— Только скажи, зачем меня бросила и всем всё рассказала...
У меня не было время на телячьи нежности и я приблизилась к Насте, взглянула в её испуганные глаза, вынула кляп и вонзила нож в туловище. Она вскрикнула и осела на грязный пол, схватившись за место раны.
— Ты... ты... ёбнутая, — надломленно сказала она, видимо потеряв всякую надежду на спасение из моих рук.
Тень обиды скользнула в моей душе и я ещё несколько раз засадила нож в её тело, прежде чем схватить за шею, притянуть и перерезать сонную артерию. Я протянула нож Тимуру и после последних хрипов Насти отпустила её тело. Всё было кончено. Я жестом остановила парня и задала ему лишь один вопрос:
— Почему ты не стерпел?
— Ты всё знаешь. Всё! Тетрадка в твоей сумке — это явно не кулинарные рецепты. Отдай её мне. Ты прочитала мой дневник, ты знаешь, что я пережил и ты ещё спрашиваешь почему?! Последней каплей стало то, что мой, как мне казалось, друг сказал, что стыдится меня. Что он не хочет со мной общаться, ибо я приставал к его девушке... Три года назад! Но к этим девушкам невозможно не приставать. Не тебе в обиду, но ты явно не похожа на них. Настя, та Диана — они все шлюхи элитного общества. Ты же я вижу просто в клетке обстоятельств... Мне не с кем было общаться, а в тишине и одиночестве появляются страшные мысли, но только у маленького количества людей получается их реализовывать. Отдай мне дневник и я уйду. Ответить мне было совершенно нечего, ведь я тоже причастна к этой трагедии... своим молчанием. Если бы я выразила свой протест, произошла бы она?
Я достала из своей сумки дневник и отдала парню. Руки всё ещё тряслись и я уже начала понемногу переживать из-за того, что сюда уже едут надзорцы.
— Держи, это тебе. Знаю, что он выглядит непрезентабельно, но я старался, — Тимур протянул мне слегка помятый листок. На нём был рисунок какого-то странного демона, который выглядел в меру своей корявости страшно, хотя в тоже время и отдавал крутизной мрачного антигероя.
Я убрала этот листок себе в сумку и мы вышли из подвала, забрав всё, что указывало бы на моё присутствие. Вокруг было тихо, надзорцы и жандармы всё ещё не прибывали. Может занимались моими поисками, а может и просто обедали. Тимур не сказал ни слова и отправился в сторону леса. Следом и я спешно покинула место преступления, иногда оглядываясь назад и смотря на то, как Тимур брёл вдали. Потом он исчез из виду, свернув на какие-то одному ему ведомые тропы и больше не показывался. Я же отправилась домой. В груди бушевала буря, ведь я помешала расследованию и позволила преступнику уйти. Но мне казалось, что я поступила... справедливо? Хотя справедливо только для Калибряна. Для Насти справедливым было бы бросить его за решётку, где он позволил ей бы без зазрений совести бродить по миру и заставлять страдать таких же как он. Для его матери... Зачем она вообще родила ребёнка, которым не занималась?
Именно в таком настроении я в бессилии рухнула на дерево неподалёку и зарыдала. Стал приближаться звук сирен.
У меня не было время на телячьи нежности и я приблизилась к Насте, взглянула в её испуганные глаза, вынула кляп и вонзила нож в туловище. Она вскрикнула и осела на грязный пол, схватившись за место раны.
— Ты... ты... ёбнутая, — надломленно сказала она, видимо потеряв всякую надежду на спасение из моих рук.
Тень обиды скользнула в моей душе и я ещё несколько раз засадила нож в её тело, прежде чем схватить за шею, притянуть и перерезать сонную артерию. Я протянула нож Тимуру и после последних хрипов Насти отпустила её тело. Всё было кончено. Я жестом остановила парня и задала ему лишь один вопрос:
— Почему ты не стерпел?
— Ты всё знаешь. Всё! Тетрадка в твоей сумке — это явно не кулинарные рецепты. Отдай её мне. Ты прочитала мой дневник, ты знаешь, что я пережил и ты ещё спрашиваешь почему?! Последней каплей стало то, что мой, как мне казалось, друг сказал, что стыдится меня. Что он не хочет со мной общаться, ибо я приставал к его девушке... Три года назад! Но к этим девушкам невозможно не приставать. Не тебе в обиду, но ты явно не похожа на них. Настя, та Диана — они все шлюхи элитного общества. Ты же я вижу просто в клетке обстоятельств... Мне не с кем было общаться, а в тишине и одиночестве появляются страшные мысли, но только у маленького количества людей получается их реализовывать. Отдай мне дневник и я уйду. Ответить мне было совершенно нечего, ведь я тоже причастна к этой трагедии... своим молчанием. Если бы я выразила свой протест, произошла бы она?
Я достала из своей сумки дневник и отдала парню. Руки всё ещё тряслись и я уже начала понемногу переживать из-за того, что сюда уже едут надзорцы.
— Держи, это тебе. Знаю, что он выглядит непрезентабельно, но я старался, — Тимур протянул мне слегка помятый листок. На нём был рисунок какого-то странного демона, который выглядел в меру своей корявости страшно, хотя в тоже время и отдавал крутизной мрачного антигероя.
Я убрала этот листок себе в сумку и мы вышли из подвала, забрав всё, что указывало бы на моё присутствие. Вокруг было тихо, надзорцы и жандармы всё ещё не прибывали. Может занимались моими поисками, а может и просто обедали. Тимур не сказал ни слова и отправился в сторону леса. Следом и я спешно покинула место преступления, иногда оглядываясь назад и смотря на то, как Тимур брёл вдали. Потом он исчез из виду, свернув на какие-то одному ему ведомые тропы и больше не показывался. Я же отправилась домой. В груди бушевала буря, ведь я помешала расследованию и позволила преступнику уйти. Но мне казалось, что я поступила... справедливо? Хотя справедливо только для Калибряна. Для Насти справедливым было бы бросить его за решётку, где он позволил ей бы без зазрений совести бродить по миру и заставлять страдать таких же как он. Для его матери... Зачем она вообще родила ребёнка, которым не занималась?
Именно в таком настроении я в бессилии рухнула на дерево неподалёку и зарыдала. Стал приближаться звук сирен.
