Я, наконец, прихожу в себя:
- Нет, почему же, знакомы, - только детали нашего знакомства за чашкой кофе рассказывать не будешь, тем более её отчиму, - Но ни о какой свадьбе с этой особой и речи идти не может.
Теперь уже Тихонов не понимает, в чем дело:
- Но Ольга сказала, что Вы встречаетесь.
Таким дураком я себя давно не чувствовал, только в нашу прошлую встречу с этой стервой, когда она угрожала слить видео в сеть. Нет, я её точно убью. Зря я в прошлый раз послушал Булута. Надо было её придушить.
Еле сдерживаясь от злости, я отчеканил:
- Она Вам наврала. У нас с ней ничего общего нет, и не будет.
Кроме порно-ролика, подкинуло мне каверзную мысль подсознание.
Тихонов не нашелся, что еще сказать. Мы скомкано попрощались и ушли.
На парковке у машины Аслан, видя мое лицо, спросил:
- Брат, мы хотели задержаться в городе на вечер, отдохнуть?
- Нет, Аслан, извини, мне нужно вернуться. Я хочу пообщаться со своей "невестой". Хотя ты, если хочешь, можешь оставаться.
- Рома, ты только не кипятись.
- Не кипятится? - я не заметил, как повысил голос, - Что эта гадина о себе вообразила? Шантажировать меня надумала? Может еще жениться заставит?
Тут Булут не нашелся, чем меня утихомирить.
- Ладно, я с тобой. А то дел наворотишь.
Отговаривать его я не стал, потому что он был прав. Я был близок к очень опасным поступкам от ослепившей меня ярости.
Ольга..
Домой я вернулась в прекрасном расположении духа. В том, что Золотарёв мне поможет я ни капли не сомневалась. А в суде первой инстанции я найду доказательства, чтобы подтвердить, что Нырков был нормальным и сделку совершил в твердом уме и прекрасной памяти.
На следующий день после возвращения из Москвы я решила сходить в ближайший магазин, чтобы купить что-нибудь на обед. Выйдя из офиса, я заметила решительно шагающего в мою сторону Власова. Выражение его лица не сулило мне ничего хорошего. Я сразу забеспокоилась за дело Самойлова. Что, если он узнал о том, что я решила действовать его же методами? Нет, он не мог. Откуда?
Когда он поравнялся со мной, я заметила, что у него разве что пар из ушей не шёл. Чем я так успела его разгневать? Тут мне в голову пришла идея, что он узнал о том, что я нас практически поженила.
- Ничего не хочешь мне объяснить? - вопрос был задан таким тоном, от которого, видимо, его подчиненные прятались под столами.
И все-таки здоровый, разъяренный мужик выглядит устрашающе.
Я мысленно пискнула "Ой", но вслух поинтересовалась, стараясь, чтобы голос звучал успокаивающе:
- По поводу чего?
- Как же, дорогая, у тебя с памятью плохо стало? - теперь от его слов веяло сарказмом, - У меня твои родственники уже датой свадьбы интересуются.
Так значит, все-таки свадьба. Воистину, язык мой - враг мой. Зачем я это вообще сказала?
- Какие родственники?
- Тихонов.
- Он не мой родственник.
- Да что ты? А он сказал, что ты его падчерица. А еще он мне рассказывал, что я, оказывается твой жених, - последнее слово Рома практически выплюнул.
Я поняла, что попала.
- Да, я ему наврала. Откуда я знала, что вы вообще знакомы, и он будет что-то у тебя уточнять?
Его мои слова не успокоили.
- А может, ты спишь и видишь, чтобы за меня замуж выскочить? Тем более и компромат на меня имеется.
- Ни разу такая идиотская мысль в мою голову даже не пришла. То, что я наговорила, это случайность, - я сделала глубокий вдох, - И я прошу за нее прощения. Этого делать не следовало.
- Тебе много чего делать не следовало, это точно. Из-за чего ты бесишься, а? Потому что одна? Работать самой приходится, а не на чужой шее сидеть. А хочешь, скажу, почему ты одна? Потому что ты ледышка, и гонору у тебя чересчур много.
За что он так, я же пытаюсь извиниться? Зачем старается все время обидеть? Если бы он меня не провоцировал, я бы забыла о нем на следующий день после того, как сходила на встречу вместо Есикова.
В то время, как я боролось с расползающимся внутри чувством горечи, мой взгляд остановился на автомобиле представительского класса, из которого, после того, как ему открыли дверь, выбрался Тимофей Архипович. И как будто этого было мало, следом его сопровождающий передал ему в руки увесистый букет бордовых роз. Как же всё это несправедливо! Неужели всё, чего я достойна - это мерзкий старикашка с онанистскими мечтами о молодом женском теле?!
Мной двигала жесточайшая обида на весь белый свет. Я видела, как Прокудин идет ко мне с цветами. Роман его не замечал, так как стоял спиной, да и вряд ли обратил внимание, если только они не знакомы.
А еще мной двигало желание доказать, что он заблуждается. Что меня на самом деле очень трудно забыть. Он и так стоял слишком близко, практически нависая надо мной. Мне достаточно было чуть придвинуться. Что я и сделала. Потом обхватила мужчину за шею обеими руками и поцеловала. Сама. Сердце то ли от удивления собственной наглости, то ли еще от чего-то зашлось за грудиной, так что пульсация крови стала отдаваться в ушах.
Его губы оказались сухими и теплыми. Никаких посторонних раздражающих ощущений. Мой язык скользнул по ровному ряду зубов и, не встретив препятствий, встретился с его языком. Мне стало жарко, также, как было у него во рту, а может еще жарче. Чтобы не видеть безобразия, которое я творю, я прикрыла глаза, смежив веки.
Что было удивительно, Роман не попробовал отстраниться, оттолкнуть меня. Напротив, его язык с упоением встретился с моим и принялся исследовать мой рот.
Как же жарко! А еще и внутри все требовательно заныло, спускаясь напряжением по ногам, и опаляя краской щеки. Свежий морской аромат его парфюма, смешанный с запахом мужского тела, проникал в легкие, заставляя мое тело жаться к его все ближе. Мужские руки, которые какое-то время бездействовали, вдруг стали прижимать меня к нему все крепче, сначала задержались на талии, а потом поползли ниже. И когда я попыталась отодвинуться, он не позволил, недовольно рыкнув.
Нас прервало чье-то покашливание.
Я убрала руки с шеи Власова, сделала шаг назад. Почему-то не смогла заставить себя посмотреть на него, боясь увидеть в его глазах то, что размажет меня совсем. Так как Рома не торопился убирать руки с меня, я их скинула и сделала еще несколько шагов назад. Губы все еще горели, как и лицо.
Потом я посмотрела на того, кто кашлял. Прокудин выглядел нелепо, стоя недалеко от нас с огромным букетом цветов.
- Здравствуйте, Тимофей Архипович! - не зная, что делать, я заговорила первой, - Какими судьбами?
Он уже знал, что Власов никакой мне не жених. Иван Сергеевич наверняка уже поделился этим открытием. Поэтому и приехал. Но для него это ничего не меняло.
- В Москве Вы не нашли для меня времени, вот я решил, что дома Вам будет проще со мной встретиться.
Я вдруг почувствовала дикую усталость. Я совсем не понимаю мужчин.
- Здесь у меня тоже не будет для Вас времени, Тимофей Архипович. Я думала, что Вы поняли еще в прошлый раз. И мне не придется говорить все вот так прямо. У нас с Вами не будет никаких встреч, потому что Вы мне не интересны, да и буду откровенной, слишком стары для меня.
Лицо Прокудина вытянулось. Стоявший рядом Власов молчал. Впрочем, на него я старалась не смотреть.
Я отсекла всякую возможность того, что Прокудин последует за мной коротким:
- Прощайте!
А затем вернулась в офис. Есть мне, расхотелось.
Зайдя внутрь, прошла в свой кабинет, надеясь, что мужчины уедут. Говорить мне с ними не о чем.
Минут через пять дверь кабинета без стука отворилась. На пороге появился Власов всё с тем же несчастным букетом.
Что еще ему нужно?
- Тебе просили передать, - как ни странно, в голосе не слышалось насмешки.
- Положи там, - я кивнула на свободный стул.
Сейчас я хотела только одного, чтобы он ушел. Как же неловко!
Но осталась одна вещь, которую мне нужно сделать. И желательно, при нем.
Я взяла в руки сотовый, полистала список контактов и нажала вызов. Когда мне ответили, сказала:
- Мария, мне нужен номер твоего мужа.
- Сейчас сброшу, - прозвучало в ответ. Она даже не спросила, зачем он мне понадобился.
Получив сообщение, я позвонила Ивану Сергеевичу.
- Вы меня узнали?
После его утвердительного ответа я продолжила:
- Тогда я постараюсь коротко. По поводу наших отношений с Власовым я Вам солгала. Между нами ничего нет. Но впредь я Вас попрошу не заниматься устройством моей личной жизни. Никогда.
И сбросила вызов.
Теперь я уже могла смотреть на Романа:
- Думаю, ты можешь идти. Для тебя никаких последствий эта история иметь не будет.
Знакомая пренебрежительная усмешка тронула уголки его губ.
- Хорошо, - и он ушел.
А я осталась одна с противным чувством какой-то своей неполноценности. Посмотрев на цветы, поднялась, подхватила букет и направилась к мусорным бакам, которые располагались за домом. И выбросила туда букет. Мне стало легче.
Роман.
Я сижу в автомобиле возле аэропорта. Безопасники работали около 2 недель и пришли к выводу, что весь компромат на меня хранится не у самой Кондратьевой, а у ее подруги, Чащиной. Что этим дурам, может взбрести в голову, неизвестно, поэтому я решил действовать. У всех есть свои сильные и слабые стороны. Главное их узнать. И вовремя надавить на нужные.
Чащина в разводе, воспитывает ребенка одна. Муж платит алименты чисто символически, в воспитании сына не участвует. У него своя жизнь. Из родственников у Катерины только престарелая мать, живущая в деревне на небольшую пенсию. Работа в полиции вряд ли может считаться ее сильной стороной, чтобы она по этому поводу не думала. Те, на чью поддержку она рассчитывает, отвернутся от нее в мгновение ока, как только запахнет жареным.
А им сейчас обязательно запахнет. Мне не доставляет удовольствия воевать с женщинами, но и оставлять, у кого бы то ни было рычаг давления на себя, я не собираюсь.
Из здания аэропорта выходит Чащина, которая несет на руках ребенка. С одной стороны плохо, что мальчик с ней, с другой - у нее есть возможность прочувствовать всю безысходность своего положения. Она должна была сегодня лететь в отпуск в Турцию, но у меня были другие планы. Её сопровождают двое крепких ребят из моей охраны. Когда они подходят к машине, один из них открывает дверь. Катерина медлит, увидев меня:
- Не ожидала? - интересуюсь, хотя и так понятно, что для нее наша встреча сюрприз.
Но не только им веселиться за мой счет.
- Садись, чего ждешь?
Она неловко забирается в автомобиль, так и продолжая держать сына руках, который время от времени всхлипывает и вцепился маленькими ручонками в мать, так что не оторвешь. На секунду меня колет чувство вину, за то, что напугали мальчишку, но я отгоняю его, как назойливую муху. Эти бабы сами виноваты. Куда полезли?
- Как дела? -спрашиваю, но Чащина не отвечает.
- Ты ведь понимаешь, что будет дальше? У тебя нашли вес герыча* в крупном размере. Его изъяли, оформили все документы как положено. И только от меня зависит, что будет с тобой дальше. Как сотрудник доблестной полиции, ты можешь прямо отсюда поехать в СИЗО*. Либо удалить всё, что есть у вас на меня, и поехать в Турцию. Имей в виду, что протоколы и героин будут храниться в надежном месте, и если ты меня обманешь, я, не раздумывая, пущу их в ход. А тебе надо подумать о сыне. Если ты попадешь в тюрьму, что будет с ним? Сколько там за сбыт наркотиков в крупном размере? От десяти до двадцати лет лишения свободы?
Она обжигает меня ненавидящим взглядом.
- А если я солью видео в сеть?
- Тогда мои спецы его достаточно быстро подчистят. А ты сядешь. Да и даже, если кто-то и успеет посмотреть, я как-нибудь это переживу.
Чащина крепче прижимает к себе ребенка и мучительно раздумывает, как поступить. Наконец спустя минут пять принимает решение:
- Ладно, я всё удалю. Мне нужен мой телефон, - а потом поднимает на меня горящие яростью глаза и добавляет, - Какая же ты сволочь, Власов! А я Ляльке еще говорила, что она зря с тобой так. Похоже, она права была.
Упоминание Кондратьевой последнее время вообще действует на меня странно. И зачем она меня только целовала? Теперь я не высыпаюсь из-за снов весьма определенного содержания с ней в главной роли. И что я там с ней только не делал! Причем без разницы был секс или не было. От этого я реально устал.
- Да, да, твоя Кондратьева была права. Если тебе от этого легче станет. Где еще есть видео?
Она замешкалась с ответом.
- Не вздумай мне врать. Это плохо для тебя закончится.
Она морщится, но понимает, что я не шучу и ей некуда деваться.
- На флешке, на даче. И у Оли на телефоне. Больше нигде.
Подзываю одного из ребят, что её привели.
- Степан, отдай ей телефон.
Он передает девушке устройство. Она какое-то время ковыряется, потом говорит:
- Всё.
- Телефон отдай Степану. Пока ты съездишь за флешкой, мои люди проверят, всё ли ты правильно сделала. А потом поедешь к Ольге и удалишь всё у неё.
Поколебавшись пару секунд, Катерина передает телефон мужчине. потом вылезает из автомобиля и уходит в другую машину. Дальше я думаю, разберутся без меня.
Что же, Ольга Аркадьевна, не так Вы хорошо всё и просчитали.
*герыч – героин (наркотик)
*СИЗО – следственный изолятор – место, где содержат арестованных граждан.
Ольга.
У входа в офис меня встретила молодая женщина лет 25. Одета вполне прилично, за руку она держала маленькую девочку. Ребенок прижимал к себе какую-то плюшевую зверюгу сиреневой расцветки, похожую на шар, но с лапками. Рядом с визитерами стоял чемодан.
Видя, что я достала ключи и собираюсь открывать офис, женщина приблизилась ко мне, не выпуская руки ребенка, и попросила:
- Помогите, пожалуйста. Вы адвокат?
Она была довольно миловидной, но вот глаза. Они были больными. Больными от отчаяния. Я хорошо знаю этот взгляд. Его я видела в зеркале целый год, после того как умер папа и меня бросил Максим.
- Да.
- Я... У меня мужа посадили... И я не знаю, к кому обратиться. Он ни в чем не виноват, - она сбивалась, когда говорила, видно было, что сильно нервничала.
- Пойдемте внутрь. Там и поговорим.
Женщина взяла чемодан и, ведя девочку, зашла за мной в офис. Они, кажется, долго ждали, поэтому замерзли.
- Чай будете?
Посетительница хотела отказаться, но девочка вдруг сказала:
- Мам, я замерзла. Можно мне горячий, с сахаром.
- Да, - ответила я ребенку.
Приготовила чай, предложила печенье и приготовилась слушать.
Женщина отхлебнула из чашки напиток и стала объяснять, что случилось:
- Муж недавно перевелся на новую должность в фирме "Орион" - заместитель директора. Зарплату обещали очень хорошую. Мы так радовались. А вчера его арестовали, сказали, что он украл деньги со счетов. Но он не мог. Он не такой.
- А как мужа зовут?
- Анохин Вячеслав Олегович.
- И где он сейчас?
- Как это называется? Изолятор, вроде.
- Изолятор временного содержания*?
- Да, да, - закивала она.
- Тогда он не арестован, а пока задержан. Как правило на 48 часов. Решение об аресте принимает суд.
- Вот, у меня визитка следователя есть, - передает посетительница мне клочок бумаги.
Я забираю его и спрашиваю:
- А Вас как зовут?
- Меня Надежда.
- А по отчеству?
- Можно без отчества.
- А все-таки?
- Ильинична.
- Я сейчас позвоню следователю и все выясню. А Вы - почему с чемоданом?
Она отводит глаза в сторону и тихо-тихо говорит:
- Нет, почему же, знакомы, - только детали нашего знакомства за чашкой кофе рассказывать не будешь, тем более её отчиму, - Но ни о какой свадьбе с этой особой и речи идти не может.
Теперь уже Тихонов не понимает, в чем дело:
- Но Ольга сказала, что Вы встречаетесь.
Таким дураком я себя давно не чувствовал, только в нашу прошлую встречу с этой стервой, когда она угрожала слить видео в сеть. Нет, я её точно убью. Зря я в прошлый раз послушал Булута. Надо было её придушить.
Еле сдерживаясь от злости, я отчеканил:
- Она Вам наврала. У нас с ней ничего общего нет, и не будет.
Кроме порно-ролика, подкинуло мне каверзную мысль подсознание.
Тихонов не нашелся, что еще сказать. Мы скомкано попрощались и ушли.
На парковке у машины Аслан, видя мое лицо, спросил:
- Брат, мы хотели задержаться в городе на вечер, отдохнуть?
- Нет, Аслан, извини, мне нужно вернуться. Я хочу пообщаться со своей "невестой". Хотя ты, если хочешь, можешь оставаться.
- Рома, ты только не кипятись.
- Не кипятится? - я не заметил, как повысил голос, - Что эта гадина о себе вообразила? Шантажировать меня надумала? Может еще жениться заставит?
Тут Булут не нашелся, чем меня утихомирить.
- Ладно, я с тобой. А то дел наворотишь.
Отговаривать его я не стал, потому что он был прав. Я был близок к очень опасным поступкам от ослепившей меня ярости.
Ольга..
Домой я вернулась в прекрасном расположении духа. В том, что Золотарёв мне поможет я ни капли не сомневалась. А в суде первой инстанции я найду доказательства, чтобы подтвердить, что Нырков был нормальным и сделку совершил в твердом уме и прекрасной памяти.
На следующий день после возвращения из Москвы я решила сходить в ближайший магазин, чтобы купить что-нибудь на обед. Выйдя из офиса, я заметила решительно шагающего в мою сторону Власова. Выражение его лица не сулило мне ничего хорошего. Я сразу забеспокоилась за дело Самойлова. Что, если он узнал о том, что я решила действовать его же методами? Нет, он не мог. Откуда?
Когда он поравнялся со мной, я заметила, что у него разве что пар из ушей не шёл. Чем я так успела его разгневать? Тут мне в голову пришла идея, что он узнал о том, что я нас практически поженила.
- Ничего не хочешь мне объяснить? - вопрос был задан таким тоном, от которого, видимо, его подчиненные прятались под столами.
И все-таки здоровый, разъяренный мужик выглядит устрашающе.
Я мысленно пискнула "Ой", но вслух поинтересовалась, стараясь, чтобы голос звучал успокаивающе:
- По поводу чего?
- Как же, дорогая, у тебя с памятью плохо стало? - теперь от его слов веяло сарказмом, - У меня твои родственники уже датой свадьбы интересуются.
Так значит, все-таки свадьба. Воистину, язык мой - враг мой. Зачем я это вообще сказала?
- Какие родственники?
- Тихонов.
- Он не мой родственник.
- Да что ты? А он сказал, что ты его падчерица. А еще он мне рассказывал, что я, оказывается твой жених, - последнее слово Рома практически выплюнул.
Я поняла, что попала.
- Да, я ему наврала. Откуда я знала, что вы вообще знакомы, и он будет что-то у тебя уточнять?
Его мои слова не успокоили.
- А может, ты спишь и видишь, чтобы за меня замуж выскочить? Тем более и компромат на меня имеется.
- Ни разу такая идиотская мысль в мою голову даже не пришла. То, что я наговорила, это случайность, - я сделала глубокий вдох, - И я прошу за нее прощения. Этого делать не следовало.
- Тебе много чего делать не следовало, это точно. Из-за чего ты бесишься, а? Потому что одна? Работать самой приходится, а не на чужой шее сидеть. А хочешь, скажу, почему ты одна? Потому что ты ледышка, и гонору у тебя чересчур много.
За что он так, я же пытаюсь извиниться? Зачем старается все время обидеть? Если бы он меня не провоцировал, я бы забыла о нем на следующий день после того, как сходила на встречу вместо Есикова.
В то время, как я боролось с расползающимся внутри чувством горечи, мой взгляд остановился на автомобиле представительского класса, из которого, после того, как ему открыли дверь, выбрался Тимофей Архипович. И как будто этого было мало, следом его сопровождающий передал ему в руки увесистый букет бордовых роз. Как же всё это несправедливо! Неужели всё, чего я достойна - это мерзкий старикашка с онанистскими мечтами о молодом женском теле?!
Мной двигала жесточайшая обида на весь белый свет. Я видела, как Прокудин идет ко мне с цветами. Роман его не замечал, так как стоял спиной, да и вряд ли обратил внимание, если только они не знакомы.
А еще мной двигало желание доказать, что он заблуждается. Что меня на самом деле очень трудно забыть. Он и так стоял слишком близко, практически нависая надо мной. Мне достаточно было чуть придвинуться. Что я и сделала. Потом обхватила мужчину за шею обеими руками и поцеловала. Сама. Сердце то ли от удивления собственной наглости, то ли еще от чего-то зашлось за грудиной, так что пульсация крови стала отдаваться в ушах.
Его губы оказались сухими и теплыми. Никаких посторонних раздражающих ощущений. Мой язык скользнул по ровному ряду зубов и, не встретив препятствий, встретился с его языком. Мне стало жарко, также, как было у него во рту, а может еще жарче. Чтобы не видеть безобразия, которое я творю, я прикрыла глаза, смежив веки.
Что было удивительно, Роман не попробовал отстраниться, оттолкнуть меня. Напротив, его язык с упоением встретился с моим и принялся исследовать мой рот.
Как же жарко! А еще и внутри все требовательно заныло, спускаясь напряжением по ногам, и опаляя краской щеки. Свежий морской аромат его парфюма, смешанный с запахом мужского тела, проникал в легкие, заставляя мое тело жаться к его все ближе. Мужские руки, которые какое-то время бездействовали, вдруг стали прижимать меня к нему все крепче, сначала задержались на талии, а потом поползли ниже. И когда я попыталась отодвинуться, он не позволил, недовольно рыкнув.
Нас прервало чье-то покашливание.
Я убрала руки с шеи Власова, сделала шаг назад. Почему-то не смогла заставить себя посмотреть на него, боясь увидеть в его глазах то, что размажет меня совсем. Так как Рома не торопился убирать руки с меня, я их скинула и сделала еще несколько шагов назад. Губы все еще горели, как и лицо.
Потом я посмотрела на того, кто кашлял. Прокудин выглядел нелепо, стоя недалеко от нас с огромным букетом цветов.
- Здравствуйте, Тимофей Архипович! - не зная, что делать, я заговорила первой, - Какими судьбами?
Он уже знал, что Власов никакой мне не жених. Иван Сергеевич наверняка уже поделился этим открытием. Поэтому и приехал. Но для него это ничего не меняло.
- В Москве Вы не нашли для меня времени, вот я решил, что дома Вам будет проще со мной встретиться.
Я вдруг почувствовала дикую усталость. Я совсем не понимаю мужчин.
- Здесь у меня тоже не будет для Вас времени, Тимофей Архипович. Я думала, что Вы поняли еще в прошлый раз. И мне не придется говорить все вот так прямо. У нас с Вами не будет никаких встреч, потому что Вы мне не интересны, да и буду откровенной, слишком стары для меня.
Лицо Прокудина вытянулось. Стоявший рядом Власов молчал. Впрочем, на него я старалась не смотреть.
Я отсекла всякую возможность того, что Прокудин последует за мной коротким:
- Прощайте!
А затем вернулась в офис. Есть мне, расхотелось.
Зайдя внутрь, прошла в свой кабинет, надеясь, что мужчины уедут. Говорить мне с ними не о чем.
Минут через пять дверь кабинета без стука отворилась. На пороге появился Власов всё с тем же несчастным букетом.
Что еще ему нужно?
- Тебе просили передать, - как ни странно, в голосе не слышалось насмешки.
- Положи там, - я кивнула на свободный стул.
Сейчас я хотела только одного, чтобы он ушел. Как же неловко!
Но осталась одна вещь, которую мне нужно сделать. И желательно, при нем.
Я взяла в руки сотовый, полистала список контактов и нажала вызов. Когда мне ответили, сказала:
- Мария, мне нужен номер твоего мужа.
- Сейчас сброшу, - прозвучало в ответ. Она даже не спросила, зачем он мне понадобился.
Получив сообщение, я позвонила Ивану Сергеевичу.
- Вы меня узнали?
После его утвердительного ответа я продолжила:
- Тогда я постараюсь коротко. По поводу наших отношений с Власовым я Вам солгала. Между нами ничего нет. Но впредь я Вас попрошу не заниматься устройством моей личной жизни. Никогда.
И сбросила вызов.
Теперь я уже могла смотреть на Романа:
- Думаю, ты можешь идти. Для тебя никаких последствий эта история иметь не будет.
Знакомая пренебрежительная усмешка тронула уголки его губ.
- Хорошо, - и он ушел.
А я осталась одна с противным чувством какой-то своей неполноценности. Посмотрев на цветы, поднялась, подхватила букет и направилась к мусорным бакам, которые располагались за домом. И выбросила туда букет. Мне стало легче.
Глава 12.
Роман.
Я сижу в автомобиле возле аэропорта. Безопасники работали около 2 недель и пришли к выводу, что весь компромат на меня хранится не у самой Кондратьевой, а у ее подруги, Чащиной. Что этим дурам, может взбрести в голову, неизвестно, поэтому я решил действовать. У всех есть свои сильные и слабые стороны. Главное их узнать. И вовремя надавить на нужные.
Чащина в разводе, воспитывает ребенка одна. Муж платит алименты чисто символически, в воспитании сына не участвует. У него своя жизнь. Из родственников у Катерины только престарелая мать, живущая в деревне на небольшую пенсию. Работа в полиции вряд ли может считаться ее сильной стороной, чтобы она по этому поводу не думала. Те, на чью поддержку она рассчитывает, отвернутся от нее в мгновение ока, как только запахнет жареным.
А им сейчас обязательно запахнет. Мне не доставляет удовольствия воевать с женщинами, но и оставлять, у кого бы то ни было рычаг давления на себя, я не собираюсь.
Из здания аэропорта выходит Чащина, которая несет на руках ребенка. С одной стороны плохо, что мальчик с ней, с другой - у нее есть возможность прочувствовать всю безысходность своего положения. Она должна была сегодня лететь в отпуск в Турцию, но у меня были другие планы. Её сопровождают двое крепких ребят из моей охраны. Когда они подходят к машине, один из них открывает дверь. Катерина медлит, увидев меня:
- Не ожидала? - интересуюсь, хотя и так понятно, что для нее наша встреча сюрприз.
Но не только им веселиться за мой счет.
- Садись, чего ждешь?
Она неловко забирается в автомобиль, так и продолжая держать сына руках, который время от времени всхлипывает и вцепился маленькими ручонками в мать, так что не оторвешь. На секунду меня колет чувство вину, за то, что напугали мальчишку, но я отгоняю его, как назойливую муху. Эти бабы сами виноваты. Куда полезли?
- Как дела? -спрашиваю, но Чащина не отвечает.
- Ты ведь понимаешь, что будет дальше? У тебя нашли вес герыча* в крупном размере. Его изъяли, оформили все документы как положено. И только от меня зависит, что будет с тобой дальше. Как сотрудник доблестной полиции, ты можешь прямо отсюда поехать в СИЗО*. Либо удалить всё, что есть у вас на меня, и поехать в Турцию. Имей в виду, что протоколы и героин будут храниться в надежном месте, и если ты меня обманешь, я, не раздумывая, пущу их в ход. А тебе надо подумать о сыне. Если ты попадешь в тюрьму, что будет с ним? Сколько там за сбыт наркотиков в крупном размере? От десяти до двадцати лет лишения свободы?
Она обжигает меня ненавидящим взглядом.
- А если я солью видео в сеть?
- Тогда мои спецы его достаточно быстро подчистят. А ты сядешь. Да и даже, если кто-то и успеет посмотреть, я как-нибудь это переживу.
Чащина крепче прижимает к себе ребенка и мучительно раздумывает, как поступить. Наконец спустя минут пять принимает решение:
- Ладно, я всё удалю. Мне нужен мой телефон, - а потом поднимает на меня горящие яростью глаза и добавляет, - Какая же ты сволочь, Власов! А я Ляльке еще говорила, что она зря с тобой так. Похоже, она права была.
Упоминание Кондратьевой последнее время вообще действует на меня странно. И зачем она меня только целовала? Теперь я не высыпаюсь из-за снов весьма определенного содержания с ней в главной роли. И что я там с ней только не делал! Причем без разницы был секс или не было. От этого я реально устал.
- Да, да, твоя Кондратьева была права. Если тебе от этого легче станет. Где еще есть видео?
Она замешкалась с ответом.
- Не вздумай мне врать. Это плохо для тебя закончится.
Она морщится, но понимает, что я не шучу и ей некуда деваться.
- На флешке, на даче. И у Оли на телефоне. Больше нигде.
Подзываю одного из ребят, что её привели.
- Степан, отдай ей телефон.
Он передает девушке устройство. Она какое-то время ковыряется, потом говорит:
- Всё.
- Телефон отдай Степану. Пока ты съездишь за флешкой, мои люди проверят, всё ли ты правильно сделала. А потом поедешь к Ольге и удалишь всё у неё.
Поколебавшись пару секунд, Катерина передает телефон мужчине. потом вылезает из автомобиля и уходит в другую машину. Дальше я думаю, разберутся без меня.
Что же, Ольга Аркадьевна, не так Вы хорошо всё и просчитали.
*герыч – героин (наркотик)
*СИЗО – следственный изолятор – место, где содержат арестованных граждан.
Ольга.
У входа в офис меня встретила молодая женщина лет 25. Одета вполне прилично, за руку она держала маленькую девочку. Ребенок прижимал к себе какую-то плюшевую зверюгу сиреневой расцветки, похожую на шар, но с лапками. Рядом с визитерами стоял чемодан.
Видя, что я достала ключи и собираюсь открывать офис, женщина приблизилась ко мне, не выпуская руки ребенка, и попросила:
- Помогите, пожалуйста. Вы адвокат?
Она была довольно миловидной, но вот глаза. Они были больными. Больными от отчаяния. Я хорошо знаю этот взгляд. Его я видела в зеркале целый год, после того как умер папа и меня бросил Максим.
- Да.
- Я... У меня мужа посадили... И я не знаю, к кому обратиться. Он ни в чем не виноват, - она сбивалась, когда говорила, видно было, что сильно нервничала.
- Пойдемте внутрь. Там и поговорим.
Женщина взяла чемодан и, ведя девочку, зашла за мной в офис. Они, кажется, долго ждали, поэтому замерзли.
- Чай будете?
Посетительница хотела отказаться, но девочка вдруг сказала:
- Мам, я замерзла. Можно мне горячий, с сахаром.
- Да, - ответила я ребенку.
Приготовила чай, предложила печенье и приготовилась слушать.
Женщина отхлебнула из чашки напиток и стала объяснять, что случилось:
- Муж недавно перевелся на новую должность в фирме "Орион" - заместитель директора. Зарплату обещали очень хорошую. Мы так радовались. А вчера его арестовали, сказали, что он украл деньги со счетов. Но он не мог. Он не такой.
- А как мужа зовут?
- Анохин Вячеслав Олегович.
- И где он сейчас?
- Как это называется? Изолятор, вроде.
- Изолятор временного содержания*?
- Да, да, - закивала она.
- Тогда он не арестован, а пока задержан. Как правило на 48 часов. Решение об аресте принимает суд.
- Вот, у меня визитка следователя есть, - передает посетительница мне клочок бумаги.
Я забираю его и спрашиваю:
- А Вас как зовут?
- Меня Надежда.
- А по отчеству?
- Можно без отчества.
- А все-таки?
- Ильинична.
- Я сейчас позвоню следователю и все выясню. А Вы - почему с чемоданом?
Она отводит глаза в сторону и тихо-тихо говорит:
