-Хватит! - рявкает отец Артема на мать Матвея.
-Ну, что? И который из них Ваш? Борис? Харитон? Артем? - не остается она в долгу, - Вы абсолютно правы, сыновей надо воспитывать лучше.
-Артем? - Владислав Снргеевич произносит всего лишь имя собственного сына.
И вроде сказано спокойным тоном, но тот сразу напрягается, не отводит взгляд и ничего не отвечает.
Тогда Холодов обращается к директору:
-Арсений Григорьевич, пусть детьми займутся преподаватели, а мы пока поговорим.
-А как же полиция? Раз уж Ваш сын совершил преступление? -не успокаивается Олеся Денисовна.
Я бы так не смогла.
Нас выводят в коридор. В кабинете директора остаются он сам, Владислав Сергеевич и Олеся Денисовна.
Там я вытираю лицо от слез и делаю шаг к Матвею. Он будет прав, если не захочет слушать.
-Извини меня. Я не должна была врать.
Краем глаза замечаю, что Борис смотрит на нас с Матвеем бешеными глазами. Что ему опять не так?!
Прода от 23.07.2022, 14:56
Глава 19
Из кабинета директора мама Матвея вышла взбешенная. Не знаю, что там произошло, но она забрала и меня, и Матвея из школы, усадила нас в такси. Потом разговор зашел об обращении к врачу и в полицию. Мне еле удалось уговорить ее не делать этого. Бабушка бы не пережила скандала.
Что меня удивило - это то, что Матвей на меня не злился. Вроде бы должен был. Он мне помог, а я по глупости солгала и поддержала версию Артема. Однако ничего такого не было. Когда я попыталась объяснить, почему так некрасиво поступила, он ответил, что все понимает и не обижается. И он сказал правду. Потому что после случившегося в его отношении ко мне не чувствовалось неприязни. Я привыкла, что ничего хорошего от мальчиков ждать не стоит. Они - злые.
А тут... Разве такие бывают? Матвей был привлекательным. Я бы даже сказала, красивым. И его доброта по отношению ко мне показала, что все может быть по-другому. Правильно. Когда парень - не враг. А друг. Может быть, даже любимый. Я начала фантазировать, что могу Матвею нравиться. Как девушка. Старалась чаще попадаться ему на глаза. Да и мне просто нравилось на него смотреть. В груди становилось сладко. И когда он был рядом, я ощущала простое, человеческое тепло. Влюбилась ли я? Не знаю. Но симпатию чувствовала точно. Что с этим делать я не представляла.
Но с каждым днем увязала все сильнее. Так, что даже перестала обращать внимание на Харламова. Почему-то я решила, что он оставит меня в покое.
-Стой! - раздалось за спиной приказным тоном в один из дней.
Коридор был пустынен. Все куда-то подевались. И я ускорила шаг. Но Борис меня быстро догнал.
-Стой! Не слышишь, что ли? - он схватил меня за руку и развернул к себе.
Юноша едва не дымился. От ярости.
-Что у тебя с Беловым?! - в коротком вопросе было столько негодования,злости и чего-то еще. Чего именно я не понимала.
-Ничего, - ответила, чуть не заикаясь.
Конечно, я понимала, что нужно отреагировать не так. Что он не имеет никакого права спрашивать у меня что-то подобное. Но это уже потом, в голове начинаешь строить картины, как я бы себя повела. Если бы это была не я.
Обычно карие глаза сейчас казались черными.
Он встряхнул меня за плечо, которое сжимал.
-Не ври мне! Вся школа говорит, как ты за ним бегаешь! Скромница... - последнее слово он буквально выплюнул, как сгусток яда.
Но ему не полегчало.
-Раздвигаешь перед ним ноги? Да? - он встряхнул меня еще раз.
В носу защипало, глаза заслезились от обиды.
За что он так со мной? Что же это такое...
-Тебя это не касается, - голос у меня дрожал, но я все-таки выговорила эту фразу.
Борис дернул меня на себя.
-Не касается, думаешь? Если ты с ним хоть раз... Я тебя уничтожу... Слышишь?!
Он шипел мне в лицо злые слова. Я чувствовала запах ментола.
И в какой-то момент зашипела в ответ:
-Именно это я и собираюсь сделать. Потому что Матвей мне нравится. А ты мне никто!
Глаза у Харламова стали совершенно безумными.
Он оттолкнул меня, а потом влепил пощечину.
-Шалава! - услышала я очередное оскорбление.
Перед глазами заплясали звездочки, та сторона лица, по которой он ударил, запылала и онемела. Из глаз брызнули слезы. Он... меня... ударил...
Борис схватил меня за руку, я стала вырываться.
На мое счастье, в коридоре появился кто-то из учителей.
-Борис! - прозвучал грозный окрик.
Кто это был, я не видела, так как глаза застилала пелена слез. Но хватка Харламова ослабла, я смогла выдернуть руку и убежать. У меня даже не было сил рассказывать кому-то, что случилось.
Забежала в первое попавшееся помещение. Это оказался кабинет химии. Забилась в смежное с кабинетом помещение, села прямо на пол. И, зажав рот рукой, принялась рыдать. Горько, безутешно. От боли, от унижения, от того, что все так.
Меня нашел Матвей
-Ты чего здесь? - спросил, подходя ближе.
Я подавила рыдания и не могла заставить себя повернуть голову в его сторону. Он сейчас увидит меея такой. Опять вмешается. И может пострадать. Поэтому я громко и четко сказала:
-Уйди!
-Алис, что ты? Я ж помочь хочу.
Вот этого я и боялась. Так же четко я проговорила:
-Мне твоя помощь не нужна.
Голову я так и не повернула. Матвей шагнул ко мне и наклонился. Я сжалась сильнее и попробовала отползти. Подцепив пальцами за подбородок, он развернул мое лицо к себе. И застыл. Я догадывалась, как выгляжу. На лице, наверняка, синяк. Нос распух, глаза покраснели. Я не желала вызывать жалость к себе.
-Кто?- в его голосе зазвенел гнев.
Длинные объяснения нам были не нужны, мы итак понимали друг друга.
-Если ты сейчас что-нибудь им сделаешь, то будет только хуже, - я боялась за себя. И за Матвея тоже.
Белов раздраженно засопел:
-Что ты заладила - хуже, хуже? А так тебе хорошо? Ты чего дожидаешься - когда они тебя втроем поимеют и убьют, бросив тело в какой-то канаве? Эти уроды наслаждаются безнаказанностью. И так и будет. Я не собираюсь разбираться тут. Я ж не дурак. Но вопрос решу. От тебя мне надо только одно - узнать, кто тебя ударил.
Я медлила. Однако внутри затеплилась надежда. Может, Матвею удастся сделать так, чтобы Борис оставил меня в покое?
С моих губ срывается:
-Это Борис. Он словно совсем с ума сошел. Кричал, что я -шлюха, что ноги раздвигаю перед всякими. А потом ударил. Учитель какой-то шел, я вырвалась, убежала и спряталась.
После этих слов слезы снова потекли ручьями.
-Я больше не могу-у-у, - я зарыдала снова.
-Не бойся, он больше тебя не тронет. Пойдем к медсестре, холод надо приложить, -предложил парень.
-Они ничего не сделают, - я имела в виду администрацию школы, -Что я теперь бабушке скажу?
-Я бы сказал правду. И перевелся в другую школу, - Матвей ответил твердо.
Но он не все знает. И не понимает меня.
-Ты же не перевелся.
-Малыш, я могу себя защитить. У нас разные ситуации. Хватит плакать.
Ласковое 'малыш" было невероятно приятно.
Он помог мне подняться и отвел в медицинский кабинет. Там я сказала, что упала. Это же сказала и бабушке.
Хотя мне хотелось кричать, биться головой о стену. И понять, наконец, сколько можно надо мной издеваться.
Ближе к вечеру бабушка попросила сходить в магазин и купить продукты. Я бы с удовольствием больше никогда не вышла бы из квартиры, где чувствовала себя в безопасности. Но бабушка с трудом передвигалась по дому. Кроме меня в магазин идти было некому.
Выйдя из подъезда, я обомлела. Меня ждал Борис.
Прода от 24.07.2022, 15:19
Глава 20
Алиса. Школа
Я развернулась и постаралась заскочить обратно в подъезд. Борис оказался быстрее. На этот раз он действовал молча, схватил меня в охапку и запихал на заднее сиденье внедорожника. Я отбивалась, но силы были явно не равны. Сам он тоже залез ко мне. И заблокировал двери.
-Тыыы! Хватит уже, чертов психопат! Отвяжись от меня! Я заявление в полицию напишу! - говорить угрожающе у меня не получалось. Местами проскальзывали истеричные нотки.
Была ли я напугана? Не то слово. Но дальше оставлять все, как есть, у меня уже не было сил. Не знаю, насколько мне поможет поход в полицию, но здесь в салоне дорогущей машины я была готова на что угодно, лишь бы Харламов отстал. Я не игрушка, я -живой человек.
Борис разглядывал мое лицо. Он тяжело дышал, напрягся, видимо, пока заталкивал меня в машину. Левая сторона лица у меня сильно болела, да и синяк до конца замазать тональным кремом не удавалось. Все равно он просвечивал сине-фиолетовым.
Харламов поднял руку и дотронулся до моей скулы. Дотронулся осторожно, подушечками пальцев. Движение было настолько неожиданным, что я замерла и уставилась на парня широко раскрытыми глазами. Он снова провел подушечками пальцев по моей коже. Прямо по синяку.
Он ненормальный! Надо выбираться отсюда. Некстати в памяти всплыли слова Матвея о том, что я дождусь того, что меня изнасилуют и убьют.
Я стала дергать за ручку дверцы:
-Выпусти меня! Слышишь? Немедленно разблокируй!
Можно было не дергать, но я все равно продолжала бессмысленно мучить неподдающуюся железку.
-Прости меня, Алис, - Борис придвинулся ко мне ближе и положил свою руку поверх моих ладоней, намертво вцепившихся в дверную ручку. - Я - урод, козел, не знаю, кто еще.
Его слова раздавались как удары грома, а дыхание щекотало кожу.
-Я совсем сошел из-за тебя с ума. Ты мне сразу понравилась, но мне не хватило мужества сказать об этом. Да и парни не поняли бы. А мне хотелось быть крутым. Ты меня ненавидишь, да?
Я обернулась, прожигая его взглядом. Но молчала, не желая провоцировать.
-Ненавидишь... И правильно, я заслужил. Только вот какая штука - я не позволю, чтобы ты была с кем-то другим. Или со мной. Или ни с кем. Так что можешь на Белова слюни не пускать. И вообще у него девушка есть. Модель. Так что тебе ничего не светит.
Я смотрела на него и смотрела, как на какую-то диковинку. То, что он сказал про Матвея, вполне могло быть правдой. Тем более, что интереса ко мне, как к девушке он не проявлял. Я же не дура. И отлично это видела. Но все остальное... Да еще и в таких формулировках...
Мне нужно успокоиться и попытаться с ним поговорить. Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула.
-Ты мне тоже понравился. Тогда. Я думала... - откровенность давалась тяжело, застревая где-то в горле, - Думала, мы сможем подружиться. Думала, что вся грубость - это напускное. Чтобы произвести впечатление на других мальчишек. Но это же не так. Ты - плохой человек. Ты считаешь нормальным то, что ты уже несколько лет издеваешься надо мной? А ты именно идеваешься. И это должно мне нравится? Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Мне неприятно, когда ты подходишь близко ко мне. Я тебя боюсь. И да, я тебя ненавижу. Почему должно быть иначе? И хоть ты говоришь о какой-то симпатии ко мне... На самом деле это не так. Тебе нравится меня мучить. Тебе же было приятно сегодня, когда ты меня ударил... Разве нет?
Я не сводила с него глаз, пытаясь выяснить, слышит ли он меня. Понимает ли все, чему меня подверг.
-Нет! Мне не было приятно! Я обезумел от того, что ты могла... - видно, что Борис пытался подобрать другие слова, но потом стал говорить так, как считал нужным, - Трахаться с другим. Могла хотеть его, позволить ему прикасаться к тебе, видеть тебя голой. Да много чего еще!
Его руки ложатся мне на плечи и стискивают их.
-Знаешь как это, представлять, что ты берешь чей-то член в рот, лижешь его языком? И тебе это нравится... А еще больше это нравится ему? А потом он наматывает твои волосы себе на руку и начинает е*ать тебя в рот, загоняя всю длину? Прямо в эти губы.
Он отпускает меня и пальцем надавливает мне на нижнюю губу, заставляя открыть шире рот. То, что он говорит, парализует меня. Это даже слушать стыдно. Я сижу красная, как вареный рак, пока Боря пальцем водит по моей губе.
-И ты стараешься, - продолжает он говорить, - Хочешь, чтобы ему было хорошо. Знаешь, что я чувствую, когда думаю об этом?
Я не интересовалась сексом. Даже порнушку ни разу не попыталась посмотреть. Это казалось все таким грязным. А уж чтобы делать то, о чем говорил только что Харламов -фу.
Я резко отворачиваюсь, потому что он, кажется, собрался засунуть мне палец в рот.
-Ты не была с ним. Ни с кем не была, - довольно хмыкает парень.
И я мгновенно оказываюсь на нем верхом с разведенными ногами. А мне в промежность упирается... Я понимаю, что упирается. Сейчас от стыда у меня запылают даже кончики волос. Пытаюсь сползти с него, но он не пускает. Толкается бедрами вверх.
Упираюсь ладошками в широкую грудь. Сердце у парня грохочет под моей рукой так, что выломает ему ребра.
-Борь, - зову его, испугавшись, что все может принять совсем другой оборот, - Не надо...
Взгляд у парня шальной. Такое впечатление, что он меня не слышит.
-Хочу тебя... Как же я тебя хочу, - шепчет, скользя губами мне по шее.
Руками крепче вжимает в себя. А я... я теряюсь от такого напора. Борис продолжает что-то шептать, потом целует лицо - лоб, щеки, нос, находит губы, посасывает их, пытается пробраться языком мне в рот. Я стискиваю зубы и не пускаю его. Он недовольно рычит и запускает руки мне под одежду, трется о меня бедрами, демонстрируя чего именно он от меня хочет. И как сильно.
В окно громко, без остановки стучат.
Борис остраняется от меня, ругается сквозь зубы и открывает дверцу.
Лучше бы он этого не делал.
-Бор, ты чего тут... - дальнейшие слова Панков проглатывает, оценивая открывшуюся его взору картину.
Прода от 25.07.2022, 15:48
Глава 21
Алиса. Школа
Какое-то время Харитон просто разглядывает то, что видит.
Потом гадливо улыбается и говорит:
-О да, у вас тут садо-мазо. И бьешь, и е*ешь. Хорошо ты устроился, Бор. Может, мне к тебе присоединится?
Меня окатывает ледяная волна из ужаса и омерзения. Я слезаю с колен, благо, что Харламов меня уже не держит. Вываливаюсь из машины.
Панков упирает руку в корпус автомобиля, не давая мне уйти.
-Куда собралась, Алис? Ух ты, какой фонарь! Что ж ты такая неаккуратная?
Он протягивает руку и, ухватив меня за подбородок, рассматривает левую сторону моего лица. Правда, недолго. Ровно до того момента, как Борис вылезает из салона. Я не знаю, чего от них ждать. Ничего хорошего, это точно.
Однако, Борис отбрасывает руку Панкратова от моего лица, да еще и рычит:
-Не трогай ее!
Харитон тоже выходит из себя, толкает Бориса в грудь:
-А то что?
Пока они препираются, я просачиваюсь мимо парней и быстро бегу в сторону магазина. Как буду возвращаться назад, не представляю. Надежда только на то, что они уедут. Обернувшись на углу здания, вижу, что Борис придавил за шею Харитона к автомобилю и что-то ему зло втолковывает. Успокаиваю себя тем, что меня это не касается. Сами разберутся.
В магазине провожу чересчур много времени. Специально. Когда мне звонит бабушка и спрашивает, куда я пропала, я плету что-то про сломавшуюся кассу и очередь, хотя в магазине практически никого нет. Но возвращаться домой все же надо. И, купив продукты, я иду домой. Иду и молюсь, чтобы парни уехали. Мои молитвы, как это часто бывает, никто не слышит. Машина Харламова находится на прежнем месте.
