ЕЛИЗАВЕТА МИХАЙЛОВА
ВЫРВАТЬСЯ ИЗ ГРЁЗЫ
Весел и шумен пир короля Аремора Гвенхлана. Радуется седовласый Гвенхлан — прибыл долгожданный гонец с севера, от кориозолитов, возвестил, что скоро надлежит встречать самого князя Ронана с братом его младшим Эффламом. Князь возьмет в жены принцессу-чаровницу Аэль и примет бразды власти из дряхлеющих рук отца ее, как велит то древний обычай. Еще больше и богаче станет Аремор, еще спокойнее и безопаснее будет в нем под защитой могучего и славного Ронана.
Обильны и ароматны кушанья, что стоят на широких деревянных столах, струится по чашам багряное вино, от души чествуют гости мудрого короля Гвенхлана, милостивую королеву Юну и рыжеволосую красавицу Аэль. Великий друид в развевающихся белых одеждах приносит жертву, сотворяет священный обряд. Боги благоволят Аремору, правителям его и простым людям — так толкует знамения друид, пренебрегая тревожными приметами.
Разливается сиреневый вечерний сумрак в небе — на изломе весны и лета.
— Ривелен, бард, спой нам одну из твоих чудесных песен! — велит Гвенхлан.
В наступившей тишине перебирает юноша тонкие струны арфы, ветерок треплет его пепельные пряди, грусть застыла в нежно-голубых глазах, окаймленных густыми ресницами. Колеблются струны, рождается дивная мелодия, печальная и прекрасная. Тоска по несбывшейся мечте…
Был влюблен один ареморский юноша в прекрасную деву, но равнодушием отвечала она. Тогда нашептали ему феи, будто в Долине без возврата растет волшебный Цветок страсти, и если капнуть соком его в глаза избранницы, тотчас воспылает она сильной любовью, обжигающей страстью. Отправился юноша на поиски того цветка, опасен и долог был его путь, но феи и корриган помогали смельчаку. После долгих испытаний и странствий нашел он Цветок страсти, вернулся, сделал все, как было предвещено, и ждал уж скорой награды. Но... ничего не случилось. Не полюбила дева его, другому отдала свое сердце. То ли обманули феи юношу, то ли не открыли всей правды. И хотел уж несчастный найти свою смерть в быстрых водах реки, но игривые создания из Иного мира увлекли его по лунной дороге вслед за собой. Там он забыл о земных горестях и страданиях, и, вечно веселый и беспечный, дивными своими песнями услаждает он слух самой Владычицы Фей.
Хотел бы и Ривелен найти такой колдовской цветок, чтобы влюбить в себя Аэль, но увы, все уже решено, она станет королевой Аремора, Ронан — ее королем, а Ривелен будет всего лишь их бардом, развлекающим придворных удивительными песнями. И кто узнает, что ему их напели во сне сами лукавые фейри?
С первыми высыпавшими на небо звездами уходит с пира Великий друид — наедине с собой хочет понять он смысл неявных знаков, что смутили сегодня его душу. Не омрачено бедами будущее Аремора, но все-таки что-то пойдет не так... Что хотели сказать великие боги? И стоит ли разгадывать их замысел? Или просто довериться течению жизни?..
Но едва уходит Великий друид, как начинает незаметно ворожить Аэль — у нее свои планы на эту ночь, и совсем не радует ее грядущий приезд Ронана. Магия и хмель навевают дрему и на королевскую чету, и на их бесчисленных гостей, и не все успевают добрести по постели. Но волшебство не касается сероглазого дружинника, что не сделал на этому пиру ни единого глотка — он уже без того опьянен любовью и предвкушением. Он назначил принцессе свидание в саду, и она не ответила отказом, и все ближе и ближе миг сладостной встречи.
Мистическое сияние полной луны. Тишина ночного сада. Легко ступает Аэль по мягкой траве. Тайным заклятьем погрузила она отцовский замок в сон и теперь идет к своему избраннику. Истомленный любовной тоской, ждет он ее под тысячелетним дубом. Давно уж рыжеволосая красавица пленила сердце могучего воина, давно лишила покоя его душу. Но, увы, никогда владыка Аремора не согласился бы на этот брак — Риу не пара королевской дочери. Другой станет мужем прекрасной Аэль. Не на радость ей, а на горе. Но отчаянна и безрассудна первая любовь, нестерпимо, обжигающе желание, что плещется в крови. В его крови и в ее — Аэль тоже грезит о славном воине. И презрев все наставления и забыв о неизбежном наказании, принцесса спешит на ночное свидание в залитый лунным светом сад.
Струится тонкий шелк, волной опадает вниз, обнажая молочно-белую кожу, украшенные самоцветами гребень и шпильки не найти уж в густой траве, зато мерцают нездешним блеском роскошные волосы, облаком окутавшие деву, как бы щадя ее стыдливость — пока щадя. Всё тщетные предосторожности! Риу рвет рубашку на груди, не сводя восхищенного, жадного взгляда с принцессы. О, как прекрасна она, его Аэль! Как желанна и как покорна! Испуганная и счастливая...
Аэль страшится — и неизвестности, и боли, но льнет к мужчине. Замирает от восторга, когда он властно касается ее, забывает дышать, потерявшись в вихре знойного поцелуя. Неужели, неужели все случится сейчас? Пусть! Но с тем, кого выбрала она сама — не отец. О, если бы Риу увез ее отсюда куда угодно, да хоть на край земли! Если бы только решился на это ради нее! Но даже если и нет, на двоих они разделят пьянящее терпкое зелье первой страсти и другому достанется лишь мутный пресный осадок.
Вожделение захлестывает Риу — сложно сдержаться, когда мечта так близко. Но он не спешит, чарует трепещущую деву поцелуями и ласками. И когда суровый воин успел отличиться в науке обольщения? Никогда, но любовь творит и не такие чудеса. Только нежность и сладость хочет дарить он своей драгоценной Аэль, и сердце сжимается от ужаса, что придется причинить ей боль.
Слезы счастья и страдания сверкают в зеленых глазах Аэль. Она знала, что будет так. Но нет, не вполне. Как же ласков Риу, как заботлив! Она мечтала, она верила, но капля сомнения все равно оставалась. Зря! Он никому не позволит обидеть ее, всегда защитит, поможет. Риу увезет ее за море в чудесный край бесконечных изумрудных лугов и розовых скал. Он сам сказал так.
Прозвучали признания, принесены нерушимые клятвы, кровью скреплены они и слиянием тел. Но серебристое светило клонится к горизонту и наступает время расстаться. До потайной калитки провожает принцессу Риу, с прощальным поцелуем срывает с ее уст обещание прийти в следующую ночь. Призрачной тенью скрывается красавица в темном замке. Пьяный от ликования воин уходит прочь.
Не хочется стирать с тела касания и запах любимого, но благоразумие берет верх. Аэль не станет будить служанку, что чарами опутал сон, сама волшебством согреет воду, погрузится в купель, смоет с разгоряченной плоти и кровь, и воспоминания о страсти, и боль.
Ложе манит. Как же хочется спать — ночь была долгой... Аэль вытягивается блаженно, потом сворачивается клубочком под мягким одеялом, воскрешает в памяти счастливейшие мгновения своей жизни — в объятиях Риу и сожалеет, что сейчас одна. Отчего же она не решилась привести его сюда? Не знала Аэль, что ее магия, магия прилежной ученицы друидов и бардов, окажется столь сильна — замок непривычно тих и безмолвен, окутан колдовской дремой, все, даже стража, проспят до утра. Но согласился бы Риу возлечь с принцессой в доме ее отца и своего повелителя? Вряд ли, славный воин еще смущается собственной дерзости — он осмелился полюбить королевскую дочь!
Сон приходит быстро, крепкий и здоровый, ночные грезы чудесны и сладки. И мнится Аэль, что они с Риу в далеком краю, свободные и счастливые, навеки вдвоем. Чудесны необъятные луга, сияет безмятежно-голубое небо, бьются морские волны о розовые скалы...
Но утро тревожно. Верная Брига испуганно смотрит на смятое платье принцессы, сок трав и побуревшая кровь преступно пятнают подол. Догадывается служанка о том, что за странный сон опускался накануне на замок. Уходила Аэль на тайную встречу в сад или даже в лес. Но кто же он? Кто пленил сердце госпожи и бесстыдно сорвал ее цвет? И что делать теперь ей, Бриге? Доложить королю? Но не может она предать принцессу — не хочет, да и магический амулет не позволит. Сохранить тайну? Но ведь скоро прибудет жених Аэль — славный князь Ронан. Сыграют пышную свадьбу, вслед за ней наступит брачная ночь. Брига сама бы взошла на ложе, как в древних легендах. Чтобы сберечь честь госпожи, не пожалела бы свою, да вот только...
Молнией сверкает сталь кинжала, смертоносное жало больно упирается в горло.
— Только посмей! — слышится змеиный шепот.
— Никогда, — обещает Брига.
Но зелье! Надо выпить зелье, пока у предосудительной связи не появилось красноречивых последствий! Аэль не спорит, и Брига спешит на кухню. Скоро возвращается с дымящимся кубком. Горький пряный напиток обжигает губы, трудно его глотать, но надо. Пока — все только слова, пока — нельзя рисковать.
Весь день прошел в предчувствии новой встречи. Как же он мучительно долог! Но вот наконец опустилась ночь, соткан призрачный покров сновидений, в сад стремится влюбленная Аэль. Еще смелее, еще слаще — передать ли словами, как ярко и сильно пылает костер их страсти? Она говорит: «Люблю». И вторит ей верный Риу. В праздник Середины лета зовет он ее с собой. Он все подготовит для бегства, ему надо лишь немного времени. Аэль согласна — она верит, что все будет так, как в ее чарующих снах.
Каждую ночь усыпляет Аэль отцовский замок, каждую ночь бежит она на свидание. Неистово отдаются любовники друг другу — как в последний раз, расходятся почти на заре. Пьет Аэль горькое зелье, готовит Риу дерзкий побег. Волшебны ночи, утомительны и беспокойны дни. Скоро-скоро приедут Ронан с Эффламом.
Пронзительны голубые глаза, устрашающа белая грива, бугрятся стальные мышцы. Дерзкая отвага и сильная воля. Могуч, суров, но справедлив князь Ронан. Живая легенда. Восхищение и ужас переплетаются в сказаниях бардов, когда они поют о герое. Не сыскать лучшего мужа для их чаровницы Аэль — думают король Гвенхлан и королева Юна.
Пышен пир, и богат, и шумен. Режут тушу кабана, наливают в узорные чаши южные вина, дрожат струны арфы, затаенная тоска слышится в дыхании бомбарды, плавен и изящен приветственный танец Аэль. Глаз не сводит с нее Ронан. Мечтает скорее назвать женой и сжать тонкий стан в своих объятьях. Свадьба будет после праздника, но разве откажет невеста жениху в благословенную богами ночь Середины лета?
В темных переходах замка после пира хочет поймать он принцессу, обжечь пламенным поцелуем, но ускользает легкой тенью Аэль. Только скромная и прилежная Брига встречается Ронану на освещенной факелами лестнице. Не так ярка ее красота, как у госпожи, больше похожа на простой полевой цветок юная Брига, но твердость и стойкость читаются в ее скупых уверенных движениях.
— Кто ты, о дева? — обращается к ней Ронан.
Но безмолвно скрывается Брига в лабиринте тайных ходов; усмехнувшись, Ронан поднимается в отведенные ему покои.
И опять ночь рассыпала пригоршню драгоценных камней по небу, и опять стремится душой и телом Аэль к своему избраннику. Но, может быть, лучше не рисковать сегодня? Сильный маг прибыл со свитой Ронана. А если он не поддастся сам и князя своего, и воинов всех сумеет защитить от колдовства Аэль?
Преданная Брига умоляет не ходить в сад, остаться в спальне. Напугал ее высокий гость, жених госпожи, что окликал ее вечером на лестнице, боится она его ярости, неизбежной и смертельно опасной, если вдруг станет известно про тайные встречи и утраченное девство принцессы.
Но Аэль непреклонна, сосредоточенно плетет она кружево сонных чар, и королевский замок медленно засыпает. Риу ждет под дубом-великаном, и она не может не прийти на свидание. Но на всякий случай принцесса магией меняет лицо и платье Бриги, делает их похожими на свои. Ей не обмануть волшебника из княжеской свиты, но простого воина или слугу и даже самого Ронана она сможет ввести в заблуждение.
Еще осторожнее, чем прежде, скользит Аэль во мраке коридоров и лестниц, пугливо ступает под сенью цветущих деревьев сада, вздрагивая от каждого шороха и потрескивания. Но нет, никто не следит за ней, никто не крадется в звездной тиши. Пролетела лишь ночная птица, да пропищала мышка-малютка, и бултыхнулась в заросший пруд лягушка. Ничто больше не тревожит спокойствие заповедного уголка, где условились они с Риу встретиться.
Но Риу ли стоит под развесистой кроной? Что же он озирается по сторонам, будто преступник или трус, ее отважный и благородный Риу? А вдруг это Ронан под наведенным мороком? Вызнал всё про отлучки невесты и поджидает ее теперь для жестокой расправы? Не разглядеть в темноте… Что ж, любовь или смерть — Аэль примет свою судьбу, какой бы она ни была.
Запах Риу, руки его, губы его — как не узнать? Это он, ее милый! Все страхи позади, впереди лишь упоительная близость. Но сегодня все иначе. Риу старательно скрывает, но бешенство клокочет в груди. Он тоже видел жадные взгляды князя, которые тот бросал на Аэль во время ее танца, он тоже знает, что Ронан искал невесту в замке, но к счастью, не смог найти. Ревность и злость придают горьковатый привкус страсти любовников в эту ночь. Жесткие поцелуи, властные касания, меньше нежности, больше болезненного отчаяния. Нет! Ни с кем он не будет делить свою Аэль! Они уплывут на легком чёлне в страну изумрудных лугов. Скорее бы пришел день Середины лета, а за ним и волшебная праздничная ночь, на которую намечен побег...
Риу не только приносит клятвы сам, он просит, почти требует, чтобы и Аэль обещала, что никогда не позволит Ронану коснуться себя. И Аэль обещает. Как же сладко обещать вечную верность и таять в объятьях любимого!
Сероглазый Риу и так обычно пылок и горяч, но этой ночью он и вовсе неутомим. Вновь и вновь овладевает он прекрасной Аэль, отчаянно, неистово, будто хочет навеки закрепить свои права на нее. А она боится, что стоны ее и крики разбудят не только королевский дворец, но и окрестности тоже. Боится — и тут же забывает, смятенная волной восхитительной неги. Но никто не тревожит влюбленных, никто не нарушает их близости, только звезды и луна снисходительно на них смотрят с вышины.
Уж светлеет небо вдали, начинают просыпаться звонкоголосые птахи, радостными песнями приветствуют они начало нового дня. Надо расстаться, но нет сил. Как же больно! И как тревожно. И снова целуются они на прощание, и снова клянутся в любви и верности. И начинают идти в разные стороны, но тут же возвращаются, чтобы сжать друг друга в объятиях и еще на миг продлить дивную сказку.
— Почему не сегодня, Риу?
— Не все еще готово, милая. Да и в ночь Середины лета нас хватятся не сразу. А нужный корабль подойдет к венетскому берегу лишь через несколько дней.
— Но можно ли доверять венетам? А Черные Горы, говорят, опасны...
— Я знаю надежные тропы среди скал. Путь наш будет лежать по безлюдным местам. Никто не подумает искать нас во враждебном краю.
— Но…
— Ничего не бойся, Аэль. Я буду ждать тебя в Священную ночь у Великого менгира.
— Я приду, любимый.
И в глухих селениях, и в королевском замке — по всему Аремору готовится люд к благословенному празднику — дню Середины лета. Украшают жилища, наряжают высокий шест, вокруг которого закружат потом в хороводе, собирают цветы да травы, плетут венки, варят хмельной напиток, а молодые бросают друг на друга лукавые взгляды. Ждет их всех ночь сладкой свободы, ночь любви.
Но отчего-то дичится невеста Ронана, неприветлива и неласкова она, хмуро смотрит и отвечает скупо.
ВЫРВАТЬСЯ ИЗ ГРЁЗЫ
Весел и шумен пир короля Аремора Гвенхлана. Радуется седовласый Гвенхлан — прибыл долгожданный гонец с севера, от кориозолитов, возвестил, что скоро надлежит встречать самого князя Ронана с братом его младшим Эффламом. Князь возьмет в жены принцессу-чаровницу Аэль и примет бразды власти из дряхлеющих рук отца ее, как велит то древний обычай. Еще больше и богаче станет Аремор, еще спокойнее и безопаснее будет в нем под защитой могучего и славного Ронана.
Обильны и ароматны кушанья, что стоят на широких деревянных столах, струится по чашам багряное вино, от души чествуют гости мудрого короля Гвенхлана, милостивую королеву Юну и рыжеволосую красавицу Аэль. Великий друид в развевающихся белых одеждах приносит жертву, сотворяет священный обряд. Боги благоволят Аремору, правителям его и простым людям — так толкует знамения друид, пренебрегая тревожными приметами.
Разливается сиреневый вечерний сумрак в небе — на изломе весны и лета.
— Ривелен, бард, спой нам одну из твоих чудесных песен! — велит Гвенхлан.
В наступившей тишине перебирает юноша тонкие струны арфы, ветерок треплет его пепельные пряди, грусть застыла в нежно-голубых глазах, окаймленных густыми ресницами. Колеблются струны, рождается дивная мелодия, печальная и прекрасная. Тоска по несбывшейся мечте…
Был влюблен один ареморский юноша в прекрасную деву, но равнодушием отвечала она. Тогда нашептали ему феи, будто в Долине без возврата растет волшебный Цветок страсти, и если капнуть соком его в глаза избранницы, тотчас воспылает она сильной любовью, обжигающей страстью. Отправился юноша на поиски того цветка, опасен и долог был его путь, но феи и корриган помогали смельчаку. После долгих испытаний и странствий нашел он Цветок страсти, вернулся, сделал все, как было предвещено, и ждал уж скорой награды. Но... ничего не случилось. Не полюбила дева его, другому отдала свое сердце. То ли обманули феи юношу, то ли не открыли всей правды. И хотел уж несчастный найти свою смерть в быстрых водах реки, но игривые создания из Иного мира увлекли его по лунной дороге вслед за собой. Там он забыл о земных горестях и страданиях, и, вечно веселый и беспечный, дивными своими песнями услаждает он слух самой Владычицы Фей.
Хотел бы и Ривелен найти такой колдовской цветок, чтобы влюбить в себя Аэль, но увы, все уже решено, она станет королевой Аремора, Ронан — ее королем, а Ривелен будет всего лишь их бардом, развлекающим придворных удивительными песнями. И кто узнает, что ему их напели во сне сами лукавые фейри?
С первыми высыпавшими на небо звездами уходит с пира Великий друид — наедине с собой хочет понять он смысл неявных знаков, что смутили сегодня его душу. Не омрачено бедами будущее Аремора, но все-таки что-то пойдет не так... Что хотели сказать великие боги? И стоит ли разгадывать их замысел? Или просто довериться течению жизни?..
Но едва уходит Великий друид, как начинает незаметно ворожить Аэль — у нее свои планы на эту ночь, и совсем не радует ее грядущий приезд Ронана. Магия и хмель навевают дрему и на королевскую чету, и на их бесчисленных гостей, и не все успевают добрести по постели. Но волшебство не касается сероглазого дружинника, что не сделал на этому пиру ни единого глотка — он уже без того опьянен любовью и предвкушением. Он назначил принцессе свидание в саду, и она не ответила отказом, и все ближе и ближе миг сладостной встречи.
Мистическое сияние полной луны. Тишина ночного сада. Легко ступает Аэль по мягкой траве. Тайным заклятьем погрузила она отцовский замок в сон и теперь идет к своему избраннику. Истомленный любовной тоской, ждет он ее под тысячелетним дубом. Давно уж рыжеволосая красавица пленила сердце могучего воина, давно лишила покоя его душу. Но, увы, никогда владыка Аремора не согласился бы на этот брак — Риу не пара королевской дочери. Другой станет мужем прекрасной Аэль. Не на радость ей, а на горе. Но отчаянна и безрассудна первая любовь, нестерпимо, обжигающе желание, что плещется в крови. В его крови и в ее — Аэль тоже грезит о славном воине. И презрев все наставления и забыв о неизбежном наказании, принцесса спешит на ночное свидание в залитый лунным светом сад.
Струится тонкий шелк, волной опадает вниз, обнажая молочно-белую кожу, украшенные самоцветами гребень и шпильки не найти уж в густой траве, зато мерцают нездешним блеском роскошные волосы, облаком окутавшие деву, как бы щадя ее стыдливость — пока щадя. Всё тщетные предосторожности! Риу рвет рубашку на груди, не сводя восхищенного, жадного взгляда с принцессы. О, как прекрасна она, его Аэль! Как желанна и как покорна! Испуганная и счастливая...
Аэль страшится — и неизвестности, и боли, но льнет к мужчине. Замирает от восторга, когда он властно касается ее, забывает дышать, потерявшись в вихре знойного поцелуя. Неужели, неужели все случится сейчас? Пусть! Но с тем, кого выбрала она сама — не отец. О, если бы Риу увез ее отсюда куда угодно, да хоть на край земли! Если бы только решился на это ради нее! Но даже если и нет, на двоих они разделят пьянящее терпкое зелье первой страсти и другому достанется лишь мутный пресный осадок.
Вожделение захлестывает Риу — сложно сдержаться, когда мечта так близко. Но он не спешит, чарует трепещущую деву поцелуями и ласками. И когда суровый воин успел отличиться в науке обольщения? Никогда, но любовь творит и не такие чудеса. Только нежность и сладость хочет дарить он своей драгоценной Аэль, и сердце сжимается от ужаса, что придется причинить ей боль.
Слезы счастья и страдания сверкают в зеленых глазах Аэль. Она знала, что будет так. Но нет, не вполне. Как же ласков Риу, как заботлив! Она мечтала, она верила, но капля сомнения все равно оставалась. Зря! Он никому не позволит обидеть ее, всегда защитит, поможет. Риу увезет ее за море в чудесный край бесконечных изумрудных лугов и розовых скал. Он сам сказал так.
Прозвучали признания, принесены нерушимые клятвы, кровью скреплены они и слиянием тел. Но серебристое светило клонится к горизонту и наступает время расстаться. До потайной калитки провожает принцессу Риу, с прощальным поцелуем срывает с ее уст обещание прийти в следующую ночь. Призрачной тенью скрывается красавица в темном замке. Пьяный от ликования воин уходит прочь.
Не хочется стирать с тела касания и запах любимого, но благоразумие берет верх. Аэль не станет будить служанку, что чарами опутал сон, сама волшебством согреет воду, погрузится в купель, смоет с разгоряченной плоти и кровь, и воспоминания о страсти, и боль.
Ложе манит. Как же хочется спать — ночь была долгой... Аэль вытягивается блаженно, потом сворачивается клубочком под мягким одеялом, воскрешает в памяти счастливейшие мгновения своей жизни — в объятиях Риу и сожалеет, что сейчас одна. Отчего же она не решилась привести его сюда? Не знала Аэль, что ее магия, магия прилежной ученицы друидов и бардов, окажется столь сильна — замок непривычно тих и безмолвен, окутан колдовской дремой, все, даже стража, проспят до утра. Но согласился бы Риу возлечь с принцессой в доме ее отца и своего повелителя? Вряд ли, славный воин еще смущается собственной дерзости — он осмелился полюбить королевскую дочь!
Сон приходит быстро, крепкий и здоровый, ночные грезы чудесны и сладки. И мнится Аэль, что они с Риу в далеком краю, свободные и счастливые, навеки вдвоем. Чудесны необъятные луга, сияет безмятежно-голубое небо, бьются морские волны о розовые скалы...
Но утро тревожно. Верная Брига испуганно смотрит на смятое платье принцессы, сок трав и побуревшая кровь преступно пятнают подол. Догадывается служанка о том, что за странный сон опускался накануне на замок. Уходила Аэль на тайную встречу в сад или даже в лес. Но кто же он? Кто пленил сердце госпожи и бесстыдно сорвал ее цвет? И что делать теперь ей, Бриге? Доложить королю? Но не может она предать принцессу — не хочет, да и магический амулет не позволит. Сохранить тайну? Но ведь скоро прибудет жених Аэль — славный князь Ронан. Сыграют пышную свадьбу, вслед за ней наступит брачная ночь. Брига сама бы взошла на ложе, как в древних легендах. Чтобы сберечь честь госпожи, не пожалела бы свою, да вот только...
Молнией сверкает сталь кинжала, смертоносное жало больно упирается в горло.
— Только посмей! — слышится змеиный шепот.
— Никогда, — обещает Брига.
Но зелье! Надо выпить зелье, пока у предосудительной связи не появилось красноречивых последствий! Аэль не спорит, и Брига спешит на кухню. Скоро возвращается с дымящимся кубком. Горький пряный напиток обжигает губы, трудно его глотать, но надо. Пока — все только слова, пока — нельзя рисковать.
Весь день прошел в предчувствии новой встречи. Как же он мучительно долог! Но вот наконец опустилась ночь, соткан призрачный покров сновидений, в сад стремится влюбленная Аэль. Еще смелее, еще слаще — передать ли словами, как ярко и сильно пылает костер их страсти? Она говорит: «Люблю». И вторит ей верный Риу. В праздник Середины лета зовет он ее с собой. Он все подготовит для бегства, ему надо лишь немного времени. Аэль согласна — она верит, что все будет так, как в ее чарующих снах.
Каждую ночь усыпляет Аэль отцовский замок, каждую ночь бежит она на свидание. Неистово отдаются любовники друг другу — как в последний раз, расходятся почти на заре. Пьет Аэль горькое зелье, готовит Риу дерзкий побег. Волшебны ночи, утомительны и беспокойны дни. Скоро-скоро приедут Ронан с Эффламом.
Пронзительны голубые глаза, устрашающа белая грива, бугрятся стальные мышцы. Дерзкая отвага и сильная воля. Могуч, суров, но справедлив князь Ронан. Живая легенда. Восхищение и ужас переплетаются в сказаниях бардов, когда они поют о герое. Не сыскать лучшего мужа для их чаровницы Аэль — думают король Гвенхлан и королева Юна.
Пышен пир, и богат, и шумен. Режут тушу кабана, наливают в узорные чаши южные вина, дрожат струны арфы, затаенная тоска слышится в дыхании бомбарды, плавен и изящен приветственный танец Аэль. Глаз не сводит с нее Ронан. Мечтает скорее назвать женой и сжать тонкий стан в своих объятьях. Свадьба будет после праздника, но разве откажет невеста жениху в благословенную богами ночь Середины лета?
В темных переходах замка после пира хочет поймать он принцессу, обжечь пламенным поцелуем, но ускользает легкой тенью Аэль. Только скромная и прилежная Брига встречается Ронану на освещенной факелами лестнице. Не так ярка ее красота, как у госпожи, больше похожа на простой полевой цветок юная Брига, но твердость и стойкость читаются в ее скупых уверенных движениях.
— Кто ты, о дева? — обращается к ней Ронан.
Но безмолвно скрывается Брига в лабиринте тайных ходов; усмехнувшись, Ронан поднимается в отведенные ему покои.
И опять ночь рассыпала пригоршню драгоценных камней по небу, и опять стремится душой и телом Аэль к своему избраннику. Но, может быть, лучше не рисковать сегодня? Сильный маг прибыл со свитой Ронана. А если он не поддастся сам и князя своего, и воинов всех сумеет защитить от колдовства Аэль?
Преданная Брига умоляет не ходить в сад, остаться в спальне. Напугал ее высокий гость, жених госпожи, что окликал ее вечером на лестнице, боится она его ярости, неизбежной и смертельно опасной, если вдруг станет известно про тайные встречи и утраченное девство принцессы.
Но Аэль непреклонна, сосредоточенно плетет она кружево сонных чар, и королевский замок медленно засыпает. Риу ждет под дубом-великаном, и она не может не прийти на свидание. Но на всякий случай принцесса магией меняет лицо и платье Бриги, делает их похожими на свои. Ей не обмануть волшебника из княжеской свиты, но простого воина или слугу и даже самого Ронана она сможет ввести в заблуждение.
Еще осторожнее, чем прежде, скользит Аэль во мраке коридоров и лестниц, пугливо ступает под сенью цветущих деревьев сада, вздрагивая от каждого шороха и потрескивания. Но нет, никто не следит за ней, никто не крадется в звездной тиши. Пролетела лишь ночная птица, да пропищала мышка-малютка, и бултыхнулась в заросший пруд лягушка. Ничто больше не тревожит спокойствие заповедного уголка, где условились они с Риу встретиться.
Но Риу ли стоит под развесистой кроной? Что же он озирается по сторонам, будто преступник или трус, ее отважный и благородный Риу? А вдруг это Ронан под наведенным мороком? Вызнал всё про отлучки невесты и поджидает ее теперь для жестокой расправы? Не разглядеть в темноте… Что ж, любовь или смерть — Аэль примет свою судьбу, какой бы она ни была.
Запах Риу, руки его, губы его — как не узнать? Это он, ее милый! Все страхи позади, впереди лишь упоительная близость. Но сегодня все иначе. Риу старательно скрывает, но бешенство клокочет в груди. Он тоже видел жадные взгляды князя, которые тот бросал на Аэль во время ее танца, он тоже знает, что Ронан искал невесту в замке, но к счастью, не смог найти. Ревность и злость придают горьковатый привкус страсти любовников в эту ночь. Жесткие поцелуи, властные касания, меньше нежности, больше болезненного отчаяния. Нет! Ни с кем он не будет делить свою Аэль! Они уплывут на легком чёлне в страну изумрудных лугов. Скорее бы пришел день Середины лета, а за ним и волшебная праздничная ночь, на которую намечен побег...
Риу не только приносит клятвы сам, он просит, почти требует, чтобы и Аэль обещала, что никогда не позволит Ронану коснуться себя. И Аэль обещает. Как же сладко обещать вечную верность и таять в объятьях любимого!
Сероглазый Риу и так обычно пылок и горяч, но этой ночью он и вовсе неутомим. Вновь и вновь овладевает он прекрасной Аэль, отчаянно, неистово, будто хочет навеки закрепить свои права на нее. А она боится, что стоны ее и крики разбудят не только королевский дворец, но и окрестности тоже. Боится — и тут же забывает, смятенная волной восхитительной неги. Но никто не тревожит влюбленных, никто не нарушает их близости, только звезды и луна снисходительно на них смотрят с вышины.
Уж светлеет небо вдали, начинают просыпаться звонкоголосые птахи, радостными песнями приветствуют они начало нового дня. Надо расстаться, но нет сил. Как же больно! И как тревожно. И снова целуются они на прощание, и снова клянутся в любви и верности. И начинают идти в разные стороны, но тут же возвращаются, чтобы сжать друг друга в объятиях и еще на миг продлить дивную сказку.
— Почему не сегодня, Риу?
— Не все еще готово, милая. Да и в ночь Середины лета нас хватятся не сразу. А нужный корабль подойдет к венетскому берегу лишь через несколько дней.
— Но можно ли доверять венетам? А Черные Горы, говорят, опасны...
— Я знаю надежные тропы среди скал. Путь наш будет лежать по безлюдным местам. Никто не подумает искать нас во враждебном краю.
— Но…
— Ничего не бойся, Аэль. Я буду ждать тебя в Священную ночь у Великого менгира.
— Я приду, любимый.
И в глухих селениях, и в королевском замке — по всему Аремору готовится люд к благословенному празднику — дню Середины лета. Украшают жилища, наряжают высокий шест, вокруг которого закружат потом в хороводе, собирают цветы да травы, плетут венки, варят хмельной напиток, а молодые бросают друг на друга лукавые взгляды. Ждет их всех ночь сладкой свободы, ночь любви.
Но отчего-то дичится невеста Ронана, неприветлива и неласкова она, хмуро смотрит и отвечает скупо.
