В боксе кроме меня никого. Все знают, что перед стартом люблю побыть один. Считается, что это помогает мне сосредоточиться и настроиться на победу. Если бы для победы было достаточно медитации… Сижу на скамье, развалясь, в спущенном комбинезоне, попиваю тоник от титульного спонсора команды. Они опять забыли лимонного сока добавить, растяпы… В просторном помещении пока тихо. Как только будет дан старт, весь персонал соберется здесь и вместе с доброй четвертью человечества уставится в экран.
Беру пульт, включаю трансляцию.
- … Всего через несколько минут начнется очередной, одиннадцатый в этом сезоне этап чемпионата в самом престижном и популярном классе автоспорта. Уважаемые телезрители! Главный спортивный канал приветствует вас! Напоминаем, что, начиная с этого этапа, к нам присоединяются новые поклонники «Формулы-1». Сигнал нашего телеканала теперь принимают на дальних космических исследовательских станциях! Сегодня многомиллиардной армии болельщиков снова предстоит стать свидетелями захватывающей гонки. На этот раз нас ожидает историческая, поистине легендарная трасса Спа-Франкоршан…
Восторженные завывания комментаторов только мешают. Я выключаю звук. Экран, занимающий всю противоположную стену, продолжает демонстрировать полные трибуны. Оператор показывает заполненные до отказа площадки свободного доступа. Зрители, которым почти два часа предстоит провести стоя, в восторге машут разноцветными полотнищами с гербами любимых команд, что-то поют, приплясывая. Говорят, есть такие чудаки, которые весь год копят средства, чтобы в отпуске взять до Луны «билет болельщика», поселиться в третьесортном отеле, питаться в дешевых закусочных, и все эти мучения только ради того, чтобы отвоевать себе на бесплатной трибуне местечко получше и своими глазами понаблюдать за ходом гоночной сессии. Вот и стоят, бедняги, в многолюдной толпе, счастливые… На платных трибунах никто не танцует. Иногда, правда, начинают руками размахивать, тыкать пальцами в огромные мониторы автодрома – себя, любимых, видят, не иначе. А вот и трибуна почетных гостей… Сегодня Лунный автодром имени Михаэля Шумахера прямо центр Вселенной. Вот губернатор Луны с супругой. Ему-то по статусу положено посетить соревнования такого класса, а жена его, говорят, неплохо в гонках разбирается. А это кто? Физиономия знакомая, кажется, звезда эстрады, вчера во время квалификации в наших боксах крутился. Приобщался, так сказать. Ребята даже дали ему за заправочный шланг подержаться. А вот и сам премьер-министр Межпланетной Конфедерации, надо же, почтил присутствием. Не иначе именно он сегодня будет вручать главный приз. А ведь на прошлом рождественском банкете клялся, старый хрыч, будто не понимает, что в гонках может быть интересного. На что я ему ответил, что никак не пойму, в чем прелесть ежедневно выслушивать нудные отчеты министров. Сошлись мы с ним на том, что работа есть работа… Камера неторопливо летит над иссиня-черной поверхностью, по которой живописно разбросаны разноцветные яркие пятна. Инженеры и механики суетятся вокруг болидов, как муравьи. Со стороны кажется, будто на ходу настройки отлаживают. На самом деле воздухозаборники протирают на счастье. Если кто-то что-то упустил, за десять минут до старта уже не поправишь. А так протиркой помахал – глядишь, примета и сработает. Режиссер трансляции упорно показывает согбенные спины механиков. Лучше бы показал глаза ребят, сидящих в кокпитах. Я-то сам и не подозревал, как это со стороны выглядит, пока трансляцию не посмотрел. Независимо от того, есть у пилота реальные шансы на победу или их нет, в глазах практически у каждого твердая решимость всех порвать в клочки. У доброй половины ребят эта решимость обычно лопается вместе с проколотым колесом или улетает прочь вслед за оторвавшимся спойлером… Камера подлетает к красному болиду, завязшему где-то в середине пелетона, виртуозно огибает локти, плечи и головы инженеров, окруживших машину, и зависает прямо у лица гонщика. Парень лениво делает «козу» в объектив, а потом раздраженно отмахивается от надоедливого тележучка. Еще бы – так старался, и снова попал в самую кашу. Где ты, былая слава конюшни «Феррари»?.. Тиффози в этом сезоне совсем приуныли, какой уже сезон подряд их кумиры из ямы никак не выберутся. Затянулась что-то их черная полоса. А все почему – не к добру переместили свою штаб-квартиру. Все-таки планетоид Маранелло это не родная конюшня на Аппенинах. Ребята говорят: обрубили корни, вот удача от них и отвернулась. Я-то, допустим, далеко не во всякие приметы верю, но многие гонщики готовы поверить во что угодно.
- Ты почему еще не готов?!!
Громкий возглас нашего топ-менеджера заставляет меня вздрогнуть. Вечная история. Только мысли лишние выкинешь из головы, дыхание на нужный ритм настроишь, проблемы всякие позабудешь, как эта старая ворона каркает во все горло. Низенький, головастый, с кругленьким брюшком, Иван Тодоров выглядит безобидным пожилым дядей, но никто кроме меня не позволяет себе разговаривать с ним вольно. Сожрет и не подавится. Мы с ним, однако, на короткой ноге. Как-никак друзья-товарищи.
- А куда спешить-то? Думаешь, начнут без меня? – я с удовольствием потягиваюсь, глотаю тоник из поилки с трубочкой и протягиваю ее менеждеру. – На водички, Иван, остынь.
- Все уже на стартовой, по местам рассаживаются, а наше величество еще штанов натянуть не изволили! – ехидно брызгает слюной Иван, хватает со скамьи мои перчатки и хлестко шлепает ими по прозрачной столешнице прямо передо мной. – Вставай и шагом марш!
- До старта прогревочного круга около семи минут, - я встаю, подбираю свисающую верхнюю часть гоночного комбинезона и натягиваю ее на плечи. – Идти всего двести метров…
- Поговори, поговори, - раздраженно бурчит Тодоров. - Если бы Джамал был такой разговорчивый…
Подобное предположение из области фантастики. Наш второй пилот даже моргает по команде.
- Не боись, Иван, твой Джамал уже небось полчаса в кокпите парится, повторяет расположение педалей и вспоминает, сколько у болида колес.
- Ну ты злыдень, Девятикратный. Зря ты так, он мальчик талантливый, - строго возражает Тодоров. - И старательный.
- Это точно. Верный оруженосец, - подтверждаю я. – Вот только самолюбия у него нет ни на грош. Командная тактика, конечно, дело святое. Но если ни разу не показать зубы, не быть чемпионом.
- Если он вздумает зубы показывать, вылетит мигом. Команде одного чемпиона достаточно, двоих уже не потянуть, - Иван хмурится и тычет мне в лицо указательным пальцем. – Так! Все, хватит рассуждать! Если ты поторопишься, буду тебе крайне признателен.
Тодоров берется за висящие на его шее наушники – ретро-вариант, дорогая игрушка - и ловко надевает их. Две короткие толстые черные антенны, торчащие по обе стороны от его головы, делают его похожим на жучка. На то, что я называю его «наш Жук Тод», он не обижается. Ежегодный приз «Дрим-Тим» имени Жана Тодта присуждался Тодорову уже дважды, и сравнение ему льстит.
Я не спеша надеваю подшлемник, застегиваю комбинезон, беру шлем, кидаю внутрь перчатки.
- Я готов.
Тодоров отступает от двери, пропуская меня вперед.
- Выхожу на пит-лейн и не спеша иду мимо череды командных боксов. Ленивую перебранку с Иваном, нервы, ехидные шуточки, капризы - все пока отставим в сторону. После финиша продолжим. Разберемся еще, почему подшлемник мокрый после квалификации не заменили. Самому искать пришлось по всему боксу. Разберемся, почему в тоник опять не добавили лимонного сока. Ведь знают же, что я люблю именно так. А самое главное выясним, кто утром запустил в паддок этого нахала-журналюгу, который полчаса доставал меня расспросами, надолго ли меня еще хватит, и кого из своих молодых соперников я вижу главным кандидатом в преемники. Пришлось быть вежливым и демонстрировать улыбку номер два под названием «не дождетесь».
Надолго ли меня хватит? Мне уже сорок, и я – Девятикратный. Ну, девять титулов достались мне, конечно, не подряд. Два сезона вообще пришлось трансляции с больничной койки смотреть. Никто не думал, что вернусь. Но я все-таки вернулся. И переплюнул самого Шумахера. Следующий грандиозный межпланетный – а чем черт не шутит, может и межгалактический – автодром, скорее всего, назовут моим именем. Моя жена считает, что это должно произойти еще при моей жизни и предлагает мне смириться заранее. А я почему-то не уверен, что хочу этого.
В отличие от нынешней молодежи я еще помню, что представляла из себя Ф-1 четверть века назад. Тогда я только-только пришел в автоспорт. Были всего несколько автодромов, в основном во внеземелье. Примитивные, убогие. Ни воздушных куполов, ни сносной гравитации. В течение ста лет, прошедших со времен Шумахера, технический и организационный регламент стремительно менялся, пытаясь поспеть за гением инженерной мысли. В результате Формула-1 превратилась неизвестно во что. Легкие болиды на солнечных батареях большей частью не ездили, а летали над трассой, вызывая у зрителей навязчивые ассоциации с первой серией древних «Звездных войн». Это было совсем не то, о чем я мечтал. Наконец двенадцать лет назад профсоюз автогонщиков поднял протест. Могу гордиться собой – это я взмутил воду и подбил ребят. В самом деле, если бы мы хотели пилотировать реактивные мопеды или легкие космические катера, именно этим мы и стали бы заниматься. Но мы любим автомобили. Те самые, что ездят по твердой поверхности, газуют и фырчат. И мы любим Ф-1 с ее древними традициями, прославленными трассами, ревущими моторами, дозаправками, сменой резины и прочими архаичными атрибутами. Спасибо болельщикам - нас поддержали миллиарды. Однако историю не переделаешь. На месте автодрома Сузуки давно плещется океан. Трассу Сильверстоун поглотил мегаполис. Монако с прошлой войны все еще лежит в руинах. Территория Хоккенхайм-ринга давно превращена в лесной заповедник. Трасса Спа-Франкоршан погребена в гигантском горном разломе…
Конечно, федерация автоспорта встала в позу: «Хотите повернуть время вспять – платите. Прошлое стоит денег.» Ну что ж, справедливо. Однако я тогда был всего лишь четырехкратным, а значит пожертвуй я хоть все свое состояние, его все равно бы не хватило на исполнение заветной мечты. К счастью, многие сильные мира сего немедленно смекнули, что оставаться в стороне не в их интересах. И дело завертелось.
Автоконцерны потрудились на славу. Болиды класса Ф-1 стали пусть и современными, но все же автомобилями. Специально для потребностей традиционных видов автоспорта на Луне был построен химический комбинат по производству высокооктанового жидкого топлива и гоночной резины. А в одном из гигантских кратеров появился чудо-автодром.
Я отлично разбираюсь в автомобилях, но ничего не смыслю в технологии полиструктурных конструкций. Они шпигуют биополимерную субстанцию микропроцессорами, пишут программу, и хоть каждую неделю в чаше лунного кратера можно выращивать новую трассу. Точную копию той, что была загублена на Земле. Общий рельеф, геометрия поворотов, углы наклона полотна трассы – все будет соответствовать оригиналу. Останется только расстелить покрытие, насыпать гравия, раскатать травяные газоны, удачно расставить трибуны – и можно принимать гоночную сессию как ни в чем не бывало.
Сегодня у нас Спа-Франкоршан. Одна из самых красивых и самых коварных трасс в истории автоспорта. Мастера трехмерной голографии потрудились на славу – альпийские предгорья вокруг автодрома как натуральные. Жаль, любоваться некогда.
Я уже почти у цели. Пит-лейн кишит народом. Старые знакомцы лениво кивают мне, новички и допущенные в святая святых почетные гости восхищенно таращат глаза. На трибунах поднимается людская волна. Я привычно приветствую зрителей. Шум трибун слышен еле-еле – надежная защитная стена отлично гасит звук. Конечно, рев моторов зрители услышат, но при серьезной аварии до них не долетит ни один осколок. Да и выбраться на пит-лейн или на трассу ни у кого не получится. После недавней трагедии зрителей изолировали надежно. Я видел, что осталось от того безумца, который выскочил тогда мимо зазевавшегося маршала на гравийную полосу безопасности, а потом попытался пересечь траекторию.
Выбираюсь из боковой калитки на трассу. На пути к своему стартовому место подхожу к Джамалу. Сегодня он четвертый. А мог оказаться на поуле, если бы в повороте «Радильон» не сбросил скорость. И я, кстати, сегодня мог быть первым, если бы перед шиканой «Автобусная остановка» затормозил пораньше.
Я наклоняюсь к Джамалу. Он уже в шлеме и не слышит меня. Просто хлопаю его по плечу, встречаю серьезный испытующий взгляд партнера и иду к своей машине. Механики расступаются, гоночный инженер удовлетворенно кивает мне: дескать, все в ажуре. Синий с золотом болид готов к бою.
Надеваю шлем. Шумовой фон гаснет тотчас же. В наушниках почему-то комментаторская волна.
- … на второй стартовой позиции свое место в болиде занимает лидер чемпионата, первый пилот команды «ВАЗ» девятикратный чемпион Павел Белехов. Его отрыв от ближайшего преследователя, партнера по команде Джамала Нарайяна составляет сегодня всего восемь очков, и этот отрыв вполне преодолим. Допустит ли руководство команды «ВАЗ» борьбу на трассе между двумя своими пилотами? Об этом мы с вами скоро узнаем. Теоретические шансы на титул до сих пор сохраняет и пилот команды «Мазда» Ян Вихура. Сегодня ему удалось попасть на поул, а это значит, что всего через пару минут нас ждет интереснейшая борьба…
Переключаюсь на линию партнера.
- Джамал! Если стартуешь неудачно, попробуй хотя бы немного подержать остальных за собой, пока я буду разбираться с Вихурой.
- Понял, - холодно бросает Джамал.
Уточняю:
- Я сказал «если».
Джамал молчит. Не любит он меня. Из девятнадцати парней, сидящих сейчас в болидах, меня все, мягко говоря, не любят. И те, кому я действительно мешаю, и те, кому мешают только собственные хрустальные яйца. Я надоел им под завязку. Я, старый пыльный шкаф, загородил дорогу молодым талантам. А что же вы, таланты, так жадно ждете возможности меня заменить, вместо того, чтобы меня победить?
- … Джентльмены, заводите моторы!..
Пелетон, не спеша, трогается с места, болиды вытягиваются в пеструю змейку, которая с надсадным ревом огибает поворот за поворотом. «Мазда» впереди то резко ускоряется, то начинает рыскать влево-вправо.
- Павел, дистанцию держи! – напоминает из боксов Тодоров. Видимо, тоже наблюдает за джигой, которую отплясывает Вихура.
- Окстись, Иван. Не учи ученого, - огрызаюсь я.
Вихура часто внезапно тормозит, провоцируя опасное сближение. Но мы такие маневры проходили пять сотен раз. Чинно возвращаемся на стартовую решетку.
Красные огни зажигаются один за другим. В момент, когда все они разом гаснут, я плавно трогаюсь с места.
Не успеваю и глазом моргнуть – из-за моей спины справа стремительно проскальзывает болид Джамала, устремляясь вслед рванувшей «Мазде». Я резко принимаю вправо, не давая болиду с третьего стартового места набрать скорость. Тот, впрочем, и так почти встает, видимо под впечатлением от маневра Нарайана. Одновременно делаю рывок вперед… Но сильно газовать нельзя. Выше второй передачи в шпильке «Ля Сурс» не подняться – улетишь вверх тормашками.
Беру пульт, включаю трансляцию.
- … Всего через несколько минут начнется очередной, одиннадцатый в этом сезоне этап чемпионата в самом престижном и популярном классе автоспорта. Уважаемые телезрители! Главный спортивный канал приветствует вас! Напоминаем, что, начиная с этого этапа, к нам присоединяются новые поклонники «Формулы-1». Сигнал нашего телеканала теперь принимают на дальних космических исследовательских станциях! Сегодня многомиллиардной армии болельщиков снова предстоит стать свидетелями захватывающей гонки. На этот раз нас ожидает историческая, поистине легендарная трасса Спа-Франкоршан…
Восторженные завывания комментаторов только мешают. Я выключаю звук. Экран, занимающий всю противоположную стену, продолжает демонстрировать полные трибуны. Оператор показывает заполненные до отказа площадки свободного доступа. Зрители, которым почти два часа предстоит провести стоя, в восторге машут разноцветными полотнищами с гербами любимых команд, что-то поют, приплясывая. Говорят, есть такие чудаки, которые весь год копят средства, чтобы в отпуске взять до Луны «билет болельщика», поселиться в третьесортном отеле, питаться в дешевых закусочных, и все эти мучения только ради того, чтобы отвоевать себе на бесплатной трибуне местечко получше и своими глазами понаблюдать за ходом гоночной сессии. Вот и стоят, бедняги, в многолюдной толпе, счастливые… На платных трибунах никто не танцует. Иногда, правда, начинают руками размахивать, тыкать пальцами в огромные мониторы автодрома – себя, любимых, видят, не иначе. А вот и трибуна почетных гостей… Сегодня Лунный автодром имени Михаэля Шумахера прямо центр Вселенной. Вот губернатор Луны с супругой. Ему-то по статусу положено посетить соревнования такого класса, а жена его, говорят, неплохо в гонках разбирается. А это кто? Физиономия знакомая, кажется, звезда эстрады, вчера во время квалификации в наших боксах крутился. Приобщался, так сказать. Ребята даже дали ему за заправочный шланг подержаться. А вот и сам премьер-министр Межпланетной Конфедерации, надо же, почтил присутствием. Не иначе именно он сегодня будет вручать главный приз. А ведь на прошлом рождественском банкете клялся, старый хрыч, будто не понимает, что в гонках может быть интересного. На что я ему ответил, что никак не пойму, в чем прелесть ежедневно выслушивать нудные отчеты министров. Сошлись мы с ним на том, что работа есть работа… Камера неторопливо летит над иссиня-черной поверхностью, по которой живописно разбросаны разноцветные яркие пятна. Инженеры и механики суетятся вокруг болидов, как муравьи. Со стороны кажется, будто на ходу настройки отлаживают. На самом деле воздухозаборники протирают на счастье. Если кто-то что-то упустил, за десять минут до старта уже не поправишь. А так протиркой помахал – глядишь, примета и сработает. Режиссер трансляции упорно показывает согбенные спины механиков. Лучше бы показал глаза ребят, сидящих в кокпитах. Я-то сам и не подозревал, как это со стороны выглядит, пока трансляцию не посмотрел. Независимо от того, есть у пилота реальные шансы на победу или их нет, в глазах практически у каждого твердая решимость всех порвать в клочки. У доброй половины ребят эта решимость обычно лопается вместе с проколотым колесом или улетает прочь вслед за оторвавшимся спойлером… Камера подлетает к красному болиду, завязшему где-то в середине пелетона, виртуозно огибает локти, плечи и головы инженеров, окруживших машину, и зависает прямо у лица гонщика. Парень лениво делает «козу» в объектив, а потом раздраженно отмахивается от надоедливого тележучка. Еще бы – так старался, и снова попал в самую кашу. Где ты, былая слава конюшни «Феррари»?.. Тиффози в этом сезоне совсем приуныли, какой уже сезон подряд их кумиры из ямы никак не выберутся. Затянулась что-то их черная полоса. А все почему – не к добру переместили свою штаб-квартиру. Все-таки планетоид Маранелло это не родная конюшня на Аппенинах. Ребята говорят: обрубили корни, вот удача от них и отвернулась. Я-то, допустим, далеко не во всякие приметы верю, но многие гонщики готовы поверить во что угодно.
- Ты почему еще не готов?!!
Громкий возглас нашего топ-менеджера заставляет меня вздрогнуть. Вечная история. Только мысли лишние выкинешь из головы, дыхание на нужный ритм настроишь, проблемы всякие позабудешь, как эта старая ворона каркает во все горло. Низенький, головастый, с кругленьким брюшком, Иван Тодоров выглядит безобидным пожилым дядей, но никто кроме меня не позволяет себе разговаривать с ним вольно. Сожрет и не подавится. Мы с ним, однако, на короткой ноге. Как-никак друзья-товарищи.
- А куда спешить-то? Думаешь, начнут без меня? – я с удовольствием потягиваюсь, глотаю тоник из поилки с трубочкой и протягиваю ее менеждеру. – На водички, Иван, остынь.
- Все уже на стартовой, по местам рассаживаются, а наше величество еще штанов натянуть не изволили! – ехидно брызгает слюной Иван, хватает со скамьи мои перчатки и хлестко шлепает ими по прозрачной столешнице прямо передо мной. – Вставай и шагом марш!
- До старта прогревочного круга около семи минут, - я встаю, подбираю свисающую верхнюю часть гоночного комбинезона и натягиваю ее на плечи. – Идти всего двести метров…
- Поговори, поговори, - раздраженно бурчит Тодоров. - Если бы Джамал был такой разговорчивый…
Подобное предположение из области фантастики. Наш второй пилот даже моргает по команде.
- Не боись, Иван, твой Джамал уже небось полчаса в кокпите парится, повторяет расположение педалей и вспоминает, сколько у болида колес.
- Ну ты злыдень, Девятикратный. Зря ты так, он мальчик талантливый, - строго возражает Тодоров. - И старательный.
- Это точно. Верный оруженосец, - подтверждаю я. – Вот только самолюбия у него нет ни на грош. Командная тактика, конечно, дело святое. Но если ни разу не показать зубы, не быть чемпионом.
- Если он вздумает зубы показывать, вылетит мигом. Команде одного чемпиона достаточно, двоих уже не потянуть, - Иван хмурится и тычет мне в лицо указательным пальцем. – Так! Все, хватит рассуждать! Если ты поторопишься, буду тебе крайне признателен.
Тодоров берется за висящие на его шее наушники – ретро-вариант, дорогая игрушка - и ловко надевает их. Две короткие толстые черные антенны, торчащие по обе стороны от его головы, делают его похожим на жучка. На то, что я называю его «наш Жук Тод», он не обижается. Ежегодный приз «Дрим-Тим» имени Жана Тодта присуждался Тодорову уже дважды, и сравнение ему льстит.
Я не спеша надеваю подшлемник, застегиваю комбинезон, беру шлем, кидаю внутрь перчатки.
- Я готов.
Тодоров отступает от двери, пропуская меня вперед.
- Выхожу на пит-лейн и не спеша иду мимо череды командных боксов. Ленивую перебранку с Иваном, нервы, ехидные шуточки, капризы - все пока отставим в сторону. После финиша продолжим. Разберемся еще, почему подшлемник мокрый после квалификации не заменили. Самому искать пришлось по всему боксу. Разберемся, почему в тоник опять не добавили лимонного сока. Ведь знают же, что я люблю именно так. А самое главное выясним, кто утром запустил в паддок этого нахала-журналюгу, который полчаса доставал меня расспросами, надолго ли меня еще хватит, и кого из своих молодых соперников я вижу главным кандидатом в преемники. Пришлось быть вежливым и демонстрировать улыбку номер два под названием «не дождетесь».
Надолго ли меня хватит? Мне уже сорок, и я – Девятикратный. Ну, девять титулов достались мне, конечно, не подряд. Два сезона вообще пришлось трансляции с больничной койки смотреть. Никто не думал, что вернусь. Но я все-таки вернулся. И переплюнул самого Шумахера. Следующий грандиозный межпланетный – а чем черт не шутит, может и межгалактический – автодром, скорее всего, назовут моим именем. Моя жена считает, что это должно произойти еще при моей жизни и предлагает мне смириться заранее. А я почему-то не уверен, что хочу этого.
В отличие от нынешней молодежи я еще помню, что представляла из себя Ф-1 четверть века назад. Тогда я только-только пришел в автоспорт. Были всего несколько автодромов, в основном во внеземелье. Примитивные, убогие. Ни воздушных куполов, ни сносной гравитации. В течение ста лет, прошедших со времен Шумахера, технический и организационный регламент стремительно менялся, пытаясь поспеть за гением инженерной мысли. В результате Формула-1 превратилась неизвестно во что. Легкие болиды на солнечных батареях большей частью не ездили, а летали над трассой, вызывая у зрителей навязчивые ассоциации с первой серией древних «Звездных войн». Это было совсем не то, о чем я мечтал. Наконец двенадцать лет назад профсоюз автогонщиков поднял протест. Могу гордиться собой – это я взмутил воду и подбил ребят. В самом деле, если бы мы хотели пилотировать реактивные мопеды или легкие космические катера, именно этим мы и стали бы заниматься. Но мы любим автомобили. Те самые, что ездят по твердой поверхности, газуют и фырчат. И мы любим Ф-1 с ее древними традициями, прославленными трассами, ревущими моторами, дозаправками, сменой резины и прочими архаичными атрибутами. Спасибо болельщикам - нас поддержали миллиарды. Однако историю не переделаешь. На месте автодрома Сузуки давно плещется океан. Трассу Сильверстоун поглотил мегаполис. Монако с прошлой войны все еще лежит в руинах. Территория Хоккенхайм-ринга давно превращена в лесной заповедник. Трасса Спа-Франкоршан погребена в гигантском горном разломе…
Конечно, федерация автоспорта встала в позу: «Хотите повернуть время вспять – платите. Прошлое стоит денег.» Ну что ж, справедливо. Однако я тогда был всего лишь четырехкратным, а значит пожертвуй я хоть все свое состояние, его все равно бы не хватило на исполнение заветной мечты. К счастью, многие сильные мира сего немедленно смекнули, что оставаться в стороне не в их интересах. И дело завертелось.
Автоконцерны потрудились на славу. Болиды класса Ф-1 стали пусть и современными, но все же автомобилями. Специально для потребностей традиционных видов автоспорта на Луне был построен химический комбинат по производству высокооктанового жидкого топлива и гоночной резины. А в одном из гигантских кратеров появился чудо-автодром.
Я отлично разбираюсь в автомобилях, но ничего не смыслю в технологии полиструктурных конструкций. Они шпигуют биополимерную субстанцию микропроцессорами, пишут программу, и хоть каждую неделю в чаше лунного кратера можно выращивать новую трассу. Точную копию той, что была загублена на Земле. Общий рельеф, геометрия поворотов, углы наклона полотна трассы – все будет соответствовать оригиналу. Останется только расстелить покрытие, насыпать гравия, раскатать травяные газоны, удачно расставить трибуны – и можно принимать гоночную сессию как ни в чем не бывало.
Сегодня у нас Спа-Франкоршан. Одна из самых красивых и самых коварных трасс в истории автоспорта. Мастера трехмерной голографии потрудились на славу – альпийские предгорья вокруг автодрома как натуральные. Жаль, любоваться некогда.
Я уже почти у цели. Пит-лейн кишит народом. Старые знакомцы лениво кивают мне, новички и допущенные в святая святых почетные гости восхищенно таращат глаза. На трибунах поднимается людская волна. Я привычно приветствую зрителей. Шум трибун слышен еле-еле – надежная защитная стена отлично гасит звук. Конечно, рев моторов зрители услышат, но при серьезной аварии до них не долетит ни один осколок. Да и выбраться на пит-лейн или на трассу ни у кого не получится. После недавней трагедии зрителей изолировали надежно. Я видел, что осталось от того безумца, который выскочил тогда мимо зазевавшегося маршала на гравийную полосу безопасности, а потом попытался пересечь траекторию.
Выбираюсь из боковой калитки на трассу. На пути к своему стартовому место подхожу к Джамалу. Сегодня он четвертый. А мог оказаться на поуле, если бы в повороте «Радильон» не сбросил скорость. И я, кстати, сегодня мог быть первым, если бы перед шиканой «Автобусная остановка» затормозил пораньше.
Я наклоняюсь к Джамалу. Он уже в шлеме и не слышит меня. Просто хлопаю его по плечу, встречаю серьезный испытующий взгляд партнера и иду к своей машине. Механики расступаются, гоночный инженер удовлетворенно кивает мне: дескать, все в ажуре. Синий с золотом болид готов к бою.
Надеваю шлем. Шумовой фон гаснет тотчас же. В наушниках почему-то комментаторская волна.
- … на второй стартовой позиции свое место в болиде занимает лидер чемпионата, первый пилот команды «ВАЗ» девятикратный чемпион Павел Белехов. Его отрыв от ближайшего преследователя, партнера по команде Джамала Нарайяна составляет сегодня всего восемь очков, и этот отрыв вполне преодолим. Допустит ли руководство команды «ВАЗ» борьбу на трассе между двумя своими пилотами? Об этом мы с вами скоро узнаем. Теоретические шансы на титул до сих пор сохраняет и пилот команды «Мазда» Ян Вихура. Сегодня ему удалось попасть на поул, а это значит, что всего через пару минут нас ждет интереснейшая борьба…
Переключаюсь на линию партнера.
- Джамал! Если стартуешь неудачно, попробуй хотя бы немного подержать остальных за собой, пока я буду разбираться с Вихурой.
- Понял, - холодно бросает Джамал.
Уточняю:
- Я сказал «если».
Джамал молчит. Не любит он меня. Из девятнадцати парней, сидящих сейчас в болидах, меня все, мягко говоря, не любят. И те, кому я действительно мешаю, и те, кому мешают только собственные хрустальные яйца. Я надоел им под завязку. Я, старый пыльный шкаф, загородил дорогу молодым талантам. А что же вы, таланты, так жадно ждете возможности меня заменить, вместо того, чтобы меня победить?
- … Джентльмены, заводите моторы!..
Пелетон, не спеша, трогается с места, болиды вытягиваются в пеструю змейку, которая с надсадным ревом огибает поворот за поворотом. «Мазда» впереди то резко ускоряется, то начинает рыскать влево-вправо.
- Павел, дистанцию держи! – напоминает из боксов Тодоров. Видимо, тоже наблюдает за джигой, которую отплясывает Вихура.
- Окстись, Иван. Не учи ученого, - огрызаюсь я.
Вихура часто внезапно тормозит, провоцируя опасное сближение. Но мы такие маневры проходили пять сотен раз. Чинно возвращаемся на стартовую решетку.
Красные огни зажигаются один за другим. В момент, когда все они разом гаснут, я плавно трогаюсь с места.
Не успеваю и глазом моргнуть – из-за моей спины справа стремительно проскальзывает болид Джамала, устремляясь вслед рванувшей «Мазде». Я резко принимаю вправо, не давая болиду с третьего стартового места набрать скорость. Тот, впрочем, и так почти встает, видимо под впечатлением от маневра Нарайана. Одновременно делаю рывок вперед… Но сильно газовать нельзя. Выше второй передачи в шпильке «Ля Сурс» не подняться – улетишь вверх тормашками.
