С той только разницей, что наши упыри сосали кровь, а астарийские – мозг. Набор плюшек за подобное нехорошее поведение – стандартен: долгая жизнь, вечная молодость, физическая выносливость и сила… Как и наши вампиры, они не могли обойтись без продлевающего их поганое существование лакомства. На чём и строились все, связанные с ними, сюжеты.
Ладно, у вампиров клыки, а сами они – ожившие мертвецы. А эти? Живые, неживые? Как именно употребляли ценный деликатес?
Вскрывали череп, жарили, варили или как-то ещё готовили? С кровью и специями, н-да. Вкручивали в висок соломинку и у ещё живого пленника высасывали? Вроде нет. Чёткого механизма поедания мозгов в истории не сохранилось. А вот общее название «кеммаирт» – осталось. Действие – «кеиммару». Женщина – «кемма», мужчина – «кеммати», младенец – «кемматай», мальчик – «кемаир», девочка – «кемам». Ещё и дети мозгами питались. Однако…
Словообразование интересное. Древняя форма, сейчас почти не используется в разговорной речи, осталось лишь в так называемом Высоком Стиле, языке баллад, причём ориентированных большей частью на простонародную публику. Но т.н. «мозгоеды» с их родственными отношениями и способом питания в современной обыденной речи звучат так же, как в Высокой... Ладно, это к лингвистам, мне детальные подробности почему так, а не иначе, ни к чему.
Древний страх давно позабылся. На планете технический прогресс или где? Вот. Начали разгонять тему для туристов: карнавальное веселье, ряженые, праздники, амулеты и заговоры, украшения, экскурсии, в том числе и экстремального толка (но до наших «Монстров» не дотягивающие всё-таки)… Для вас, дорогие гости планеты, за ваши деньги.
Развлекательные сериалы вроде «Кертова – королева мозгоедов», «Проклятье Кертовы», «Наследство Кертовы», «Кертова и Дитя Солнца», «Керотова и проклятый брак», и так далее, в том же духе. От мрачных до смешных, от претендующих на гордую плашку «историческое» или даже «документальное» до откровенного порно.
По астарийским законам, совершеннолетие наступает в двадцать два года, и системе без разницы, что ты – человек и у тебя полностью подтверждённый персонкод индивидуальной ответственности со всем набором положенных прав, включая право на брак. Нету двадцати двух? Держи дырку от бублика, Тэл. Прилетай на Астари через два года.
В общем, ненаказуемо. Планетарный бюджет пополнять надо. Чем импортировать чужие страшилки, лучше использовать свои. Вот только Восари немного погорячился, называя кемму Кертову самым узнаваемым брендом Астари. Популярность набирать она начала только в последние пару лет. Раньше о ней вспоминали нечасто. Пыльная страница истории, и не из тех, какими гордиться можно…
Я посмотрела на два кольца Кертовы, рубиновый и сапфировый. Браслеты красивые, но не уверена, что захочу их носить, даже как оболваненый местными сказочками турист. Хотя…
Если пристегнуть к одному из них добытую хронокапсулу, кому в голову придёт искать её в сувенирной поделке? Я вернула в глаз детекторную линзу и тщательно осмотрела браслеты. Камни синтетические, конечно же, фон от них слабенький, но сгодится. Сапфировый лучше рубинового потому, что у меня глаза синие.
Вот так… и надо получить разрешение на серьёзном уровне, чтобы детально сканировать меня на предмет наличия хронокапсул. Восари побоится – без ордера-то федерального образца. Одну-то капсулу он уже получил, с девчачьим барахлом в виде уходовой косметики и средств личной гигиены.
Я вернулась к экрану и ещё раз просмотрела список погибших на полигоне «Монстров навсегда» туристов. Каждая смерть сама по себе объяснялась естественными причинами. Если теоретически мозгоеды существуют – какие-нибудь потомки кеммы Кертовы, в рот им всем чёрную дыру на досвете! – в протоколах вскрытия должны были отметиться какие-либо особенности травм мыслительного органа.
Нейросеть съела запрос. Обрабатывала чуть дольше, чем обычно, я потеряла терпение.
Но в итоговом докладе никаких особенностей выделено не было. То есть, если кто-то разбил себе голову о камень при падении со скутера или просто неудачно споткнувшись, зверюга ему голову сплющила зубищами, молния ударила аккурат в темечко – это да, травма головы. Но не та, какая надо бы.
А какая надо?
С нейросетями проблема в том, что необходимо очень чётко формулировать запрос. Иначе она даст слишком широкий ответ. Но чтобы сформулировать вопрос, минимум половину ответа надо уже знать. А я к разгадке близка сейчас так же, как и дома, в Сапфирдоле. То есть, никак не близка, совсем.
Беда.
Я открыла расписание. Задумалась. Можно через информсеть записаться, а можно и лично явиться в один из офисов «Монстров навсегда», и лучше не в Давуре. Где-нибудь поближе к основному полигону. Совместив с туристической поездкой по достопримечательностям Астари. Если я правильно понимаю, очередная смерть не за горами. Экстремальные развлечения, они такие. При заключении контракта клиент подписывается под милой фразой «ответственность за свои жизнь и здоровье беру на себя». В таких условиях невозможно обеспечить стопроцентную безопасность по определению.
Именно за этим народ на такой полигон и идёт. Пощекотать себе нервы, подёргать смерть за усы, вдоволь хлебнуть адреналина. Каждый ведь думает, что «а… это случится не со мной, уж я-то точно буду жить вечно».
Но это не значит, что людей (и не только!) бросают на произвол судьбы. Страховка всё равно ведётся. Скрыто, не в полный размах, но есть, есть. Полигону не выгодна слишком высокая смертность среди клиентов.
А кому выгодно?
Разброс большой. От «так получилось» до «сведения счётов». Кто там из высшего круга нашу семью активно не любит? Да все. Потому что наши потери – это их выигрыши…
У кеммы Кертовы оказался на планете небольшой культ в виде храмов и некоторого количества прихожан. В большинстве своём – новоделы, для туристов. Молиться предлагалось ради милостивого дозволения жить дальше. Пожертвования – вроде как ежегодный выкуп собственной жизни. Чтобы мозг сосать злобная, возведённая в ранг божества смерти, тётка отправлялась к неверующим. Поразительная фантазия. На что только не пойдёшь ради выманивания у доверчивых прихожан и гостей планеты лишние средства.
Настроена я была крайне скептически. И потому к храму подходила в соответствующем настроении. Выбрала «настоящий», устроенный в одной из крепостей, возведённой ещё в период правления Кертовы.
Здесь, вдоль полноводной реки, проходил когда-то рубеж между двумя враждующими народами. Остались оборонительные валы, в довольно неплохом состоянии. Надо отдать должное жестокой правительнице: своих она защищала хорошо. За ней шли, несмотря на дурную славу мозгоедки. Может, потому, что изначально питаться она предпочитала всё-таки пленниками?
Империя Кертовы рухнула под конец её жизни: соседям надоело, что их жрут, как нечего делать, на жертвенных столах. Историю написали победители. Ничего принципиально нового…
… Серый, с фиолетовыми прожилками, камень – диабаз. Прочный, прочнее гранита. Мрачные стены, багровые факелы в нишах – факелы, разумеется, не настоящие, не открытого пламени, светильники. Но исполнены хорошо, издалека не отличишь. По центру круглого помещения – жертвенный стол из обсидиана. «Факелы» отражаются на гладкой, абсолютно чёрной поверхности – красиво.
Высоко под потолком – узкие, забранные алыми витражами окна. Бойницы, разумеется, витраж в них явно появился сильно позже исторического правления кровавой государыни. А под куполом, на потолке, в высшей точке – круг из багровых окружностей поменьше, а в круге – разгневанное лицо божества. Цвета – чёрный, алый, белый. Типичное астарийское лицо, с высоким лбом и узким подбородком. Багровые глаза впиваются в душу мёртвыми крючьями…
Очнулась я в горизонтальном положении. На чём-то холодном и жёстком до изумления. Неужели на полу? Голова болит… конкретно, затылок, которым, судя по всему, я приложилась неплохо. Я что, сознание потеряла?! От красных гляделок с портрета под куполом местного храма? Сказать кому, не поверят!
Я села. Слишком резко – перед глазами тут же поплыли цветные пятна. Меня вежливо поддержали под локоть, ладонь оказалась ледяной, будто у киборга. Я разлепила глаза.
Исключительное зрелище. Высокий человек в алой накидке… то есть, астариец, глаза-то красные! Причём не чисто красного цвета, как у Восари, а совершенно изумительного тёмно-алого оттенка с отливом в фиолетовый. Он сидел напротив меня, прямо на полу. Хм, а я ведь тоже лежала – прямо на полу.
Почему-то врезался в память мозаичный рисунок – кусочки традиционного для Астари цветного стекла чередовались по цветам: алый, оранжевый, жёлтый, зелёный, белый…
– Кто вы? – не выдержала я игры в гляделки.
Спрашивала я на астарийском языке, и мне ответили на нём же:
– Зависит от того, кто ты.
Что со мной случилось, понятно. Голова закружилась, и я самым неприглядным образом поцеловалась многострадальным затылком с полом. Вокруг и сейчас стоял запах, терпкий, сладковатый, с оттенками коры и хвои.
Я припомнила курящиеся пирамидки в основании колон, поддерживающих купол. Местный вроделадан, наверное. На него-то я и отреагировала, других причин, например, врагов, попросту не было вокруг ни одной.
Красноглазый спокойно и как-то отрешённо даже ожидал ответа. Что-то мне подсказывало, он вот так со мной до утра просидит, если понадобится. Время лишнее или его вера велит поступить так? Он монах, он священник, он просто прислуга? По одежде и лицу не разобрать: никаких статусных знаков вот вообще.
Лицо обычное, матово-светлое, с узким подбородком и так называемым «благородным» лбом, нос прямой, как у всех здесь, от переносицы сразу.
– Я – Тэл Смирнова, – назвалась я наконец. – Человек.
– Человек, – задумчиво повторил монах. – Бездна знает, где это…
А светило Сапфирдола здесь не видно, сообразила я. Не в том полушарии находимся.
– В космосе, – подсказала я.
На удивление, эквивалентное нашему kosma spaco слово в астарийском языке нашлось. Причём не из новояза, неизбежно возникающего при любом контакте разных галактических рас, а из того языкового ядра, которое сложилось тысячи лет назад, задолго до явления миру мозгоедки Кертовы.
– Я – турист, – пояснила я, потому что от меня продолжали ждать подробностей. – Я здесь недолго. Спасибо, что помогли.
– Тёмному дару нельзя приказать, – совершенно по-человечески качнул головой мой странный собеседник. – Он нисходит сам. Где хочет как хочет к кому хочет.
Я приложила ладони к гудящим вискам. Крепко я приложилась, ничего не скажешь. К врачам обращаться очень не хочется, но, кажется, придётся.
– Вот только не надо мне проповедовать, – с раздражением выговорила я, – что на меня снизошло божественное сияние, и я стала пожирателем мозгов как эта ваша… как её там…
Белое лицо астарийца треснуло улыбкой.
– Ты юна и глупа, человек Тэл Смирнова.
Внезапно он протянул руку и коснулся сухой ладонью моей головы. Боль исчезла, как будто в руке священнослужителя находилась сенсорная панель управления и с неё прошла команда «выключить боль».
Ах, какое же это счастье, когда голова не болит! Даже дышится по-другому. И раздражающий священный запах уже не вызывает лёгкой тошноты.
– Возвращайся, когда найдешь для себя немного ума, человек Тэл Смирнова, – мягко предложили мне. – Поговорим.
Он поднялся и пошёл прочь, не оглядываясь.
– Эй! – воскликнула я. – Подожди! Я ещё не спросила…
Но пока я вскакивала на ноги, монаха и след простыл.
Потирая затылок там, где только что болело, я ещё раз обошла небольшой храм. Свечи, курительные пирамидки из того самого местного «ладана». Окна-бойницы с цветным витражом. Бледное лицо с алыми глазами, следившее за всеми, кто вступал в храм, не вызывало никакого трепета. Культовое изображение. Вид искусства. Ничего страшного, непонятного или странного.
Я пожала плечами и пошла на выход.
И размаху влетела в сюрприз: за стенами храма стояла густая звёздная ночь. Это же сколько я на полу пролежала в отключке…
Я схватилась за сумочку. Всё на месте, никто не выпотрошил. Вспомнила о пространственном кармане, который уберегла от хитрого Восари, – карман оказался на месте. Пристёгнут к браслету, а браслет надет на руку.
Вот и славно.
Далеко на горизонте сияла полоса яркого света: игровой полигон «Монстров навсегда», один из шести основных. Туда-то мне и надо!
Я активировала скутер, взятый в аренду на несколько дней через общегородскую информсеть Давура и пошла сразу с места в разгон. Пережитое в храме к разряду «приятное» не относилось не сколько.
«Ты слишком глупа, человек». Знал бы ты, красноглазый дядя, что я считаюсь лучшей на всём потоке этого года в нашей Академии!
«Приходи, когда наберёшься ума». Сейчас! Ума-то я наберусь, а вот возвращаться – совсем никакого желания нет. Не дождёшься.
Что-то толкнуло меня в спину. Порыв холодного ветра, не больше. Но я остановила машину. И обернулась.
Храма не было.
Как будто в нуль-транспортировочный колодец провалился, а ведь я не успела отъехать слишком уж далеко.
Степь, ночь, пустынная дорога. Яркие гвозди звёзд, приколоченные к бархатной черноте чужого неба. Ветер в лицо… с едва уловимым запахом вроделадана…
«Приходи… поговорим…» , – эхом отдался в ушах ровный, слегка насмешливый голос. С отчётливым подтекстом – если найдёшь
– Да нужны вы мне все, – с досадой выговорила я вслух, и замолчала.
От того, как прозвучал в прозрачном тихом воздухе мой голос – тонко и жалко – по коже прошёл мороз.
– Тьфу, – плюнула я, развернулась и прибавила скорости.
Впереди ждала работа! Всё как я люблю: наблюдение, расследование, сбор первичных впечатлений. По какой бы причине ни гибли здесь туристы-экстремальщики, я её вскрою и выведу под яркий солнечный свет.
Мама, готовься признавать своё полное фиаско!
Тотализатор – неизбежное зло любых экстремальных игр. Бороться бесполезно, можно только возглавить. Кажется, сами астарийцы относятся подобному с брезгливым недоумением, а то и гневом. Но «Монстры навсегда» платят щедро, в том числе – обширным инвесторским участием в строительстве и реконструкции планетарной инфраструктуры. И потому местные чиновники закрывают глаза, а местные ханжи плюются, но смотрят в другую сторону. Изредка у какого-нибудь перца с нестабильной психикой обостряется чувство прекрасного, гонит на подвиги против плохого за всё хорошее, и он пытается что-нибудь с каким-нибудь из полигонов сделать.
Наши менеджеры относятся к подобному по принципу «всё пиар, кроме некролога». Стараясь, впрочем, жертв не допустить…
Я относилась к подобным развлечениям нейтрально. Хочется кому-то устроить себе забег на выживание, соревнуясь с кровожадными хищниками в среде их обитания – пожалуйста. Хочется кому-то сделать ставку на то, выживет такой любитель экстрима или загнётся и как скоро он загнётся? На доброе здоровье. Единственный, причём тотальный, под страхом смертной казни, запрет – никогда ни при каких обстоятельствах не вести намеренную охоту на разумных, будь то Ш или люди.
Где-то, в отдалённых и криминальных, углах Галактики практикуется и такое. Но не у нас! Проблемы с законом нам ни к чему, хватает забот и без этого.
Ладно, у вампиров клыки, а сами они – ожившие мертвецы. А эти? Живые, неживые? Как именно употребляли ценный деликатес?
Вскрывали череп, жарили, варили или как-то ещё готовили? С кровью и специями, н-да. Вкручивали в висок соломинку и у ещё живого пленника высасывали? Вроде нет. Чёткого механизма поедания мозгов в истории не сохранилось. А вот общее название «кеммаирт» – осталось. Действие – «кеиммару». Женщина – «кемма», мужчина – «кеммати», младенец – «кемматай», мальчик – «кемаир», девочка – «кемам». Ещё и дети мозгами питались. Однако…
Словообразование интересное. Древняя форма, сейчас почти не используется в разговорной речи, осталось лишь в так называемом Высоком Стиле, языке баллад, причём ориентированных большей частью на простонародную публику. Но т.н. «мозгоеды» с их родственными отношениями и способом питания в современной обыденной речи звучат так же, как в Высокой... Ладно, это к лингвистам, мне детальные подробности почему так, а не иначе, ни к чему.
Древний страх давно позабылся. На планете технический прогресс или где? Вот. Начали разгонять тему для туристов: карнавальное веселье, ряженые, праздники, амулеты и заговоры, украшения, экскурсии, в том числе и экстремального толка (но до наших «Монстров» не дотягивающие всё-таки)… Для вас, дорогие гости планеты, за ваши деньги.
Развлекательные сериалы вроде «Кертова – королева мозгоедов», «Проклятье Кертовы», «Наследство Кертовы», «Кертова и Дитя Солнца», «Керотова и проклятый брак», и так далее, в том же духе. От мрачных до смешных, от претендующих на гордую плашку «историческое» или даже «документальное» до откровенного порно.
По астарийским законам, совершеннолетие наступает в двадцать два года, и системе без разницы, что ты – человек и у тебя полностью подтверждённый персонкод индивидуальной ответственности со всем набором положенных прав, включая право на брак. Нету двадцати двух? Держи дырку от бублика, Тэл. Прилетай на Астари через два года.
В общем, ненаказуемо. Планетарный бюджет пополнять надо. Чем импортировать чужие страшилки, лучше использовать свои. Вот только Восари немного погорячился, называя кемму Кертову самым узнаваемым брендом Астари. Популярность набирать она начала только в последние пару лет. Раньше о ней вспоминали нечасто. Пыльная страница истории, и не из тех, какими гордиться можно…
Я посмотрела на два кольца Кертовы, рубиновый и сапфировый. Браслеты красивые, но не уверена, что захочу их носить, даже как оболваненый местными сказочками турист. Хотя…
Если пристегнуть к одному из них добытую хронокапсулу, кому в голову придёт искать её в сувенирной поделке? Я вернула в глаз детекторную линзу и тщательно осмотрела браслеты. Камни синтетические, конечно же, фон от них слабенький, но сгодится. Сапфировый лучше рубинового потому, что у меня глаза синие.
Вот так… и надо получить разрешение на серьёзном уровне, чтобы детально сканировать меня на предмет наличия хронокапсул. Восари побоится – без ордера-то федерального образца. Одну-то капсулу он уже получил, с девчачьим барахлом в виде уходовой косметики и средств личной гигиены.
Я вернулась к экрану и ещё раз просмотрела список погибших на полигоне «Монстров навсегда» туристов. Каждая смерть сама по себе объяснялась естественными причинами. Если теоретически мозгоеды существуют – какие-нибудь потомки кеммы Кертовы, в рот им всем чёрную дыру на досвете! – в протоколах вскрытия должны были отметиться какие-либо особенности травм мыслительного органа.
Нейросеть съела запрос. Обрабатывала чуть дольше, чем обычно, я потеряла терпение.
Но в итоговом докладе никаких особенностей выделено не было. То есть, если кто-то разбил себе голову о камень при падении со скутера или просто неудачно споткнувшись, зверюга ему голову сплющила зубищами, молния ударила аккурат в темечко – это да, травма головы. Но не та, какая надо бы.
А какая надо?
С нейросетями проблема в том, что необходимо очень чётко формулировать запрос. Иначе она даст слишком широкий ответ. Но чтобы сформулировать вопрос, минимум половину ответа надо уже знать. А я к разгадке близка сейчас так же, как и дома, в Сапфирдоле. То есть, никак не близка, совсем.
Беда.
Я открыла расписание. Задумалась. Можно через информсеть записаться, а можно и лично явиться в один из офисов «Монстров навсегда», и лучше не в Давуре. Где-нибудь поближе к основному полигону. Совместив с туристической поездкой по достопримечательностям Астари. Если я правильно понимаю, очередная смерть не за горами. Экстремальные развлечения, они такие. При заключении контракта клиент подписывается под милой фразой «ответственность за свои жизнь и здоровье беру на себя». В таких условиях невозможно обеспечить стопроцентную безопасность по определению.
Именно за этим народ на такой полигон и идёт. Пощекотать себе нервы, подёргать смерть за усы, вдоволь хлебнуть адреналина. Каждый ведь думает, что «а… это случится не со мной, уж я-то точно буду жить вечно».
Но это не значит, что людей (и не только!) бросают на произвол судьбы. Страховка всё равно ведётся. Скрыто, не в полный размах, но есть, есть. Полигону не выгодна слишком высокая смертность среди клиентов.
А кому выгодно?
Разброс большой. От «так получилось» до «сведения счётов». Кто там из высшего круга нашу семью активно не любит? Да все. Потому что наши потери – это их выигрыши…
***
У кеммы Кертовы оказался на планете небольшой культ в виде храмов и некоторого количества прихожан. В большинстве своём – новоделы, для туристов. Молиться предлагалось ради милостивого дозволения жить дальше. Пожертвования – вроде как ежегодный выкуп собственной жизни. Чтобы мозг сосать злобная, возведённая в ранг божества смерти, тётка отправлялась к неверующим. Поразительная фантазия. На что только не пойдёшь ради выманивания у доверчивых прихожан и гостей планеты лишние средства.
Настроена я была крайне скептически. И потому к храму подходила в соответствующем настроении. Выбрала «настоящий», устроенный в одной из крепостей, возведённой ещё в период правления Кертовы.
Здесь, вдоль полноводной реки, проходил когда-то рубеж между двумя враждующими народами. Остались оборонительные валы, в довольно неплохом состоянии. Надо отдать должное жестокой правительнице: своих она защищала хорошо. За ней шли, несмотря на дурную славу мозгоедки. Может, потому, что изначально питаться она предпочитала всё-таки пленниками?
Империя Кертовы рухнула под конец её жизни: соседям надоело, что их жрут, как нечего делать, на жертвенных столах. Историю написали победители. Ничего принципиально нового…
… Серый, с фиолетовыми прожилками, камень – диабаз. Прочный, прочнее гранита. Мрачные стены, багровые факелы в нишах – факелы, разумеется, не настоящие, не открытого пламени, светильники. Но исполнены хорошо, издалека не отличишь. По центру круглого помещения – жертвенный стол из обсидиана. «Факелы» отражаются на гладкой, абсолютно чёрной поверхности – красиво.
Высоко под потолком – узкие, забранные алыми витражами окна. Бойницы, разумеется, витраж в них явно появился сильно позже исторического правления кровавой государыни. А под куполом, на потолке, в высшей точке – круг из багровых окружностей поменьше, а в круге – разгневанное лицо божества. Цвета – чёрный, алый, белый. Типичное астарийское лицо, с высоким лбом и узким подбородком. Багровые глаза впиваются в душу мёртвыми крючьями…
Очнулась я в горизонтальном положении. На чём-то холодном и жёстком до изумления. Неужели на полу? Голова болит… конкретно, затылок, которым, судя по всему, я приложилась неплохо. Я что, сознание потеряла?! От красных гляделок с портрета под куполом местного храма? Сказать кому, не поверят!
Я села. Слишком резко – перед глазами тут же поплыли цветные пятна. Меня вежливо поддержали под локоть, ладонь оказалась ледяной, будто у киборга. Я разлепила глаза.
Исключительное зрелище. Высокий человек в алой накидке… то есть, астариец, глаза-то красные! Причём не чисто красного цвета, как у Восари, а совершенно изумительного тёмно-алого оттенка с отливом в фиолетовый. Он сидел напротив меня, прямо на полу. Хм, а я ведь тоже лежала – прямо на полу.
Почему-то врезался в память мозаичный рисунок – кусочки традиционного для Астари цветного стекла чередовались по цветам: алый, оранжевый, жёлтый, зелёный, белый…
– Кто вы? – не выдержала я игры в гляделки.
Спрашивала я на астарийском языке, и мне ответили на нём же:
– Зависит от того, кто ты.
Что со мной случилось, понятно. Голова закружилась, и я самым неприглядным образом поцеловалась многострадальным затылком с полом. Вокруг и сейчас стоял запах, терпкий, сладковатый, с оттенками коры и хвои.
Я припомнила курящиеся пирамидки в основании колон, поддерживающих купол. Местный вроделадан, наверное. На него-то я и отреагировала, других причин, например, врагов, попросту не было вокруг ни одной.
Красноглазый спокойно и как-то отрешённо даже ожидал ответа. Что-то мне подсказывало, он вот так со мной до утра просидит, если понадобится. Время лишнее или его вера велит поступить так? Он монах, он священник, он просто прислуга? По одежде и лицу не разобрать: никаких статусных знаков вот вообще.
Лицо обычное, матово-светлое, с узким подбородком и так называемым «благородным» лбом, нос прямой, как у всех здесь, от переносицы сразу.
– Я – Тэл Смирнова, – назвалась я наконец. – Человек.
– Человек, – задумчиво повторил монах. – Бездна знает, где это…
А светило Сапфирдола здесь не видно, сообразила я. Не в том полушарии находимся.
– В космосе, – подсказала я.
На удивление, эквивалентное нашему kosma spaco слово в астарийском языке нашлось. Причём не из новояза, неизбежно возникающего при любом контакте разных галактических рас, а из того языкового ядра, которое сложилось тысячи лет назад, задолго до явления миру мозгоедки Кертовы.
– Я – турист, – пояснила я, потому что от меня продолжали ждать подробностей. – Я здесь недолго. Спасибо, что помогли.
– Тёмному дару нельзя приказать, – совершенно по-человечески качнул головой мой странный собеседник. – Он нисходит сам. Где хочет как хочет к кому хочет.
Я приложила ладони к гудящим вискам. Крепко я приложилась, ничего не скажешь. К врачам обращаться очень не хочется, но, кажется, придётся.
– Вот только не надо мне проповедовать, – с раздражением выговорила я, – что на меня снизошло божественное сияние, и я стала пожирателем мозгов как эта ваша… как её там…
Белое лицо астарийца треснуло улыбкой.
– Ты юна и глупа, человек Тэл Смирнова.
Внезапно он протянул руку и коснулся сухой ладонью моей головы. Боль исчезла, как будто в руке священнослужителя находилась сенсорная панель управления и с неё прошла команда «выключить боль».
Ах, какое же это счастье, когда голова не болит! Даже дышится по-другому. И раздражающий священный запах уже не вызывает лёгкой тошноты.
– Возвращайся, когда найдешь для себя немного ума, человек Тэл Смирнова, – мягко предложили мне. – Поговорим.
Он поднялся и пошёл прочь, не оглядываясь.
– Эй! – воскликнула я. – Подожди! Я ещё не спросила…
Но пока я вскакивала на ноги, монаха и след простыл.
Потирая затылок там, где только что болело, я ещё раз обошла небольшой храм. Свечи, курительные пирамидки из того самого местного «ладана». Окна-бойницы с цветным витражом. Бледное лицо с алыми глазами, следившее за всеми, кто вступал в храм, не вызывало никакого трепета. Культовое изображение. Вид искусства. Ничего страшного, непонятного или странного.
Я пожала плечами и пошла на выход.
И размаху влетела в сюрприз: за стенами храма стояла густая звёздная ночь. Это же сколько я на полу пролежала в отключке…
Я схватилась за сумочку. Всё на месте, никто не выпотрошил. Вспомнила о пространственном кармане, который уберегла от хитрого Восари, – карман оказался на месте. Пристёгнут к браслету, а браслет надет на руку.
Вот и славно.
Далеко на горизонте сияла полоса яркого света: игровой полигон «Монстров навсегда», один из шести основных. Туда-то мне и надо!
Я активировала скутер, взятый в аренду на несколько дней через общегородскую информсеть Давура и пошла сразу с места в разгон. Пережитое в храме к разряду «приятное» не относилось не сколько.
«Ты слишком глупа, человек». Знал бы ты, красноглазый дядя, что я считаюсь лучшей на всём потоке этого года в нашей Академии!
«Приходи, когда наберёшься ума». Сейчас! Ума-то я наберусь, а вот возвращаться – совсем никакого желания нет. Не дождёшься.
Что-то толкнуло меня в спину. Порыв холодного ветра, не больше. Но я остановила машину. И обернулась.
Храма не было.
Как будто в нуль-транспортировочный колодец провалился, а ведь я не успела отъехать слишком уж далеко.
Степь, ночь, пустынная дорога. Яркие гвозди звёзд, приколоченные к бархатной черноте чужого неба. Ветер в лицо… с едва уловимым запахом вроделадана…
«Приходи… поговорим…» , – эхом отдался в ушах ровный, слегка насмешливый голос. С отчётливым подтекстом – если найдёшь
– Да нужны вы мне все, – с досадой выговорила я вслух, и замолчала.
От того, как прозвучал в прозрачном тихом воздухе мой голос – тонко и жалко – по коже прошёл мороз.
– Тьфу, – плюнула я, развернулась и прибавила скорости.
Впереди ждала работа! Всё как я люблю: наблюдение, расследование, сбор первичных впечатлений. По какой бы причине ни гибли здесь туристы-экстремальщики, я её вскрою и выведу под яркий солнечный свет.
Мама, готовься признавать своё полное фиаско!
ГЛАВА 3
Тотализатор – неизбежное зло любых экстремальных игр. Бороться бесполезно, можно только возглавить. Кажется, сами астарийцы относятся подобному с брезгливым недоумением, а то и гневом. Но «Монстры навсегда» платят щедро, в том числе – обширным инвесторским участием в строительстве и реконструкции планетарной инфраструктуры. И потому местные чиновники закрывают глаза, а местные ханжи плюются, но смотрят в другую сторону. Изредка у какого-нибудь перца с нестабильной психикой обостряется чувство прекрасного, гонит на подвиги против плохого за всё хорошее, и он пытается что-нибудь с каким-нибудь из полигонов сделать.
Наши менеджеры относятся к подобному по принципу «всё пиар, кроме некролога». Стараясь, впрочем, жертв не допустить…
Я относилась к подобным развлечениям нейтрально. Хочется кому-то устроить себе забег на выживание, соревнуясь с кровожадными хищниками в среде их обитания – пожалуйста. Хочется кому-то сделать ставку на то, выживет такой любитель экстрима или загнётся и как скоро он загнётся? На доброе здоровье. Единственный, причём тотальный, под страхом смертной казни, запрет – никогда ни при каких обстоятельствах не вести намеренную охоту на разумных, будь то Ш или люди.
Где-то, в отдалённых и криминальных, углах Галактики практикуется и такое. Но не у нас! Проблемы с законом нам ни к чему, хватает забот и без этого.
