель. — Хватит уже бояться вам! Далече уж от разбойников ваших отъехали… Отдохнём сейчас, а завтра к вечеру и спокойно до поместья моего доедем.
— И что там будет со мной? — с выступившими слезинками пробормотала я. — У меня ведь с собой никаких документов нет...
— Так коль довериться мне решите, то по приезду в книгу регистрации вас впишу, как крепостную пока конечно, вместо на днях помершей девки дворовой, того же возраста и стати бывшей... И тоже ведь Варькой прозванной… А потом уж, коль уйти захотите, то выпишу я вам вольную, не сомневайтесь в том…
— Пусть так, верю я, сударь, вам и всецело себя доверяю, — зашептала с взволнованно сжавшимся сердцем, про себя же думала: а пусть даже и крепостной у него останусь, барин-то вроде добрый, хороший, не выгонит, поди, так уж лучше у него, только бы не сидя у них на цепи...
* * *
Бесшумно падали жёлтые листья... С громко бьющимся в груди сердцем прижимая блестящую сумочку к голым коленкам, я держала спрятанный под подкладку электрошокер. Сидела на краешке пахнущей свежей краской парковой скамейки, часто моргала и не могла отделаться от дежавю... Словно в прошлой жизни уже видела этого паренька, небрежно одетого в распахнутую синюю спортивную ветровку, в потёртых джинсах и скошенной набок кривой бейсболке, и не покидало предчувствие, что вот встану, отправлюсь к пруду, и со мной весьма странные и необъяснимые вещи случатся...
