В принципе, неудивительно: во-первых, слепой, во-вторых – гордый. Подать руку, поддержать за плечо – упаси Бог, огребёшь так, что мало не покажется! Неизвестно, как он справлялся в первое время, привыкая жить в темноте, сколько раз падал, натыкаясь на мебель… Об этом может знать разве что его вечно лохматый дружок. И, пожалуй, сестра. Возможно, Войт и двоюродная тётка Дагмара, остальные вряд ли. Но, глядя на него сейчас, сторонний человек будет долго сомневаться, не разыгрывают ли его. Вот этот, надменный, с чёткими уверенными жестами и странным, но вполне осмысленным взглядом – слепой?? Да ну!
Тем не менее, это было так. Однако назвать Рихарда Хантера ущербным могли разве что его заклятые завистники-конкуренты. Он казался абсолютно самодостаточным. Успешно и отнюдь не номинально руководил огромной корпорацией, умудряясь дистанционно контролировать всех и вся; в своё время экстерном получил второе высшее, а потом ещё кучу разных спецкурсов прослушал, «для самосовершенствования». Перфекционист! Чуть ли не с ходу освоил систему Брайля и оснастил свой рабочий компьютер самыми продвинутыми программами и «примочками» для слепых. Благодаря этому никогда не чувствовал себя выключенным из нормальной жизни и был в курсе всех интересующих его событий.
Но самое главное – он научился безошибочно разбираться в людях. Те, с кем он работал, были ему искренне преданы. Те, кто мог предать – просто с ним не работали. Злые языки говорили, что, лишившись зрения, Хантер приобрёл взамен таинственный «третий глаз» - возросшее на порядок внутреннее чутьё. Сам Рихард никогда не подтверждал и не опровергал эти слухи, и какое-то время они росли и множились, а потом утихли сами собой. Бесспорным было одно – случайных людей в его окружении действительно не было.
Эту его тайну не знал никто. Даже верный Дэн, даже Герда. В них он и так не сомневался. Но всё же не устоял по первости – проверил. Как и всех впоследствии. Тем самым внутренним «глазом». Он существовал на самом деле – не «глаз» даже, а целый «телевизор», независимо от его желания, с того самого дня, когда мир для него погрузился во мрак. И именно с ним была напрямую связана его нелюбовь к чужим прикосновениям. Потому что через них он мог увидеть истинное лицо человека. Истинную, зачастую скрытую сущность. И она настолько часто оказывалась неприглядной, не такой, что старательно демонстрировалось вовне, что первое время Рихард пребывал в сплошном непреходящем шоке. Столько фальши, столько лжи… Как он тогда с ума не сошёл – не иначе, чудом.
А потом – потом он привык. Привык, пожимая руку потенциальным партнёрам по бизнесу, видеть перед внутренним взглядом смешные картинки: себя-мультяшного в виде огромного седого крота в очках или жалкого Кота из «Пиноккио», себя в виде лупоглазой белой болонки на поводке у самодовольного хозяина, себя-реального с пулей в голове или рядом с чьей-то дочкой, которая корчит ему за спиной рожи… Тайные мысли, намеренья, образы – всё для него становилось явным в момент физического контакта. Ладно, бизнес – ещё туда-сюда. А друзья? Однокурсники, приятели, хорошие знакомые, ещё недавно (на словах) готовые «хоть кого порвать за нашего Рихи»? А бывшие поклонницы? Ха-ха-ха. Если даже Флёр и недели не продержалась…
Благодаря такой, иной раз в кавычках, замечательной способности «личная жизнь» стала для Рихарда настоящей проблемой. Скольких элитных проституток он, к недоумению Дэна, развернул с ходу! Притом, что нужда в их услугах иногда была, прямо скажем, нешуточная. С большим трудом выбрал, наконец, двух постоянных – не самых красивых, по мнению того же Дэна, но неболтливых и искренне считающих его «ух, каким мужчиной!», а не тем же беспомощным кротом с мешком денег.
Впрочем, чёткие картинки-видения возникали перед внутренними глазами Рихарда далеко не всегда. Иногда это были странные отрывочные образы то ли прошлого, то ли будущего, на первый взгляд, совершенно неактуального. Ломать голову над очередной символической загадкой, примеряя её к жизни, было даже интересно. Вот только отгадки Хантеру нравились редко. Взять того же деда – отцова отца. Он уже умер – пару лет назад, но общаться с ним перестал гораздо раньше. Не с Гердой, только с ним. И завещание оставил только на неё. Сестра была искренне возмущена этим фактом, а вот сам Рихард – нисколько. Он сам не принял бы от него ни гроша. Потому что ещё тогда, вскоре после трагедии, «увидел», кто передал его отцу ту проклятую анонимку. С неё тогда всё и началось. С неё – и с его собственной глупости, последствия которой он расхлёбывает до сих пор…
Одним из самых светлых его видений была Герда. Взрослая, безупречно одетая Герда с улыбкой баюкала белого плюшевого медведя, пела ему какую-то незамысловатую колыбельную и обещала сводить на выходных в цирк. «Я назову его как тебя, Рихи…» Потом, год спустя, когда она выкрикнула ему своё «ненавижу!», это воспоминание о будущем не дало ему окончательно замкнуться в себе, превратившись в отвергнутое всеми озлобленное чудовище. Ведь в честь чудовищ медведей… детей не называют?..
Несколько капель надежды – на целое море чистого негатива. Сокрушительное разочарование в прежних друзьях заставило Рихарда оборвать почти все старые связи. Те, что не оборвались ещё раньше, когда выяснилось, что прежним он больше никогда не будет. Как они, должно быть, потом жалели об этом! А вот он – никогда. Много лет он прибегал к контактной проверке окружающих лишь в крайнем случае. Перед заключением важной сделки с участием новых непроверенных лиц и… пожалуй, всё. Рихард сознательно отучил себя от чужих прикосновений, отодвинув невидимый мир на безопасное для себя расстояние. Ему просто больше не хотелось всей этой грязи. Один Дэн мог безбоязненно хлопнуть его по плечу или грубовато-небрежно смахнуть с лица невидимую крошку. Герда… Герда не обнимала брата почти десять лет, и он давно привык к её холодности. В конце концов, в этом они друг друга стоили. А больше удостоенных чести пожать ему руку или получить от него дежурный поцелуй просто не было. До сегодняшнего дня. С «невестами» Хантер подчёркнуто держал дистанцию, и никто из них не рискнул нарушить границы его личного пространства. Себе дороже. Но почему же тогда он сам так вцепился в эту случайную девицу? Что в ней такого особенного?? Решительно ничего!
А ведь это совсем не так. Рихард убедился в этом окончательно, когда вместо ожидаемой картинки «Хантер – злобный хмырь» увидел испуганную дрожащую девочку. И ощутил жгучее желание разгадать эту загадку… Но как?
5
Танцевальная импровизация, начавшаяся так напряжённо, завершилась очень эффектно. Рихард шёпотом велел партнёрше не рыпаться и красиво уложил её на руку и чуть согнутое колено. Всё же жаль, что это не танго… Сэм вскочила сразу, как смолкла музыка, но их поклон вышел на удивление синхронным.
Первой зааплодировала, кажется, Герда. Странно, что Дэн удержался от одобрительного свиста – наверное, она превентивно сунула ему в рот какую-нибудь съедобную мелочь. Хотя, зная её, может, и не съедобную. И не мелочь. Хотя, зная его… Нет, мстить нетрезвой женщине он не станет. Завтра отомстит.
Рихард задержал руку партнёрши в своей. Поднял и прижал к губам. Чуть ослабил хватку – и она не слишком вежливо выдернула ладонь. Уж не жених ли «неревнивый» взглядом испепеляет?
- Сэм?
- Благодарю за чудесный танец. Вы подарили мне поистине незабываемые эмоции…
- Но, тем не менее, вы намерены меня покинуть? Надеюсь, не навсегда?
- Что вы – что вы! – сладко пропела она. – Уходить по-английски нынче не в моде. Мне всего лишь нужно немного прийти в себя.
- И где вы будете приходить в себя?
- В дамской комнате!!
Рихард невольно улыбнулся ей вслед. Точь-в-точь рассерженная кошка, шипящая на большого бестолкового пса… Рыжая кошка.
- Господин Хантер, а со мной потанцуете?!
- А со мной? Ну, пожалуйста, пожалуйста!
- Простите, дамы, боюсь, что это было разовое выступление. Сейчас мне необходимо присесть.
Дружное «уу…» Смешные.
- С какой стати он пригласил эту верзилу? – полетел вслед ядовитый шепоток. – Столько свободных девушек, так нет, выбрал единственную занятую. Специально, что ли, захотел её женишка позлить?
- По моим сведениям, треть из этих «свободных» девушек в настоящее время помолвлены, - не оборачиваясь, уронил Рихард. – Только почему-то они сегодня об этом забыли. Женская память бывает до неприличия короткой… Не так ли, леди Кристина?
Леди Кристина закашлялась; кругом раздались ехидные смешки её «подруг».
- Если бы мы играли в ассоциации, эта Саманта была бы у меня «хитрая рыжая лиса». Ну, не рыжая, но всё равно хитрая.
Это уже с другой стороны.
- Точно-точно! А её жених – смазливый нервный хорёк.
- Хи-хи! А Герда тогда…
- Девушки, вы такие интересные вещи обсуждаете, - хозяин возник словно из ниоткуда, но, вопреки, ожиданиям, не стал буравить трещоток укоризненным взглядом. Вон как улыбается. Странно… - Наверное, я слишком отстал от жизни, даже не понимаю, о какой игре вы говорите. Просветите меня?
- О… Вряд ли она вас заинтересует, господин Хантер. Это просто такое незамысловатое молодёжное развлечение.
- То есть я для него уже староват?
Вторая девушка явно сделала подружке «страшные» глаза.
- Что вы, конечно, нет! Маргарита имела в виду, что вам эта игра покажется примитивной и несерьёзной. Но на самом деле она такая… даже немного психологическая. Может показать знакомых людей с неожиданной стороны. А в малознакомой компании играть ещё интереснее.
- Правила там очень простые!
Воистину, в этот вечер хозяин оказался щедр на сюрпризы. Вздумал с девчонками в ассоциации играть!
Семь «невест», целых два «папы» и даже «смазливый нервный хорёк» возжелал присоединиться. Не иначе, чтобы проще было держать в поле зрения взявшую паузу Сэм. Но ведь она вернётся, и вернётся к хозяину, раз он того захотел. Ну, и к жениху заодно.
Начали скованно, но благодаря показному благодушию Рихарда вскоре как-то незаметно расслабились. Для разминки он предложил загадать болтушку Маргариту и внутренне посмеялся над первой же хоровой ассоциацией: Маргарита – маргаритка, оригинально… Пусть уж хоть одна роза будет – ему несложно, а девушке приятно. Хотя, по-хорошему, маргаритка и есть.
Дальше загадали беднягу Терри. Рихард с удовольствием выслушал ряд разноплановых «животных» ассоциаций – от оленя (хе-хе), до того же хорька, надо же, не постеснялись. От себя добавил ещё более обидного ужика. Маленькая неядовитая змейка… Не Саманта, а как раз ты, дорогой. И не надо на меня так «благодарно» смотреть.
А потом стало ещё смешнее – гости набрались храбрости и загадали самого хозяина. Он прекрасно слышал их перешёптывания, но, конечно, сделал вид, что ни о чём не догадывается.
- С какой обувью ассоциируется этот человек?
- Ботинки Берлути!
Что ж так прямолинейно…
- Бесшумные индейские мокасины.
- Ботфорты Каменного Гостя!
Рихард едва не фыркнул вслух.
- С каким овощем?
- Ээ… Жгучий перец.
- Трюфель.
- Точно, белый трюфель!
- Дайкон. (Остроумный Терри…)
- Время года?
Конечно же, зима, кто бы сомневался.
- Животное?
Дадим ещё одну возможность «отомстить».
- Лев!
- Да, белый лев!
- Согласна!
- Крыса-альбинос… (Очень-очень тихо.)
- Полярный волк.
О! А вот и Сэм. Подошла, понятливо опустилась в соседнее кресло.
- Спасибо, что хоть не полярная лисица, - усмехнулся Рихард.
- Вообще-то я тоже сразу подумала про льва. Но повторяться не люблю.
- Понимаю. Ну что, полярный лев назначает нового водящего!
Конечно, он указал на неё. Пусть сама про себя отгадывает.
- С каким растением ассоциируется этот человек?
- Тигровая лилия!
- Амариллис.
- Или ива?
- Не ива, а крапива, - со смешком выдал Терри.
Вот же… змеёныш.
- Зачем он вам нужен, Сэм? – тихо спросил Рихард.
- Он – мне? А, да… Нужен, да. Нужен. А вы как назовёте эту бедняжку? Спорю, что кактус! – с фальшивой бодростью предположила она.
- Надо было действительно поспорить, на желание. Полынь. Не обидел?
- И не надейтесь! Таак, продолжим – какой вид транспорта?
- Красная спортивная Феррари.
- Кабриолет. (У которого крышу снесло, хи-хи-хи.)
- Розовый мотоцикл. (Хи-хи-хи.)
- Фольксваген Жук. Говорят, его дизайн сам Гитлер разрабатывал. (Ох, Терри, Терри, давно тебе, видать, кулаком в морду не прилетало… Исправить бы эту вселенскую несправедливость.)
- Ой, я прямо не знаю, на кого и думать! Киножанр?
- Молодёжная комедия?
- Мюзикл, где много танцуют и поют, тра-ла-ла…
- Пап, да ну, скорее это…
- Фарс. (Угадай, кто.)
- Ка-та-стро-фа… - почти беззвучно произнёс Рихард.
Дзиннь!
Она держала бокал?
- Вы не поранились? Простите.
- Это вы меня извините, господа. Мне придётся ненадолго отлучиться.
- Да-да!
- А ответить, кого мы загадали?
- Всё просто! Конечно, моего обожаемого жениха, я права?
Дожидаться ответа Сэм не стала. Да никто, собственно, и не спешил её разубеждать. Ведь смешно получилось! А Терри - что Терри? Скорчил рожу и покатился за новой порцией виски (на розовом мотоцикле, ага). Смешно!
Забавная вышла игра. Во всяком случае, познавательная. Почему же стало вдруг так отвратительно-тоскливо? До горечи на языке...
Наверное, он просто устал. А значит, пора сворачивать этот цирк.
Осталось последнее. Она ведь обещала, что не уйдёт по-английски?
- Сэм, уже так поздно. Не хотите остаться? Я покажу вам остальную часть дома. Думаю, она вам понравится ещё больше. Там гораздо уютнее.
- Да, вы же сами его проектировали… - после паузы отозвалась она. – Мне Терри сказал, а ему – ещё кто-то. Что у вас тут прорва комнат в самых разных стилях, от средневекового до японского, а ещё есть потайной ход, как в настоящем замке.
- Есть, и даже не один. Здесь много интересного, особенно для тех, кто способен оценить всё это визуально.
- Не сомневаюсь. Вы ведь только меня приглашаете, да, Рихард? – прямо спросила девушка. – Без Войта, без Терри. Я вас правильно поняла?
- Правильно. Поверьте, я совершенно не хочу вас оскорбить. Лгать о том, что своим отказом вы разобьёте мне сердце, тоже не стану. Завтра днём у меня важное совещание. Но эта ночь и утро – в вашем полном распоряжении. Смею надеяться, вы не пожалеете, что провели их столь безнравственно. Ну же, Сэм, удовлетворите своё любопытство! Я же знаю, вам любопытно. Новый интересный опыт, а? Только не надо прикрываться своим змеёнышем – то, что ему всё равно, очевидно уже всем присутствующим. А мне не всё равно. И именно поэтому я хочу, чтобы вы остались. Останьтесь, Сэм.
Длинный вздох. Может, стоит ещё добавить, что это в прямом смысле эксклюзивное предложение? Что здесь, в его доме, кроме Герды, не ночевала больше ни одна женщина?
- Простите, Рихард. Но – нет.
Не оскорбилась. В голосе поневоле проскользнуло что-то такое… сожаление? И, тем не менее, ответ твёрдый и совершенно однозначный.
- Сэм?
- Нет, Рихард.
- Что «нет»? Как тебе не стыдно отказывать в чём-то нашему дорогому хозяину!
Противный лицемерный змеёныш. Озвучить, ему, что ли, суть вопроса? Пусть сам поуговаривает свою невесту… Вот же маразм.
- Господин Хантер спрашивал, не родственник ли ты случайно Вольфа Линдера? Ну, того, который возглавляет международное движение «Геев – в президенты!» - мгновенно отомстила Сэм. - Вот, я и сказала – конечно, нет!
Тем не менее, это было так. Однако назвать Рихарда Хантера ущербным могли разве что его заклятые завистники-конкуренты. Он казался абсолютно самодостаточным. Успешно и отнюдь не номинально руководил огромной корпорацией, умудряясь дистанционно контролировать всех и вся; в своё время экстерном получил второе высшее, а потом ещё кучу разных спецкурсов прослушал, «для самосовершенствования». Перфекционист! Чуть ли не с ходу освоил систему Брайля и оснастил свой рабочий компьютер самыми продвинутыми программами и «примочками» для слепых. Благодаря этому никогда не чувствовал себя выключенным из нормальной жизни и был в курсе всех интересующих его событий.
Но самое главное – он научился безошибочно разбираться в людях. Те, с кем он работал, были ему искренне преданы. Те, кто мог предать – просто с ним не работали. Злые языки говорили, что, лишившись зрения, Хантер приобрёл взамен таинственный «третий глаз» - возросшее на порядок внутреннее чутьё. Сам Рихард никогда не подтверждал и не опровергал эти слухи, и какое-то время они росли и множились, а потом утихли сами собой. Бесспорным было одно – случайных людей в его окружении действительно не было.
Эту его тайну не знал никто. Даже верный Дэн, даже Герда. В них он и так не сомневался. Но всё же не устоял по первости – проверил. Как и всех впоследствии. Тем самым внутренним «глазом». Он существовал на самом деле – не «глаз» даже, а целый «телевизор», независимо от его желания, с того самого дня, когда мир для него погрузился во мрак. И именно с ним была напрямую связана его нелюбовь к чужим прикосновениям. Потому что через них он мог увидеть истинное лицо человека. Истинную, зачастую скрытую сущность. И она настолько часто оказывалась неприглядной, не такой, что старательно демонстрировалось вовне, что первое время Рихард пребывал в сплошном непреходящем шоке. Столько фальши, столько лжи… Как он тогда с ума не сошёл – не иначе, чудом.
А потом – потом он привык. Привык, пожимая руку потенциальным партнёрам по бизнесу, видеть перед внутренним взглядом смешные картинки: себя-мультяшного в виде огромного седого крота в очках или жалкого Кота из «Пиноккио», себя в виде лупоглазой белой болонки на поводке у самодовольного хозяина, себя-реального с пулей в голове или рядом с чьей-то дочкой, которая корчит ему за спиной рожи… Тайные мысли, намеренья, образы – всё для него становилось явным в момент физического контакта. Ладно, бизнес – ещё туда-сюда. А друзья? Однокурсники, приятели, хорошие знакомые, ещё недавно (на словах) готовые «хоть кого порвать за нашего Рихи»? А бывшие поклонницы? Ха-ха-ха. Если даже Флёр и недели не продержалась…
Благодаря такой, иной раз в кавычках, замечательной способности «личная жизнь» стала для Рихарда настоящей проблемой. Скольких элитных проституток он, к недоумению Дэна, развернул с ходу! Притом, что нужда в их услугах иногда была, прямо скажем, нешуточная. С большим трудом выбрал, наконец, двух постоянных – не самых красивых, по мнению того же Дэна, но неболтливых и искренне считающих его «ух, каким мужчиной!», а не тем же беспомощным кротом с мешком денег.
Впрочем, чёткие картинки-видения возникали перед внутренними глазами Рихарда далеко не всегда. Иногда это были странные отрывочные образы то ли прошлого, то ли будущего, на первый взгляд, совершенно неактуального. Ломать голову над очередной символической загадкой, примеряя её к жизни, было даже интересно. Вот только отгадки Хантеру нравились редко. Взять того же деда – отцова отца. Он уже умер – пару лет назад, но общаться с ним перестал гораздо раньше. Не с Гердой, только с ним. И завещание оставил только на неё. Сестра была искренне возмущена этим фактом, а вот сам Рихард – нисколько. Он сам не принял бы от него ни гроша. Потому что ещё тогда, вскоре после трагедии, «увидел», кто передал его отцу ту проклятую анонимку. С неё тогда всё и началось. С неё – и с его собственной глупости, последствия которой он расхлёбывает до сих пор…
Одним из самых светлых его видений была Герда. Взрослая, безупречно одетая Герда с улыбкой баюкала белого плюшевого медведя, пела ему какую-то незамысловатую колыбельную и обещала сводить на выходных в цирк. «Я назову его как тебя, Рихи…» Потом, год спустя, когда она выкрикнула ему своё «ненавижу!», это воспоминание о будущем не дало ему окончательно замкнуться в себе, превратившись в отвергнутое всеми озлобленное чудовище. Ведь в честь чудовищ медведей… детей не называют?..
Несколько капель надежды – на целое море чистого негатива. Сокрушительное разочарование в прежних друзьях заставило Рихарда оборвать почти все старые связи. Те, что не оборвались ещё раньше, когда выяснилось, что прежним он больше никогда не будет. Как они, должно быть, потом жалели об этом! А вот он – никогда. Много лет он прибегал к контактной проверке окружающих лишь в крайнем случае. Перед заключением важной сделки с участием новых непроверенных лиц и… пожалуй, всё. Рихард сознательно отучил себя от чужих прикосновений, отодвинув невидимый мир на безопасное для себя расстояние. Ему просто больше не хотелось всей этой грязи. Один Дэн мог безбоязненно хлопнуть его по плечу или грубовато-небрежно смахнуть с лица невидимую крошку. Герда… Герда не обнимала брата почти десять лет, и он давно привык к её холодности. В конце концов, в этом они друг друга стоили. А больше удостоенных чести пожать ему руку или получить от него дежурный поцелуй просто не было. До сегодняшнего дня. С «невестами» Хантер подчёркнуто держал дистанцию, и никто из них не рискнул нарушить границы его личного пространства. Себе дороже. Но почему же тогда он сам так вцепился в эту случайную девицу? Что в ней такого особенного?? Решительно ничего!
А ведь это совсем не так. Рихард убедился в этом окончательно, когда вместо ожидаемой картинки «Хантер – злобный хмырь» увидел испуганную дрожащую девочку. И ощутил жгучее желание разгадать эту загадку… Но как?
5
Прода от 23.01.2019, 18:16
Танцевальная импровизация, начавшаяся так напряжённо, завершилась очень эффектно. Рихард шёпотом велел партнёрше не рыпаться и красиво уложил её на руку и чуть согнутое колено. Всё же жаль, что это не танго… Сэм вскочила сразу, как смолкла музыка, но их поклон вышел на удивление синхронным.
Первой зааплодировала, кажется, Герда. Странно, что Дэн удержался от одобрительного свиста – наверное, она превентивно сунула ему в рот какую-нибудь съедобную мелочь. Хотя, зная её, может, и не съедобную. И не мелочь. Хотя, зная его… Нет, мстить нетрезвой женщине он не станет. Завтра отомстит.
Рихард задержал руку партнёрши в своей. Поднял и прижал к губам. Чуть ослабил хватку – и она не слишком вежливо выдернула ладонь. Уж не жених ли «неревнивый» взглядом испепеляет?
- Сэм?
- Благодарю за чудесный танец. Вы подарили мне поистине незабываемые эмоции…
- Но, тем не менее, вы намерены меня покинуть? Надеюсь, не навсегда?
- Что вы – что вы! – сладко пропела она. – Уходить по-английски нынче не в моде. Мне всего лишь нужно немного прийти в себя.
- И где вы будете приходить в себя?
- В дамской комнате!!
Рихард невольно улыбнулся ей вслед. Точь-в-точь рассерженная кошка, шипящая на большого бестолкового пса… Рыжая кошка.
- Господин Хантер, а со мной потанцуете?!
- А со мной? Ну, пожалуйста, пожалуйста!
- Простите, дамы, боюсь, что это было разовое выступление. Сейчас мне необходимо присесть.
Дружное «уу…» Смешные.
- С какой стати он пригласил эту верзилу? – полетел вслед ядовитый шепоток. – Столько свободных девушек, так нет, выбрал единственную занятую. Специально, что ли, захотел её женишка позлить?
- По моим сведениям, треть из этих «свободных» девушек в настоящее время помолвлены, - не оборачиваясь, уронил Рихард. – Только почему-то они сегодня об этом забыли. Женская память бывает до неприличия короткой… Не так ли, леди Кристина?
Леди Кристина закашлялась; кругом раздались ехидные смешки её «подруг».
- Если бы мы играли в ассоциации, эта Саманта была бы у меня «хитрая рыжая лиса». Ну, не рыжая, но всё равно хитрая.
Это уже с другой стороны.
- Точно-точно! А её жених – смазливый нервный хорёк.
- Хи-хи! А Герда тогда…
- Девушки, вы такие интересные вещи обсуждаете, - хозяин возник словно из ниоткуда, но, вопреки, ожиданиям, не стал буравить трещоток укоризненным взглядом. Вон как улыбается. Странно… - Наверное, я слишком отстал от жизни, даже не понимаю, о какой игре вы говорите. Просветите меня?
- О… Вряд ли она вас заинтересует, господин Хантер. Это просто такое незамысловатое молодёжное развлечение.
- То есть я для него уже староват?
Вторая девушка явно сделала подружке «страшные» глаза.
- Что вы, конечно, нет! Маргарита имела в виду, что вам эта игра покажется примитивной и несерьёзной. Но на самом деле она такая… даже немного психологическая. Может показать знакомых людей с неожиданной стороны. А в малознакомой компании играть ещё интереснее.
- Правила там очень простые!
Воистину, в этот вечер хозяин оказался щедр на сюрпризы. Вздумал с девчонками в ассоциации играть!
Семь «невест», целых два «папы» и даже «смазливый нервный хорёк» возжелал присоединиться. Не иначе, чтобы проще было держать в поле зрения взявшую паузу Сэм. Но ведь она вернётся, и вернётся к хозяину, раз он того захотел. Ну, и к жениху заодно.
Начали скованно, но благодаря показному благодушию Рихарда вскоре как-то незаметно расслабились. Для разминки он предложил загадать болтушку Маргариту и внутренне посмеялся над первой же хоровой ассоциацией: Маргарита – маргаритка, оригинально… Пусть уж хоть одна роза будет – ему несложно, а девушке приятно. Хотя, по-хорошему, маргаритка и есть.
Дальше загадали беднягу Терри. Рихард с удовольствием выслушал ряд разноплановых «животных» ассоциаций – от оленя (хе-хе), до того же хорька, надо же, не постеснялись. От себя добавил ещё более обидного ужика. Маленькая неядовитая змейка… Не Саманта, а как раз ты, дорогой. И не надо на меня так «благодарно» смотреть.
А потом стало ещё смешнее – гости набрались храбрости и загадали самого хозяина. Он прекрасно слышал их перешёптывания, но, конечно, сделал вид, что ни о чём не догадывается.
- С какой обувью ассоциируется этот человек?
- Ботинки Берлути!
Что ж так прямолинейно…
- Бесшумные индейские мокасины.
- Ботфорты Каменного Гостя!
Рихард едва не фыркнул вслух.
- С каким овощем?
- Ээ… Жгучий перец.
- Трюфель.
- Точно, белый трюфель!
- Дайкон. (Остроумный Терри…)
- Время года?
Конечно же, зима, кто бы сомневался.
- Животное?
Дадим ещё одну возможность «отомстить».
- Лев!
- Да, белый лев!
- Согласна!
- Крыса-альбинос… (Очень-очень тихо.)
- Полярный волк.
О! А вот и Сэм. Подошла, понятливо опустилась в соседнее кресло.
- Спасибо, что хоть не полярная лисица, - усмехнулся Рихард.
- Вообще-то я тоже сразу подумала про льва. Но повторяться не люблю.
- Понимаю. Ну что, полярный лев назначает нового водящего!
Конечно, он указал на неё. Пусть сама про себя отгадывает.
- С каким растением ассоциируется этот человек?
- Тигровая лилия!
- Амариллис.
- Или ива?
- Не ива, а крапива, - со смешком выдал Терри.
Вот же… змеёныш.
- Зачем он вам нужен, Сэм? – тихо спросил Рихард.
- Он – мне? А, да… Нужен, да. Нужен. А вы как назовёте эту бедняжку? Спорю, что кактус! – с фальшивой бодростью предположила она.
- Надо было действительно поспорить, на желание. Полынь. Не обидел?
- И не надейтесь! Таак, продолжим – какой вид транспорта?
- Красная спортивная Феррари.
- Кабриолет. (У которого крышу снесло, хи-хи-хи.)
- Розовый мотоцикл. (Хи-хи-хи.)
- Фольксваген Жук. Говорят, его дизайн сам Гитлер разрабатывал. (Ох, Терри, Терри, давно тебе, видать, кулаком в морду не прилетало… Исправить бы эту вселенскую несправедливость.)
- Ой, я прямо не знаю, на кого и думать! Киножанр?
- Молодёжная комедия?
- Мюзикл, где много танцуют и поют, тра-ла-ла…
- Пап, да ну, скорее это…
- Фарс. (Угадай, кто.)
- Ка-та-стро-фа… - почти беззвучно произнёс Рихард.
Дзиннь!
Она держала бокал?
- Вы не поранились? Простите.
- Это вы меня извините, господа. Мне придётся ненадолго отлучиться.
- Да-да!
- А ответить, кого мы загадали?
- Всё просто! Конечно, моего обожаемого жениха, я права?
Дожидаться ответа Сэм не стала. Да никто, собственно, и не спешил её разубеждать. Ведь смешно получилось! А Терри - что Терри? Скорчил рожу и покатился за новой порцией виски (на розовом мотоцикле, ага). Смешно!
Забавная вышла игра. Во всяком случае, познавательная. Почему же стало вдруг так отвратительно-тоскливо? До горечи на языке...
Наверное, он просто устал. А значит, пора сворачивать этот цирк.
Осталось последнее. Она ведь обещала, что не уйдёт по-английски?
- Сэм, уже так поздно. Не хотите остаться? Я покажу вам остальную часть дома. Думаю, она вам понравится ещё больше. Там гораздо уютнее.
- Да, вы же сами его проектировали… - после паузы отозвалась она. – Мне Терри сказал, а ему – ещё кто-то. Что у вас тут прорва комнат в самых разных стилях, от средневекового до японского, а ещё есть потайной ход, как в настоящем замке.
- Есть, и даже не один. Здесь много интересного, особенно для тех, кто способен оценить всё это визуально.
- Не сомневаюсь. Вы ведь только меня приглашаете, да, Рихард? – прямо спросила девушка. – Без Войта, без Терри. Я вас правильно поняла?
- Правильно. Поверьте, я совершенно не хочу вас оскорбить. Лгать о том, что своим отказом вы разобьёте мне сердце, тоже не стану. Завтра днём у меня важное совещание. Но эта ночь и утро – в вашем полном распоряжении. Смею надеяться, вы не пожалеете, что провели их столь безнравственно. Ну же, Сэм, удовлетворите своё любопытство! Я же знаю, вам любопытно. Новый интересный опыт, а? Только не надо прикрываться своим змеёнышем – то, что ему всё равно, очевидно уже всем присутствующим. А мне не всё равно. И именно поэтому я хочу, чтобы вы остались. Останьтесь, Сэм.
Длинный вздох. Может, стоит ещё добавить, что это в прямом смысле эксклюзивное предложение? Что здесь, в его доме, кроме Герды, не ночевала больше ни одна женщина?
- Простите, Рихард. Но – нет.
Не оскорбилась. В голосе поневоле проскользнуло что-то такое… сожаление? И, тем не менее, ответ твёрдый и совершенно однозначный.
- Сэм?
- Нет, Рихард.
- Что «нет»? Как тебе не стыдно отказывать в чём-то нашему дорогому хозяину!
Противный лицемерный змеёныш. Озвучить, ему, что ли, суть вопроса? Пусть сам поуговаривает свою невесту… Вот же маразм.
- Господин Хантер спрашивал, не родственник ли ты случайно Вольфа Линдера? Ну, того, который возглавляет международное движение «Геев – в президенты!» - мгновенно отомстила Сэм. - Вот, я и сказала – конечно, нет!
