Ада отмерла и в полной растерянности и задумчивости зашагала дальше, к фургону. Ноги делали шаги машинально, мысли девушки пребывали далеко.
Вдогонку с крыши донеслось тихое предупреждение:
- Марью не провоцируй. Такие, как ты, ей на один зуб.
Остаток ночи прошел для всех тихо. Девушки после бурного обсуждения новостей долго не могли уснуть, ворочались с боку на бок и мучались навязчивыми мыслями. Но вскоре и их сморил сон.
Клык вообще все время спал с перерывами только лишь на еду. После неравного боя с оборотнями Ада его подлечила, и теперь ему требовались долгий оздоровительный сон и хорошее питание. Хорек всеми лапами «за». Такая жизнь ему по вкусу - спать, есть и чтобы за ним ухаживали, чесали шкурку. И чтобы теплый матрас грел спину. И тишина вокруг. Хотя и негромкие разговоры не мешали.
Когда солнце взошло, город еще спал. Пустые улицы, ночью казавшиеся такими зловещими, при розоватом свете раннего утра выглядели просто бедными и жалкими. Серый камень, обгоревшее дерево, трещины в стенах. Грязные, захламленные улицы и черные разводы пролитой крови на поверхностях. Солнце безжалостно освещало те детали, которые скрывала ночь. Городу однозначно пошел бы на пользу дождь. Сильный ливень, который вымыл бы стены и дороги, прибил пыль и пепел к земле и дал силу расти новой свежей траве.
В доме Мартена потихоньку зашевелились слуги, стали суетиться и готовить завтрак для всех приехавших оборотней. Накормить такое количество гостей непросто. По коридорам поплыл запах варящейся каши с тушенкой, такой привычный аромат для всех, ходивших когда-либо в походы. Отряд воинов медленно просыпался, и они по очереди ходили к колонке с водой умываться. Спешили воспользоваться благами цивилизации, пока имелась возможность.
К сожалению, это благо - помыться, обошло трех девушек. За всю ночь они так и не осмелились больше выйти из фургона, вняв предупреждению незнакомого оборотня. А утром, когда по двору заходили туда-сюда воины из отряда, напоминать о себе у девушек уж тем более никакого желания не возникло.
Но о них все-таки вспомнили. Слуги носили из дома сундуки и мешки, собирались грузить в повозку, тогда и обнаружили затихарившихся девушек. Места для новых сундуков в старой, дышащей на ладан повозке не было. Да и колеса не выдержали бы веса еще двух набитых драгоценным металлом сундуков. Возникла заминка, во время которой волки пошли спрашивать у Генриса и Мартена, как быть, а заморышам-трофеям один жалостливый слуга принес завтрак.
Марья с Нелет спустились во двор только к полудню, когда все собрались перед зданием и воины были почти готовы, уже седлали лошадей. Впечатление своим выходом они произвели не менее сильное, чем ночью.
Обе волчицы в походных костюмах, узких брюках и кожаных жилетках. Клан волков, наверное, и в свои лучшие времена не имел в распоряжении достаточно ресурсов. Во всяком случае, материала для жилеток определенно пожалели.
У Марьи волосы затянуты в высокий хвост, длинная шея и руки полностью открыты. Белая кожа сверкает на солнце перламутром, а губы, по контрасту, притягательно яркие. Таинственный взгляд из-под густых ресниц – этот взгляд ловили все. Таинственность и сила заключались еще и в том, что каждому оборотню казалось, что смотрят исключительно на него. И только на него. Даже Аде и сестрам, замершим рядом с фургоном, показалось, что волчица именно им посылает свой темный взгляд. Правда, расшифровать загадочный посыл проблематично. Уметь так смотреть - настоящее искусство.
Нелет уступала подруге самую малость. Также одета в брюки, заправленные в высокие сапоги, и жилетку, которая обтягивала и подчеркивала красивые формы. Волосы крупными каштановыми кудрями ниспадали до лопаток. Глаза, правда, не имели той загадочности и блеска, что у Марьи, но красивой формы, обрамленные длинными ресницами, глубокого карего оттенка, и они могли покорить сердца многих.
Подруги уверенной походкой от бедра подошли к рыси и двум лисичкам. Ханна с Адой подобрались, не представляя, чего ожидать от волчиц.
Соблазнительные алые губы Марьи медленно растянулись в улыбке, недоброй и хищной.
-Хм... это даже не смешно, - протянула волчица, окидывая девушек взглядом с ног до головы. Она сморщила свой идеальной формы нос. Бледненькие, серенькие, затюканные, маленькие, не очень свежо пахнущие, одеты в поношенные мешковатые одежды, жмутся друг к дружке. И это ее конкурентки? - Нет, ну это даже неинтересно!
Из дома вышел и Мартен – попрощаться с дочерью и еще раз переговорить с Генрисом. Для транспортировки своей платы клану волков пришлось предоставить небольшую повозку. Туда загрузили весь многочисленный скарб, который волчицы увозили с собой. К превеликому облегчению Ады, им не придется делить тесное пространство в одном фургоне.
Отец подошел к дочери, отвлекая её от разглядывания слабеньких конкуренток. Увиденное ее безусловно порадовало, но в какой-то мере и насторожило. Уж слишком несчастны и измождены эти юные создания.
- Марья. Будь достойной дочерью клана Волков, - строго гляда на девушку, произнес Мартен.
- Да, отец, - Марья повернулась к мужчине.
- Помни, о чем мы говорили.
- Да, отец, - из-под опущенных ресниц стрельнула взглядом на стоящего неподалеку воина волка. Он поглаживал морду крупного вороного коня и не сводил с волчицы глаз.
- Эрик поедет с нами? - спросила, так и не посмотрев в лицо родителю.
- Да, путь опасный.
- Он будет мне мешать.
- Ты справишься, - он положил крупную мозолистую ладонь на затылок дочери и скупо погладил. - Не подведи меня.
- Да, отец, - Марья еще ниже опустила голову. Если бы кто-то видел ее глаза в этот момент, ужаснулся бы силе пылавшей в них ненависти.
После короткого разговора с главой Волков подавленный Генрис приказал выдвигаться в путь. Обоз увеличился на одного мрачного воина, двух девиц и повозку, заполненную тюками с провиантом и сундуками. Впереди ехали рыси во главе с предводителем, вторым двигался фургон с волчицами, за ним старый фургон, в котором сидели Ада и сестры-лисички. Замыкали группу лисы и воин-волк по имени Эрик.
По узким улицам двигались не спеша. Оборотни позади повозок даже спешились и шли, ведя коней под уздцы. Жители города провожали обоз равнодушными взглядами.
Мартен не наговаривал на своих подчиненных, когда говорил, что они устали за время войны и ничего не хотели делать. Это верно в том смысле, что местные оборотни не хотели пахать на благо главы. Они хотели восстанавливать собственные дома, заботиться о нуждах своих близких, а не о благополучии правящей семьи и сытых животах воинов.
На выезде из поселения обоз догнала плачущая женщина в простом длинном платье. Она подбежала прямиком к Эрику и обняла его. Статная, красивая, с посеребренными сединой волосами, в этот момент она выглядела слабой и несчастной. Готовой упасть на колени и умолять.
- Не оставляй нас, Эрик, ты нам нужен, - зашептала. - Ты ЕЙ не нужен! Ты едешь на смерть... - Она тихо и обреченно заплакала, вцепившись дрожащими пальцами в рубашку сына.
- Мама, иди домой. Это мое решение. - Эрик не оглядывался на глазевших и прислушивающихся к словам женщины воинов. Он остановился и дал матери себя обнять. Обнял и сам в ответ.
- Отец отречется от тебя, если сейчас уедешь, - женщина подняла лицо и посмотрела в глаза сыну. - Ты старший из братьев, знаешь, что он прочил тебя на место главы.
- Было бы все равно поздно. Ее отсылают сейчас, я не могу иначе, - коротко ответил и в последний раз крепко прижал к себе седую женщину. Через пару мгновений он отстранился и, ни разу не обернувшись, отошел на несколько шагов, сел на лошадь и пустил ее галопом догонять обоз.
Прощание было коротким, но болезненным. Как последнее объятие сына с матерью, так и скупое наставление от отца своей дочери. Недосказанность, разочарование и беспочвенные надежды остались позади. Город больше не держал уезжающих оборотней, ворота как валялись в стороне покореженные и подпаленные, так и продолжали валяться. Дорога свободна, а впереди еще много суток пути.
До первого привала путь прошел спокойно, воины негромко переговаривались между собой, из фургонов не доносилось ни звука. Местность постепенно становилась более холмистой, воздух холоднее, а ветер порывистее. Отряд незаметно для глаза, но с каждым пройденным метром поднимался все выше и выше.
Беры жили в предгорье. Их поселения находились в тянущихся вдоль всего горного хребта густых и богатых лесах. С другого конца их территорий подступало море, холодное, соленое, серо-зеленое северное море. На землях берсерков имелось все: горы, леса, горные реки, фьорды и большая вода. Суровый, но очень богатый край.
После короткого перерыва на еду отряд быстро собрался и продолжил путь. Оборотни собраны и внимательны, до темноты оставалось не так и много времени. К ночи следовало найти наиболее защищенное место для ночевки.
Марья во время остановки изящно вылезла из фургона и медленной походкой прошлась ко второй повозке. Поближе познакомиться с остальными трофеями, расспросить про воинов из отряда, спросить, что им известно о берах. Слова, слова... такие дешевые, зато с их помощью можно добиться очень многого. Надо только уметь с ними обращаться.
Без церемоний и стука в несуществующую дверь, волчица отодвинула ткань со входа и, как и утром, стала пристально разглядывать трех девушек.
Ада с Нессой вытянулись на матрасах и заинтересованно что-то обсуждали. Они пытались гадать на старых игровых картах, все-таки вытащенных из Нессиных закромов. Перебирали картонные квадраты с обтрепанными краями и пятнами чего-то розового и липкого на картинках. Многие из них слиплись по две-три штуки, и отклеить их друг от друга, не повредив при этом, было не так и просто. Последняя выпавшая карта была как раз дама пик.
Ханна сидела ближе всех ко входу и вырезала маленьким складным ножиком фигурку из дерева. Девушки разом замолчали, даже птицы на деревьях, казалось, притихли. Охранники, активно работая челюстями, краем глаза наблюдали за развитием событий.
- Вы что, так и сидите безвылазно в этой развалюхе? - пренебрежительно спросила Марья.
Ханна в ответ приподняла брови. Остальные две девушки просто молча смотрели, никак не реагируя.
- Девочки, едем дальше, вечером все познакомимся! - невообразимо вежливо поторопил подошедший к ним Матис. Рыжие волосы сверкали в лучах вечернего солнца, грудь колесом, улыбка во все зубы.
У Ады дернулся уголок губ в сдерживаемой усмешке. «Кто-то распушил свой рыжий хвост, даа...» - довольно подумала, переглядываясь с лисичками.
- Я дальше с девочками, можно? - Марья не говорила, а мурлыкала, хоть и не из кошачьих.
Разрешение охранника ей, конечно же, не было нужно. Но польстить и уверить воина в его значимости совсем не лишне. За одну ниточку Марья уже дернула и дальше будет нащупывать другие.
- Конечно можно, лапа! - расплылся в еще более счастливой улыбке Матис. Протянул руку к ее лицу и заправил выбившуюся из прически прядь ей за ухо.
Марья сладко улыбнулась. Она ненавидела все эти уменьшительно-ласкательные слова и прозвища: лапы, хвостики, носики, пузики, солнышки и кнопочки. Цветочки еще.
И длинная прядь волос была вытащена из ее хвоста специально и с большим вниманием. Это был своего рода крючок, на который и клюнул оборотень. Ее волосы мягкие, как прикосновение лепестка розы. К ним захочется дотрагиваться еще и еще, проводить сквозь темный водопад пальцами, ласкать кожу. Но так же, как у этого прекрасного цветка, у Марьи были острые шипы. Они ждали приласканную нежностью жертву немного позднее.
Матис наживку проглотил. Насколько глубоко, покажет время. Он развернулся и, чуть ли не на каждом шагу оглядываясь, пошел назад, к другим рысям.
Сцену «соревнуемся, кто приторнее улыбнется» наблюдали из повозки девушки и стоящий неподалеку Эрик. Девушки смотрели с любопытством, удивленно и настороженно. С чего это рыжий рысь стал таким покладистым?
Эрик же снова гладил морду своего коня и снова молча, на расстоянии, смотрел, как его любимая кокетничает с другим оборотнем. Лисы, которые стояли ближе к нему, могли видеть, как Эрик с силой сжимал челюсти и на его скулах ходили желваки. Он проводил Матиса долгим напряженным взглядом, но сам рысь был слишком поглощен новой самкой, чтобы замечать еще что-либо вокруг.
В повозке стало тесно. И раньше-то в ней не сильно просторно было, но с приходом Марьи пространство уменьшилось, казалось, до размера булавочной головки. Напряжение нарастало и концентрировалось, тяжелая тишина повисла между девушками.
Ханна пересела ближе к сестре и Аде, когда те подвинули в сторону карты и собственные ноги. Они втроем занимали один матрас, и на сундуке за их спинами, на уровне лиц девушек, притаился Клык.
Марья села у другой стены. Перед тем, как доверить матрасу свою драгоценную пятую точку, она, недовольно поджав губы, стряхнула с него пыль и крошки. Сама ткань матраса, больше напоминающая грубый холщовый мешок, была истерта и заляпана. От основательной чистки она скорее распалась бы окончательно, нежели стала хоть насколько-то опрятнее.
Хорек даже не дернулся в сторону Марьи понюхать и познакомиться. Он точно знал, что получит изящной ручкой по морде. В лучшем случае. В худшем – улетит от силы удара на улицу.
Волчица сидела одна напротив трех девушек, но не чувствовала себя нисколько не комфортно. Или так хорошо притворялась. Расслабленная и уверенная в себе, она почти уже признала, что три замухрышки ей не конкурентки. Осталось выяснить самую малость.
- Я Марья. А как вас зовут?
- Я Ханна, - после недолгой паузы роль переговорщика и разведчика взяла на себя старшая из сестер лисиц. - Это Несса и Ада.
- А почему рысь только одна? - деланно удивилась Марья. - Вторая трагически погибла в пути, или ты такая одаренная, что хватит берам тебя одной? Или, - она весело хихикнула, - вы предложите берсеркам хорька? - полушутя-полусерьезно спрашивала волчица.
Ада в ответ лишь пожала плечами. Ответы на эти вопросы вроде и не являлись секретом, но рассказывать Марье вообще что-либо о себе не хотелось. Ей не нравился тон, не нравилась постановка вопроса, шутка про трагическую гибель. Не та эта тема, на которую следует шутить. Даже ее черный юмор, местами очень злой, не принял такой шутки. Тем более, что дорога и в самом деле опасна. Ада помнила о смолгах и о том, что Генрис назвал их обоз обозом смертников.
- Ну, а кто ваши родители? - не дождавшись ответа, очень и очень неделикатно Марья продолжила допрос.
И снова долгое молчание, во время которого слышалось только сопение Клыка. Они не знали, как поставить волчицу на место, не наживая в ее лице себе врага. Было тревожно, плохое предчувствие заставляло нервничать.
- А может сыграем в карты? - недолго думая, предложила Несса. - Каждый выигранный ход дает выигравшему право спросить, проигравший должен ответить честно. Кстати, - она полезла в карман куртки, - хочешь?
Марья подозрительно уставилась на непонятные мятые колобки на протянутой ладони. Старые и подгорелые, пахли ванилью, которую Марья терпеть не могла.
Вдогонку с крыши донеслось тихое предупреждение:
- Марью не провоцируй. Такие, как ты, ей на один зуб.
Остаток ночи прошел для всех тихо. Девушки после бурного обсуждения новостей долго не могли уснуть, ворочались с боку на бок и мучались навязчивыми мыслями. Но вскоре и их сморил сон.
Клык вообще все время спал с перерывами только лишь на еду. После неравного боя с оборотнями Ада его подлечила, и теперь ему требовались долгий оздоровительный сон и хорошее питание. Хорек всеми лапами «за». Такая жизнь ему по вкусу - спать, есть и чтобы за ним ухаживали, чесали шкурку. И чтобы теплый матрас грел спину. И тишина вокруг. Хотя и негромкие разговоры не мешали.
Когда солнце взошло, город еще спал. Пустые улицы, ночью казавшиеся такими зловещими, при розоватом свете раннего утра выглядели просто бедными и жалкими. Серый камень, обгоревшее дерево, трещины в стенах. Грязные, захламленные улицы и черные разводы пролитой крови на поверхностях. Солнце безжалостно освещало те детали, которые скрывала ночь. Городу однозначно пошел бы на пользу дождь. Сильный ливень, который вымыл бы стены и дороги, прибил пыль и пепел к земле и дал силу расти новой свежей траве.
В доме Мартена потихоньку зашевелились слуги, стали суетиться и готовить завтрак для всех приехавших оборотней. Накормить такое количество гостей непросто. По коридорам поплыл запах варящейся каши с тушенкой, такой привычный аромат для всех, ходивших когда-либо в походы. Отряд воинов медленно просыпался, и они по очереди ходили к колонке с водой умываться. Спешили воспользоваться благами цивилизации, пока имелась возможность.
К сожалению, это благо - помыться, обошло трех девушек. За всю ночь они так и не осмелились больше выйти из фургона, вняв предупреждению незнакомого оборотня. А утром, когда по двору заходили туда-сюда воины из отряда, напоминать о себе у девушек уж тем более никакого желания не возникло.
Но о них все-таки вспомнили. Слуги носили из дома сундуки и мешки, собирались грузить в повозку, тогда и обнаружили затихарившихся девушек. Места для новых сундуков в старой, дышащей на ладан повозке не было. Да и колеса не выдержали бы веса еще двух набитых драгоценным металлом сундуков. Возникла заминка, во время которой волки пошли спрашивать у Генриса и Мартена, как быть, а заморышам-трофеям один жалостливый слуга принес завтрак.
Марья с Нелет спустились во двор только к полудню, когда все собрались перед зданием и воины были почти готовы, уже седлали лошадей. Впечатление своим выходом они произвели не менее сильное, чем ночью.
Обе волчицы в походных костюмах, узких брюках и кожаных жилетках. Клан волков, наверное, и в свои лучшие времена не имел в распоряжении достаточно ресурсов. Во всяком случае, материала для жилеток определенно пожалели.
У Марьи волосы затянуты в высокий хвост, длинная шея и руки полностью открыты. Белая кожа сверкает на солнце перламутром, а губы, по контрасту, притягательно яркие. Таинственный взгляд из-под густых ресниц – этот взгляд ловили все. Таинственность и сила заключались еще и в том, что каждому оборотню казалось, что смотрят исключительно на него. И только на него. Даже Аде и сестрам, замершим рядом с фургоном, показалось, что волчица именно им посылает свой темный взгляд. Правда, расшифровать загадочный посыл проблематично. Уметь так смотреть - настоящее искусство.
Нелет уступала подруге самую малость. Также одета в брюки, заправленные в высокие сапоги, и жилетку, которая обтягивала и подчеркивала красивые формы. Волосы крупными каштановыми кудрями ниспадали до лопаток. Глаза, правда, не имели той загадочности и блеска, что у Марьи, но красивой формы, обрамленные длинными ресницами, глубокого карего оттенка, и они могли покорить сердца многих.
Подруги уверенной походкой от бедра подошли к рыси и двум лисичкам. Ханна с Адой подобрались, не представляя, чего ожидать от волчиц.
Соблазнительные алые губы Марьи медленно растянулись в улыбке, недоброй и хищной.
-Хм... это даже не смешно, - протянула волчица, окидывая девушек взглядом с ног до головы. Она сморщила свой идеальной формы нос. Бледненькие, серенькие, затюканные, маленькие, не очень свежо пахнущие, одеты в поношенные мешковатые одежды, жмутся друг к дружке. И это ее конкурентки? - Нет, ну это даже неинтересно!
Из дома вышел и Мартен – попрощаться с дочерью и еще раз переговорить с Генрисом. Для транспортировки своей платы клану волков пришлось предоставить небольшую повозку. Туда загрузили весь многочисленный скарб, который волчицы увозили с собой. К превеликому облегчению Ады, им не придется делить тесное пространство в одном фургоне.
Отец подошел к дочери, отвлекая её от разглядывания слабеньких конкуренток. Увиденное ее безусловно порадовало, но в какой-то мере и насторожило. Уж слишком несчастны и измождены эти юные создания.
- Марья. Будь достойной дочерью клана Волков, - строго гляда на девушку, произнес Мартен.
- Да, отец, - Марья повернулась к мужчине.
- Помни, о чем мы говорили.
- Да, отец, - из-под опущенных ресниц стрельнула взглядом на стоящего неподалеку воина волка. Он поглаживал морду крупного вороного коня и не сводил с волчицы глаз.
- Эрик поедет с нами? - спросила, так и не посмотрев в лицо родителю.
- Да, путь опасный.
- Он будет мне мешать.
Глава волков окинул взглядом двор, задержался на упомянутом Эрике, поразглядывал крепких воинов рысей и лис.
- Ты справишься, - он положил крупную мозолистую ладонь на затылок дочери и скупо погладил. - Не подведи меня.
- Да, отец, - Марья еще ниже опустила голову. Если бы кто-то видел ее глаза в этот момент, ужаснулся бы силе пылавшей в них ненависти.
После короткого разговора с главой Волков подавленный Генрис приказал выдвигаться в путь. Обоз увеличился на одного мрачного воина, двух девиц и повозку, заполненную тюками с провиантом и сундуками. Впереди ехали рыси во главе с предводителем, вторым двигался фургон с волчицами, за ним старый фургон, в котором сидели Ада и сестры-лисички. Замыкали группу лисы и воин-волк по имени Эрик.
По узким улицам двигались не спеша. Оборотни позади повозок даже спешились и шли, ведя коней под уздцы. Жители города провожали обоз равнодушными взглядами.
Мартен не наговаривал на своих подчиненных, когда говорил, что они устали за время войны и ничего не хотели делать. Это верно в том смысле, что местные оборотни не хотели пахать на благо главы. Они хотели восстанавливать собственные дома, заботиться о нуждах своих близких, а не о благополучии правящей семьи и сытых животах воинов.
На выезде из поселения обоз догнала плачущая женщина в простом длинном платье. Она подбежала прямиком к Эрику и обняла его. Статная, красивая, с посеребренными сединой волосами, в этот момент она выглядела слабой и несчастной. Готовой упасть на колени и умолять.
- Не оставляй нас, Эрик, ты нам нужен, - зашептала. - Ты ЕЙ не нужен! Ты едешь на смерть... - Она тихо и обреченно заплакала, вцепившись дрожащими пальцами в рубашку сына.
- Мама, иди домой. Это мое решение. - Эрик не оглядывался на глазевших и прислушивающихся к словам женщины воинов. Он остановился и дал матери себя обнять. Обнял и сам в ответ.
- Отец отречется от тебя, если сейчас уедешь, - женщина подняла лицо и посмотрела в глаза сыну. - Ты старший из братьев, знаешь, что он прочил тебя на место главы.
- Было бы все равно поздно. Ее отсылают сейчас, я не могу иначе, - коротко ответил и в последний раз крепко прижал к себе седую женщину. Через пару мгновений он отстранился и, ни разу не обернувшись, отошел на несколько шагов, сел на лошадь и пустил ее галопом догонять обоз.
Прощание было коротким, но болезненным. Как последнее объятие сына с матерью, так и скупое наставление от отца своей дочери. Недосказанность, разочарование и беспочвенные надежды остались позади. Город больше не держал уезжающих оборотней, ворота как валялись в стороне покореженные и подпаленные, так и продолжали валяться. Дорога свободна, а впереди еще много суток пути.
До первого привала путь прошел спокойно, воины негромко переговаривались между собой, из фургонов не доносилось ни звука. Местность постепенно становилась более холмистой, воздух холоднее, а ветер порывистее. Отряд незаметно для глаза, но с каждым пройденным метром поднимался все выше и выше.
Беры жили в предгорье. Их поселения находились в тянущихся вдоль всего горного хребта густых и богатых лесах. С другого конца их территорий подступало море, холодное, соленое, серо-зеленое северное море. На землях берсерков имелось все: горы, леса, горные реки, фьорды и большая вода. Суровый, но очень богатый край.
После короткого перерыва на еду отряд быстро собрался и продолжил путь. Оборотни собраны и внимательны, до темноты оставалось не так и много времени. К ночи следовало найти наиболее защищенное место для ночевки.
Марья во время остановки изящно вылезла из фургона и медленной походкой прошлась ко второй повозке. Поближе познакомиться с остальными трофеями, расспросить про воинов из отряда, спросить, что им известно о берах. Слова, слова... такие дешевые, зато с их помощью можно добиться очень многого. Надо только уметь с ними обращаться.
Без церемоний и стука в несуществующую дверь, волчица отодвинула ткань со входа и, как и утром, стала пристально разглядывать трех девушек.
Ада с Нессой вытянулись на матрасах и заинтересованно что-то обсуждали. Они пытались гадать на старых игровых картах, все-таки вытащенных из Нессиных закромов. Перебирали картонные квадраты с обтрепанными краями и пятнами чего-то розового и липкого на картинках. Многие из них слиплись по две-три штуки, и отклеить их друг от друга, не повредив при этом, было не так и просто. Последняя выпавшая карта была как раз дама пик.
Ханна сидела ближе всех ко входу и вырезала маленьким складным ножиком фигурку из дерева. Девушки разом замолчали, даже птицы на деревьях, казалось, притихли. Охранники, активно работая челюстями, краем глаза наблюдали за развитием событий.
- Вы что, так и сидите безвылазно в этой развалюхе? - пренебрежительно спросила Марья.
Ханна в ответ приподняла брови. Остальные две девушки просто молча смотрели, никак не реагируя.
- Девочки, едем дальше, вечером все познакомимся! - невообразимо вежливо поторопил подошедший к ним Матис. Рыжие волосы сверкали в лучах вечернего солнца, грудь колесом, улыбка во все зубы.
У Ады дернулся уголок губ в сдерживаемой усмешке. «Кто-то распушил свой рыжий хвост, даа...» - довольно подумала, переглядываясь с лисичками.
- Я дальше с девочками, можно? - Марья не говорила, а мурлыкала, хоть и не из кошачьих.
Разрешение охранника ей, конечно же, не было нужно. Но польстить и уверить воина в его значимости совсем не лишне. За одну ниточку Марья уже дернула и дальше будет нащупывать другие.
- Конечно можно, лапа! - расплылся в еще более счастливой улыбке Матис. Протянул руку к ее лицу и заправил выбившуюся из прически прядь ей за ухо.
Марья сладко улыбнулась. Она ненавидела все эти уменьшительно-ласкательные слова и прозвища: лапы, хвостики, носики, пузики, солнышки и кнопочки. Цветочки еще.
И длинная прядь волос была вытащена из ее хвоста специально и с большим вниманием. Это был своего рода крючок, на который и клюнул оборотень. Ее волосы мягкие, как прикосновение лепестка розы. К ним захочется дотрагиваться еще и еще, проводить сквозь темный водопад пальцами, ласкать кожу. Но так же, как у этого прекрасного цветка, у Марьи были острые шипы. Они ждали приласканную нежностью жертву немного позднее.
Матис наживку проглотил. Насколько глубоко, покажет время. Он развернулся и, чуть ли не на каждом шагу оглядываясь, пошел назад, к другим рысям.
Сцену «соревнуемся, кто приторнее улыбнется» наблюдали из повозки девушки и стоящий неподалеку Эрик. Девушки смотрели с любопытством, удивленно и настороженно. С чего это рыжий рысь стал таким покладистым?
Эрик же снова гладил морду своего коня и снова молча, на расстоянии, смотрел, как его любимая кокетничает с другим оборотнем. Лисы, которые стояли ближе к нему, могли видеть, как Эрик с силой сжимал челюсти и на его скулах ходили желваки. Он проводил Матиса долгим напряженным взглядом, но сам рысь был слишком поглощен новой самкой, чтобы замечать еще что-либо вокруг.
В повозке стало тесно. И раньше-то в ней не сильно просторно было, но с приходом Марьи пространство уменьшилось, казалось, до размера булавочной головки. Напряжение нарастало и концентрировалось, тяжелая тишина повисла между девушками.
Ханна пересела ближе к сестре и Аде, когда те подвинули в сторону карты и собственные ноги. Они втроем занимали один матрас, и на сундуке за их спинами, на уровне лиц девушек, притаился Клык.
Марья села у другой стены. Перед тем, как доверить матрасу свою драгоценную пятую точку, она, недовольно поджав губы, стряхнула с него пыль и крошки. Сама ткань матраса, больше напоминающая грубый холщовый мешок, была истерта и заляпана. От основательной чистки она скорее распалась бы окончательно, нежели стала хоть насколько-то опрятнее.
Хорек даже не дернулся в сторону Марьи понюхать и познакомиться. Он точно знал, что получит изящной ручкой по морде. В лучшем случае. В худшем – улетит от силы удара на улицу.
Волчица сидела одна напротив трех девушек, но не чувствовала себя нисколько не комфортно. Или так хорошо притворялась. Расслабленная и уверенная в себе, она почти уже признала, что три замухрышки ей не конкурентки. Осталось выяснить самую малость.
- Я Марья. А как вас зовут?
- Я Ханна, - после недолгой паузы роль переговорщика и разведчика взяла на себя старшая из сестер лисиц. - Это Несса и Ада.
- А почему рысь только одна? - деланно удивилась Марья. - Вторая трагически погибла в пути, или ты такая одаренная, что хватит берам тебя одной? Или, - она весело хихикнула, - вы предложите берсеркам хорька? - полушутя-полусерьезно спрашивала волчица.
Ада в ответ лишь пожала плечами. Ответы на эти вопросы вроде и не являлись секретом, но рассказывать Марье вообще что-либо о себе не хотелось. Ей не нравился тон, не нравилась постановка вопроса, шутка про трагическую гибель. Не та эта тема, на которую следует шутить. Даже ее черный юмор, местами очень злой, не принял такой шутки. Тем более, что дорога и в самом деле опасна. Ада помнила о смолгах и о том, что Генрис назвал их обоз обозом смертников.
- Ну, а кто ваши родители? - не дождавшись ответа, очень и очень неделикатно Марья продолжила допрос.
И снова долгое молчание, во время которого слышалось только сопение Клыка. Они не знали, как поставить волчицу на место, не наживая в ее лице себе врага. Было тревожно, плохое предчувствие заставляло нервничать.
- А может сыграем в карты? - недолго думая, предложила Несса. - Каждый выигранный ход дает выигравшему право спросить, проигравший должен ответить честно. Кстати, - она полезла в карман куртки, - хочешь?
Марья подозрительно уставилась на непонятные мятые колобки на протянутой ладони. Старые и подгорелые, пахли ванилью, которую Марья терпеть не могла.
