Во избежание неверного толкования жанра, сразу должна вас предупредить, что никакая это не мистика, а самая, что ни на есть реальная история, свидетелем которой, отчасти, была я сама и могу подтвердить, что угодно и поклясться чем угодно, что всё это правда.
Да вы и сами можете повторить всё, что здесь написано, и проверить на самих себе, если, конечно, у вас кишка не тонка. Впрочем, думаю, что таких здесь нет, однако допускаю, что могу ошибаться — сто раз так делала.
От того, что история эта проста, она не становится менее странной. Она приключилась с молодой девушкой. Назовём её Салли. Нейтральное имя, как и сама она.
Так вот однажды Салли — девушка такая вся в себе, с претензией на исключительность, за что её не очень-то любили — смотрелась в зеркало. Прыщи расстраивают даже мужчин, а для девушки могут превратиться в одну из главных проблем. И вот за этим приземлённым занятием Салли и подкараулил приступ философского самокопания, какой бывает у любого здорового человека. Она смотрела на свое отражение и пыталась понять, кто же она такая, и что из себя представляет в этом коротком моменте.
Разумеется, подобная мысль не приносит ответа в течение даже целого дня, и Салли переключилась на этакую дурь — долгое смотрение на саму себя.
Тут не известно точно, сколько она гипнотизировала зеркало, но через некоторое время ей показалось, что на неё из-за стекла смотрит совсем другой человек, незнакомый и точно не дружелюбный. У Салли похолодело внутри, она смутилась перед самой собой, отвлеклась на другие дела и забыла этот опыт на несколько дней. Однако, где-то в глубине сознания, воспоминание о тех неприятных мгновениях осталось, будто незаметная иголка, которую ведьма обычно оставляет в двери своей жертвы.
Наша память услужливо избавляет прошлые события от негативных деталей, оставляя хорошие. И вот, Салли опять хочет повторить эксперимент.
Она не моргая смотрит на своё отражение. Минуту, вторую. Двух вполне достаточно, и из зеркала смотрит уже не она. Даже пошевелиться страшно. Но второй раз — не первый, и хочется большего.
Несколькими днями позже девушка смогла удержать незнакомку от превращения обратно в неё, даже если немного пошевелилась. Постепенно Салли подключила голос, и то существо в отражении беззвучно повторяло любые слова за губами хозяйки.
Однако, вместе с определенностью, что она тут и она там — не одно и то же, появилось раздражение от точного копирования друг друга, от этой связи, исключающей любые повторения, кроме визуальных.
Тогда Салли поставила перед собой чёткую цель, которая заключалась в разъединении с двойником. Для начала она пробовала отскочить от зеркала резко. Делала вроде бы непредсказуемые движения, чтобы подловить то существо на невнимательности. Потом решила просто с ним поговорить. А дело всё не клеилось.
Салли уже начала терять интерес к своей затее. Но как-то июльской ночью, в грозу ей приснился сон. В нем она увидела, как ее отражение плачет, свернувшись в тёмном зазеркальном углу в калачик. Салли стало так жаль, так жаль себя-её. Она потянулась к девушке, чтобы пожалеть, и сильно ударилась лбом о зеркало. Сильно — в смысле саданулась со всей дури. Зеркало с грохотом разбилось. Салли испугалась, что изрезала себе всё лицо и проснулась от раскатов летнего грома.
Это был не просто сон, почувствовала она. Надо было идти в ванную и проверить, но было ужасно страшно. Сначала Салли прошла у зеркала как бы куда-то мимо, боковым зрением заметив, что в отражении всё как обычно. Ну, ладно. Она встретилась взглядами с существом, и сказала: «Я отойду на минутку, а ты постой тут». И всё получилось! Девушка в отражении и Салькиной ночнушке осталась на месте.
Салли посидела на кровати, не зная, что делать, а потом вернулась к зеркалу. Та ждала. Чтобы вернуть все на круги своя, Салли интуитивно сымитировала позу, с которой всё началось, и вдруг ощутила такое ощущение в ногах, будто ей пришлось некоторое время стоять неподвижно и напряженно. Они успешно слились обратно.
Думаю, каждый человек, попробовавший такой же эксперимент, находит его незабываемым, возбуждающим и пугающим ровно настолько, насколько приятным. Но мало кому удалось вовремя остановиться и жить как раньше.
Вот и Салли продолжила дальше эту странную игру, о которой не рассказывала никому. В процессе обнаружилось, если это можно так назвать, одно неудобство: пока существо замирало в одном отражении, а Салли отдалялась, в других зеркалах и гладких поверхностях её не было!
И это не всё. Вместе с отсутствием отражений, у людей на улице пропадал к ней любой интерес, её просто не замечали. Хотя, они точно видели. Сначала она корчила рожи прохожим. Потом, как-то в один из дней, разбесилась и в оживленном месте задрала блузку, показав миру маленькую грудь. Всем было просто плевать. Она раздевалась догола и кричала, в общем-то, недопустимые политические вещи — реакции ноль. Надо сказать, и сама она ощущала, что это происходит будто не с ней, а значит, всё можно.
Были и прямо негативные побочные эффекты. Получалось так, что по возвращении к неподвижно ожидающему зазеркальному двойнику, в теле чувствовался застой, будто Салли и не уходила никуда. Наверно существо в отражении чувствовало себя именно так. Один раз Салли забегалась, а когда вернулась, обнаружила, что описалась. Но самое неприятное — когда она после возвращения оказалась на полу с огромной синей шишкой на затылке, полученной при падении.
Неизвестно, сколько эта бесовщина могла продолжаться, если бы Салли не решилась на полную ПОЛНУЮ хрень. Она спросила у отражения, не хочет ли оно прогуляться тоже. Ответа, естественно, не поступило. Тогда она сказала: «если хочешь, иди».
Перед этим самым зеркалом её и нашли, лежащей на полу. Конечно, не сразу, она ведь жила одна — когда пошёл запах. Спешивший домой патологоанатом записал, что она умерла от полного истощения. И, разумеется, никому не пришло в голову проверить есть у трупа отражение или нет. Все вечно заняты своими делами, в которых нет места оголению груди или политическим выкрикам. А уж наставлять на мертвецов зеркала считается просто за гранью приличных идей.
Вы можете переспросить меня, откуда, мол, ты это всё знаешь. А я отвечу: окна Салли находятся прямо напротив моих. Она будто специально не вешала штор, удивляя отсутствием всякого стеснения даже, когда темнело, и дома включался свет. И на похороны я ходила. С зеркалом, конечно.
Да вы и сами можете повторить всё, что здесь написано, и проверить на самих себе, если, конечно, у вас кишка не тонка. Впрочем, думаю, что таких здесь нет, однако допускаю, что могу ошибаться — сто раз так делала.
От того, что история эта проста, она не становится менее странной. Она приключилась с молодой девушкой. Назовём её Салли. Нейтральное имя, как и сама она.
Так вот однажды Салли — девушка такая вся в себе, с претензией на исключительность, за что её не очень-то любили — смотрелась в зеркало. Прыщи расстраивают даже мужчин, а для девушки могут превратиться в одну из главных проблем. И вот за этим приземлённым занятием Салли и подкараулил приступ философского самокопания, какой бывает у любого здорового человека. Она смотрела на свое отражение и пыталась понять, кто же она такая, и что из себя представляет в этом коротком моменте.
Разумеется, подобная мысль не приносит ответа в течение даже целого дня, и Салли переключилась на этакую дурь — долгое смотрение на саму себя.
Тут не известно точно, сколько она гипнотизировала зеркало, но через некоторое время ей показалось, что на неё из-за стекла смотрит совсем другой человек, незнакомый и точно не дружелюбный. У Салли похолодело внутри, она смутилась перед самой собой, отвлеклась на другие дела и забыла этот опыт на несколько дней. Однако, где-то в глубине сознания, воспоминание о тех неприятных мгновениях осталось, будто незаметная иголка, которую ведьма обычно оставляет в двери своей жертвы.
Наша память услужливо избавляет прошлые события от негативных деталей, оставляя хорошие. И вот, Салли опять хочет повторить эксперимент.
Она не моргая смотрит на своё отражение. Минуту, вторую. Двух вполне достаточно, и из зеркала смотрит уже не она. Даже пошевелиться страшно. Но второй раз — не первый, и хочется большего.
Несколькими днями позже девушка смогла удержать незнакомку от превращения обратно в неё, даже если немного пошевелилась. Постепенно Салли подключила голос, и то существо в отражении беззвучно повторяло любые слова за губами хозяйки.
Однако, вместе с определенностью, что она тут и она там — не одно и то же, появилось раздражение от точного копирования друг друга, от этой связи, исключающей любые повторения, кроме визуальных.
Тогда Салли поставила перед собой чёткую цель, которая заключалась в разъединении с двойником. Для начала она пробовала отскочить от зеркала резко. Делала вроде бы непредсказуемые движения, чтобы подловить то существо на невнимательности. Потом решила просто с ним поговорить. А дело всё не клеилось.
Салли уже начала терять интерес к своей затее. Но как-то июльской ночью, в грозу ей приснился сон. В нем она увидела, как ее отражение плачет, свернувшись в тёмном зазеркальном углу в калачик. Салли стало так жаль, так жаль себя-её. Она потянулась к девушке, чтобы пожалеть, и сильно ударилась лбом о зеркало. Сильно — в смысле саданулась со всей дури. Зеркало с грохотом разбилось. Салли испугалась, что изрезала себе всё лицо и проснулась от раскатов летнего грома.
Это был не просто сон, почувствовала она. Надо было идти в ванную и проверить, но было ужасно страшно. Сначала Салли прошла у зеркала как бы куда-то мимо, боковым зрением заметив, что в отражении всё как обычно. Ну, ладно. Она встретилась взглядами с существом, и сказала: «Я отойду на минутку, а ты постой тут». И всё получилось! Девушка в отражении и Салькиной ночнушке осталась на месте.
Салли посидела на кровати, не зная, что делать, а потом вернулась к зеркалу. Та ждала. Чтобы вернуть все на круги своя, Салли интуитивно сымитировала позу, с которой всё началось, и вдруг ощутила такое ощущение в ногах, будто ей пришлось некоторое время стоять неподвижно и напряженно. Они успешно слились обратно.
Думаю, каждый человек, попробовавший такой же эксперимент, находит его незабываемым, возбуждающим и пугающим ровно настолько, насколько приятным. Но мало кому удалось вовремя остановиться и жить как раньше.
Вот и Салли продолжила дальше эту странную игру, о которой не рассказывала никому. В процессе обнаружилось, если это можно так назвать, одно неудобство: пока существо замирало в одном отражении, а Салли отдалялась, в других зеркалах и гладких поверхностях её не было!
И это не всё. Вместе с отсутствием отражений, у людей на улице пропадал к ней любой интерес, её просто не замечали. Хотя, они точно видели. Сначала она корчила рожи прохожим. Потом, как-то в один из дней, разбесилась и в оживленном месте задрала блузку, показав миру маленькую грудь. Всем было просто плевать. Она раздевалась догола и кричала, в общем-то, недопустимые политические вещи — реакции ноль. Надо сказать, и сама она ощущала, что это происходит будто не с ней, а значит, всё можно.
Были и прямо негативные побочные эффекты. Получалось так, что по возвращении к неподвижно ожидающему зазеркальному двойнику, в теле чувствовался застой, будто Салли и не уходила никуда. Наверно существо в отражении чувствовало себя именно так. Один раз Салли забегалась, а когда вернулась, обнаружила, что описалась. Но самое неприятное — когда она после возвращения оказалась на полу с огромной синей шишкой на затылке, полученной при падении.
Неизвестно, сколько эта бесовщина могла продолжаться, если бы Салли не решилась на полную ПОЛНУЮ хрень. Она спросила у отражения, не хочет ли оно прогуляться тоже. Ответа, естественно, не поступило. Тогда она сказала: «если хочешь, иди».
Перед этим самым зеркалом её и нашли, лежащей на полу. Конечно, не сразу, она ведь жила одна — когда пошёл запах. Спешивший домой патологоанатом записал, что она умерла от полного истощения. И, разумеется, никому не пришло в голову проверить есть у трупа отражение или нет. Все вечно заняты своими делами, в которых нет места оголению груди или политическим выкрикам. А уж наставлять на мертвецов зеркала считается просто за гранью приличных идей.
Вы можете переспросить меня, откуда, мол, ты это всё знаешь. А я отвечу: окна Салли находятся прямо напротив моих. Она будто специально не вешала штор, удивляя отсутствием всякого стеснения даже, когда темнело, и дома включался свет. И на похороны я ходила. С зеркалом, конечно.
