В первую очередь я направился к городскому колодцу, центру всех свежих новостей в любом городе, сколько бы жителей не проживало в его пределах. Мне повезло, у колодца стояли две женщины неопределённого возраста и что-то воодушевлённо обсуждали, не скупясь на эмоциональные восклицания, осуждающее покачивание головами и прочие охи-ахи. Голову готов дать на отсечение, что эти две являются главные городскими сплетницами, мимо которых незамеченной даже муха не пролетит, её непременно увидят и осудят за неровные крылья и недостаточно уверенный полёт. Я поправил одежду, пригладил волосы и решительным шагом направился к дамам, которые при виде меня притихли и расплылись в таких сладких улыбках, что у меня даже зубы заныли. Интересно, почему все сплетницы ведут себя одинаково, может, в каком-то укромном уголке есть специальная академия сплетен и слухов? Глубоко законспирированная, чтобы непосвящённые смогли её найти?
- День добрый, дамы, - короткий вежливый кивок и официальная улыбка одними уголками губ, - чудные погоды нынче стоят.
- Ваша правда, господин инквизитор, - сладенько протянула одна из женщин, потолще и посмуглее, я для себя назвал её Смуглянкой, - как ведьму проклятую арестовали да Вы приехали, так сразу и погода наладилась, и жить захотелось.
- А до этого плохо было?
- И не говорите! – прижала натруженную, покрытую вылезшими венами руку к груди вторая из дам, которую я моментально окрестил Белянкой. – Такой ужас творился, до сих пор, как вспомню, так мороз по коже! Спать ложишься и не знаешь, проснёшься или нет, утром даже с постели вставать не хочется!
Я с глубокомысленным видом покачал головой:
- Да, чёрные проклятия – это страшно. Кто же его на вас наслал, не знаете?
Вопрос прозвучал несколько даже наивно, но при этом таил в себе немалый подвох. Дамы, подобные Смуглянке и Белянке обожают считать себя всезнающими и мысль о том, что сам инквизитор спрашивает у них совета, чрезвычайно польстила женщинам. Они заулыбались, приосанились, переглянулись и Смуглянка с ноткой благожелательного снисхождения ответила:
- Как не знать. Ведьма проклятая, которую арестовали, и наслала.
Ну, официальная версия мне уже известна, хотелось бы проверить наличие дополнительных козлов отпущения, ведь наверняка имеются.
- А может, другой кто?
Дамы опять переглянулись, в этот раз озадаченно.
- Да кому это нужно? - пожала плечами Белянка, ища у своей подруги поддержки сказанному. – Мы люди добрые, живём по закону и совести, никому вреда не чиним.
Угу, охотно верю. Особенно вы никому и никогда ничего плохого не сделали, слухов злых ни про кого не пускали. То-то девица молодая, вас у колодца заприметив, домой предпочла вернуться, воды не набрав, да и мужчина, нетвёрдо стоящий на ногах, похмеляться в другое место пошёл.
- А ведьме зачем понадобилось вас проклинать? Она же, насколько мне известно, уж лет пять в вашем городке живёт и прежде ничего дурного не делала.
- Ну да, - неохотно признала мою правоту Смуглянка, - даже помогала.
Говорить хорошее даме явно было непривычно, поэтому она растерянно замолчала, усиленно колупая землю носком поношенной туфли, годной по размеру для детской игрушечной лодки, которые весной в ручьи запускают.
- Зато жила дичком на особице, - пришла подруге на помощь Белянка. – А чего, спрашивается, честной женщине людей добрых сторониться? Ясное дело, замышляла недоброе, вот особицей и жила.
Железная логика. Самое смешное, что, если бы Вероника стремилась быть в центре внимания, ей и это бы после ареста в укор поставили. Арест он вообще любое действие в коварное и продуманное злодейство превращает. Я вздохнул, подавляя вспыхнувшее в груди раздражение на дам, готовых любого человека в грязи вывалять и продолжил непринуждённым тоном:
- Значит, одна ведьма жила, ни мужа, ни детей у неё не было?
- Ой, да кто её возьмёт! – отмахнулась Смуглянка и не без кокетства улыбнулась. – Кому и зачем может понадобиться колдунья, если вокруг и приличных девиц в достатке?
- Ну, засматривались парни-то на Веронику, Пауль, гончар, тот даже сватался к ней, - неуверенно заметила Белянка.
- Приворожила! – тоном не терпящим возражений отрезала её подруга и даже ногой притопнула. – Присушила парня, ведьма поганая, а замуж за него не пошла. Он, бедный, даже из города уехал.
Чтобы приворожённый смог покинуть объект своей страсти иначе, как вперёд ногами? Это что-то новенькое в мире любовной магии! Да и какой смысл проводить приворот, рискуя навлечь на себя в случае разоблачения гнев жителей и Всеобщего совета магов, если не собираешься жить с тем, кого присушила?
- А как Пауль пережил отказ Вероники стать его женой?
Для приворожённого такой отказ – верная смерть, несчастный должен был погибнуть максимум за три дня, перед смертью сойдя с ума, и, не исключено, даже начав кидаться на других девиц. Женщины озадаченно переглянулись, наконец, Смуглянка растерянно пожала плечами:
- Да как… Уж не обрадовался, ясное дело. Неделю ходил как в воду опущенный, всё из рук валилось, потом немного оправился, но прежним весельчаком так и не стал. Перед своим отъездом, за месяц где-то до беды-то этой, Веронику на улице прямо остановил, сказал, что, мол, неволить её не станет, но, если она передумает, пусть только весточку ему пришлёт. Он сей же час всё бросит и к ней примчит. Записульку ещё какую-то в руку ей пихал, видать, с адресом, да ведьма не взяла, поблагодарила, но сказала, что её слово крепкое и обратного решения не имеет.
Любимая присказка Вероники. По моим губам промелькнула лёгкая ностальгическая полуулыбка, которую я усилием воли погасил прежде, чем остроглазые тётки успели её заприметить.
- А больше никто к ней не сватался?
Женщины не сговариваясь расхохотались
- Скажете тоже, господин инквизитор, - фырча от смеха выдавила Белянка. – Она же ведьма, девица самая непотребная, у гулящей и то больше шансов замуж выйти да приличной дамой стать!
Я так и вскинулся, словно боевой конь, заслышавший сигнал к атаке. Девица, значит, непотребная, хуже гулящей?! Что же вы, как напасть какая приключится, сразу к этой непотребной бежите, слёзы с соплями по лицу размазывая?! Или пока нужна, так хороша, а потом вон из дома и жизни, точно мусор?! Я медленно с шипением выдохнул через плотно стиснутые зубы.
- Чавой-то это вы, господин инквизитор? – опасливо вопросила Смуглянка, бочком отодвигаясь от меня и выставляя вперёд свою подружку.
- Ещё не оправился после проведения ритуала, - буркнул я, красочно представляя, как развеиваю двух мерзких тёток пеплом.
- Может, вам прилечь? – сердобольно пролепетала Белянка и даже руку ко мне протянула погладить, да не насмелилась. – Стоит ли себя трудить, ведьму через десять дней всё одно сожгут, больше-то некому насылать такую беду на нас.
Я опять выдохнул, беря эмоции под контроль.
- А что стало с кузнецом?
- Каким это? – Смуглянка, предчувствуя сплетню, жадно подалась вперёд, чуть покрасневший от возбуждения кончик её курносого носа слегка подрагивал.
- Видимо, господин инквизитор про Бадьку говорит, ну, помнишь, который Веронику в кустах тискал, - радостно, словно свет ведает, какую благую весть сообщала, протараторила Белянка.
-А-а-а, - разочарованно протянула Смуглянка, - это… А я-то думала…
- Так что с ним стало?
Женщины переглянулись, ответили разом:
- Да ничего, сгинул в чёрный мор одним из первых. Мы ещё удивились, вроде, здоровый мужик, а три дня всего и прохворал.
Получается, кузнец после нападения на Веронику жил ещё минимум четыре дня. Очень интересно. Проклятия, которые насылают рассерженные ведьмы, действуют моментально, но, может, тут какая-то особенно изощрённая была формулировка? Эх, какая досада, что Вероника не желает со мной разговаривать, ведь это же в её интересах! Или, может быть, она знает, что виновна, потому и молчит?
- Кто из владеющих магией остался жив после эпидемии?
Дамы растерянно пожали плечами и снова ответили одновременно:
- Да только травница одна. Провидец ещё в день вашего приезда удавился, не смог, бедолага, потерю магии да зрения с речью перенести.
Очень интересно. И подозрительно, ведь магический дар не появляется у слабых телом и духом, он выбирает самых стойких, способных держать удар. А может, провидец что-то знал, и от него предпочли избавиться? Тогда это точно не Вероника, ведь к моменту смерти провидца она была уже в тюрьме. Правда, у неё могли остаться сообщники, такое тоже не исключено.
Я небрежно поинтересовался, где проживает травница, задал ещё парочку вопросов исключительно для отвода глаз и, почтительно поцеловав заалевшим орт смущения и даже онемевшим от неожиданности женщинам руки, прогулочным шагом направился прочь от колодца.
Больше всего на свете мне хотелось направиться прямиком к травнице, но делать этого, определённо, не стоило, ведь, если кто-то, заметая следы, избавляется от возможных свидетелей, жизни травницы и так грозит немалая опасность. А мой визит и вовсе может стать для неё роковым. Эх, жаль всё-таки, что провидец умер, он мог бы о многом рассказать, причём не только уже свершившемся, но и грядущем. Конечно, он лишился зрения и речи, но наверняка можно было найти способ общения с ним. А травница… С точки зрения магии эта категория самая слабая, их сил хватает лишь на простейшие обезболивающие заклинания да усиление действия отваров и прочих настоев. Зато травницы, в отличие от всех прочих, весьма наблюдательны и умеют делать далеко идущие выводы не хуже инквизиторов. Правда, если она лежит бесчувственной колодой, не способной даже веки приподнять, толку от неё не будет никакого. Ладно, на месте разберёмся, что к чему. Я невольно проследил взглядом за худощавым пареньком в просторной, явно с плеча рослого и крупного мужчины одежде и задумчиво застыл на пороге кузни. А что, если попробовать исцелить травницу огнём дракона? Я потянулся к спрятанной на груди склянице и досадливо цокнул языком, вспомнив, что подаренный язык пламени уже потратил на Веронику, а новый Эрик сможет мне подарить не раньше, чем через три дня, когда луна новая родится. Ну что ж, значит, пока обойдёмся, а дальше видно будет. В конце концов, если травница сразу не померла, значит, сможет и ещё три дня потерпеть.
- Вы, господин инквизитор, заходите али как? – с плохо сдерживаемым нетерпением окликнула меня невысокая крепкая женщина, на которой длинный кузнечный фартук смотрелся на удивление уместно, как и заткнутые за пояс клещи.
- Прошу прощения, - я виновато улыбнулся, - задумался.
Женщина коротко кивнула, внимательно глядя на меня живыми чёрными глазами под ровными дугами бровей, уголки чётко очерченного рта время от времени подрагивали. Пожалуй, если бы не эта дрожь и два грубых рубца слева у виска, даму можно было бы назвать безукоризненно прекрасной. Я посмотрел на руки, огрубевшие, покрытые многочисленными следами от ожогов, ссадинами, но при этом сохранившие изящную форму и явно аристократическую тонкокостность. Хм, такую даму уместнее было бы увидеть в бальной зале, в крайнем случае, на женской половине богатого купеческого дома, но уж никак не в прокопчённой кузне, среди тяжёлых молотов и обрезков железа.
- Хотите что-то заказать? – женщина спрятала под низко надвинутый чепец упавшую на плечо чёрную пушистую прядь. – Я могу выполнять кузнечную работу любой степени сложности.
- Не женское это дело – молотом махать.
Я сказал эти в общем-то банальные и не очень приятные слова с лёгкой улыбкой, но женщина моего веселья не разделила, наоборот, нахмурилась, плечами сердито передёрнула, ответила резко, не тая злости:
- А что мне ещё оставалось делать, когда эта ведьма проклятая моего мужа со свету сжила, да и двух ребятишек за ним следом утянула?! Суму на шею вешать да по добрым людям начать побираться?!
Ага, теперь понятно, что это за чаровница черноокая. А у кузнеца-то покойного губа была не дура, вон, какую кралю себе в жёны взял. Что ж, продолжим разговор, с каждой минутой становящийся всё более интересным.
- Так ведь не просто так с вашим мужем беда приключилась. Люди говорят…
Черноокая вдова кузнеца так и взвилась, так и забушевала, словно факел в бочку с порохом воткнутый:
- Что они говорят, что?! Брешут всё, вот! Эта ведьма сама виновата, голову моему мужу кружила, по сто раз туда-сюда мимо кузни шныряла, как же, дела у неё важные да спешные! Ха, знаем мы эти дела! Раздразнила мужика, распалила его, присушила, ведьма проклятая, покоя лишила, а напору не уступала. Брезговала, цаца такая в постель к кузнецу ложиться! Мне с ним кувыркаться не зазорно, а этой принцессе, видите ли не по чину кавалер оказался!
Ого, вот это страсти кипят в тихом да сонном городишке!
- Так вы что же, готовы были, - я замялся, пытаясь быть максимально деликатным, - закрыть глаза на измену мужа?
Вдова насмешливо фыркнула, глянула меня как на слабоумного:
- А что мне, жалко что ли? Чай, с неё не убудет, да и у него ничего не отвалится. Бадигур у меня муж во всех смыслах слова сильный был, одной мне с ним тяжко приходилось, так я никогда не возражала, когда он свой пыл у других усмирял. А эта… тварь… Убила моего мужика, да ещё и деточек извела, не понравилось ей, видите ли, что Бадя мой её по-простому в кусты потащил, а не на ложе королевское возвёл!
Я даже губу прикусил, чтобы не сказать, что настолько простое обхождение мало, кому нравится.
- Расскажите, пожалуйста, подробнее о том дне.
Женщина лицо ладонями крепко растёрла, из стоящей в углу бочки зачерпнула водицы, шумно попила, ладонью рот вытерла и выдохнула хрипло, устало, уже без прежнего запала:
- Да что рассказывать… Поссорились мы в тот день, приколотил он меня малость. Я детей собрала, к травнице ушла, а в вечеру аж запекло всё у меня в груди, аж затрясло всю, так захотелось мужика своего увидеть.
Даже запекло и затрясло? Оч-чень интересно! Налицо у нас сильнодействующий любовный приворот и что-то мне подсказывает, что не сам кузнец его делал.
- Я детишек у травницы, святая женщина, как жаль, что беда такая с ней приключилась, оставила, а сама домой опрометью бросилась. Бегу и думаю, хоть час, хоть три, хоть до утра на коленях перед мужем стоять буду, а вымолю у него прощения. Нет моей жизни без него и быть не может.
Вдова судорожно вздохнула, за плечи себя обхватила:
- Домой прибежала, Бади ещё не было. Вы не поверите, такое отчаяние на меня нашло, я словно кошка блудливая по полу каталась, в голос кричала, так мне без мужа плохо было. Наконец, вернулся он. Я к нему на шею, а он меня отпихивает, отворачивается, смурной весь. Не сразу, но удалось мне у него прощения вымолить, снизошёл он до меня. А как после примирения нашего муж уснул, я вскочила одёжу его сложить да на кухне пошуршать, завтрак ему приготовить. Гляжу, а одёжка-то у Бади вся в подпалинах и пахнет так, словно в ней псину давно сдохшую хранили.
Оп-па, становится всё интереснее. Такой запах весьма характерен для последствий проклятия, но если бы чары наложила Вероника, запах бы едва ощущался, он становится заметнее лишь со временем, чем дольше – тем сильнее. Получается, кузнец напоролся на что-то, несомненно, тёмное и старое… Хм, неужели, Вероника использовала такую магию для собственной защиты? Мне она о ней ничего не сказала, прочем, чародейка вообще не из тех, кто любит пускаться в объяснения.
- День добрый, дамы, - короткий вежливый кивок и официальная улыбка одними уголками губ, - чудные погоды нынче стоят.
- Ваша правда, господин инквизитор, - сладенько протянула одна из женщин, потолще и посмуглее, я для себя назвал её Смуглянкой, - как ведьму проклятую арестовали да Вы приехали, так сразу и погода наладилась, и жить захотелось.
- А до этого плохо было?
- И не говорите! – прижала натруженную, покрытую вылезшими венами руку к груди вторая из дам, которую я моментально окрестил Белянкой. – Такой ужас творился, до сих пор, как вспомню, так мороз по коже! Спать ложишься и не знаешь, проснёшься или нет, утром даже с постели вставать не хочется!
Я с глубокомысленным видом покачал головой:
- Да, чёрные проклятия – это страшно. Кто же его на вас наслал, не знаете?
Вопрос прозвучал несколько даже наивно, но при этом таил в себе немалый подвох. Дамы, подобные Смуглянке и Белянке обожают считать себя всезнающими и мысль о том, что сам инквизитор спрашивает у них совета, чрезвычайно польстила женщинам. Они заулыбались, приосанились, переглянулись и Смуглянка с ноткой благожелательного снисхождения ответила:
- Как не знать. Ведьма проклятая, которую арестовали, и наслала.
Ну, официальная версия мне уже известна, хотелось бы проверить наличие дополнительных козлов отпущения, ведь наверняка имеются.
- А может, другой кто?
Дамы опять переглянулись, в этот раз озадаченно.
- Да кому это нужно? - пожала плечами Белянка, ища у своей подруги поддержки сказанному. – Мы люди добрые, живём по закону и совести, никому вреда не чиним.
Угу, охотно верю. Особенно вы никому и никогда ничего плохого не сделали, слухов злых ни про кого не пускали. То-то девица молодая, вас у колодца заприметив, домой предпочла вернуться, воды не набрав, да и мужчина, нетвёрдо стоящий на ногах, похмеляться в другое место пошёл.
- А ведьме зачем понадобилось вас проклинать? Она же, насколько мне известно, уж лет пять в вашем городке живёт и прежде ничего дурного не делала.
- Ну да, - неохотно признала мою правоту Смуглянка, - даже помогала.
Говорить хорошее даме явно было непривычно, поэтому она растерянно замолчала, усиленно колупая землю носком поношенной туфли, годной по размеру для детской игрушечной лодки, которые весной в ручьи запускают.
- Зато жила дичком на особице, - пришла подруге на помощь Белянка. – А чего, спрашивается, честной женщине людей добрых сторониться? Ясное дело, замышляла недоброе, вот особицей и жила.
Железная логика. Самое смешное, что, если бы Вероника стремилась быть в центре внимания, ей и это бы после ареста в укор поставили. Арест он вообще любое действие в коварное и продуманное злодейство превращает. Я вздохнул, подавляя вспыхнувшее в груди раздражение на дам, готовых любого человека в грязи вывалять и продолжил непринуждённым тоном:
- Значит, одна ведьма жила, ни мужа, ни детей у неё не было?
- Ой, да кто её возьмёт! – отмахнулась Смуглянка и не без кокетства улыбнулась. – Кому и зачем может понадобиться колдунья, если вокруг и приличных девиц в достатке?
- Ну, засматривались парни-то на Веронику, Пауль, гончар, тот даже сватался к ней, - неуверенно заметила Белянка.
- Приворожила! – тоном не терпящим возражений отрезала её подруга и даже ногой притопнула. – Присушила парня, ведьма поганая, а замуж за него не пошла. Он, бедный, даже из города уехал.
Чтобы приворожённый смог покинуть объект своей страсти иначе, как вперёд ногами? Это что-то новенькое в мире любовной магии! Да и какой смысл проводить приворот, рискуя навлечь на себя в случае разоблачения гнев жителей и Всеобщего совета магов, если не собираешься жить с тем, кого присушила?
- А как Пауль пережил отказ Вероники стать его женой?
Для приворожённого такой отказ – верная смерть, несчастный должен был погибнуть максимум за три дня, перед смертью сойдя с ума, и, не исключено, даже начав кидаться на других девиц. Женщины озадаченно переглянулись, наконец, Смуглянка растерянно пожала плечами:
- Да как… Уж не обрадовался, ясное дело. Неделю ходил как в воду опущенный, всё из рук валилось, потом немного оправился, но прежним весельчаком так и не стал. Перед своим отъездом, за месяц где-то до беды-то этой, Веронику на улице прямо остановил, сказал, что, мол, неволить её не станет, но, если она передумает, пусть только весточку ему пришлёт. Он сей же час всё бросит и к ней примчит. Записульку ещё какую-то в руку ей пихал, видать, с адресом, да ведьма не взяла, поблагодарила, но сказала, что её слово крепкое и обратного решения не имеет.
Любимая присказка Вероники. По моим губам промелькнула лёгкая ностальгическая полуулыбка, которую я усилием воли погасил прежде, чем остроглазые тётки успели её заприметить.
- А больше никто к ней не сватался?
Женщины не сговариваясь расхохотались
- Скажете тоже, господин инквизитор, - фырча от смеха выдавила Белянка. – Она же ведьма, девица самая непотребная, у гулящей и то больше шансов замуж выйти да приличной дамой стать!
Я так и вскинулся, словно боевой конь, заслышавший сигнал к атаке. Девица, значит, непотребная, хуже гулящей?! Что же вы, как напасть какая приключится, сразу к этой непотребной бежите, слёзы с соплями по лицу размазывая?! Или пока нужна, так хороша, а потом вон из дома и жизни, точно мусор?! Я медленно с шипением выдохнул через плотно стиснутые зубы.
- Чавой-то это вы, господин инквизитор? – опасливо вопросила Смуглянка, бочком отодвигаясь от меня и выставляя вперёд свою подружку.
- Ещё не оправился после проведения ритуала, - буркнул я, красочно представляя, как развеиваю двух мерзких тёток пеплом.
- Может, вам прилечь? – сердобольно пролепетала Белянка и даже руку ко мне протянула погладить, да не насмелилась. – Стоит ли себя трудить, ведьму через десять дней всё одно сожгут, больше-то некому насылать такую беду на нас.
Я опять выдохнул, беря эмоции под контроль.
- А что стало с кузнецом?
- Каким это? – Смуглянка, предчувствуя сплетню, жадно подалась вперёд, чуть покрасневший от возбуждения кончик её курносого носа слегка подрагивал.
- Видимо, господин инквизитор про Бадьку говорит, ну, помнишь, который Веронику в кустах тискал, - радостно, словно свет ведает, какую благую весть сообщала, протараторила Белянка.
-А-а-а, - разочарованно протянула Смуглянка, - это… А я-то думала…
- Так что с ним стало?
Женщины переглянулись, ответили разом:
- Да ничего, сгинул в чёрный мор одним из первых. Мы ещё удивились, вроде, здоровый мужик, а три дня всего и прохворал.
Получается, кузнец после нападения на Веронику жил ещё минимум четыре дня. Очень интересно. Проклятия, которые насылают рассерженные ведьмы, действуют моментально, но, может, тут какая-то особенно изощрённая была формулировка? Эх, какая досада, что Вероника не желает со мной разговаривать, ведь это же в её интересах! Или, может быть, она знает, что виновна, потому и молчит?
- Кто из владеющих магией остался жив после эпидемии?
Дамы растерянно пожали плечами и снова ответили одновременно:
- Да только травница одна. Провидец ещё в день вашего приезда удавился, не смог, бедолага, потерю магии да зрения с речью перенести.
Очень интересно. И подозрительно, ведь магический дар не появляется у слабых телом и духом, он выбирает самых стойких, способных держать удар. А может, провидец что-то знал, и от него предпочли избавиться? Тогда это точно не Вероника, ведь к моменту смерти провидца она была уже в тюрьме. Правда, у неё могли остаться сообщники, такое тоже не исключено.
Прода от 24.07.2022, 14:05
Я небрежно поинтересовался, где проживает травница, задал ещё парочку вопросов исключительно для отвода глаз и, почтительно поцеловав заалевшим орт смущения и даже онемевшим от неожиданности женщинам руки, прогулочным шагом направился прочь от колодца.
Больше всего на свете мне хотелось направиться прямиком к травнице, но делать этого, определённо, не стоило, ведь, если кто-то, заметая следы, избавляется от возможных свидетелей, жизни травницы и так грозит немалая опасность. А мой визит и вовсе может стать для неё роковым. Эх, жаль всё-таки, что провидец умер, он мог бы о многом рассказать, причём не только уже свершившемся, но и грядущем. Конечно, он лишился зрения и речи, но наверняка можно было найти способ общения с ним. А травница… С точки зрения магии эта категория самая слабая, их сил хватает лишь на простейшие обезболивающие заклинания да усиление действия отваров и прочих настоев. Зато травницы, в отличие от всех прочих, весьма наблюдательны и умеют делать далеко идущие выводы не хуже инквизиторов. Правда, если она лежит бесчувственной колодой, не способной даже веки приподнять, толку от неё не будет никакого. Ладно, на месте разберёмся, что к чему. Я невольно проследил взглядом за худощавым пареньком в просторной, явно с плеча рослого и крупного мужчины одежде и задумчиво застыл на пороге кузни. А что, если попробовать исцелить травницу огнём дракона? Я потянулся к спрятанной на груди склянице и досадливо цокнул языком, вспомнив, что подаренный язык пламени уже потратил на Веронику, а новый Эрик сможет мне подарить не раньше, чем через три дня, когда луна новая родится. Ну что ж, значит, пока обойдёмся, а дальше видно будет. В конце концов, если травница сразу не померла, значит, сможет и ещё три дня потерпеть.
- Вы, господин инквизитор, заходите али как? – с плохо сдерживаемым нетерпением окликнула меня невысокая крепкая женщина, на которой длинный кузнечный фартук смотрелся на удивление уместно, как и заткнутые за пояс клещи.
- Прошу прощения, - я виновато улыбнулся, - задумался.
Женщина коротко кивнула, внимательно глядя на меня живыми чёрными глазами под ровными дугами бровей, уголки чётко очерченного рта время от времени подрагивали. Пожалуй, если бы не эта дрожь и два грубых рубца слева у виска, даму можно было бы назвать безукоризненно прекрасной. Я посмотрел на руки, огрубевшие, покрытые многочисленными следами от ожогов, ссадинами, но при этом сохранившие изящную форму и явно аристократическую тонкокостность. Хм, такую даму уместнее было бы увидеть в бальной зале, в крайнем случае, на женской половине богатого купеческого дома, но уж никак не в прокопчённой кузне, среди тяжёлых молотов и обрезков железа.
- Хотите что-то заказать? – женщина спрятала под низко надвинутый чепец упавшую на плечо чёрную пушистую прядь. – Я могу выполнять кузнечную работу любой степени сложности.
- Не женское это дело – молотом махать.
Я сказал эти в общем-то банальные и не очень приятные слова с лёгкой улыбкой, но женщина моего веселья не разделила, наоборот, нахмурилась, плечами сердито передёрнула, ответила резко, не тая злости:
- А что мне ещё оставалось делать, когда эта ведьма проклятая моего мужа со свету сжила, да и двух ребятишек за ним следом утянула?! Суму на шею вешать да по добрым людям начать побираться?!
Ага, теперь понятно, что это за чаровница черноокая. А у кузнеца-то покойного губа была не дура, вон, какую кралю себе в жёны взял. Что ж, продолжим разговор, с каждой минутой становящийся всё более интересным.
- Так ведь не просто так с вашим мужем беда приключилась. Люди говорят…
Черноокая вдова кузнеца так и взвилась, так и забушевала, словно факел в бочку с порохом воткнутый:
- Что они говорят, что?! Брешут всё, вот! Эта ведьма сама виновата, голову моему мужу кружила, по сто раз туда-сюда мимо кузни шныряла, как же, дела у неё важные да спешные! Ха, знаем мы эти дела! Раздразнила мужика, распалила его, присушила, ведьма проклятая, покоя лишила, а напору не уступала. Брезговала, цаца такая в постель к кузнецу ложиться! Мне с ним кувыркаться не зазорно, а этой принцессе, видите ли не по чину кавалер оказался!
Ого, вот это страсти кипят в тихом да сонном городишке!
- Так вы что же, готовы были, - я замялся, пытаясь быть максимально деликатным, - закрыть глаза на измену мужа?
Вдова насмешливо фыркнула, глянула меня как на слабоумного:
- А что мне, жалко что ли? Чай, с неё не убудет, да и у него ничего не отвалится. Бадигур у меня муж во всех смыслах слова сильный был, одной мне с ним тяжко приходилось, так я никогда не возражала, когда он свой пыл у других усмирял. А эта… тварь… Убила моего мужика, да ещё и деточек извела, не понравилось ей, видите ли, что Бадя мой её по-простому в кусты потащил, а не на ложе королевское возвёл!
Я даже губу прикусил, чтобы не сказать, что настолько простое обхождение мало, кому нравится.
- Расскажите, пожалуйста, подробнее о том дне.
Женщина лицо ладонями крепко растёрла, из стоящей в углу бочки зачерпнула водицы, шумно попила, ладонью рот вытерла и выдохнула хрипло, устало, уже без прежнего запала:
- Да что рассказывать… Поссорились мы в тот день, приколотил он меня малость. Я детей собрала, к травнице ушла, а в вечеру аж запекло всё у меня в груди, аж затрясло всю, так захотелось мужика своего увидеть.
Даже запекло и затрясло? Оч-чень интересно! Налицо у нас сильнодействующий любовный приворот и что-то мне подсказывает, что не сам кузнец его делал.
- Я детишек у травницы, святая женщина, как жаль, что беда такая с ней приключилась, оставила, а сама домой опрометью бросилась. Бегу и думаю, хоть час, хоть три, хоть до утра на коленях перед мужем стоять буду, а вымолю у него прощения. Нет моей жизни без него и быть не может.
Вдова судорожно вздохнула, за плечи себя обхватила:
- Домой прибежала, Бади ещё не было. Вы не поверите, такое отчаяние на меня нашло, я словно кошка блудливая по полу каталась, в голос кричала, так мне без мужа плохо было. Наконец, вернулся он. Я к нему на шею, а он меня отпихивает, отворачивается, смурной весь. Не сразу, но удалось мне у него прощения вымолить, снизошёл он до меня. А как после примирения нашего муж уснул, я вскочила одёжу его сложить да на кухне пошуршать, завтрак ему приготовить. Гляжу, а одёжка-то у Бади вся в подпалинах и пахнет так, словно в ней псину давно сдохшую хранили.
Оп-па, становится всё интереснее. Такой запах весьма характерен для последствий проклятия, но если бы чары наложила Вероника, запах бы едва ощущался, он становится заметнее лишь со временем, чем дольше – тем сильнее. Получается, кузнец напоролся на что-то, несомненно, тёмное и старое… Хм, неужели, Вероника использовала такую магию для собственной защиты? Мне она о ней ничего не сказала, прочем, чародейка вообще не из тех, кто любит пускаться в объяснения.
