Собрав все необходимые документы, я поехала в Москву. Разумеется, жалобу можно было подать и на месте. Можно было бы обойтись без всякой поездки, но я решила сделать все от меня зависящее, чтобы решение суда первой инстанции отменили.
Приехав в столицу нашей Родины, я обнаружила, что там дико холодно, несмотря на то, что на дворе стоял август. Причем аборигены щеголяли в платьях и рубашках с короткими рукавами, а я, натянув тонкий пуловер и ветровку, никак не могла согреться. Как они живут тут вообще?
Я остановилась в гостинице, предоставив в кассационную инстанцию все необходимые документы еще в своем городе. Здесь мне нужно было другое.
Набрав заветный номер, я поприветствовала собеседника:
- Доброе утро, Серафим Алексеевич.
Этот человек узнал меня по голосу.
- Оленька, и тебе доброе. И не видно тебя, и не слышно.
- Да Вы же знаете, я предпочитаю свой тихий, спокойный город. Москва слишком шумная.
- Мать приехала навестить?
Вот эту тему я бы не хотела обсуждать, но и рассказывать, как на самом деле обстоят дела с родительницей, никакого желания не было.
- Да, мы давно не виделись. И с Вами я не виделась уже долго.
- Я на неделе занят, девочка. Но в субботу жду тебя к обеду. Замуж не вышла?
- Хорошо, буду обязательно, и все-все расскажу.
Мы закончили разговор. Придется ждать до субботы, но оно того стоило. Ничего, погуляю по Москве. Здесь масса интересного.
Я устала с дороги и легла отдыхать, а потом сама не заметила, как уснула.
Разбудил меня телефонный звонок. Этот голос я предпочла бы не слышать ближайшую тысячу лет точно.
- Ольга? Ты в Москве, а узнаю я об этом почему-то не от тебя.
Зачем звонит? Какое ей вообще дело, в Москве я или на Марсе?
Каждая встреча с матерью для меня как испытание. Да и мать ли она мне? В моем сознании мама это не человек, который тебя родил на свет, а тот, который любил тебя с того момента, когда первый раз взял тебя на руки. Любил тебя не за что-то, а потому что ты просто есть. И как мои фантазии применимы к женщине, бросившей своего восьмилетнего ребенка, чтобы выйти замуж за обеспеченного человека? Папа тоже хорошо зарабатывал, но позволить себе дом на Рублевке, яхту и виллу в Майами не мог.
А я ведь ждала ее, надеялась и верила, что она меня любит, пока в двенадцать не услышала их разговор с отцом. Отец просил ее забрать меня на месяц, потому что я очень соскучилась, а она ему ответила, что Ваня (её муж) не хочет в своем доме чужих детей.
- Да, Мария, что ты хотела?
Она настаивает, чтобы я обращалась к ней по имени. Да мне и самой так больше нравится.
- Ольга, ты чем-то недовольна? Мы с тобой давно не виделись. Я хочу, чтобы ты пришла завтра на ужин. Только оденься поприличней.
Я собираюсь сказать, что не приду, и уже открываю рот, как в телефоне раздается:
- Пока.
Абонент отключается.
Вот так выглядят теплые родственные отношения. Перезванивать ей, не перезваниваю. На это несколько причин. Во-первых, если она звонит, значит ей что-то нужно. Просто так не стала бы. Во-вторых, если ей что-то понадобилось, то отказ она лучше воспринимает, когда ты находишься перед ней и не ведешься на манипуляции. В других случаях она воспринимает твой отказ как вариант "я подумаю", но почему-то всегда в свою пользу. В-третьих, она совершенно не умеет уважать чужие границы. Если сейчас не пойти и не разрушить ее далеко идущие планы, она заявится на мою территорию, откуда ее бывает непросто выпроводить. Сказочная женщина. Сейчас я уже и не жалею, что она ушла.
Оставшееся время до завтрашнего ужина я гуляю по Москве, отправляюсь на ВДНХ в "Москвариум", потом в Ботанический сад. У меня не так много времени, но я успеваю полюбоваться красивыми местами. Особенно меня притягивают акулы. Странная ассоциация. Но и растения в Ботаническом саду тоже действуют успокаивающе.
Питаюсь в кафе, не забываю поесть перед ужином. Кто его знает, чем закончатся эти "гости"? Из одежды поприличней на мне джинсы, футболка, ветровка и кроссовки.
К восьми вечера такси привозит меня в закрытый поселок к особняку, который не вызывает ни восхищения, ни зависти, только какое-то гнетущее чувство. Я ведь не перестала быть "чужим ребенком", так что я здесь делаю?
Меня встречает охрана, провожает до гостиной, где я застаю Марию. Она безупречна, да и вместо пятидесяти лет ей больше сорока не дашь.
Её лицо недовольно хмурится:
- Что за вид, Ольга? Я же просила...
- Извини, мама, я в Москве налегке, без вечерних туалетов.
Мамой я зову её лишь тогда, когда хочу сильней взбесить. Кажется, мне это удалось.
- Ты могла бы сказать. У тебя было достаточно времени, что купить одежду и привести себя в порядок.
Время у меня, конечно, было, а вот финансовых возможностей - нет. Но об этом я ей говорить не буду.
- Я приехала по делам, а не бегать по магазинам. Если с моим внешним видом какие-то проблемы, я могу вызвать такси и уехать в гостиницу.
Ей такое развитие событий не нравится.
- Пойдем со мной в гардеробную, подберем тебе что-нибудь.
- Нет, мама, - на этот раз это слово звучит резче, царапая горло, - переодеваться я не буду.
Чтобы я надела на себя что-то из ее вещей? Боже упаси!
Её красивое лицо начинает напоминать маску. Мария отлично меня знает, поэтому не настаивает.
- Хорошо, иди так, - цедит она и добавляет, - Пойдем в столовую. Нас уже ждут.
Я иду за ней. Обстановка вокруг вполне соответствует статусу её мужа. Роскошь, пахнущая деньгами. Но нужно отдать должное, роскошь со вкусом. Я и в такой обстановке чувствую себя вполне комфортно. В конце концов, стол из красного дерева все равно тот же стол.
В столовой меня ждет сюрприз, помимо Ивана Сергеевича на ужин приглашен еще один мужчина сильно пенсионного возраста. Гордея, наследника и гордости семейства Тихоновых, нет. Но это и к лучшему.
- Приветствую, Иван Сергеевич, - и, обращаясь к неизвестному, говорю, - Добрый вечер.
Элементарные правила вежливости никто не отменял.
Маска на лице Марии сменяется голивудской улыбкой:
- Это моя дочь, Ольга. А это хороший друг семьи - Тимофей Архипович Прокудин.
Дедушка Тима тоже расплывается в улыбке, но взгляд его фокусируется в районе моей груди. Мне всё это не нравится.
Мы с Марией садимся на свои места, перед нами ставят тарелки с горячим. Выглядит все аппетитно, но я просто ковыряюсь в тарелке и стараюсь понять в какой "цирк с конями" я попала на этот раз. Пока разговор идет на отвлеченные темы, я хоть и напрягаюсь, но не сильно. Как вдруг Тимофей Архипович решает пойти в наступление:
- Ольга, а чем Вы занимаетесь?
- А мама разве не говорила? - мне нравится реакция Марии на звучание одного простого слова, и пусть это пока всё, что мне доступно, но почему не уколоть её?
Затем всё же решаю удовлетворить любопытство собеседника:
- Я адвокат.
- Преуспевающий? - следует вопрос.
Да что ж это такое, ему, что декларацию о доходах предоставить?
- По меркам Москвы, наверное, не очень.
- Такая красивая девушка. И умная. Не задумывались о том, чтобы перебраться в столицу? - его масляный взгляд ощупывает меня.
- Нет. Мне не нравится суета.
- Да, но для Вашей карьеры это было бы лучше. Этот город больших возможностей. Я бы мог Вам помочь на первых порах, - его блеклые от возраста глаза снова останавливаются на моей груди.
И тут до меня доходит. Это мне спонсора нашли. Вот это поворот.
Деду Тимошке на старости лет захотелось свежего мяса. Но он не угадал. И пусть на нем красуется "Ermenegildo Zegna", но ему лет семьдесят, а я к таким женихам не готова. Со мной молодой горячий жеребец не справился, куда уж "старому коню".
Как бы выпутаться из этих семейных посиделок?
- Нет, благодарю, я к таким переменам не готова, - и мне приходит в голову дикая идея, - И жених против будет.
Деда Тима заметно огорчается:
- Жених?
- Да.
- Какой еще жених? - вступает в разговор Тихонов.
Этого так просто не проведешь, очень умный и хваткий тип.
Но раз я начала, то отступать поздно. Прости меня, Рома.
- Да, - утвердительно киваю головой, - Может слышали, Роман Александрович Власов?
Иван Сергеевич впивается в меня взглядом. Не верит он мне, не верит.
- Кое-что слышал. Только, не слишком ли он молод для тебя?
Как меня продавить-то пытаются!
- Самое то. У нас с ним такая любовь, - и меня словно черт дергает, - Я вам его сейчас покажу.
Катя развлекалась с видео, как могла и сделала несколько безобидных коллажей. Там мы с Власовым действительно выглядим очень гармонично. И скинула мне на телефон, как напоминание о том, что я зря такого самца продинамила. Я вытаскиваю из кармана телефон, открываю один из снимков и предъявляю его как доказательство нашей неземной любви всем присутствующим. На этом фото я стою вполоборота, а Роман сжирает меня таким плотоядным взглядом, что в наших отношениях невозможно усомниться.
Присутствующие кривятся. Им это не по нраву.
Дед Тима предпринимает последнюю попытку:
- А чем Вы завтра занимаетесь?
- Завтра я занята, - даже не вру, у меня завтра обед с Золотарёвым.
- А послезавтра?
- Увы, я возвращаюсь домой. Жених заждался. Молодой, темпераментный.
Тимофей Архипович не любит сдаваться. Может, ему ролик показать, что бывает с теми, кто мне решается досаждать. Спорю, у него в штанах все скукожится.
Еще одно упоминание о том, что я несвободна, переводит ужин в другое русло. Меня оставляют в покое.
После его окончания, я собираюсь уезжать. Мария провожает Прокудина.
Но меня останавливает Иван Сергеевич:
- Не торопись, Ольга. Пойдем в кабинет. Поговорить надо.
Кабинет под стать своему хозяину. Такой же основательный и мощный. Тихонов указывает на место, где мне расположиться, сам остается стоять.
- У тебя точно всё серьезно с этим твоим Власовым?
Отвечаю вопросом на вопрос:
- К чему эти расспросы?
- Не буду ходить вокруг да около, но ты очень понравилась Тимофею Архиповичу. Он даже готов жениться.
- Надо же, какая щедрость! Меня одну смущает, что ему пора белые тапочки выбирать, а не жену?
- Опять хамишь? - голос суровеет, - Медицина сейчас на высоте, не бойся, сразу не помрет. Пока детей тебе не заделает.
Чаша моего терпения переполнена.
Я поднимаюсь, тем более что пришло оповещение о подъехавшей машине.
- Иван Сергеевич, у меня всё хорошо. И необходимости ложиться под старика у меня нет. Тем более рожать от него детей. Давайте закончим этот разговор. Он мне неприятен. Всего доброго!
Не дожидаясь какого-либо ответа, я ухожу из кабинета, а затем уезжаю в гостиницу. К счастью, Мария со мной поговорить не пытается. А то бы это был уже перебор.
Ольга.
Я зашла в кондитерскую и купила яблочный пирог с корицей, от которого шел потрясающий аромат. Потом села в такси, назвала адрес. Меня уже ждали. В дверях меня встречала хозяйка Тамара Леонидовна, женщина за пятьдесят, приятной полноты и какая-то уютная, что-ли. В её гостиной всегда хотелось остаться и не уходить больше никуда.
- Проходи, проходи, Оленька. Сто лет тебя уже не видела. Какая я ж ты красавица!
Я протянула принесенное лакомство:
- Это Вам. Я помню, Серафим Алексеевич очень любит.
- Сама пекла?
- Нет, я в гостинице остановилась.
- А мама?
- У неё давно уже своя жизнь, Тамара Леонидовна.
- Да я всё знаю, Оленька. Но я надеялась, что ваши отношения улучшились.
Я пожала плечами. Как можно улучшить то, чего нет?
- Ладно, не будем о грустном. Иди, мой руки и к столу. Ты ж голодная. А я со своими разговорами.
Помыв руки, я прошла в столовую, обстановку этого дома я знала наизусть, потому что проводила здесь время сессий, когда училась заочно на юридическом. Гостиница, да и съемная квартира были мне тогда не по карману. Спасибо хорошим людям, что не бросили меня в трудную минуту.
Серафим Алексеевич тепло меня поприветствовал. Мы сели за стол. Я рассказывала о своей жизни, слушала их рассказы. Когда тебе легко с людьми, то и выдумывать ничего не надо. Конечно, беседы касались и работы. Несмотря на свой статус. Серафим Алексеевич был в общении простым человеком, без всякого налета ханжества и высокомерия.
В конце обеда был пирог и кофе. В их доме я всегда вспоминала папу. Вспоминала со светлой грустью по такому родному человеку.
После кофе Серафим Алексеевич поднялся и произнес:
- Пойдем в кабинет, поговорим.
Когда прошли в кабинет, я не стала ходить вокруг и около:
- Мне нужна Ваша помощь.
- В чем?
- У меня начались проблемы на работе. Я проиграла важный процесс. И сами понимаете, клиентов резко поубавилось. Дело сейчас в кассации. Иск Самойлова к Филину о передаче земельного участка в собственность. Первоначальный собственник земли умер, наследником стал Филин, который отказывается передавать участок из-за того, что его родственник был психически нездоров. В суд он предоставил заключение психиатров. Но я запрашивала сведения в областной больнице. Там выдали справку, что этот родственник никогда на учете не стоял и за помощью не обращался.
Золотарёв нахмурился:
- Думаешь, судью купили?
- Я уверена. Меня никто не стал слушать в суде. И я даже знаю, кто купил. Но доказать ничего не могу.
- Что нужно от меня?
- Чтобы кассацию быстрее рассмотрели и отменили решение суда.
- Договорились, но в такой ситуации дело скорее всего направят на новое рассмотрение.
- Только в другой суд.
Мы еще немного посидели, а потом меня проводили и велели быстрее их звать на свадьбу. Я ответила, что как только встречу такого же положительного мужчину, как Серафим Алексеевич, то сразу соберусь замуж.
Я вернулась в родной город и продолжила спокойно работать. Только Самойлов надоедал мне каждодневными звонками. Я устала объяснять, что для рассмотрения дела нужно время.
Роман.
Все-таки что не говори, а Москва это совсем другой уровень бизнеса. Мы с Булутом заходим в один из офисных центров Москва-Сити, поднимаемся на лифте и оказываемся в приемной. где нас встречает секретарша. Называем фамилии и нас провожают в просторный кабинет. Инициатором этой встречи был Булут, потому что турки заупрямились и хотят привлечь к сотрудничеству своего давнего партнера Тихонова. И это притом, что тендер я выиграл.
Булут уже знаком с хозяином кабинета, я его вижу в первый раз. Аслан тянет руку для приветствия:
- Иван Сергеевич, - а потом через секундную заминку представляет меня, - Роман Александрович Власов.
Я тоже пожимаю протянутую ладонь. А хватка-то у старого медведя будь здоров. Тихонов слишком пристально меня рассматривает. Мне не понятна причина такого внимания. Какое-то время мы обсуждаем детали сотрудничества. Здесь проблем нет никаких, сделка будет выгодна всем трем сторонам.
Но когда беседа уже подходит к концу, Иван Сергеевич выдает:
- Так, Роман Александрович, и когда у Вас с моей падчерицей свадьба?
Сказать, что я удивлен, значит, не сказать ничего.
- Иван Сергеевич, какая свадьба? И какая падчерица?
Взгляд у Тихонова становится острее:
- Что, Ольга ничего про свою семью не рассказывала?.
С некоторых пор это имя вызывает у меня настолько жгучее эмоции, что спокойно реагировать на него я не могу. И всё равно, причем здесь свадьба? Неприятная догадка осеняет мой начавший воспалятся мозг.
Между тем, видя мое недоумение, Тихонов уточняет:
- Ольга Аркадьевна Кондратьева, - понимая, что происходит что-то не то, мужчина спрашивает, - Или вы не знакомы?
Приехав в столицу нашей Родины, я обнаружила, что там дико холодно, несмотря на то, что на дворе стоял август. Причем аборигены щеголяли в платьях и рубашках с короткими рукавами, а я, натянув тонкий пуловер и ветровку, никак не могла согреться. Как они живут тут вообще?
Я остановилась в гостинице, предоставив в кассационную инстанцию все необходимые документы еще в своем городе. Здесь мне нужно было другое.
Набрав заветный номер, я поприветствовала собеседника:
- Доброе утро, Серафим Алексеевич.
Этот человек узнал меня по голосу.
- Оленька, и тебе доброе. И не видно тебя, и не слышно.
- Да Вы же знаете, я предпочитаю свой тихий, спокойный город. Москва слишком шумная.
- Мать приехала навестить?
Вот эту тему я бы не хотела обсуждать, но и рассказывать, как на самом деле обстоят дела с родительницей, никакого желания не было.
- Да, мы давно не виделись. И с Вами я не виделась уже долго.
- Я на неделе занят, девочка. Но в субботу жду тебя к обеду. Замуж не вышла?
- Хорошо, буду обязательно, и все-все расскажу.
Мы закончили разговор. Придется ждать до субботы, но оно того стоило. Ничего, погуляю по Москве. Здесь масса интересного.
Я устала с дороги и легла отдыхать, а потом сама не заметила, как уснула.
Разбудил меня телефонный звонок. Этот голос я предпочла бы не слышать ближайшую тысячу лет точно.
- Ольга? Ты в Москве, а узнаю я об этом почему-то не от тебя.
Зачем звонит? Какое ей вообще дело, в Москве я или на Марсе?
Каждая встреча с матерью для меня как испытание. Да и мать ли она мне? В моем сознании мама это не человек, который тебя родил на свет, а тот, который любил тебя с того момента, когда первый раз взял тебя на руки. Любил тебя не за что-то, а потому что ты просто есть. И как мои фантазии применимы к женщине, бросившей своего восьмилетнего ребенка, чтобы выйти замуж за обеспеченного человека? Папа тоже хорошо зарабатывал, но позволить себе дом на Рублевке, яхту и виллу в Майами не мог.
А я ведь ждала ее, надеялась и верила, что она меня любит, пока в двенадцать не услышала их разговор с отцом. Отец просил ее забрать меня на месяц, потому что я очень соскучилась, а она ему ответила, что Ваня (её муж) не хочет в своем доме чужих детей.
- Да, Мария, что ты хотела?
Она настаивает, чтобы я обращалась к ней по имени. Да мне и самой так больше нравится.
- Ольга, ты чем-то недовольна? Мы с тобой давно не виделись. Я хочу, чтобы ты пришла завтра на ужин. Только оденься поприличней.
Я собираюсь сказать, что не приду, и уже открываю рот, как в телефоне раздается:
- Пока.
Абонент отключается.
Вот так выглядят теплые родственные отношения. Перезванивать ей, не перезваниваю. На это несколько причин. Во-первых, если она звонит, значит ей что-то нужно. Просто так не стала бы. Во-вторых, если ей что-то понадобилось, то отказ она лучше воспринимает, когда ты находишься перед ней и не ведешься на манипуляции. В других случаях она воспринимает твой отказ как вариант "я подумаю", но почему-то всегда в свою пользу. В-третьих, она совершенно не умеет уважать чужие границы. Если сейчас не пойти и не разрушить ее далеко идущие планы, она заявится на мою территорию, откуда ее бывает непросто выпроводить. Сказочная женщина. Сейчас я уже и не жалею, что она ушла.
Оставшееся время до завтрашнего ужина я гуляю по Москве, отправляюсь на ВДНХ в "Москвариум", потом в Ботанический сад. У меня не так много времени, но я успеваю полюбоваться красивыми местами. Особенно меня притягивают акулы. Странная ассоциация. Но и растения в Ботаническом саду тоже действуют успокаивающе.
Питаюсь в кафе, не забываю поесть перед ужином. Кто его знает, чем закончатся эти "гости"? Из одежды поприличней на мне джинсы, футболка, ветровка и кроссовки.
К восьми вечера такси привозит меня в закрытый поселок к особняку, который не вызывает ни восхищения, ни зависти, только какое-то гнетущее чувство. Я ведь не перестала быть "чужим ребенком", так что я здесь делаю?
Меня встречает охрана, провожает до гостиной, где я застаю Марию. Она безупречна, да и вместо пятидесяти лет ей больше сорока не дашь.
Её лицо недовольно хмурится:
- Что за вид, Ольга? Я же просила...
- Извини, мама, я в Москве налегке, без вечерних туалетов.
Мамой я зову её лишь тогда, когда хочу сильней взбесить. Кажется, мне это удалось.
- Ты могла бы сказать. У тебя было достаточно времени, что купить одежду и привести себя в порядок.
Время у меня, конечно, было, а вот финансовых возможностей - нет. Но об этом я ей говорить не буду.
- Я приехала по делам, а не бегать по магазинам. Если с моим внешним видом какие-то проблемы, я могу вызвать такси и уехать в гостиницу.
Ей такое развитие событий не нравится.
- Пойдем со мной в гардеробную, подберем тебе что-нибудь.
- Нет, мама, - на этот раз это слово звучит резче, царапая горло, - переодеваться я не буду.
Чтобы я надела на себя что-то из ее вещей? Боже упаси!
Её красивое лицо начинает напоминать маску. Мария отлично меня знает, поэтому не настаивает.
- Хорошо, иди так, - цедит она и добавляет, - Пойдем в столовую. Нас уже ждут.
Я иду за ней. Обстановка вокруг вполне соответствует статусу её мужа. Роскошь, пахнущая деньгами. Но нужно отдать должное, роскошь со вкусом. Я и в такой обстановке чувствую себя вполне комфортно. В конце концов, стол из красного дерева все равно тот же стол.
В столовой меня ждет сюрприз, помимо Ивана Сергеевича на ужин приглашен еще один мужчина сильно пенсионного возраста. Гордея, наследника и гордости семейства Тихоновых, нет. Но это и к лучшему.
- Приветствую, Иван Сергеевич, - и, обращаясь к неизвестному, говорю, - Добрый вечер.
Элементарные правила вежливости никто не отменял.
Маска на лице Марии сменяется голивудской улыбкой:
- Это моя дочь, Ольга. А это хороший друг семьи - Тимофей Архипович Прокудин.
Дедушка Тима тоже расплывается в улыбке, но взгляд его фокусируется в районе моей груди. Мне всё это не нравится.
Мы с Марией садимся на свои места, перед нами ставят тарелки с горячим. Выглядит все аппетитно, но я просто ковыряюсь в тарелке и стараюсь понять в какой "цирк с конями" я попала на этот раз. Пока разговор идет на отвлеченные темы, я хоть и напрягаюсь, но не сильно. Как вдруг Тимофей Архипович решает пойти в наступление:
- Ольга, а чем Вы занимаетесь?
- А мама разве не говорила? - мне нравится реакция Марии на звучание одного простого слова, и пусть это пока всё, что мне доступно, но почему не уколоть её?
Затем всё же решаю удовлетворить любопытство собеседника:
- Я адвокат.
- Преуспевающий? - следует вопрос.
Да что ж это такое, ему, что декларацию о доходах предоставить?
- По меркам Москвы, наверное, не очень.
- Такая красивая девушка. И умная. Не задумывались о том, чтобы перебраться в столицу? - его масляный взгляд ощупывает меня.
- Нет. Мне не нравится суета.
- Да, но для Вашей карьеры это было бы лучше. Этот город больших возможностей. Я бы мог Вам помочь на первых порах, - его блеклые от возраста глаза снова останавливаются на моей груди.
И тут до меня доходит. Это мне спонсора нашли. Вот это поворот.
Деду Тимошке на старости лет захотелось свежего мяса. Но он не угадал. И пусть на нем красуется "Ermenegildo Zegna", но ему лет семьдесят, а я к таким женихам не готова. Со мной молодой горячий жеребец не справился, куда уж "старому коню".
Как бы выпутаться из этих семейных посиделок?
- Нет, благодарю, я к таким переменам не готова, - и мне приходит в голову дикая идея, - И жених против будет.
Деда Тима заметно огорчается:
- Жених?
- Да.
- Какой еще жених? - вступает в разговор Тихонов.
Этого так просто не проведешь, очень умный и хваткий тип.
Но раз я начала, то отступать поздно. Прости меня, Рома.
- Да, - утвердительно киваю головой, - Может слышали, Роман Александрович Власов?
Иван Сергеевич впивается в меня взглядом. Не верит он мне, не верит.
- Кое-что слышал. Только, не слишком ли он молод для тебя?
Как меня продавить-то пытаются!
- Самое то. У нас с ним такая любовь, - и меня словно черт дергает, - Я вам его сейчас покажу.
Катя развлекалась с видео, как могла и сделала несколько безобидных коллажей. Там мы с Власовым действительно выглядим очень гармонично. И скинула мне на телефон, как напоминание о том, что я зря такого самца продинамила. Я вытаскиваю из кармана телефон, открываю один из снимков и предъявляю его как доказательство нашей неземной любви всем присутствующим. На этом фото я стою вполоборота, а Роман сжирает меня таким плотоядным взглядом, что в наших отношениях невозможно усомниться.
Присутствующие кривятся. Им это не по нраву.
Дед Тима предпринимает последнюю попытку:
- А чем Вы завтра занимаетесь?
- Завтра я занята, - даже не вру, у меня завтра обед с Золотарёвым.
- А послезавтра?
- Увы, я возвращаюсь домой. Жених заждался. Молодой, темпераментный.
Тимофей Архипович не любит сдаваться. Может, ему ролик показать, что бывает с теми, кто мне решается досаждать. Спорю, у него в штанах все скукожится.
Еще одно упоминание о том, что я несвободна, переводит ужин в другое русло. Меня оставляют в покое.
После его окончания, я собираюсь уезжать. Мария провожает Прокудина.
Но меня останавливает Иван Сергеевич:
- Не торопись, Ольга. Пойдем в кабинет. Поговорить надо.
Кабинет под стать своему хозяину. Такой же основательный и мощный. Тихонов указывает на место, где мне расположиться, сам остается стоять.
- У тебя точно всё серьезно с этим твоим Власовым?
Отвечаю вопросом на вопрос:
- К чему эти расспросы?
- Не буду ходить вокруг да около, но ты очень понравилась Тимофею Архиповичу. Он даже готов жениться.
- Надо же, какая щедрость! Меня одну смущает, что ему пора белые тапочки выбирать, а не жену?
- Опять хамишь? - голос суровеет, - Медицина сейчас на высоте, не бойся, сразу не помрет. Пока детей тебе не заделает.
Чаша моего терпения переполнена.
Я поднимаюсь, тем более что пришло оповещение о подъехавшей машине.
- Иван Сергеевич, у меня всё хорошо. И необходимости ложиться под старика у меня нет. Тем более рожать от него детей. Давайте закончим этот разговор. Он мне неприятен. Всего доброго!
Не дожидаясь какого-либо ответа, я ухожу из кабинета, а затем уезжаю в гостиницу. К счастью, Мария со мной поговорить не пытается. А то бы это был уже перебор.
Глава 11.
Ольга.
Я зашла в кондитерскую и купила яблочный пирог с корицей, от которого шел потрясающий аромат. Потом села в такси, назвала адрес. Меня уже ждали. В дверях меня встречала хозяйка Тамара Леонидовна, женщина за пятьдесят, приятной полноты и какая-то уютная, что-ли. В её гостиной всегда хотелось остаться и не уходить больше никуда.
- Проходи, проходи, Оленька. Сто лет тебя уже не видела. Какая я ж ты красавица!
Я протянула принесенное лакомство:
- Это Вам. Я помню, Серафим Алексеевич очень любит.
- Сама пекла?
- Нет, я в гостинице остановилась.
- А мама?
- У неё давно уже своя жизнь, Тамара Леонидовна.
- Да я всё знаю, Оленька. Но я надеялась, что ваши отношения улучшились.
Я пожала плечами. Как можно улучшить то, чего нет?
- Ладно, не будем о грустном. Иди, мой руки и к столу. Ты ж голодная. А я со своими разговорами.
Помыв руки, я прошла в столовую, обстановку этого дома я знала наизусть, потому что проводила здесь время сессий, когда училась заочно на юридическом. Гостиница, да и съемная квартира были мне тогда не по карману. Спасибо хорошим людям, что не бросили меня в трудную минуту.
Серафим Алексеевич тепло меня поприветствовал. Мы сели за стол. Я рассказывала о своей жизни, слушала их рассказы. Когда тебе легко с людьми, то и выдумывать ничего не надо. Конечно, беседы касались и работы. Несмотря на свой статус. Серафим Алексеевич был в общении простым человеком, без всякого налета ханжества и высокомерия.
В конце обеда был пирог и кофе. В их доме я всегда вспоминала папу. Вспоминала со светлой грустью по такому родному человеку.
После кофе Серафим Алексеевич поднялся и произнес:
- Пойдем в кабинет, поговорим.
Когда прошли в кабинет, я не стала ходить вокруг и около:
- Мне нужна Ваша помощь.
- В чем?
- У меня начались проблемы на работе. Я проиграла важный процесс. И сами понимаете, клиентов резко поубавилось. Дело сейчас в кассации. Иск Самойлова к Филину о передаче земельного участка в собственность. Первоначальный собственник земли умер, наследником стал Филин, который отказывается передавать участок из-за того, что его родственник был психически нездоров. В суд он предоставил заключение психиатров. Но я запрашивала сведения в областной больнице. Там выдали справку, что этот родственник никогда на учете не стоял и за помощью не обращался.
Золотарёв нахмурился:
- Думаешь, судью купили?
- Я уверена. Меня никто не стал слушать в суде. И я даже знаю, кто купил. Но доказать ничего не могу.
- Что нужно от меня?
- Чтобы кассацию быстрее рассмотрели и отменили решение суда.
- Договорились, но в такой ситуации дело скорее всего направят на новое рассмотрение.
- Только в другой суд.
Мы еще немного посидели, а потом меня проводили и велели быстрее их звать на свадьбу. Я ответила, что как только встречу такого же положительного мужчину, как Серафим Алексеевич, то сразу соберусь замуж.
Я вернулась в родной город и продолжила спокойно работать. Только Самойлов надоедал мне каждодневными звонками. Я устала объяснять, что для рассмотрения дела нужно время.
Роман.
Все-таки что не говори, а Москва это совсем другой уровень бизнеса. Мы с Булутом заходим в один из офисных центров Москва-Сити, поднимаемся на лифте и оказываемся в приемной. где нас встречает секретарша. Называем фамилии и нас провожают в просторный кабинет. Инициатором этой встречи был Булут, потому что турки заупрямились и хотят привлечь к сотрудничеству своего давнего партнера Тихонова. И это притом, что тендер я выиграл.
Булут уже знаком с хозяином кабинета, я его вижу в первый раз. Аслан тянет руку для приветствия:
- Иван Сергеевич, - а потом через секундную заминку представляет меня, - Роман Александрович Власов.
Я тоже пожимаю протянутую ладонь. А хватка-то у старого медведя будь здоров. Тихонов слишком пристально меня рассматривает. Мне не понятна причина такого внимания. Какое-то время мы обсуждаем детали сотрудничества. Здесь проблем нет никаких, сделка будет выгодна всем трем сторонам.
Но когда беседа уже подходит к концу, Иван Сергеевич выдает:
- Так, Роман Александрович, и когда у Вас с моей падчерицей свадьба?
Сказать, что я удивлен, значит, не сказать ничего.
- Иван Сергеевич, какая свадьба? И какая падчерица?
Взгляд у Тихонова становится острее:
- Что, Ольга ничего про свою семью не рассказывала?.
С некоторых пор это имя вызывает у меня настолько жгучее эмоции, что спокойно реагировать на него я не могу. И всё равно, причем здесь свадьба? Неприятная догадка осеняет мой начавший воспалятся мозг.
Между тем, видя мое недоумение, Тихонов уточняет:
- Ольга Аркадьевна Кондратьева, - понимая, что происходит что-то не то, мужчина спрашивает, - Или вы не знакомы?
