– Верно, дорогой, – вздохнула Эльвира, отступив назад. – Не стоит она нашего внимания. Пойдем.
– Куда это вы? – схватила ее за рукав куртки Милена.
Олег рассмеялся. Впервые за эти дни ему стало по-настоящему весело. Переживания Эли и даже ее мужа не вызывали сомнений, а вот Мила явно переигрывала. Эльвира не стала слушать богатую девицу, поэтому вместе с мужем отправилась на поминки. Милена осталась возле могилы. Просто стояла и нервно кусала губы. За то время, что он ее не видел, она сильно изменилась, похудела и подурнела будто. Ничего не сказав она поджала губы, убрала в карман носовой платок и ушла. Ради любопытства Данилов решил пойти за ней, чтобы посмотреть, как она поживает, да и просто узнать последние новости.
– Сходила? – обернулась ее мать, когда Мила села в машину.
– Да. Там толпа людей была. На поминки не пошла.
– И правильно. Не надо их злить лишний раз.
– Думаешь, что этот визит действительно важен? – надула губы Милена.
– Разумеется. У вас были отношения с Сергеем, вот и надо показать, что ты его не забыла…
– Мама, его звали Олег.
– Ах, боже мой, – приложила руку ко лбу ее мать. – От напряжения я имя перепутала. Да и ладно. Теперь еще навестишь его могилку пару раз.
– Еще? Но зачем?
– Поверь мне, так нужно. Пусть все решат, что ты страдаешь. Кстати, можно было лицо и сильнее припудрить.
– Тогда у меня будет больной вид, – скрестила руки на груди Мила.
– Тем лучше. Сразу станет понятно, что ты вне себя от переживаний.
Водитель уже завел мотор, а женщины напряженно молчали. Данилов смотрел на них и пытался угадать причину, по которой они могли прийти на его похороны. Им явно что-то нужно.
– Ты уже узнала, когда завещание будет оглашено? – спросила у нее мать.
– Пока нет. Наверное, надо с Леней поговорить. Он везде пролезет, если надо.
– В точку. Такой помощник нам и нужен. Короче, соблазняй его, делай, что хочешь, но его поддержка нам необходима.
Глава 17. Нет на свете тишины
Не кладите же мне, не кладите
Остроласковый лавр на виски,
Лучше сердце мое разорвите
Вы на синего звона куски…
Осип Мандельштам
Сеул. Южная Корея. Февраль 2025 года
Как только на свет появился их долгожданный сын, Ксения уже точно знала, какое имя ему подойдет. Конечно, у них было множество вариантов и версий с самого начала, однако они решили немного подождать и к концу срока беременности в топе остались лишь три европейский имени. Разумеется, они понимали, что предстоит дать и корейское имя малышу, но с этим можно разобраться чуть позже. Звонаревой важно было посмотреть на ребенка, чтобы точно определить подходят ли ему те имена, что они так тщательно подбирали. Когда ее уже перевели в палату и привезли малыша, то невероятная радость наполнила их сердца. Питер все время находился с ней, держался, хотя иногда пускал слезу в порыве эмоций. При виде сыночка он просто потерял дар речи и расплакался.
– Милый, ты что? – с улыбкой спросила Ксения.
– Сам не знаю. Он такой чудесный. Такой крохотный.
– Это верно.
– Как мы жили без него? – коснувшись розовых щек младенца, изумленно произнес композитор.
– Даже не представляю.
– Ты уже поняла, какое имя ему подойдет?
– Да, есть пара версий.
– Только не говори, что он тоже будет Олег.
Данилов, что находился в поле ее зрения лишь усмехнулся. Ему явно нравилось видеть, как живой человек мучается от ревности. Было в этом что-то приятное, даже бодрящее.
– Олег с фамилией Чон не слишком хорошо звучит, – покачала головой Звонарева.
– Тогда как же?
– Я думаю, что Габриэль. Как мы и планировали.
– Габриэль Чон, – с выражением пропел Питер, поцеловав руку жены. – Очень мелодично.
– Да, мне тоже нравится.
Медиум снова посмотрела в тот угол, где находился Данилов и заметила его довольное лицо. Он улыбался и одобрительно кивал. Потом пришла медсестра и сказала, что ребенку и матери надо отдыхать. Тогда господин Чон, молодой (пусть и не слишком) отец решил немного прогуляться, чтобы не мешать их отдыху. Дело в том, что после того, как прошли роды рожениц и детей (часто вместе с мужьями) отправляют в специальные центры, где они отдыхают, восстанавливаются и учатся как ухаживать за ребенком. Ксения не раз слышала про такие центры, даже как-то дораму смотрела, но лично там не была ни разу. Питер все организовал наилучшим образом, потому что они жили не просто на отдельном этаже, а в отдельном крыле, где всего было занято две палаты.
– Ты довольна? – прошелестел Олег, едва композитор вышел.
– Конечно.
– Поздравляю тебя… вернее вас.
– Благодарю, – прижимая к себе сына, улыбнулась Звонарева.
– А я ведь был с самого начала рядом с тобой.
– Значит, мне не показалось. Я прямо ощущала твое присутствие.
Она ощутила, как что-то теплое коснулось ее щеки.
– Как я завидую твоему мужу.
– Поэтому ты прикоснулся ко мне?
– Да, – усмехнулся Данилов. – Испугалась?
– Ни капельки.
– Я жалею лишь о том, что мы так и не встретились тогда… когда я был еще жив. Вдруг что-то бы у нас получилось.
– Трудно сказать наверняка. Но я почему-то в этом сомневаюсь.
– Потому что я слишком большой грешник на твой взгляд?
– Не говори глупости, – покачала головой Ксения, положив ребенка в кроватку. – Дело не в грехах. Просто ты жил на бешенной скорости…
– Тут соглашусь с тобой.
– И мне никак не удалось бы угнаться.
– Но у нас мог быть роман. И возможно, этот мальчик мог быть нашим.
– Ты до сих пор об этом думаешь?
– Трудно отказаться от подобных мыслей, – признался Олег.
Они оба замолчали. Просто сидели и смотрели на маленького Габриэля, что медленно засыпал, умильно причмокивая.
– У тебя осталась на свете прекрасная дочь. Стефания.
– Это верно. Но я всегда хотел много детей. Тем более сын. Это же так важно для мужчины.
– Значит, непременно так и будет. В будущем.
– Уверена?
– Безусловно, – рассмеялась Звонарева. – Ты будешь отличным отцом.
– И мужем. Мы уже договорились, что в будущей жизни будем вместе. Ты помнишь наш уговор?
– Естественно.
– Тогда и детей давай будет трое. Или лучше четверо?
– Двое.
– Нет, ну это мало.
– Так не хочется тебе уступать.
– Два мальчика и девочка, – с нежностью произнес Олег.
Через час вернулся Питер. Его жена и сын уже спали. Он полюбовался мальчиком, подоткнул ему одеяльце, а затем сел рядом с любимой Ксенией. В какой-то момент композитор ощутил, что в палате есть кто-то еще. Словно кто-то поблизости вздохнул.
– Это ты да? – тихо спросил Питер. – Можешь ничего не говорить. Я чувствую, что ты не отходишь от нее. Но она моя. Понял? Моя.
На него подул ветерок. Однако не прохладный, а теплый, словно кто-то дунул в его сторону. Ревновать к умершему человеку это полный бред. И все же композитор ощущал, что этот Данилов явно так просто не отступит. Нет, он не заберет ее на небеса, это исключено. И все же он чего-то ждет, наблюдает, вынюхивает. Ничего ему не достанется.
– Ты ее не получишь. Запомни, не получишь. А если ты решил с ней прожить другую жизнь, то я вмешаюсь. Я тоже буду там.
Теперь ему показалось, что кто-то усмехнулся. Аж мурашки побежали по коже. Нет, нет. Должно быть это был звук от кулера, не иначе. Призраки же не смеются. Или смеются? Композитор тряхнул головой, стараясь прогнать эти мысли. Потом все стихло. Должно быть Олег ушел. Он точно знал, ощущал, что в палате кроме них больше никого не было.
– Милая, ты как себя чувствуешь? – шепотом спросил у нее муж.
– Если честно, то лучше.
Она открыла глаза и сразу получила нежный поцелуй. Они обнялись и Питер протянул ей стакан воды.
– Ты знала, что здесь был он?
– Смотря о ком ты говоришь, – поставила на тумбочку стакан с остатками медиум.
– Олег. Он же не отказался от идеи быть с тобой.
Они говорили, как можно тише, чтобы не привлекать к себе внимание. Потом уже вышли на связь Стеша и Александра. Девочки прекрасно добрались до дома и уже успели кое-что разузнать. Но об этом Александра обещала рассказать чуть позже. Говорили они по видео связи и поэтому нужно было дать Ксении отдохнуть:
– Еще раз вас поздравляем, – помахала рукой Александра.
– Да, поздравляем, – поддакнула Стеша, помахав в камеру.
– Непременно звоните завтра или, когда сможете, – попросила Ксения.
– Обязательно, – кивнула Стефания. – У меня еще куча вопросов.
– А я расскажу свои новости чуть позже, – загадочно улыбнулась Александра.
– Надо же, – протянул Питер. – Что там за новости?
– Скоро все узнаем, – пожала плечами Звонарева, когда разговор подошел к концу. – Мне и самой как-то неспокойно стало. Это явно касается расследования.
– Я тоже так думаю.
Москва. 20 января 2022 года. Тот же вечер
Поминки планировали сделать в ресторане, что особенно любил посещать при жизни Олег. Однако свободных мест на тот день у них не оказалось, поэтому было решено снять один из поминальных залов на троекуровском кладбище. Из еды были заказаны самые простые и очень любимые блюда покойного. Елена Владиславовна и Алексей Петрович постарались сделать так, чтобы всем гостям было уютно. Для этой цели они поставили большое фото Олега Данилова, но без траурной черной ленты. Никто их за это не осудил, понимая, что для родителей их единственный сын навсегда остался живым. Стефания так и подходила к фотопортрету отца весь вечер. Она смотрела на него, улыбалась и что-то говорила. Лаура только наблюдала за ней, давая возможность дочери пережить утрату по-своему.
– Не слишком ли маленький зал, Леночка? – тихо спросил у нее Алексей Петрович. – Кажется, что все желающие просто здесь не поместятся.
– Леша, многие просто временно зашли, поверь мне.
И это оказалось правдой. Люди шли нескончаемым потоком. Просто обнимали родителей покойного, выражали слова поддержки, выпивали водки или вина, немного закусывали и почти сразу уходили. Следом появлялась другая группа товарищей и коллег, после чего все повторялось. Так что к самому началу поминок в зале оставалось всего пять человек. Постепенно временные визитеры иссякли и наконец-то явились те, что действительно хотели побыть здесь, среди родных и знакомых безвременно ушедшего Олега.
– А вы видели Милену? – покачала головой Эльвира Левицкая. – Это же просто наглость, прийти после всего что она натворила…
– Согласен, – кивнул Леонид Шведов, который тоже был среди близких друзей и всячески строил из себя верного друга. – Честно говоря, я и сам был в шоке, когда она появилась.
– Ну, конечно, – рассмеялась Лаура. – Небось ты-то ее и пригласил.
– О чем ты говоришь? – Леня выглядел возмущенным.
– Лаура, дорогая, он бы не стал звать Милену, – заступилась за Шведова Елена Владиславовна. – Зачем ему это?
– Хотя бы затем, чтобы утереть кое кому нос, – усмехнулась Эльвира, бросив колкий взгляд на Леонида.
– Да, что я вам сделал? – нахмурился Шведов, хлопая глазами.
С виду он старался быть добрым и мягким, но на лице то и дело мелькала хитрая гримаса. Одна лишь Мария Горошина сидела молча, наблюдая эту сцену и зная про коллегу гораздо больше, чем многие из гостей.
– Леня, мы просто все немного расстроены, – хлопнула его по плечу Ирина Легова. – Вот и придираемся к тебе…
– Точно-точно, – протянула Лаура, потягивая красное вино.
– Леонид нам очень помог с похоронами, – послышался голос Алексея Петровича. – А еще он поддержал нас в этот трудный период.
– И это правда, – вздохнула Елена Владиславовна, ковыряя вилкой оливье.
– А чего мы такие грустные? – вошел в зал Михаил П и сразу тепло улыбнулся. – Олежке такая атмосфера точно не понравилась бы…
– В точку, – махнула рукой розовощекая Ирина Легова. – Он веселый был, жизнерадостный.
– Да, таким мы и будем его помнить, – продолжила Лаура.
– Вот и вспомним о нем все самое хорошее, – предложил Михаил П. – Кстати, все уже прибыли?
– Мишенька, о ком ты говоришь? – повернулась к нему Елена Владиславовна.
– Да про всех его друзей. Тот же отец Михаил. Он придет?
– Вроде обещал, – положив гостю на тарелку несколько ложек солянки, ответил Алексей Петрович.
– Очень хороший батюшка этот отец Михаил, – сообщила Эльвира Левицкая. – Когда у меня была проблема… ну вы знаете, расставание с мужем, то именно к нему меня отправил Олег. Я была в разобранном состоянии, что называется, не знала, как и куда двигаться дальше.
– И что же? – повернулась к ней Мария Горошина.
– Мы просто поговорили и мне сразу стало легче. Потом уже я сходила на исповедь и многое другое произошло. Но именно к нему всегда еду, чтобы просто его увидеть и ощутить то тепло, что его окружает.
Леонид Шведов сидел с кислой миной. Ему явно не нравилось, что разговор повернул не в ту сторону. Он ждал, когда же его заметят, когда его похвалят, начнут петь дифирамбы, но этого по какой-то причине не происходило.
– Добрый вечер, – отец Михаил не заставил себя долго ждать. – Простите, что немного задержался, но на то были веские причины.
– Мы так рады вас видеть, – вскочил со стула Алексей Петрович. – Садитесь, прошу вас.
– Благодарю от всего сердца, – поклонился отец Михаил.
– Замечательно, что вы помните про нашего сына, – дрогнувшим голосом произнесла Елена Владиславовна.
– Бабуля, не стоит грустить, – похлопала ее по руке Стеша. – В слезах мы не найдем утешения.
– Конечно, внученька. Благодарю за эти слова…
– Ваша внучка права, Елена Владиславовна, – поддержал Стефанию отец Михаил. Как вам известно, мы с Олегом знакомы много лет, близко общались и дружили.
Леня Шведов скрестил руки на груди, ощущая себя не нужным. Лаура и Эльвира лишь переглянулись, стараясь держать язык за зубами.
– А как вы с папой познакомились? – задала вопрос Стеша, уплетая румяный блинчик.
– Необычно. Олег переживал серьезный жизненный кризис и сам пришел в храм, и это притом, что его родители люди далекие от любых религий. Его воспитали без понимания что такое мир и как важна духовная жизнь. Ему едва исполнилось двадцать семь лет, он еще не был женат, но уже вовсю снимался в кино.
– И с мамой не был знаком? – поинтересовалась Стефания.
– Мы уже работали вместе, дочка, – улыбнулась Лаура. – Но тогда не могли себе представить, что у нас возникнет роман, свадьба, а потом родишься ты.
– Получается, все заранее предопределено? – вскинула брови Елена Владиславовна.
– По-разному бывает, – ответил отец Михаил. – Как правило, люди приходят к богу вовремя серьезных испытаний. Вот и Олег не мог найти себе места, не понимал, что он здесь делает… Сам пришел, сам заявил, что хочет креститься. Между нами быстро завязалась дружба, потому что мы могли говорить обо всем и учиться друг у друга. Он мечтал поехать в Иерусалим, увидеть святые и легендарные места, но как видите, не сложилось.
– Папа и меня в храм привел, – радостно сказала Стеша. – Для него это было очень важно – быть с Богом.
– Все верно, – улыбнулся отец Михаил, погладив ее по голове.
Они сидели рядом, потому что Стефания так захотела, а еще по той причине, что девочка хотела поговорить про загробную жизнь. Но в этой теме у нее имелось мало информации, поэтому она ловила каждое слово, каждый совет или притчу. И только Леонид Шведов сидел с кислой миной и злобно косился в сторону отца Михаила. Негодяй отнял у него самое главное – внимание и восхищение публики.
