- Ага, получить деньги и пощекотать нервы зазнавшейся звезде, которая не снисходит до общения с простыми смертными, верно?
Алое знамя стало кроваво-кумачовым, и Арбенин понял, что попал в точку: деньги деньгами, но потешить оскорблённое эго - тоже дорогого стоит.
- Я э-эт-того не г-говорил, - пряча глаза, возразил парень.
Ему и в самом деле поначалу доставляло некоторое удовольствие осознание того, что знаменитость, которой он сам ещё недавно поклонялся, теперь его боится и даже в каком-то смысле зависит от простого, ничем непримечательного парня Владислава Бодрова. Да, нравилось, но признаваться в этом ни к чему, к тому же зла, тем более смерти, он ей никогда не желал.
- Так, подожди, а Заряна тебе деньги за что платила?
- С-сейчас объясню, я же н-недорассказал. В с-середине апреля у мамы был с-сердечный п-приступ и врачи сказали - нужна операция и я н-ну я…я…
- Тебе снова понадобились деньги, - подсказал Май, уставший отгадывать слова по буквам. - И что ты предпринял на этот раз?
- Я п-попросил у з-заказчика в к-качестве аванса, он не дал. Тогда я п-позвонил З-Заряне, она с-сначала не хотела м-меня слушать, но я уговорил её в-встретиться.
- Прямо так сразу и уговорил? - усомнился Май. - Не обижайся, но даром красноречия ты явно не блещешь.
- З-знаю, - кивнул смущённый парень. - Ладно, не с-сразу - неделю убеждал. Р-рассказал, что п-просто выполнял чей-то з-заказ и п-предложил сделку: я оставляю её в п-покое, а она даёт мне н-нужную сумму.
- И она согласилась?
- Да, т-только попросила п-принести копии писем з-заказчика и его электронный адрес. Н-наверное, р-решила сама его найти.
- И ты принёс?
- Т-только одно, то п-последнее, где он от-тказывался п-платить. Д-другие я успел удалить, к-как он и просил. Это было в-восьмого мая, я хорошо п-помню.
- Я тоже, - вздохнул Май, - а когда ты отправил ей последнюю страшилку?
- П-п-примерно в середине апреля, к-кажется, девятнадцатого, точно не п-помню.
- Сейчас напомню, - Май достал из сумки, изъятые у Шинского письма, аккуратно упакованные в целлофан. - Что тут у нас? Одно датировано девятнадцатым апреля, второе - двадцать вторым апреля, а третье - тридцатым апреля. Вот так, вот!
- Это не возможно, вы л-лжёте! - От неподдельного возмущения парень почти перестал заикаться: - Это ф-фальсификация, дайте взглянуть!
- Осторожнее, это не фальсификация, а доказательство, правда, я пока не знаю чего.
Арбенин, не распечатывая, показал Бодрову послание, тот едва взглянув на конверт, заявил:
- Я этого не п-писал: почерк не мой и к-конвертов таких у меня н-никогда не было!
- Значит, отпечатков твоих пальцев здесь нет?
- Р-разумеется, нет!
- Отлично, не возражаешь, если я возьму, скажем, вот этот стакан, чтобы сличить отпечатки?
- Не в-возражаю, - Бодров взял указанный стакан и положил в подставленный Арбениным пакет.
- Прекрасно, и ещё, пожалуй, я не отказался бы взглянуть на письмо заказчика. Особенно интересует меня его электронный адрес.
- К-к сожалению, не п-получится, - парень удручённо покосился на закрытую дверь соседней комнаты. - У меня на днях «в-винчестер» полетел. Я бы восстановил всё, да этот п-псих налетел как цунами, избил меня, а напоследок т-толкнул так, что я упал и к-компьютер свалил - теперь нужно полностью п-процессор менять.
- И что же это за «псих» такой, склонный портить чужие лица и имущество? - хитро прищурившись, спросил Май, хотя прекрасно знал о ком идёт речь.
- Да ж-жених её, ну, З-Заряны.
- Вы знакомы?
- Н-нет, никогда раньше не в-встречались. Я его только на ф-фото в газетах видел, к-когда информацию о З-Заряне собирал. К-кричал, что это из-за меня она п-погибла, с-слушать ничего не хотел!
- Ясно, - Арбенин понял, что беседу пора заканчивать, поскольку ничего нового он уже не услышит, а вот для осмотра помещения - самое время.
Нащупав телефон в кармане джинсов, он незаметно нажал клавишу быстрого вызова, настроенную на номер Скворцовой, и уже через три минуты в дверь Бодрова позвонили. Хозяин, извинившись, пошёл открывать, и Май услышал голос Ангелины:
- Добрый день, доставка пиццы, получите ваш заказ!
Помощник детектива довольно улыбнулся, отметив, что голос девушки звучит бодро и естественно, без малейшего намёка на страх или внутреннее напряжение. Неплохо перевоплотилась, пожалуй, артистка из неё всё же получится. Пару секунд, послушав спор в прихожей, Май осторожно проскользнул в закрытую комнату.
Плачевное состояние компьютера подтвердило слова его владельца. Кроме того пострадал книжный шкаф с выбитой дверцей, и несколько фотографий лишились своих рамок. Учитывая состояние безутешного влюблённого, потери могли быть и более серьёзными.
Впрочем, терять здесь было особенно нечего: обычная крохотная двушка, обставленная кое-где и кое-как. Самые дорогие вещи в ней - компьютер, специальная кровать с какими-то тренажёрами и массажёрами в комнате матери, да некое чудо техники на кухне выполняющее функции соковыжималки, пароварки и кухонного комбайна одновременно. В обеих комнатах царили беспорядок и гнетущая тишина - казалось, даже часы здесь тикают беззвучно. Нет, они, конечно, шли, но время в этой квартире словно остановилось.
- Как и в моей, - невольно подумал Арбенин, заканчивая, беглый и ничего не давший осмотр.
Оглянувшись в последний раз, он пошёл к двери и, споткнувшись о завернувшийся угол затёртого паласа, с трудом удержался на ногах. Тихо выругавшись, Арбенин с досадой пнул палас. Тот задрался ещё сильнее и на освободившемся от ткани полу материализовался маленький белый пакетик, точнее белым было его содержимое.
- Ух, ты, а я думал, так только у Донцовой бывает! - восхищённо присвистнул помощник детектива, и с помощью платка и целлофана упаковал находку по всем правилам.
Когда он вернулся на кухню, Бодров всё ещё был в прихожей и из последних сил спорил с вошедшей в роль Скворцовой, тщетно пытаясь доказать свою правоту. Вернулся он только через пять минут, раскрасневшийся, злой и с пиццей в руках.
- С-совсем обнаглели, в-вымогатели! - возмутился он, швырнув коробку на стол. - Ч-четыреста р-рублей на ветер!
Май отвернулся, сдерживая смех, а девчонка-то ещё и спекулянтка - сам он купил эту пиццу за триста. Заметив почётную грамоту на противоположной стене, он удивлённо посмотрел на щупленького паренька:
- Это твоё?
Бодров проследил за его взглядом и гордо зарумянился.
- Да, я с д-детства к-карате занимался, но из-за т-травмы пришлось бросить - р-руку сломал.
- Но ноги-то действуют?
- П-простите, не понял?
- Вот и я не понял, как это каратист со стажем не справился с мертвецки пьяным Шинским, я имею в виду парня, который тебя вчера разукрасил.
- Вы или ш-шутите или что-то п-путаете? - совершенно искренне удивился парень. - Что я п-пьяных не видел? Тот п-псих был т-трезв как стёклышко! От него д-даже п-перегаром не пахло, уж, п-п-поверьте мне!
Арбенин вспомнил необъяснимое отсутствие следов распития спиртных напитков в квартире Шинского плюс единичный штраф за превышение скорости и поверил.
***
Игорь сдержал слово: едва за не прошеными гостями закрылась дверь, он бросился к холодильнику, извлёк оттуда бутылку дорогого марочного коньяка и, не размениваясь на смакование букета, осушил её за несколько минут. Потом перенёс из гостиной в кухню огромную глиняную чашу, которую Зоя держала для каких-то Фен-шуйских ритуалов, и поставил её на стол. Не сводя глаз с чаши, парень медленно достал из-за пояса джинсов толстый красный ежедневник с вытесненными на обложке золотыми иероглифами. Как же он боялся, что этот помощник Холмса его увидит, к счастью, рубашка оказалась достаточно длинной.
Шинский с большим трудом заставил себя оторвать взгляд от чаши и посмотреть на листы, исписанные Зоиным почерком - её личный дневник. Раньше он никогда не позволил бы себе даже просто открыть его, но теперь всё изменилось.
Игорь листал страницы, перечитывая, точнее пересказывая наиболее запавшие в душу отрывки. За эти несколько дней он успел выучить его наизусть и теперь, даже сквозь затуманенное алкоголем сознание, память безжалостно повторяла слова Зои его собственным голосом. В этих словах не было ничего кроме любви и понимания и именно поэтому они звучали как приговор, именно поэтому острая пульсирующая боль разрывала душу и тело на тысячи кровоточащих осколков. Эта боль была невыносимой, лекарства от неё не существовало, даже алкоголь не спасал.
Решив удвоить дозу, Игорь принёс оставшееся шампанское, но и оно не смогло заглушить ужасные ощущения. Тогда парень, взвыв по-звериному, принялся с остервенением кромсать дневник и швырять обрывки в глиняную чашу. Когда всё было кончено, Шинский поджёг остатки дневника и, глядя, как языки пламени жадно пожирают написанные рукой Зои фразы, наконец, испытал долгожданное облегчение.
***
Оказавшись в родном следственном отделение при не менее родном ОВД, Арбенин не почувствовал ни малейших признаков ностальгии. На сантименты не было времени, к тому же за последние полгода здесь всё изменилось до неузнаваемости: новая обстановка, новое начальство, да и большая часть коллектива тоже новички. Из прежних коллег отношения он поддерживал лишь с Эллой Кулешовой, к которой, собственно, и пришёл.
У её двери мужчина остановился в нерешительности, обдумывая, как и с чего начать разговор. Это было непросто, поскольку их отношения вышли за рамки дружбы и романтики, но вот дальше не пошли. Они периодически встречались у него или у неё. Приятные, ни к чему не обязывающие встречи его вполне устраивали, а Элла ни на что не жаловалась. Возможно, в глубине души она и мечтала о большой любви и штампе в паспорте, но у неё хватало ума держать эти мечты при себе. Вот только в последний раз Май навещал её две недели назад, а потом ни разу не позвонил и даже не ответил на пропущенный вызов. Просто времени не было - работа, но для обиженной женщины это не оправдание, а Элла, разумеется, обиделась.
- Ладно, начну с горьких слёз раскаяния, - решил помощник детектива и без стука вошёл к следователю Кулешовой.
Увидев, как просияла и мгновенно расцвела при виде его молодая женщина, Май понял, что уже давно прощён и ничего придумывать не надо.
- Привет, Элли! Прости растяпу - опять забыл позвонить.
- Как всегда! - продолжая сиять, уточнила Элла, она отложила бумаги в сторону и капризно надула пухлые губки. - Наверное, для приличия я должна поворчать, а может, стоит закатить показательную истерику, как думаешь?
- Только не это! Лучше сразу арестуйте, товарищ следователь! - Май обошёл вокруг стола и, обняв девушку за плечи, примирительно потёрся своей трёхдневной щетиной о её нежную смуглую щёчку.
- Ну, прости, солнце! Ты ведь меня слишком хорошо знаешь, чтобы обижаться, верно?
- Ещё как верно! - улыбнулась девушка, с наслаждением вдыхая запах любимого мужчины.
Она действительно знала его слишком хорошо, настолько, что прекрасно понимала - сейчас его к ней привела отнюдь не горячая привязанность, а, как обычно, работа, но это не имело никакого значения. Главное, что он стоит рядом, обнимает её, даже просит прощения, а всё остальное можно и придумать. Уж лучше жить с любимым человеком в придуманном мире, чем страдать без него в реальности. К тому же Май ей ничего не обещал. Она приняла правила игры и готова была довольствоваться малым, но в глубине души всё ещё теплился огонёк надежды. Несмотря ни на что, Элла продолжала верить, что, однажды всё изменится и придуманная сказка станет былью.
- Эх, цветы тоже забыл, - продолжал каяться Арбенин. - Ну, ничего я исправлюсь!
Элла весело засмеялась.
- Арбенин, ври да не завирайся! Уж лучше тогда луну с неба пообещай!
- Ты о чём?
- О цветах! Ты мне их никогда не дарил. Это не твой стиль.
- Правда? - Май почувствовал лёгкий укол совести. - Просто я за девушками ухаживать разучился, точнее никогда не умел. Всё, начинаю учиться, ты какие цветы любишь?
- Ладно, не подлизывайся, - Элла шутливо оттолкнула мужчину, - рассказывай, зачем пожаловал, только не говори, что по мне соскучился.
- Конечно, соскучился! - Май плюхнулся в кресло для посетителей. - Ну и работу кое-какую привёз, кстати, ты не ответила на мой вопрос, что там с цветами?
- А что там с работой?
- Так, мелочи, нужно проверить вот эту вещицу на наличие отпечатков, а заодно и с составом определиться.
Май положил на стол упакованный пакетик, обнаруженный в квартире Бодрова.
- Что это? - Нахмурилась женщина. - Наркотики?
- Понятия не имею, но вряд ли там сахарная пудра.
- Это всё?
- Почти, вот ещё пара писем. Неплохо бы установить один у них автор или несколько, ну и отпечатки сравнить - всё как обычно.
- С чем сравнивать?
- С теми, что на пакете и с этим стаканом.
Май добавил стакан к письмам и пакету.
- Ничего себе, дары Волхвов, - вздохнула Элла, - что это и откуда ты, конечно, не расскажешь?
- Возможно, позже. А пока особо рассказывать нечего. Ну, как, поможешь?
- Ты ведь прекрасно знаешь, что я ни в чём не могу тебе отказать.
В голосе следователя Кулешовой послышалась грусть, и Май невольно поймал себя на мысли, что возможно относился бы к Кулешовой лучше, не будь она столь безотказной.
- Спасибо, солнышко, ты просто прелесть. Как же мне с тобой повезло! - Мужчина снова обогнул стол и поцеловал девушку в макушку.
- А ты - подлиза! Ладно, постараюсь ускорить процесс, результаты будут завтра.
- А цветы - сегодня, обещаю! - заверил Май. - Только я так и не понял какие?
- Не нужно цветов, давай лучше встретимся. Приезжай вечером, дочка у бабушки, праздничный ужин гарантирую.
Арбенин вздохнул. Он слишком устал для подобных свиданий, а ещё нужно было столько всего сделать, да и, честно говоря, Элла со своей бесконечной преданностью уже начинала ему надоедать.
- Прости, малыш, сегодня не получится: работы много, может, на выходных вырвусь. Я тебе позвоню.
- Нет уж, лучше я тебе, ты снова забудешь, - Элла улыбнулась, скрывая разочарование.
Его не слишком аргументированный отказ отозвался тупой болью где-то в сердце. Нашёл бы время, если бы захотел! Она ведь находит, хотя работы тоже предостаточно, а ещё маленькая дочка на руках.
А на что собственно она рассчитывала? он в любви ей никогда не клялся, золотые горы не обещал, вон, даже цветов не дарил, просто позволял иногда быть рядом. Именно позволял - ни больше, ни меньше. А ведь Элле всего тридцать один, она обаятельна, хороша собой и частенько ловит на себе восхищённые взгляды мужчин. И так хочется иногда разорвать этот замкнутый круг нелюбви, почувствовать себя любимой и желанной пусть даже в объятиях другого! Причём, Арбенин бы точно не огорчился, скорее, наоборот, у Кулешовой не раз создавалось впечатление, что он тяготится их отношениями.
В этом всё дело: он без неё может, она без него - нет, а значит, придётся принимать всё, как есть и как прежде жить ожиданием чуда. Говорят, чудеса иногда случаются.
Антон, нахмурившись, слушал сбивчивые слёзные откровения полупьяного отца Заряны и с тоской думал:
- Ну что за ужасный день - то по коммуналкам таскаться приходиться, то с алкоголиками и непроходимыми дурами общаться.
Алое знамя стало кроваво-кумачовым, и Арбенин понял, что попал в точку: деньги деньгами, но потешить оскорблённое эго - тоже дорогого стоит.
- Я э-эт-того не г-говорил, - пряча глаза, возразил парень.
Ему и в самом деле поначалу доставляло некоторое удовольствие осознание того, что знаменитость, которой он сам ещё недавно поклонялся, теперь его боится и даже в каком-то смысле зависит от простого, ничем непримечательного парня Владислава Бодрова. Да, нравилось, но признаваться в этом ни к чему, к тому же зла, тем более смерти, он ей никогда не желал.
- Так, подожди, а Заряна тебе деньги за что платила?
- С-сейчас объясню, я же н-недорассказал. В с-середине апреля у мамы был с-сердечный п-приступ и врачи сказали - нужна операция и я н-ну я…я…
- Тебе снова понадобились деньги, - подсказал Май, уставший отгадывать слова по буквам. - И что ты предпринял на этот раз?
- Я п-попросил у з-заказчика в к-качестве аванса, он не дал. Тогда я п-позвонил З-Заряне, она с-сначала не хотела м-меня слушать, но я уговорил её в-встретиться.
- Прямо так сразу и уговорил? - усомнился Май. - Не обижайся, но даром красноречия ты явно не блещешь.
- З-знаю, - кивнул смущённый парень. - Ладно, не с-сразу - неделю убеждал. Р-рассказал, что п-просто выполнял чей-то з-заказ и п-предложил сделку: я оставляю её в п-покое, а она даёт мне н-нужную сумму.
- И она согласилась?
- Да, т-только попросила п-принести копии писем з-заказчика и его электронный адрес. Н-наверное, р-решила сама его найти.
- И ты принёс?
- Т-только одно, то п-последнее, где он от-тказывался п-платить. Д-другие я успел удалить, к-как он и просил. Это было в-восьмого мая, я хорошо п-помню.
- Я тоже, - вздохнул Май, - а когда ты отправил ей последнюю страшилку?
- П-п-примерно в середине апреля, к-кажется, девятнадцатого, точно не п-помню.
- Сейчас напомню, - Май достал из сумки, изъятые у Шинского письма, аккуратно упакованные в целлофан. - Что тут у нас? Одно датировано девятнадцатым апреля, второе - двадцать вторым апреля, а третье - тридцатым апреля. Вот так, вот!
- Это не возможно, вы л-лжёте! - От неподдельного возмущения парень почти перестал заикаться: - Это ф-фальсификация, дайте взглянуть!
- Осторожнее, это не фальсификация, а доказательство, правда, я пока не знаю чего.
Арбенин, не распечатывая, показал Бодрову послание, тот едва взглянув на конверт, заявил:
- Я этого не п-писал: почерк не мой и к-конвертов таких у меня н-никогда не было!
- Значит, отпечатков твоих пальцев здесь нет?
- Р-разумеется, нет!
- Отлично, не возражаешь, если я возьму, скажем, вот этот стакан, чтобы сличить отпечатки?
- Не в-возражаю, - Бодров взял указанный стакан и положил в подставленный Арбениным пакет.
- Прекрасно, и ещё, пожалуй, я не отказался бы взглянуть на письмо заказчика. Особенно интересует меня его электронный адрес.
- К-к сожалению, не п-получится, - парень удручённо покосился на закрытую дверь соседней комнаты. - У меня на днях «в-винчестер» полетел. Я бы восстановил всё, да этот п-псих налетел как цунами, избил меня, а напоследок т-толкнул так, что я упал и к-компьютер свалил - теперь нужно полностью п-процессор менять.
- И что же это за «псих» такой, склонный портить чужие лица и имущество? - хитро прищурившись, спросил Май, хотя прекрасно знал о ком идёт речь.
- Да ж-жених её, ну, З-Заряны.
- Вы знакомы?
- Н-нет, никогда раньше не в-встречались. Я его только на ф-фото в газетах видел, к-когда информацию о З-Заряне собирал. К-кричал, что это из-за меня она п-погибла, с-слушать ничего не хотел!
- Ясно, - Арбенин понял, что беседу пора заканчивать, поскольку ничего нового он уже не услышит, а вот для осмотра помещения - самое время.
Нащупав телефон в кармане джинсов, он незаметно нажал клавишу быстрого вызова, настроенную на номер Скворцовой, и уже через три минуты в дверь Бодрова позвонили. Хозяин, извинившись, пошёл открывать, и Май услышал голос Ангелины:
- Добрый день, доставка пиццы, получите ваш заказ!
Помощник детектива довольно улыбнулся, отметив, что голос девушки звучит бодро и естественно, без малейшего намёка на страх или внутреннее напряжение. Неплохо перевоплотилась, пожалуй, артистка из неё всё же получится. Пару секунд, послушав спор в прихожей, Май осторожно проскользнул в закрытую комнату.
Плачевное состояние компьютера подтвердило слова его владельца. Кроме того пострадал книжный шкаф с выбитой дверцей, и несколько фотографий лишились своих рамок. Учитывая состояние безутешного влюблённого, потери могли быть и более серьёзными.
Впрочем, терять здесь было особенно нечего: обычная крохотная двушка, обставленная кое-где и кое-как. Самые дорогие вещи в ней - компьютер, специальная кровать с какими-то тренажёрами и массажёрами в комнате матери, да некое чудо техники на кухне выполняющее функции соковыжималки, пароварки и кухонного комбайна одновременно. В обеих комнатах царили беспорядок и гнетущая тишина - казалось, даже часы здесь тикают беззвучно. Нет, они, конечно, шли, но время в этой квартире словно остановилось.
- Как и в моей, - невольно подумал Арбенин, заканчивая, беглый и ничего не давший осмотр.
Оглянувшись в последний раз, он пошёл к двери и, споткнувшись о завернувшийся угол затёртого паласа, с трудом удержался на ногах. Тихо выругавшись, Арбенин с досадой пнул палас. Тот задрался ещё сильнее и на освободившемся от ткани полу материализовался маленький белый пакетик, точнее белым было его содержимое.
- Ух, ты, а я думал, так только у Донцовой бывает! - восхищённо присвистнул помощник детектива, и с помощью платка и целлофана упаковал находку по всем правилам.
Когда он вернулся на кухню, Бодров всё ещё был в прихожей и из последних сил спорил с вошедшей в роль Скворцовой, тщетно пытаясь доказать свою правоту. Вернулся он только через пять минут, раскрасневшийся, злой и с пиццей в руках.
- С-совсем обнаглели, в-вымогатели! - возмутился он, швырнув коробку на стол. - Ч-четыреста р-рублей на ветер!
Май отвернулся, сдерживая смех, а девчонка-то ещё и спекулянтка - сам он купил эту пиццу за триста. Заметив почётную грамоту на противоположной стене, он удивлённо посмотрел на щупленького паренька:
- Это твоё?
Бодров проследил за его взглядом и гордо зарумянился.
- Да, я с д-детства к-карате занимался, но из-за т-травмы пришлось бросить - р-руку сломал.
- Но ноги-то действуют?
- П-простите, не понял?
- Вот и я не понял, как это каратист со стажем не справился с мертвецки пьяным Шинским, я имею в виду парня, который тебя вчера разукрасил.
- Вы или ш-шутите или что-то п-путаете? - совершенно искренне удивился парень. - Что я п-пьяных не видел? Тот п-псих был т-трезв как стёклышко! От него д-даже п-перегаром не пахло, уж, п-п-поверьте мне!
Арбенин вспомнил необъяснимое отсутствие следов распития спиртных напитков в квартире Шинского плюс единичный штраф за превышение скорости и поверил.
***
Игорь сдержал слово: едва за не прошеными гостями закрылась дверь, он бросился к холодильнику, извлёк оттуда бутылку дорогого марочного коньяка и, не размениваясь на смакование букета, осушил её за несколько минут. Потом перенёс из гостиной в кухню огромную глиняную чашу, которую Зоя держала для каких-то Фен-шуйских ритуалов, и поставил её на стол. Не сводя глаз с чаши, парень медленно достал из-за пояса джинсов толстый красный ежедневник с вытесненными на обложке золотыми иероглифами. Как же он боялся, что этот помощник Холмса его увидит, к счастью, рубашка оказалась достаточно длинной.
Шинский с большим трудом заставил себя оторвать взгляд от чаши и посмотреть на листы, исписанные Зоиным почерком - её личный дневник. Раньше он никогда не позволил бы себе даже просто открыть его, но теперь всё изменилось.
Игорь листал страницы, перечитывая, точнее пересказывая наиболее запавшие в душу отрывки. За эти несколько дней он успел выучить его наизусть и теперь, даже сквозь затуманенное алкоголем сознание, память безжалостно повторяла слова Зои его собственным голосом. В этих словах не было ничего кроме любви и понимания и именно поэтому они звучали как приговор, именно поэтому острая пульсирующая боль разрывала душу и тело на тысячи кровоточащих осколков. Эта боль была невыносимой, лекарства от неё не существовало, даже алкоголь не спасал.
Решив удвоить дозу, Игорь принёс оставшееся шампанское, но и оно не смогло заглушить ужасные ощущения. Тогда парень, взвыв по-звериному, принялся с остервенением кромсать дневник и швырять обрывки в глиняную чашу. Когда всё было кончено, Шинский поджёг остатки дневника и, глядя, как языки пламени жадно пожирают написанные рукой Зои фразы, наконец, испытал долгожданное облегчение.
***
Оказавшись в родном следственном отделение при не менее родном ОВД, Арбенин не почувствовал ни малейших признаков ностальгии. На сантименты не было времени, к тому же за последние полгода здесь всё изменилось до неузнаваемости: новая обстановка, новое начальство, да и большая часть коллектива тоже новички. Из прежних коллег отношения он поддерживал лишь с Эллой Кулешовой, к которой, собственно, и пришёл.
У её двери мужчина остановился в нерешительности, обдумывая, как и с чего начать разговор. Это было непросто, поскольку их отношения вышли за рамки дружбы и романтики, но вот дальше не пошли. Они периодически встречались у него или у неё. Приятные, ни к чему не обязывающие встречи его вполне устраивали, а Элла ни на что не жаловалась. Возможно, в глубине души она и мечтала о большой любви и штампе в паспорте, но у неё хватало ума держать эти мечты при себе. Вот только в последний раз Май навещал её две недели назад, а потом ни разу не позвонил и даже не ответил на пропущенный вызов. Просто времени не было - работа, но для обиженной женщины это не оправдание, а Элла, разумеется, обиделась.
- Ладно, начну с горьких слёз раскаяния, - решил помощник детектива и без стука вошёл к следователю Кулешовой.
Увидев, как просияла и мгновенно расцвела при виде его молодая женщина, Май понял, что уже давно прощён и ничего придумывать не надо.
- Привет, Элли! Прости растяпу - опять забыл позвонить.
- Как всегда! - продолжая сиять, уточнила Элла, она отложила бумаги в сторону и капризно надула пухлые губки. - Наверное, для приличия я должна поворчать, а может, стоит закатить показательную истерику, как думаешь?
- Только не это! Лучше сразу арестуйте, товарищ следователь! - Май обошёл вокруг стола и, обняв девушку за плечи, примирительно потёрся своей трёхдневной щетиной о её нежную смуглую щёчку.
- Ну, прости, солнце! Ты ведь меня слишком хорошо знаешь, чтобы обижаться, верно?
- Ещё как верно! - улыбнулась девушка, с наслаждением вдыхая запах любимого мужчины.
Она действительно знала его слишком хорошо, настолько, что прекрасно понимала - сейчас его к ней привела отнюдь не горячая привязанность, а, как обычно, работа, но это не имело никакого значения. Главное, что он стоит рядом, обнимает её, даже просит прощения, а всё остальное можно и придумать. Уж лучше жить с любимым человеком в придуманном мире, чем страдать без него в реальности. К тому же Май ей ничего не обещал. Она приняла правила игры и готова была довольствоваться малым, но в глубине души всё ещё теплился огонёк надежды. Несмотря ни на что, Элла продолжала верить, что, однажды всё изменится и придуманная сказка станет былью.
- Эх, цветы тоже забыл, - продолжал каяться Арбенин. - Ну, ничего я исправлюсь!
Элла весело засмеялась.
- Арбенин, ври да не завирайся! Уж лучше тогда луну с неба пообещай!
- Ты о чём?
- О цветах! Ты мне их никогда не дарил. Это не твой стиль.
- Правда? - Май почувствовал лёгкий укол совести. - Просто я за девушками ухаживать разучился, точнее никогда не умел. Всё, начинаю учиться, ты какие цветы любишь?
- Ладно, не подлизывайся, - Элла шутливо оттолкнула мужчину, - рассказывай, зачем пожаловал, только не говори, что по мне соскучился.
- Конечно, соскучился! - Май плюхнулся в кресло для посетителей. - Ну и работу кое-какую привёз, кстати, ты не ответила на мой вопрос, что там с цветами?
- А что там с работой?
- Так, мелочи, нужно проверить вот эту вещицу на наличие отпечатков, а заодно и с составом определиться.
Май положил на стол упакованный пакетик, обнаруженный в квартире Бодрова.
- Что это? - Нахмурилась женщина. - Наркотики?
- Понятия не имею, но вряд ли там сахарная пудра.
- Это всё?
- Почти, вот ещё пара писем. Неплохо бы установить один у них автор или несколько, ну и отпечатки сравнить - всё как обычно.
- С чем сравнивать?
- С теми, что на пакете и с этим стаканом.
Май добавил стакан к письмам и пакету.
- Ничего себе, дары Волхвов, - вздохнула Элла, - что это и откуда ты, конечно, не расскажешь?
- Возможно, позже. А пока особо рассказывать нечего. Ну, как, поможешь?
- Ты ведь прекрасно знаешь, что я ни в чём не могу тебе отказать.
В голосе следователя Кулешовой послышалась грусть, и Май невольно поймал себя на мысли, что возможно относился бы к Кулешовой лучше, не будь она столь безотказной.
- Спасибо, солнышко, ты просто прелесть. Как же мне с тобой повезло! - Мужчина снова обогнул стол и поцеловал девушку в макушку.
- А ты - подлиза! Ладно, постараюсь ускорить процесс, результаты будут завтра.
- А цветы - сегодня, обещаю! - заверил Май. - Только я так и не понял какие?
- Не нужно цветов, давай лучше встретимся. Приезжай вечером, дочка у бабушки, праздничный ужин гарантирую.
Арбенин вздохнул. Он слишком устал для подобных свиданий, а ещё нужно было столько всего сделать, да и, честно говоря, Элла со своей бесконечной преданностью уже начинала ему надоедать.
- Прости, малыш, сегодня не получится: работы много, может, на выходных вырвусь. Я тебе позвоню.
- Нет уж, лучше я тебе, ты снова забудешь, - Элла улыбнулась, скрывая разочарование.
Его не слишком аргументированный отказ отозвался тупой болью где-то в сердце. Нашёл бы время, если бы захотел! Она ведь находит, хотя работы тоже предостаточно, а ещё маленькая дочка на руках.
А на что собственно она рассчитывала? он в любви ей никогда не клялся, золотые горы не обещал, вон, даже цветов не дарил, просто позволял иногда быть рядом. Именно позволял - ни больше, ни меньше. А ведь Элле всего тридцать один, она обаятельна, хороша собой и частенько ловит на себе восхищённые взгляды мужчин. И так хочется иногда разорвать этот замкнутый круг нелюбви, почувствовать себя любимой и желанной пусть даже в объятиях другого! Причём, Арбенин бы точно не огорчился, скорее, наоборот, у Кулешовой не раз создавалось впечатление, что он тяготится их отношениями.
В этом всё дело: он без неё может, она без него - нет, а значит, придётся принимать всё, как есть и как прежде жить ожиданием чуда. Говорят, чудеса иногда случаются.
Глава 11
Антон, нахмурившись, слушал сбивчивые слёзные откровения полупьяного отца Заряны и с тоской думал:
- Ну что за ужасный день - то по коммуналкам таскаться приходиться, то с алкоголиками и непроходимыми дурами общаться.
