Облако пыли поднялось вокруг него, выхватываемое из темноты лучами магических фонарей и масляных ламп. Когда старик, откашлявшись, отошел от стола, стоящие рядом солдаты загоготали.
— Что, старик, нашел своего ровесника? – улыбаясь, произнес уже знакомый Вильяму толстяк.
— Дак это же он их и писал! – сказал другой, улыбаясь, обнажив кривые зубы, и оба снова рассмеялись.
Смех тех двоих словно разрядил атмосферу таинственности для остальной части группы, из-за чего по залу послышались голоса экспедиторов и людей Валленштайна:
— Это то, что мы искали?
— Боги, да мы же богаты!
— Сколько книг! Кто оставил их здесь?
Отовсюду слышались восхищенные возгласы людей, отыскавших неизведанный путь к богатству, скрытому в лабиринтах мрачных коридоров.
Парень оглядывал книги и стопки пожелтевшей бумаги вместе с Элизой. Несмотря на то, что колдунья прибавила свет за счет колдовских светильников, Вильяму все равно приходилось щуриться, рассматривая авторов неизвестных книг, стоящих плотными рядами на полках. Убирая пыль и паутину своими перчатками, он вчитывался в названия, каждый раз обращаясь к девушке чтобы понять знаком ли ей кто-нибудь, но та вновь и вновь отвечала отрицательно.
Мало кто обратил внимания на глухой, едва уловимый звук в глубине каменных стен, словно старый механизм вдруг ожил и привел в движение тяжелые плиты, заставив их скрежетать друг о друга. Лишь несколько бывалых экспедиторов, что были ближе всех к тому углу зала, щурясь, вглядывались в темноту, тщетно пытаясь высветить хоть что-нибудь за нагромождением обветшалых ящиков.
Сбившиеся в кучу, довольные столь легкой добычей солдаты барона, минуя группу Вильяма, подошли к груде деревянных контейнеров, споря о их содержимом.
— Золото, золото внутри! Либо же кучи драгоценных камней, что оставили прошлые хозяева. — уверял один другого, активно жестикулируя. Ладони его коснулись стенок контейнера, после чего он провел по ним рукой, оставив длинный кривой след среди толщи пыли.
Когда в другом конце зала послышался грохот падающей груды ящиков и леденящий душу рев, никто, включая бывалых, не раз прошедших известные поныне ходы старого Подземелья, расположенного под огромным городом, не ожидал такого исхода событий. Замерев, люди обернулись, и, вглядываясь в темноту зала, напряженно сжимая пыльные книги или древнюю утварь, пытались хотя бы на мгновение предопределить свою судьбу.
Нечто доселе невиданное возвышалось над онемевшей от страшной близости кучкой бойцов барона, что рискнули первыми подойти к той стороне зала.
Огни факелов, неловко лизнув своим светом нечто живое, и еле достигавшие дальней части залы летучие фонарики юной колдуньи, высветили сначала оскалившуюся свирепую морду, а затем и все неведомое чудовище, с виду походившее на облезлую собаку, превышающую ростом даже здоровяка-пушкаря. Перед задрожавшими от страха людьми чудовище выгнулось, переминаясь с мощной передней жилистой лапы на другую, вглядываясь в замершую добычу.
Зверь словно ждал чего-то, выискивая зелеными словно яд глазами настоящую жертву.
Демоническое создание возвышалось в полутьме над грудой ящиков и вооруженными людьми, обступившими его полукругом. Чудовищный двуглавый пес с бледной, покрытой старыми ранами кожей с коротким подшерстком, порождение извращенного разума подземелья, обнажил свою пасть, разглядывая посмевших потревожить его сон. Монстр начал выбираться из кучи поваленных коробок, но под его весом они с треском ломались, затрудняя движение.
Первым из оцепенения вышел Валленштайн. Он, бросив в сторону заржавевший кубок, что держал в руках, выхватил из ножен свой полутароручный меч и проревел — К бою, сучьи дети!
Солдаты барона, выхватив мечи, поспешили на помощь своим соратникам.
Тем временем, находившиеся ближе всех к двуглавому псу солдаты в нерешительности попятились, кто-то даже выронил из рук факел, что покатившись, остановился перед тяжелыми шерстяными ногами зверя.
Но его не интересовало стоящее перед ним мясо. Глаза пса бегали от одного человека к другому, пока наконец, чудовище не остановилось на молодом парне – Вильяме.
Опрокидывая старые инструменты и свитки вместе с книгами, маленькое войско барона успело быстро выстроиться несколькими линиями между своим командиром и чудовищем. Их плотное построение в небольшом пространстве древнего помещения должно обеспечить преимущество перед одинокой дикой тварью, но она вдруг начала дейстовать.
Откусив вместе с куском кольчуги руку уронившего факел, монстр наотмашь ударил лапой ближайшего сержанта из числа солдат барона, отчего его отбросило в каменную холодную стену подземелья. Сержант, громко выдохнув, с глухим стуком повалился на пол вместе с кусочками заплесневевшего камня. Первый же, громко закричав, схватился за руку и, обернувшись, уставился на своих братьев по оружия, безмолвно моля о помощи, пока фонтанирующая алая кровь из раны не заставила его потерять сознание. Он рухнул. Оставшиеся двое отскочили на несколько шагов назад, и, пятясь к своим, с ужасом взирали на произошедшее, нащупывая руками самострелы, висевшие за спиной.
Вильям выхватил свой меч, но остался там же, где и стоял. Неизвестно куда чудовище решит двинуться. Экспедиторы сделали то же самое, решив не искушать судьбу, заняв оборонительные позиции за столами и посреди книжных стеллажей.
Неожиданно для всех, Элизабет выбежала вперед, вставая между Вильямом с начальником экспедиции, невозмутимо заряжавшим свои пистоли, что ждали своего часа на кожаном ремне. Доставая специальные пули из патронташа на груди, он еле слышно проговаривал слова такой же старой, как и само Подземелье, молитвы.
Кинув пару своих амулетов на сырую брусчатку, Элизабет обратилась к барону и начальнику экспедиции. — Мне нужно время, попробую изгнать его ритуалом очищения! — Не ожидая ответа, она, резко шевеля пальцами, а затем и руками, словно начала вбирать в себя потоки окружающей ее действительности. Пространство вокруг нее искривлялось, корчась и скрипя, воздух впитывался в лежащие на сыром камне амулеты.
Вильям приблизился к девушке, но, оставаясь рядом, он не желал попадать под действие ее обряда. Сжатый воздух со свистом проносился мимо него, вклиниваясь в необычные, резные костяные формы.
Чудовище, заметив свистящий поток энергии, стрельнуло ядовито-зелеными глазами на голос, и, заметив девушку, хищно оскалилось. В какой-то момент Вильям даже подумал, что оно улыбнулось. Знакомо улыбнулось.
«Показалось. — отбросил он эту мысль».
Чудовище, повинуясь одним лишь ведомым ей инстинктам, вдруг бросилось в центр зала, словно отметив наибольшую для себя угрозу, и устремилось к барону. Он, вместе с пушкарем, начал готовить к бою ручную бомбарду. Валленштайн доставал из сумки здоровяка мешочки, подавая их, а здоровяк, скрипя зубами от напряжения, заряжал орудие, уверенно забивая пороховой заряд вглубь ствола.
«Кому-то сейчас достанется! — Вильям отбежал в сторону от чудовища, предоставив шанс солдатам оправдать свое нахождение при отряде. — Скорей же, стреляй!».
Напружинившись, чудовище первым прыгнуло на одного из арбалетчиков и ударом лапы разорвало ему шейную артерию. Алкая кровь потоком брызнула на стоящих рядом братьев по оружию и монстр, воспользовавшись замешательством, второй своей головой схватил за бок стоящего рядом солдата. Прокусив кирасу, чудовище потрепало и кинуло в сторону свою жертву, словно собака детскую куклу. С гулким грохотом обмякшее тело ударилось об одну из колон на другом конце зала и упало на стол, подняв облако пыли.
— Заряжайте пушку! — закричали люди барона, пятясь назад. Один из них, державший факел, пресек попытку зверя ухватить и его, затем, отмахиваясь факелом, попал по одной из страшных морд. Чудовище рыкнуло и попятилось.
— Готово! — здоровяк поднял тяжелое орудие, прицеливаясь. — Разойдись!
Солдаты, подчинившись, метнулись в стороны, закрыв уши руками, однако выстрела не произошло.
Вильям услышал долгое шипение, словно вода, попавшая на раскаленную поверхность, порох шипел в стволе ручной бомбарды, извергая лишь тоненькую струйку дыма, которая долго не растворялась в безветренном зале. Он видел, как в недоумении здоровяк опустил ствол, но продолжая держать его в направлении пса, приказал барону подать другой заряд. Приглушенно хлопнуло и тяжелое металлическое ядро, пролетев ползалы, с грохотом упало под ноги чудовищу. Монстр завыл и ринулся к пушкарю, сметая утварь и все живое на своем пути. Солдаты барона рванули наперерез. Наконец, словно хлысты, ударили арбалеты, пронзив нездоровую кожу и мышцы пса, но тот, не обращая никакого внимания на раны, приближался к здоровяку.
Монстр, в последнем рывке к своей цели, прыгнул на пушкаря, но барон выступил вперед и мощным ударом своего меча-бастарда срубил челюсть правой собачьей голове, после чего был сбит с ног тяжелой тушей, которая пронеслась мимо и ударила пушкаря своей огромной когтистой лапой.
В этот момент Элиза, не обращавшая особого внимания на ход сражения, закончила свои приготовления и произнеся неизвестное заклинание, вознесла руки к потолку. Пространство вокруг нее наполнилось ярким светом, ослепляя всех, кто был в зале, и резко сгустившись, наполненный светом луч ударил в собачью грудь, обжигая и ослепляя демона. Громко заскулив, тварь подпрыгнула на месте и унеслась в темноту, роняя обуглившиеся куски плоти.
— Ты спасла всех нас, — Вильям подбежал к Элизе. Девушка медленно присела на холодную землю и, щурясь, вглядывалась вглубь очередного коридора, куда сбежало чудовище.
— Оно не должно было выжить. Заклинание превратило бы пса в прах — ответила она.
— Да какая теперь разница? Мы живы и это главное. — произнес Вильям, видя как девушка улыбнулась, полами зеленого плаща вытирая проступивший на лбу пот.
— Не совсем живы, — девушка перевела взгляд на пушкаря, у которого уже столпилась половина отряда.
Когда они подошли к раненому, все расступились. Здоровяк, уже не казавшийся таким, был бледен, и, осунувшись, хриплым голосом что-то объяснял барону.
— Порох… — услышал Вильям отголосок речи.
— Что, старик, нашел своего ровесника? – улыбаясь, произнес уже знакомый Вильяму толстяк.
— Дак это же он их и писал! – сказал другой, улыбаясь, обнажив кривые зубы, и оба снова рассмеялись.
Смех тех двоих словно разрядил атмосферу таинственности для остальной части группы, из-за чего по залу послышались голоса экспедиторов и людей Валленштайна:
— Это то, что мы искали?
— Боги, да мы же богаты!
— Сколько книг! Кто оставил их здесь?
Отовсюду слышались восхищенные возгласы людей, отыскавших неизведанный путь к богатству, скрытому в лабиринтах мрачных коридоров.
Парень оглядывал книги и стопки пожелтевшей бумаги вместе с Элизой. Несмотря на то, что колдунья прибавила свет за счет колдовских светильников, Вильяму все равно приходилось щуриться, рассматривая авторов неизвестных книг, стоящих плотными рядами на полках. Убирая пыль и паутину своими перчатками, он вчитывался в названия, каждый раз обращаясь к девушке чтобы понять знаком ли ей кто-нибудь, но та вновь и вновь отвечала отрицательно.
Мало кто обратил внимания на глухой, едва уловимый звук в глубине каменных стен, словно старый механизм вдруг ожил и привел в движение тяжелые плиты, заставив их скрежетать друг о друга. Лишь несколько бывалых экспедиторов, что были ближе всех к тому углу зала, щурясь, вглядывались в темноту, тщетно пытаясь высветить хоть что-нибудь за нагромождением обветшалых ящиков.
Сбившиеся в кучу, довольные столь легкой добычей солдаты барона, минуя группу Вильяма, подошли к груде деревянных контейнеров, споря о их содержимом.
— Золото, золото внутри! Либо же кучи драгоценных камней, что оставили прошлые хозяева. — уверял один другого, активно жестикулируя. Ладони его коснулись стенок контейнера, после чего он провел по ним рукой, оставив длинный кривой след среди толщи пыли.
Когда в другом конце зала послышался грохот падающей груды ящиков и леденящий душу рев, никто, включая бывалых, не раз прошедших известные поныне ходы старого Подземелья, расположенного под огромным городом, не ожидал такого исхода событий. Замерев, люди обернулись, и, вглядываясь в темноту зала, напряженно сжимая пыльные книги или древнюю утварь, пытались хотя бы на мгновение предопределить свою судьбу.
Нечто доселе невиданное возвышалось над онемевшей от страшной близости кучкой бойцов барона, что рискнули первыми подойти к той стороне зала.
Огни факелов, неловко лизнув своим светом нечто живое, и еле достигавшие дальней части залы летучие фонарики юной колдуньи, высветили сначала оскалившуюся свирепую морду, а затем и все неведомое чудовище, с виду походившее на облезлую собаку, превышающую ростом даже здоровяка-пушкаря. Перед задрожавшими от страха людьми чудовище выгнулось, переминаясь с мощной передней жилистой лапы на другую, вглядываясь в замершую добычу.
Зверь словно ждал чего-то, выискивая зелеными словно яд глазами настоящую жертву.
Демоническое создание возвышалось в полутьме над грудой ящиков и вооруженными людьми, обступившими его полукругом. Чудовищный двуглавый пес с бледной, покрытой старыми ранами кожей с коротким подшерстком, порождение извращенного разума подземелья, обнажил свою пасть, разглядывая посмевших потревожить его сон. Монстр начал выбираться из кучи поваленных коробок, но под его весом они с треском ломались, затрудняя движение.
Первым из оцепенения вышел Валленштайн. Он, бросив в сторону заржавевший кубок, что держал в руках, выхватил из ножен свой полутароручный меч и проревел — К бою, сучьи дети!
Солдаты барона, выхватив мечи, поспешили на помощь своим соратникам.
Тем временем, находившиеся ближе всех к двуглавому псу солдаты в нерешительности попятились, кто-то даже выронил из рук факел, что покатившись, остановился перед тяжелыми шерстяными ногами зверя.
Но его не интересовало стоящее перед ним мясо. Глаза пса бегали от одного человека к другому, пока наконец, чудовище не остановилось на молодом парне – Вильяме.
Опрокидывая старые инструменты и свитки вместе с книгами, маленькое войско барона успело быстро выстроиться несколькими линиями между своим командиром и чудовищем. Их плотное построение в небольшом пространстве древнего помещения должно обеспечить преимущество перед одинокой дикой тварью, но она вдруг начала дейстовать.
Откусив вместе с куском кольчуги руку уронившего факел, монстр наотмашь ударил лапой ближайшего сержанта из числа солдат барона, отчего его отбросило в каменную холодную стену подземелья. Сержант, громко выдохнув, с глухим стуком повалился на пол вместе с кусочками заплесневевшего камня. Первый же, громко закричав, схватился за руку и, обернувшись, уставился на своих братьев по оружия, безмолвно моля о помощи, пока фонтанирующая алая кровь из раны не заставила его потерять сознание. Он рухнул. Оставшиеся двое отскочили на несколько шагов назад, и, пятясь к своим, с ужасом взирали на произошедшее, нащупывая руками самострелы, висевшие за спиной.
Вильям выхватил свой меч, но остался там же, где и стоял. Неизвестно куда чудовище решит двинуться. Экспедиторы сделали то же самое, решив не искушать судьбу, заняв оборонительные позиции за столами и посреди книжных стеллажей.
Неожиданно для всех, Элизабет выбежала вперед, вставая между Вильямом с начальником экспедиции, невозмутимо заряжавшим свои пистоли, что ждали своего часа на кожаном ремне. Доставая специальные пули из патронташа на груди, он еле слышно проговаривал слова такой же старой, как и само Подземелье, молитвы.
Кинув пару своих амулетов на сырую брусчатку, Элизабет обратилась к барону и начальнику экспедиции. — Мне нужно время, попробую изгнать его ритуалом очищения! — Не ожидая ответа, она, резко шевеля пальцами, а затем и руками, словно начала вбирать в себя потоки окружающей ее действительности. Пространство вокруг нее искривлялось, корчась и скрипя, воздух впитывался в лежащие на сыром камне амулеты.
Вильям приблизился к девушке, но, оставаясь рядом, он не желал попадать под действие ее обряда. Сжатый воздух со свистом проносился мимо него, вклиниваясь в необычные, резные костяные формы.
Чудовище, заметив свистящий поток энергии, стрельнуло ядовито-зелеными глазами на голос, и, заметив девушку, хищно оскалилось. В какой-то момент Вильям даже подумал, что оно улыбнулось. Знакомо улыбнулось.
«Показалось. — отбросил он эту мысль».
Чудовище, повинуясь одним лишь ведомым ей инстинктам, вдруг бросилось в центр зала, словно отметив наибольшую для себя угрозу, и устремилось к барону. Он, вместе с пушкарем, начал готовить к бою ручную бомбарду. Валленштайн доставал из сумки здоровяка мешочки, подавая их, а здоровяк, скрипя зубами от напряжения, заряжал орудие, уверенно забивая пороховой заряд вглубь ствола.
«Кому-то сейчас достанется! — Вильям отбежал в сторону от чудовища, предоставив шанс солдатам оправдать свое нахождение при отряде. — Скорей же, стреляй!».
Напружинившись, чудовище первым прыгнуло на одного из арбалетчиков и ударом лапы разорвало ему шейную артерию. Алкая кровь потоком брызнула на стоящих рядом братьев по оружию и монстр, воспользовавшись замешательством, второй своей головой схватил за бок стоящего рядом солдата. Прокусив кирасу, чудовище потрепало и кинуло в сторону свою жертву, словно собака детскую куклу. С гулким грохотом обмякшее тело ударилось об одну из колон на другом конце зала и упало на стол, подняв облако пыли.
— Заряжайте пушку! — закричали люди барона, пятясь назад. Один из них, державший факел, пресек попытку зверя ухватить и его, затем, отмахиваясь факелом, попал по одной из страшных морд. Чудовище рыкнуло и попятилось.
— Готово! — здоровяк поднял тяжелое орудие, прицеливаясь. — Разойдись!
Солдаты, подчинившись, метнулись в стороны, закрыв уши руками, однако выстрела не произошло.
Вильям услышал долгое шипение, словно вода, попавшая на раскаленную поверхность, порох шипел в стволе ручной бомбарды, извергая лишь тоненькую струйку дыма, которая долго не растворялась в безветренном зале. Он видел, как в недоумении здоровяк опустил ствол, но продолжая держать его в направлении пса, приказал барону подать другой заряд. Приглушенно хлопнуло и тяжелое металлическое ядро, пролетев ползалы, с грохотом упало под ноги чудовищу. Монстр завыл и ринулся к пушкарю, сметая утварь и все живое на своем пути. Солдаты барона рванули наперерез. Наконец, словно хлысты, ударили арбалеты, пронзив нездоровую кожу и мышцы пса, но тот, не обращая никакого внимания на раны, приближался к здоровяку.
Монстр, в последнем рывке к своей цели, прыгнул на пушкаря, но барон выступил вперед и мощным ударом своего меча-бастарда срубил челюсть правой собачьей голове, после чего был сбит с ног тяжелой тушей, которая пронеслась мимо и ударила пушкаря своей огромной когтистой лапой.
В этот момент Элиза, не обращавшая особого внимания на ход сражения, закончила свои приготовления и произнеся неизвестное заклинание, вознесла руки к потолку. Пространство вокруг нее наполнилось ярким светом, ослепляя всех, кто был в зале, и резко сгустившись, наполненный светом луч ударил в собачью грудь, обжигая и ослепляя демона. Громко заскулив, тварь подпрыгнула на месте и унеслась в темноту, роняя обуглившиеся куски плоти.
— Ты спасла всех нас, — Вильям подбежал к Элизе. Девушка медленно присела на холодную землю и, щурясь, вглядывалась вглубь очередного коридора, куда сбежало чудовище.
— Оно не должно было выжить. Заклинание превратило бы пса в прах — ответила она.
— Да какая теперь разница? Мы живы и это главное. — произнес Вильям, видя как девушка улыбнулась, полами зеленого плаща вытирая проступивший на лбу пот.
— Не совсем живы, — девушка перевела взгляд на пушкаря, у которого уже столпилась половина отряда.
Когда они подошли к раненому, все расступились. Здоровяк, уже не казавшийся таким, был бледен, и, осунувшись, хриплым голосом что-то объяснял барону.
— Порох… — услышал Вильям отголосок речи.
