Врёт? Или не врёт?
– Лишать тебя наследства не собираются, Стелла, – с достоинством ответил Шкртчум и не обрадовал.
– Чёрная дыра с ним, с наследством! – в сердцах выговорила я. – Мама с папой разводятся?
– Не имею права разглашать, – невозмутимо повторил Шкртчум.
Вот же… муха-переросток! Выражение лица идеальное. Мог бы сказать «не знаю» или «нет, разумеется!» Но мы гордые, до прямого вранья не опустимся ни за что. А за казённую фразу спрятать ведь можно очень многое.
И я припёрта к стенке. Сыграть в блеф «мне папа сказал» я не могу. Папа не говорил о разводе, только о полёте в один конец на «Новой Колхиде». Управляющий поймёт, что я вру. Не только я одна умею считывать эмоции представителя другого биологического вида! Шкртчум у нас появился задолго до моего рождения. Он старше и опытнее меня, печаль.
– Позволь спросить, Стелла, почему ты так думаешь? – поинтересовался он вдруг.
– Они поссорились, – ответила я.
Управляющий развёл ладонями:
– Они всегда ссорятся. Если их союз – то, что у вас, людей, зовётся «две половинки единого целого», то я – млекопитающий зверёк зайка.
– Ты не похож на зайку, Шкртчум, – сказала я. – Вот вообще!
Он усмехнулся:
– Я знаю. У тебя есть ещё вопросы, Стелла? Всё же я занят сейчас.
– Нет, – покачала я головой, чувство вины начало ощутимо покусывать.
Это у меня блажь в голове, а некоторые работают.
– Извинения, Шкртчум.
– Не стоит беспокойства, – церемонно ответил он и отключился.
Я поставила локти на столешницу, долго смотрела в то место, где только что сиял голографический экран с физиономией нашего дорогого семейного Ш. Акула он тёртая, скользкая, вывернулся, ни «да», ни «нет» так и не сказал, и физиономия излучала адское спокойствие.
Что угодно там может быть между моими драгоценными родителями. Что угодно! И мама вполне могла выдвинуть папе свои условия. «Расстрой ей работу и получишь желаемое» Я вздрогнула и оглянулась, показалось, будто мама стоит у меня за спиной. Вот она, сила воображения!
Ну-ка, Тэл, хватит дурочку набивать, давай работать. Пока ещё что-нибудь в зоне подлёта не появилось! Или кто-нибудь.
Мама с меня не слезет, я её знаю. Наизнанку вывернется, но усложнит всё, что только сможет и до чего сумеет дотянуться. С папой не вышло – придумает другой способ. Очень ей надо, чтобы я провалилась. И ещё больше: чтобы из Академии меня вытурили.
Никогда. Никогда не стану диктовать своим детям, кем им быть и чем заниматься в своей жизни! Появятся же они у меня когда-нибудь, дети. Вечность спустя, разумеется, – лет через десять! – но всё же
Я взяла защищённый терминал, с вложенной в него информацией по нашим сафари. И активировала экран.
Папа исчез из моей жизни. Не приходил, не бросал визиты. Обиделся. Чувство вины развесистым колючим кустом прорастало в моём сердце. Зачем я с ним так резко… Кто меня покусал… А потом я вспоминала наш последний разговор, стискивала зубы и бросалась в бой, просматривая бесконечные отчёты, отчёты, отчёты, сведения, информационное поле планет, на которых находились наши сафари.
Простенькое упражнение. (Если не думать о том, что повторять его надо минимум пятьдесят три раза, по числу наших филиалов, и да, пятьдесят четвёртый – головной офис, тоже изволь прошерстить). Входишь в информационку и сортируешь новости по планетарной локали за последний год. Солидные новостные агрегаторы, средние, жёлтые и совсем уж скандальные. Негатив в одну папку. Позитив в другую. Дальше нейросеть строит анализ, и можно увидеть вероятности, насколько местные уважают федерального губернатора, какое у них почтение к руководителям из своих же, кто под кого копает, какие случаи, происшествия, проблемы возникали собственно в наших филиалах и рядом с ними…
Иногда – не так уж редко, как хотелось бы, получается отменный бред, а всё потому, что анализирующая нейросеть – неразумна. То есть, интеллект там ого-го, но креативности и нестандартного мышления ноль, запрограммировать эти качества невозможно в принципе, даже и на нечёткой логике. А самообучающиеся полноценные искины запрещены федеральным законом.
Это не значит, что преступники не пытаются их создавать и с ними работать, кстати говоря. Но на то и существует полиция. Ловить, предотвращать, отправлять отбывать наказание. Нечего потому что плодить для разумных, Человечества и Ш, конкурентов, у которых вместо сердца пикосхемы и нанотранзисторы.
На седьмой день затворничества я решила всё же высунуть нос из своих апартаментов и погулять хотя бы по обзорной галерее нашего семейного небоскрёба. Или, ещё лучше, выбраться на самый верх, на открытую смотровую площадку, вдохнуть городского воздуха…
С воздухом всё прекрасно, никаких урбанистических ужасов в виде чада, гари, дыма и гуляющего в костюмах высшей химической защиты народа. Сапфирдол очень чистый и профильтрованный насквозь город. Все производства и связанные с ними службы – в подвалах и под землёй, собственно промышленность – вынесена на спутники планеты, а какую невозможно было отправить в космос, ту разместили как можно дальше. Соблюдя все экологические каноны.
… Ветер дышал в лицо вечерним зноем, солнце обливало городские кварталы яростным закатным огнём. Я села на край, свесила ноги, стала ими болтать, как в детстве. Здесь такая мощная защита – невидимая, естественно, что полёт в пропасть к счастливому состоянию расплющенного блина не грозит нисколько. Силовые поля подхватят, завернут в кокон и доставят внутрь здания. Где тебя уже будет ждать бригада докторов, проверить на предмет течи твою глупую голову, толкнувшую на подвиги…
Откуда знаю? А… маленькая была и дурная. Захотелось проверить, как система работает. Проверила! Последствия проверки мне не понравились настолько, что до сих пор аж в затылке свербит, стоит только вспомнить. Мозгоклюй семейный плешь проел, докапываясь, откуда в восьмилетнем ребёнке проснулись вдруг суицидальные наклонности.
Доктор Сибериан и его уютный кабинет на своём месте до сих пор, между прочим. Обойдёмся без доктора Сибериана…
… Мама подошла бесшумно – то есть, это она так думала, что бесшумно. На самом деле я давно уже слышала её шаги. На первом курсе у нас было две психодинамические тренировки на выживание. Всех, кто так и не научился за два цикла воспринимать и классифицировать малейшие шорохи за спиной, безо всякой жалости отчислили.
Мама села рядом. Ноги не свесила, а поджала – поза лотоса.
– Красивый закат, Стелла, – кивнула она на полыхающее зарево.
– Угу, – не стала я спорить. – Красиво.
Что у нас в Сапфирдоле не красиво, хотела бы я знать…
– Есть подвижки в расследовании?
Не удивлюсь тому, что мама за мной шпионит. А значит, знает, что с папой я поругалась.
– Есть, но у меня ведь и время ещё есть тоже, – сказала я мирно.
– Любопытно услышать промежуточные результаты, – сказала мама. – В правильном направлении идёшь или не очень…
– Хочешь дать мне подсказку? – не поверила я и даже обернулась, чтобы посмотреть маме в глаза.
Она, как всегда, выглядела безупречно. Безупречные брови, безупречные ресницы, волосы, нос, губы, кожа, блеск в синих глазах тоже безупречный. Но что-то мелькнуло во взгляде… Я сходу не смогла определить, что именно, а потом стало поздно: мамина светская броня мгновенно сгенерировала мягкую улыбку.
Мне не дано. Я не выдерживаю. Меня пробивает на эмоции, не всегда утончённые. И сколько уже через это проблем прокатилось, и всё равно.
– Нет, Стелла, – сказала мама. – Подсказки я тебе не дам. А если и дам, сто раз подумай, не ложную ли цель ты слышишь. Полагайся только на себя и на свои выводы, даже если они окажутся впоследствии ошибочными. В конце концов, не ошибается тот, кто ничего не делает. Главное – проанализировать и извлечь уроки на будущее.
Обмен опытом. Ценю. Мама у меня замечательная, я, без дураков, горжусь ею. Если бы она ещё выкинула куда-нибудь свою многолетнюю привычку давить и прогибать под себя…
– Собственно, полусотня разных планет свелась у меня к двум, – сказала я, покачивая ногой над пропастью. – Это Юм и Астари. Впрочем, я хочу ещё тщательно перепроверить и убедиться. Может, там ещё третье что вылезет.
– Юм – под протекторатом Ш, – сказала мама. – Учитывай.
– Ага, спасибо, – кивнула я. – А на Астари – свои собственные разумные, тариамы. Антропоморфны, легко спутать с людьми, отмечаются перекрёстные браки, бесплодные, разумеется. Единственный вариант с детьми – биоинженерия по типу мальчик и девочка по папе, мальчик и девочка – по маме, зародыш с общим геномом нежизнеспособен. Не то, что наши милые мушки Ш. С ними порядок: биологическая несовместимость колоссальнейшая. Никаких тебе интрижек и поцелуев.
– Однако, – качая головой, выговорила мама. – Ты сумела меня удивить, Стелла. Ты влюблёна в какого-то Ш?
– Шкртчума я люблю, – абсолютно серьёзно заявила я. – С самого детства. Безнадёжно и навсегда.
– Позвать доктора Сибериана? – ласково спросила у меня мама. – Безнадёжная любовь, да ещё в течение такого длительного времени, – это болезнь, её надо лечить у грамотного специалиста.
– Не надо звать, надо не врать любимой дочери, – вздохнула я и задала измучивший меня вопрос в лоб: – Папа прилетел требовать развода, не так ли?
– Стелла, ты уже не ребёнок, – сказала мама. – И ты сама прекрасно видишь, что я и твой отец живём каждый сам по себе уже не первый год. А вокруг у нас не докосмическая эпоха тёмных веков, когда официальный брак значил так много, что люди цеплялись друг за друга абордажными крючьями. Что же до эгоистичного желания заставить своих родителей непременно спать строго друг с другом до угасания мира… Давай-ка я тебя замуж выдам?
– П-почему замуж? – я даже заикаться начала от такого поворота. – Меня?!
– Тебя, тебя. Замуж. Во имя укрепления нашей семейной империи. Деньги к деньгам, слияние капиталов, преумножение влияния… Причём можешь радоваться: не за старого хрыча, а за твоего ровесника. Например, Олег Солнцедаров. Между прочим, парень хороший управленец. Будет неплохо направить его, как твоего мужа, на кое-какие интересные проекты, до которых руки пока не доходят…
– Буэ, – я изобразила, как меня тошнит. – У Солнцедарова мозг в штанах, скоро на девчонок-Ш перейдёт, потому что обделённых его половым вниманием человеческих уже не осталось.
Мама ласково улыбнулась, мол, продолжай. Я замолчала, почуяв подвох. Но помогать мне мама не собиралась нисколько. Большая девочка, говорила её улыбка. Справляйся сама.
– Но это же другое, – сказала я наконец. – Ты и папа…
– Почему – другое?
– Но это же папа!
– Не аргумент. Почему ты не хочешь замуж за Солнцедарова? С тобой он остепенится, перестанет глупить, уж на девчонок-Ш точно заглядываться не станет. Великая Любовь – дело, конечно, хорошее. Если вынести за скобки состояние и сферы влиянния семьи Солнцедаровых. Да и потом, кто тебе мешает продолжать искать Великую Любовь дальше? Необязательно ведь эту Любовь сразу жениться звать.
– Мама! – возмутилась я. – Перестань!
Если честно, я всерьёз напряглась. А ну как устроит мне сейчас смотрины, помолвку и свадьбу? То есть, никакой свадьбы не будет безо всяких условий, я просто сбегу ко всем веселенским демонам и всё, не силой же невестино платье заставит напялить. Но крови вот это всё из меня выжмет изрядно. Больше, чем её в человеческом организме в принципе есть!
– Итак, что я вижу, – холодным размеренным голосом выговорила мама. – Мы, значит, гордые и хотим Великую Любовь. Целоваться с тем, кто нам противен, несогласные. Так какой же тогда чёрной дыры, – она повысила голос, – какой чёрной дыры ты требуешь того, на что не хочешь идти сама, от других?
Я молчала. Впервые в жизни растерялась и не нашла аргументов сразу. Обычно на любой мамин довод тут же находился ответ, но не сейчас. А ведь действительно. Мои дорогие родители и вправду видят друг друга раз в год по обещанию. Даже реже, я папу вообще не наблюдала на орбите аж два года подряд, он на моё поступление в Академию не явился. Мама – поздравила, хоть и с огромным неудовольствием от такой подставы с моей стороны, а вот отец…
– Вы поругались? – только и спросила я.
– Молодёжь ругается, – сурово ответила она. – А мы взрослые солидные люди. Мы – решаем вопрос.
Я поняла, что ничего больше сверх услышанного мне не расскажут. Мама говорит только то, что считает нужным сказать. Бесполезно наскакивать и требовать объяснений. Получишь порцию сарказма, в лучшем случае. В худшем же – предложение выйти замуж за парня по её выбору, как вариант…
Астарийская планетарная локаль находится в стороне от оживлённых галактических трасс. Чтобы попасть туда от Сапфирдола, необходимо сделать солидный крюк через четыре дальние пересадочные станции.
Я выложила маме и Шкртчуму все свои соображения по поводу проблемного филиала «Монстры навсегда», обосновала, почему Астари, дала примерную сводку политического расклада внутри локали. Они выслушали с важным видом и сказали, что я молодец и умница, поработала независимой экспертизой на славу. Что ж, награда за хорошо сделанную работу – новая работа. Отправляйся, Стелла, на место и разбирайся по факту с повышенной смертностью туристов на вверенном тебе пространстве семейного дела.
Каждый случай выглядел несчастным стечением обстоятельств, но нам в Академии объясняли, как маскируются самые настоящие преступления под невинные события со стопроцентным летальным исходом. До тех пор, пока не доказано обратное, любая смерть – подозрение на убийство.
Папа на горизонте так и не появился. Обиделся. Ну и… ладно с ним. Я на него сама обиделась! А чтобы эмоции не мешали делу, собрала их в ящик и крепко заперла. Хотя оттуда всё равно сочилось непониманием.
Ладно, маму разлюбил. Бывает. Женщину новую встретил – тоже, в общем-то, ничего выдающегося не изобрёл. Но со мной вот так – за что?!
Ответа не было.
Если встречусь с ним как-нибудь – спрошу при случае. Допечёт – сама полечу в ту фронтирную дыру, куда отбыл межзвёздный транспортник «Новая Колхида». Но пока ещё не сегодня. Не сейчас.
А теперь такая возникает проблема, сами смотрите. Если я прилечу на Астари под своим собственным именем, открыто привезу себя в малый директорат и всех построю вдоль стеночки, что решат местные, включая предполагаемых преступников? Важная шишка, золотая девочка из Сапфирдола, прилетела надувать щёки и командовать. Много я при таком раскладе узнаю? Вот.
Просачиваться на планету под видом глупой туристочки – тоже не вариант. Кому надо, узнают моё настоящее имя сразу. Могут, кстати, ещё и прикопать, а потом сказать, что так и было. «Ответственность за свои жизнь и здоровье беру на себя» – чуть ли не самый первый пункт контракта на участие.
Конечно, рано или поздно всё равно придётся появится в офисе филиала «Монстров навсегда» именно как столичной девочке с большими полномочиями. Но до того хотелось понаблюдать со стороны, пока обо мне ничего не знают.
А что ещё такого интересного есть на Астари, могут туда лететь туристы просто так, не ради щекотания нервов в аттракционе на выживание под слоганом «борись или умри»?
Оказалось, есть и не мало!
Тариамская культура старше человеческой. Древностей и загадок на планете хватает.
– Лишать тебя наследства не собираются, Стелла, – с достоинством ответил Шкртчум и не обрадовал.
– Чёрная дыра с ним, с наследством! – в сердцах выговорила я. – Мама с папой разводятся?
– Не имею права разглашать, – невозмутимо повторил Шкртчум.
Вот же… муха-переросток! Выражение лица идеальное. Мог бы сказать «не знаю» или «нет, разумеется!» Но мы гордые, до прямого вранья не опустимся ни за что. А за казённую фразу спрятать ведь можно очень многое.
И я припёрта к стенке. Сыграть в блеф «мне папа сказал» я не могу. Папа не говорил о разводе, только о полёте в один конец на «Новой Колхиде». Управляющий поймёт, что я вру. Не только я одна умею считывать эмоции представителя другого биологического вида! Шкртчум у нас появился задолго до моего рождения. Он старше и опытнее меня, печаль.
– Позволь спросить, Стелла, почему ты так думаешь? – поинтересовался он вдруг.
– Они поссорились, – ответила я.
Управляющий развёл ладонями:
– Они всегда ссорятся. Если их союз – то, что у вас, людей, зовётся «две половинки единого целого», то я – млекопитающий зверёк зайка.
– Ты не похож на зайку, Шкртчум, – сказала я. – Вот вообще!
Он усмехнулся:
– Я знаю. У тебя есть ещё вопросы, Стелла? Всё же я занят сейчас.
– Нет, – покачала я головой, чувство вины начало ощутимо покусывать.
Это у меня блажь в голове, а некоторые работают.
– Извинения, Шкртчум.
– Не стоит беспокойства, – церемонно ответил он и отключился.
Я поставила локти на столешницу, долго смотрела в то место, где только что сиял голографический экран с физиономией нашего дорогого семейного Ш. Акула он тёртая, скользкая, вывернулся, ни «да», ни «нет» так и не сказал, и физиономия излучала адское спокойствие.
Что угодно там может быть между моими драгоценными родителями. Что угодно! И мама вполне могла выдвинуть папе свои условия. «Расстрой ей работу и получишь желаемое» Я вздрогнула и оглянулась, показалось, будто мама стоит у меня за спиной. Вот она, сила воображения!
Ну-ка, Тэл, хватит дурочку набивать, давай работать. Пока ещё что-нибудь в зоне подлёта не появилось! Или кто-нибудь.
Мама с меня не слезет, я её знаю. Наизнанку вывернется, но усложнит всё, что только сможет и до чего сумеет дотянуться. С папой не вышло – придумает другой способ. Очень ей надо, чтобы я провалилась. И ещё больше: чтобы из Академии меня вытурили.
Никогда. Никогда не стану диктовать своим детям, кем им быть и чем заниматься в своей жизни! Появятся же они у меня когда-нибудь, дети. Вечность спустя, разумеется, – лет через десять! – но всё же
Я взяла защищённый терминал, с вложенной в него информацией по нашим сафари. И активировала экран.
***
Папа исчез из моей жизни. Не приходил, не бросал визиты. Обиделся. Чувство вины развесистым колючим кустом прорастало в моём сердце. Зачем я с ним так резко… Кто меня покусал… А потом я вспоминала наш последний разговор, стискивала зубы и бросалась в бой, просматривая бесконечные отчёты, отчёты, отчёты, сведения, информационное поле планет, на которых находились наши сафари.
Простенькое упражнение. (Если не думать о том, что повторять его надо минимум пятьдесят три раза, по числу наших филиалов, и да, пятьдесят четвёртый – головной офис, тоже изволь прошерстить). Входишь в информационку и сортируешь новости по планетарной локали за последний год. Солидные новостные агрегаторы, средние, жёлтые и совсем уж скандальные. Негатив в одну папку. Позитив в другую. Дальше нейросеть строит анализ, и можно увидеть вероятности, насколько местные уважают федерального губернатора, какое у них почтение к руководителям из своих же, кто под кого копает, какие случаи, происшествия, проблемы возникали собственно в наших филиалах и рядом с ними…
Иногда – не так уж редко, как хотелось бы, получается отменный бред, а всё потому, что анализирующая нейросеть – неразумна. То есть, интеллект там ого-го, но креативности и нестандартного мышления ноль, запрограммировать эти качества невозможно в принципе, даже и на нечёткой логике. А самообучающиеся полноценные искины запрещены федеральным законом.
Это не значит, что преступники не пытаются их создавать и с ними работать, кстати говоря. Но на то и существует полиция. Ловить, предотвращать, отправлять отбывать наказание. Нечего потому что плодить для разумных, Человечества и Ш, конкурентов, у которых вместо сердца пикосхемы и нанотранзисторы.
На седьмой день затворничества я решила всё же высунуть нос из своих апартаментов и погулять хотя бы по обзорной галерее нашего семейного небоскрёба. Или, ещё лучше, выбраться на самый верх, на открытую смотровую площадку, вдохнуть городского воздуха…
С воздухом всё прекрасно, никаких урбанистических ужасов в виде чада, гари, дыма и гуляющего в костюмах высшей химической защиты народа. Сапфирдол очень чистый и профильтрованный насквозь город. Все производства и связанные с ними службы – в подвалах и под землёй, собственно промышленность – вынесена на спутники планеты, а какую невозможно было отправить в космос, ту разместили как можно дальше. Соблюдя все экологические каноны.
… Ветер дышал в лицо вечерним зноем, солнце обливало городские кварталы яростным закатным огнём. Я села на край, свесила ноги, стала ими болтать, как в детстве. Здесь такая мощная защита – невидимая, естественно, что полёт в пропасть к счастливому состоянию расплющенного блина не грозит нисколько. Силовые поля подхватят, завернут в кокон и доставят внутрь здания. Где тебя уже будет ждать бригада докторов, проверить на предмет течи твою глупую голову, толкнувшую на подвиги…
Откуда знаю? А… маленькая была и дурная. Захотелось проверить, как система работает. Проверила! Последствия проверки мне не понравились настолько, что до сих пор аж в затылке свербит, стоит только вспомнить. Мозгоклюй семейный плешь проел, докапываясь, откуда в восьмилетнем ребёнке проснулись вдруг суицидальные наклонности.
Доктор Сибериан и его уютный кабинет на своём месте до сих пор, между прочим. Обойдёмся без доктора Сибериана…
… Мама подошла бесшумно – то есть, это она так думала, что бесшумно. На самом деле я давно уже слышала её шаги. На первом курсе у нас было две психодинамические тренировки на выживание. Всех, кто так и не научился за два цикла воспринимать и классифицировать малейшие шорохи за спиной, безо всякой жалости отчислили.
Мама села рядом. Ноги не свесила, а поджала – поза лотоса.
– Красивый закат, Стелла, – кивнула она на полыхающее зарево.
– Угу, – не стала я спорить. – Красиво.
Что у нас в Сапфирдоле не красиво, хотела бы я знать…
– Есть подвижки в расследовании?
Не удивлюсь тому, что мама за мной шпионит. А значит, знает, что с папой я поругалась.
– Есть, но у меня ведь и время ещё есть тоже, – сказала я мирно.
– Любопытно услышать промежуточные результаты, – сказала мама. – В правильном направлении идёшь или не очень…
– Хочешь дать мне подсказку? – не поверила я и даже обернулась, чтобы посмотреть маме в глаза.
Она, как всегда, выглядела безупречно. Безупречные брови, безупречные ресницы, волосы, нос, губы, кожа, блеск в синих глазах тоже безупречный. Но что-то мелькнуло во взгляде… Я сходу не смогла определить, что именно, а потом стало поздно: мамина светская броня мгновенно сгенерировала мягкую улыбку.
Мне не дано. Я не выдерживаю. Меня пробивает на эмоции, не всегда утончённые. И сколько уже через это проблем прокатилось, и всё равно.
– Нет, Стелла, – сказала мама. – Подсказки я тебе не дам. А если и дам, сто раз подумай, не ложную ли цель ты слышишь. Полагайся только на себя и на свои выводы, даже если они окажутся впоследствии ошибочными. В конце концов, не ошибается тот, кто ничего не делает. Главное – проанализировать и извлечь уроки на будущее.
Обмен опытом. Ценю. Мама у меня замечательная, я, без дураков, горжусь ею. Если бы она ещё выкинула куда-нибудь свою многолетнюю привычку давить и прогибать под себя…
– Собственно, полусотня разных планет свелась у меня к двум, – сказала я, покачивая ногой над пропастью. – Это Юм и Астари. Впрочем, я хочу ещё тщательно перепроверить и убедиться. Может, там ещё третье что вылезет.
– Юм – под протекторатом Ш, – сказала мама. – Учитывай.
– Ага, спасибо, – кивнула я. – А на Астари – свои собственные разумные, тариамы. Антропоморфны, легко спутать с людьми, отмечаются перекрёстные браки, бесплодные, разумеется. Единственный вариант с детьми – биоинженерия по типу мальчик и девочка по папе, мальчик и девочка – по маме, зародыш с общим геномом нежизнеспособен. Не то, что наши милые мушки Ш. С ними порядок: биологическая несовместимость колоссальнейшая. Никаких тебе интрижек и поцелуев.
– Однако, – качая головой, выговорила мама. – Ты сумела меня удивить, Стелла. Ты влюблёна в какого-то Ш?
– Шкртчума я люблю, – абсолютно серьёзно заявила я. – С самого детства. Безнадёжно и навсегда.
– Позвать доктора Сибериана? – ласково спросила у меня мама. – Безнадёжная любовь, да ещё в течение такого длительного времени, – это болезнь, её надо лечить у грамотного специалиста.
– Не надо звать, надо не врать любимой дочери, – вздохнула я и задала измучивший меня вопрос в лоб: – Папа прилетел требовать развода, не так ли?
– Стелла, ты уже не ребёнок, – сказала мама. – И ты сама прекрасно видишь, что я и твой отец живём каждый сам по себе уже не первый год. А вокруг у нас не докосмическая эпоха тёмных веков, когда официальный брак значил так много, что люди цеплялись друг за друга абордажными крючьями. Что же до эгоистичного желания заставить своих родителей непременно спать строго друг с другом до угасания мира… Давай-ка я тебя замуж выдам?
– П-почему замуж? – я даже заикаться начала от такого поворота. – Меня?!
– Тебя, тебя. Замуж. Во имя укрепления нашей семейной империи. Деньги к деньгам, слияние капиталов, преумножение влияния… Причём можешь радоваться: не за старого хрыча, а за твоего ровесника. Например, Олег Солнцедаров. Между прочим, парень хороший управленец. Будет неплохо направить его, как твоего мужа, на кое-какие интересные проекты, до которых руки пока не доходят…
– Буэ, – я изобразила, как меня тошнит. – У Солнцедарова мозг в штанах, скоро на девчонок-Ш перейдёт, потому что обделённых его половым вниманием человеческих уже не осталось.
Мама ласково улыбнулась, мол, продолжай. Я замолчала, почуяв подвох. Но помогать мне мама не собиралась нисколько. Большая девочка, говорила её улыбка. Справляйся сама.
– Но это же другое, – сказала я наконец. – Ты и папа…
– Почему – другое?
– Но это же папа!
– Не аргумент. Почему ты не хочешь замуж за Солнцедарова? С тобой он остепенится, перестанет глупить, уж на девчонок-Ш точно заглядываться не станет. Великая Любовь – дело, конечно, хорошее. Если вынести за скобки состояние и сферы влиянния семьи Солнцедаровых. Да и потом, кто тебе мешает продолжать искать Великую Любовь дальше? Необязательно ведь эту Любовь сразу жениться звать.
– Мама! – возмутилась я. – Перестань!
Если честно, я всерьёз напряглась. А ну как устроит мне сейчас смотрины, помолвку и свадьбу? То есть, никакой свадьбы не будет безо всяких условий, я просто сбегу ко всем веселенским демонам и всё, не силой же невестино платье заставит напялить. Но крови вот это всё из меня выжмет изрядно. Больше, чем её в человеческом организме в принципе есть!
– Итак, что я вижу, – холодным размеренным голосом выговорила мама. – Мы, значит, гордые и хотим Великую Любовь. Целоваться с тем, кто нам противен, несогласные. Так какой же тогда чёрной дыры, – она повысила голос, – какой чёрной дыры ты требуешь того, на что не хочешь идти сама, от других?
Я молчала. Впервые в жизни растерялась и не нашла аргументов сразу. Обычно на любой мамин довод тут же находился ответ, но не сейчас. А ведь действительно. Мои дорогие родители и вправду видят друг друга раз в год по обещанию. Даже реже, я папу вообще не наблюдала на орбите аж два года подряд, он на моё поступление в Академию не явился. Мама – поздравила, хоть и с огромным неудовольствием от такой подставы с моей стороны, а вот отец…
– Вы поругались? – только и спросила я.
– Молодёжь ругается, – сурово ответила она. – А мы взрослые солидные люди. Мы – решаем вопрос.
Я поняла, что ничего больше сверх услышанного мне не расскажут. Мама говорит только то, что считает нужным сказать. Бесполезно наскакивать и требовать объяснений. Получишь порцию сарказма, в лучшем случае. В худшем же – предложение выйти замуж за парня по её выбору, как вариант…
ГЛАВА 2
Астарийская планетарная локаль находится в стороне от оживлённых галактических трасс. Чтобы попасть туда от Сапфирдола, необходимо сделать солидный крюк через четыре дальние пересадочные станции.
Я выложила маме и Шкртчуму все свои соображения по поводу проблемного филиала «Монстры навсегда», обосновала, почему Астари, дала примерную сводку политического расклада внутри локали. Они выслушали с важным видом и сказали, что я молодец и умница, поработала независимой экспертизой на славу. Что ж, награда за хорошо сделанную работу – новая работа. Отправляйся, Стелла, на место и разбирайся по факту с повышенной смертностью туристов на вверенном тебе пространстве семейного дела.
Каждый случай выглядел несчастным стечением обстоятельств, но нам в Академии объясняли, как маскируются самые настоящие преступления под невинные события со стопроцентным летальным исходом. До тех пор, пока не доказано обратное, любая смерть – подозрение на убийство.
Папа на горизонте так и не появился. Обиделся. Ну и… ладно с ним. Я на него сама обиделась! А чтобы эмоции не мешали делу, собрала их в ящик и крепко заперла. Хотя оттуда всё равно сочилось непониманием.
Ладно, маму разлюбил. Бывает. Женщину новую встретил – тоже, в общем-то, ничего выдающегося не изобрёл. Но со мной вот так – за что?!
Ответа не было.
Если встречусь с ним как-нибудь – спрошу при случае. Допечёт – сама полечу в ту фронтирную дыру, куда отбыл межзвёздный транспортник «Новая Колхида». Но пока ещё не сегодня. Не сейчас.
А теперь такая возникает проблема, сами смотрите. Если я прилечу на Астари под своим собственным именем, открыто привезу себя в малый директорат и всех построю вдоль стеночки, что решат местные, включая предполагаемых преступников? Важная шишка, золотая девочка из Сапфирдола, прилетела надувать щёки и командовать. Много я при таком раскладе узнаю? Вот.
Просачиваться на планету под видом глупой туристочки – тоже не вариант. Кому надо, узнают моё настоящее имя сразу. Могут, кстати, ещё и прикопать, а потом сказать, что так и было. «Ответственность за свои жизнь и здоровье беру на себя» – чуть ли не самый первый пункт контракта на участие.
Конечно, рано или поздно всё равно придётся появится в офисе филиала «Монстров навсегда» именно как столичной девочке с большими полномочиями. Но до того хотелось понаблюдать со стороны, пока обо мне ничего не знают.
А что ещё такого интересного есть на Астари, могут туда лететь туристы просто так, не ради щекотания нервов в аттракционе на выживание под слоганом «борись или умри»?
Оказалось, есть и не мало!
Тариамская культура старше человеческой. Древностей и загадок на планете хватает.
