Ещё немного и уже можно было видеть, как с окраин, где за мощными стенами раскинулись гарнизоны, доносился мерный гул и лязг металла.
— Вперед, Гром! — Артур пришпорил коня, чувствуя нетерпение, от чего тот взревел, и в то же мгновение стальные подковы с оглушительным звоном ударили по земле. Жеребец рванул вперед, выбрасывая мощные копыта, и ритмичный стук слился в единый, нарастающий гул.
Войска, стоявшие вдоль дорог, уже не казались теперь лишь смазанными стальными полосами. Всё величие гвардии предстало перед свои главнокомандующим.
Там, выстроившись в приветственном жесте, несли службу воины. Их тяжелые стальные доспехи, отполированные до зеркального блеска, слепили глаза, отражая каждый блик. Забрала были подняты, и в суровых взглядах читалась непоколебимая верность.
Когда Артур проходил мимо, простые люди, что приехали на добровольную помощь замирали в почтительном поклоне, а солдаты, как один, ударяют кулаками в нагрудники — разнося сухим эхом, вибрирующий звук по всему полигону.
У главных ворот его уже ждали. Это был такой же старый вояка, как Дамир, чья броня была изрезана шрамами былых сражений. Он не склонил головы, но в жесте, когда он вложил меч в ножны, было больше уважения, чем в любом поклоне.
— Город готов, — голос мужчины прозвучал хрипло, но уверенно. — Каждая застава на месте, каждый клинок заточен. Ждем лишь Вашего приказа, — седовласый мужчина, совсем недавно вернулся с двухмесячного похода, и это была его первая встреча после похода.
— Вы хорошо постарались, Капитан Скард, — искренне похвалил Артур, обращаясь к мужчине с еле заметной улыбкой, — Можете доложить дальше о делах Маршалу, а я хочу пройтись и осмотреть всё более детально, — он хотел развернуться и уже уйти, но всё же остановился и добавил, — С возвращением.
Артур старался не проявлять эмоций, но это было практически невозможно, когда дело касалось Рейхарда Скарда.
Этот грузный волевой Капитан был тем, кто впервые вложил в его руки меч и научил запрягать дикую лошадь, так и желающую преждевременно выбить молочные зубы Принца. Этот суровый на вид, но заботливый старец, видел слезы маленького двухлетнего мальчика, который потерял мать, не пережившую одну из холодных Полярных ночей. Рейхард Скард — был его Крепостью, Наставником и Отцом, воспитавшем его на задворках конюшен и полевых стрельбищ.
Гарнизон кипел жизнью.
Построение уже закончилось, поэтому солдаты и обычные жители, которые находились тут на добровольных началах, постепенно стали смешиваться друг с другом. Кто-то болтал и смеялся, словно не было войны, будто прошлой ночью их отряд не потерял половину своих людей – но враг, враг был разбит. Сверкающие валорийские войска были отброшены с укрепленных позиций, а их туго забитый обоз едой и другим провиантом, сейчас был подотчетно распределен между людьми по талонам.
— Кажется в этот раз, — сравнивая шаг с Королем, произнёс Рейхард, — В этот раз, мы смогли получить не только рыбу и мясо оленя, но и пшеницу, — в его голосе сквозила неподдельная гордость, — Отличный бой вчера был.
Артур ничего не ответил, лишь положительно покачал головой, продолжая идти вперёд. Он предельно внимательно рассматривал каждый отряд, заостряя внимание на самых обычных мелочах.
— Кони, — начал Король, — Нужно заменить уздечки, - подходя ближе к одному из гнедых жеребцов, — Но-о, хороший мальчик, — крепкая ладонь опустилась на морду встрепенувшегося животного и легонько погладило вдоль лба, — Тише-тише, — лошадь успокоилась и в покорном жесте прикрыла глаза.
Ещё юношей Артур любил кататься верхом, это давало ощущение свободы и могло очисть разум и душу. Сейчас, каждая поездка — это была вылазка на фронт, тяжелые доспехи сковывали движения, а тяжелая сбруя, каждый раз заставляло думать о том, что все они заложники этой войны.
— Папочка! Папочка! — мысли были прерваны, звонким голосом беловолосой девочки, которая, как маленький белый кролик пронеслась мимо королевской свиты, — Папочка, посмотри, что мне дала бабушка Хельга! — большие голубые глаза ребёнка светились от радости, а в руках она сжимала маленькую соломенную куклу, — Я назову её Роза, ладно?
— Конечно, Мила, — рядом стоял небольшого роста мужчина, в его черных висках, кое где проступила седина, на вид ему было не больше сорока лет, но всё его тело, кричало о том, что он привык к тяжелому ручному труду — Здравствуйте, Ваше Величество, — он поправил свой нагрудный фартук, в приветственном поклоне, — Мила, поклонись, — девочка недоуменно вскинула глаза и посмотрела на отца, — Это наш Король, — прошептал мужчина малышке на ухо, словно рассказывая большую-большую тайну.
— Ваше Величество, — она, сделала реверанс достойный любого светского приема, — Спасибо, за Вашу милость, — Артур вскинул бровь и еле сдержал улыбку, расползающуюся в уголках губ от столь неожиданного приветствия, — Меня зовут, Мила, а это мой папочка, — интересно, кто научил эту кроху, которой было не более пяти лет, таким тонкостям?
— Для меня честь, — последовал ответ, — Что такая Леди, делает на военном стрельбище? — Капитан, стоящий рядом, прикрыл лицо ладонью, чтобы не выдать нарастающий смех, наблюдая, как Король в ответном поклоне встаёт на одно колено и уже смотрит Миле прямо в глаза, продолжая диалог на её условиях.
— Папочка делает большие-большие доспехи, — её голос затараторил, то и дело сбиваясь, — Они такие блестящие и такие тяжелые, — стоящий отец был явно смущен и озадачен, но и в то же время очень рад, — Мой папа — самый сильный кузнец на свете! — продолжила Мила, — Когда он бьёт молотом, искры разлетаются, как маленькие звездочки!
Артур смотрел на Милу, и в глубине его глаз, привыкших к блеску, стали и белизне снегов, колыхнулось что-то давно забытое. Её радость была почти осязаемой, неуместной в этом суровом краю, где даже воздух казался застывшим стеклом. Тень улыбки снова тронула его губы, как мимолетный блик на холодном доспехе.
— Чего бы ты пожелала, дитя, если бы мир мог исполнить твое желание? — тихо спросил он, сам удивившись мягкости собственного голоса.
— Я хочу, чтобы мы чаще кушали с Папочкой вместе, но он всегда говорит, что кузнецам вредно много есть перед работой, поэтому я кушаю одна три раза в день и только один раз с ним, — она надула свои маленькие губки, словно вспоминая ещё что-то, — Он всегда жует свой кусочек вяленого мяса — оно такое жесткое и противное, как подошва, — поморщилась Мила, — Но он его очень любит! — она захихикала и продолжила, в то время как улыбки с лиц окружающих постепенно угасли.
Ответ девочки ударил сильнее, чем вражеский клинок. Она не просила игрушек или новых лент. Она хотела лишь, чтобы ее отец-кузнец, тот, кто с утра до ночи укрощал непокорное железо, не голодал. Рассказ ребёнка эхом отозвался в мыслях Артура, вызывая горькую усмешку разума.
Его владения были щедры на металл и лед, но скупы на жизнь. Дичь давно ушла в недоступные дебри, и право на свежую плоть теперь принадлежало лишь тем, кто проливал кровь за эти земли — солдатам. Зерно здесь не всходило, гибло в замерзшей почве, едва коснувшись её. Валория, чьи тучные поля могли бы накормить весь Север, была закрыта для них стеной войны и ненависти.
Артур смотрел на светящуюся Милу и понимал: он может дать ей золото, может дать ей защиту, но он не может дать ей самого простого — хлеба, согретого южным солнцем. Гордость правителя смешивалась с бессилием человека, осознающего, что его народ живет на острие ножа, а за каждую искру радости в глазах ребенка кто-то другой платит своим голодом.
— Кто-то направляется к гарнизону, он один, — подбежал запыхавшийся Маршал и доложил обстановку, — Кажется это гонец.
— Дорогу! Срочное донесение для Короля! — голос приближался всё ближе и ближе к свите, которая была уже на изготовке, если что-то пойдет не так, — Ваше величество! — прокричал солдат и спешился.
Это был совсем молодой гвардеец, скорее всего лет семнадцати. Его доспехи были покрыты слоем дорожной пыли и засохшей грязи, плащ сорван, а дыхание вырывалось из груди с тяжелым, свистящим хрипом. Было очевидно — он загнал коня и мчал сюда через Глотку Оленя из последних сил.
— Ваше величество… — задыхаясь, выкрикнул он и упал на одно колено прямо перед Артуром, едва удерживая равновесие. — Из Валории… Еще одно письмо. Тайное. Лично Вам в руки.
Артур молча взял в руки протянутый пергамент, он был скручен в тугую трубку, а сверху красовалась тяжелая сургучная печать. Надломив середину, он развернул свиток и глаза быстро забегали по строчкам, словно прожигая каждое слово, написанное там. Письмо было короткое, но казалось, вес его заставил брови на переносице сомкнуться и на пару минут повисла тишина.
— Мой, Король… Что предлагает Валория, что они хотят? — аккуратно спросил старый Маршал, заставляя Артура оторвать глаза от послания.
Его руки крепко сжимали донесение, он медленно поднял взгляд на своего военачальника. Лицо Короля превратилось в каменную маску, от чего атмосфера в миг изменилась, мгновенно накалившись до предела и заставляя всех вокруг почувствовать мелкую дрожь по всему телу.
… — Артур долго молчал, будто пробуя на язык, каждое слово, которое сейчас должен был сказать, — Брак… — он чуть ли не по буквам произнес, стараясь сохранять металл в голосе, — Они предлагают мне брак, — и в серых глазах вспыхнул огонь, который мог заставить продрогнуть до самых костей, — Брак.
