Кто. Откуда. Срок пребывания. Отели, в которых останавливались, экскурсии, которые посещали….
Искать нужно было не там. Точнее, не только там.
Кто давал разрешение на въезд? Кто принимал в космопорту? Кто контролировал безопасность – была на Приаме и такая служба, страховал? Кто организовывал развлечения? Входят ли гостиницы в единую сеть? Только ли столица отличилась, став поставщиком живого товара, или промысел захватил всю планету? Да и одну ли планету, когда в секторе населенных более двадцати и все представляют интерес для туризма?
Что значит небольшой перевес в сторону мужчин, который заметен в статистике Ромшеза? Или это я неправильно поставила задачу Вали, поинтересовавшись только парами?
Вопросов было множество, ответов – ни одного. Дать их мог только Куиши, но для этого он должен был захотеть использовать нас в своих планах.
На этой мысли меня и прервал ввалившийся в номер Виктор. Шальной взгляд, довольная улыбка, в руках два больших пакета и плоская коробка.
Заметив меня в кресле, шутливо нахмурился.
- Ты еще не готова?
- К чему? – несколько растерялась я, слегка ошалев от напора. Напоминал он сейчас скорее стихийное бедствие, чем моего уравновешенного напарника.
Следующие слова подтвердили мои подозрения:
- Женщина, я тебя сейчас съем! – грозно зарычал он и явно намереваясь исполнить сказанное, двинулся в мою сторону.
Вот и как не закрывать глаза на все его возможные прегрешения?!
Шторм ответил на вызов настолько быстро, что у Лазовски появилась кощунственная мысль: тот следил за ним в его же собственном офисе.
Теоретически было возможно, практически… практически Ровер продолжал верить другу. Знал, на что тот способен, когда речь идет о цели, к которой стремился, но помнил и другое: Вячек никогда не совершал ошибок дважды. А большинство успевал исправить до того, как они приобретали статус непоправимых.
С Зерханом у него не было выбора, но он все равно справился, сумев сохранить то, что их связывало.
- Что-то с Элизабет?!
Там, на той стороне экрана, Шторм резко поднялся, пошатнувшись, оперся на край стола.
Лазовски слабость друга заметил, но промолчал.
О том, что у Славы были серьезные проблемы, Геннори знал. Все произошло меньше чем через месяц после окончании эпопеи с арестом главы дипломатической миссии Самаринии.
Еще не успели перевести дух, да подвести итоги, как грянуло там, где и не ждали - исчез один из кораблей, сопровождавших объединенную делегацию, приглашенную домонами.
И так веселого мало, в своей галактике затеряться не сложно, а тут чужая, так еще и не обошлось без личного. На борту дальнего разведчика находилась дочь их бывшего командира – капитан третьего ранга Наталья Орлова и офицер Шторма, майор Игорь Таласки.
Сведения не афишировалось, но с Лазовски связался сам генерал Орлов. Рассказал обо всем, что произошло, ничего не утаивая. Утечки не боялся, есть отношения, при которых и понятия-то такого не существовало. Их как раз такими и были.
На слова поддержки махнул рукой – разберется, но тут же, словно только что не шла речь о нем самом, попросил связаться со Штормом. Полковник в сочувствии тоже не нуждался, если только в некотором отрезвлении. Были у старшего Орлова подозрения, что его бывший подопечный подошел к грани, за которой чувство мнимой вины способно взять верх над разумом.
Чем это может обернуться в исполнении полковника, генерал думать опасался. Лазовски, кстати, тоже. О степени одержимости куратора Службы Внешних границ от контрразведки оба предпочитали только догадываться.
С того дня у Лазовски и ночи у Шторма, когда они надирались, сидя каждый в своем кабинете и, молча, смотрели друг на друга, прошло три месяца.
Орлов оказался прав, пропажа обнаружилась сама. Да так, что волна от тех событий добралась и до Союза. Знали об этом немногие, помощник директора Службы Маршалов Союза был среди них.
В режиме строжайшей секретности Штаб Объединенного Флота начал подготовку к вторжению извне.
Но, похоже, для полковника начавшиеся тогда события не просто не закончились, а и набирали обороты. Было понятно, что Шторм не останется в стороне от таких дел, но глядя сейчас на друга, у Лазовски возникало ощущение, что тот уже совершенно загнал себя, взваливая на свои плечи значительно больше, чем мог вынести.
Идея обратиться за помощью к старому другу больше не казалась правильной. Со своими сложностями он мог разобраться и сам.
- С ней все в порядке. Просто хотел увидеть.
Шторм ответил усталым, но жестким взглядом. Сел обратно в кресло, потянулся за иньектором, но движения не закончил. Роверу было видно, что тот безнадежно пуст.
- Извини, - полковник до красна растер мочки ушей, крутанул усы. После проигранного Таласки спора те успели отрасти, - шестые сутки без сна, а тонизаторы медики запретили, говорят, что опасно. А тут, - он повысил голос, но тут же, спохватившись, продолжил уже тише, - не знаешь, что опаснее!
- Людей не хватает, или доверяешь только себе? – с легким ехидством поинтересовался Лазовски. По прошлому знал, что сам Шторм в число тех, кого он способен пожалеть, не входит. – Не думал, что будет, если не выдержишь?
Тот, что удивительно, спорить не стал.
- Думал. Потому и тороплюсь.
Лазовски не оставалось ничего, как только вздохнуть. Неисправим!
- Моя помощь нужна?
Во взгляде, который кинул на Ровера Шторм, в иронии можно было захлебнуться.
- А если скажу, что нужна, бросишь все и примчишься?
- Могу и примчаться, - хмыкнул Лазовски, замечая, как слегка расслабляется Вячек. – Помощники натасканы, справятся. Да и нет пока ничего, что требовало бы пристального внимания.
- Почти поверил! – На лице полковника появилась едва заметная улыбка. – Но только почти! Выкладывай, во что еще вляпалась наша любительница приключений?
- Вячек….
Тот качнул головой и резко прервал:
- Я ценю твою заботу, но понимаю и другое: раз уж ты решил со мной связаться….
Он не закончил сам, давая понять, что ничего не забыл. Что помнит, как рисковал женщиной, которую Геннори любил. Что признает свою вину, хоть и оправданную, но все равно оставшуюся между ними невысказанными словами. Что….
Возможно, многое из этого уже почти не имело значения, но оно продолжало таиться в каждом из них, добавляя дружбе ненужных проблем, но, пока еще, не отменяя самой дружбы.
- Элизабет и Шаевский на Приаме.
Шторм кивнул – в курсе, но посчитал правильным добавить:
- Нравится тебе или нет, но Виктора я верну.
Лазовски сделал вид, что не услышал.
- Их подопечные убиты. Вместе с командиром группы дознания и охраной.
Полковник откинулся на спинку кресла, закинул руки за голову. Потом, не сдержавшись, наклонился вперед, упершись ладонями в стол.
Прорычал недовольно:
- Ведь чувствовал, что там нечисто!
- Чувствовал? – переспросил Лазовски, сощурившись. – Говоришь так, словно там что-то затевается….
- Да ничего не затевается! – Реплика Шторма была излишне резкой.
Ровер проигнорировал и это. Усталость. Выдержка полковника еще не сдалась, но уже отступала.
Словно опровергая мелькнувшие у Лазовски мысли, Шторм продолжил совершенно иным тоном:
- Я про Приам никогда не забывал. Кто-то из моих всегда находится там, чтобы наблюдать ситуацию изнутри. Самариняне в секторе есть, но ведут себя тихо, никаких намеков на активные действия.
- А с побегом Исхантеля это не может быть связано?
Шторм усмехнулся, довольно качнул головой:
- Знаешь? – Отвел взгляд, передвинул планшет на столе, снова посмотрел на Лазовски. – Откуда, не спрашиваю, хоть и интересно. Но на твой вопрос отвечу – нет, не связано. Там своя игра.
Ровер кивнул:
- Я так и понял.
Теперь был черед Шторма не замечать язвительного высказывания.
- Об исчезновениях людей мне докладывали. Первые три версии: самариняне, вольные и выкуп, отпали. Вольные, вроде, имели какое-то отношение к происходящему, но, то всплывали, то исчезали…. Ничего конкретного. Я приказал смотреть за ситуацией, особенно, когда там оказывался кто-то из наших.
- Так… побег женщины….
Полковник махнул рукой.
- Моих рук дело. – Ровер приподнял бровь, Шторм поправился: - Горевски подсуетился, когда стало известно.
- Этот тоже там?!
Шторм уронил голову на сложенные в замок ладони. Тяжело вздохнул.
- У него длительный отпуск.
- Мне это не нравится, - не поддержал шутку Лазовски. Когда полковник выпрямился в кресле, еще и добавил: - Очень не нравится.
- Лучше бы отозвать эту парочку, но, боюсь, приамцы уже имеют на них виды. Не хочется портить с ними отношения, могут пригодиться.
- Уговариваешь?
- Думаю вслух, - отрезал полковник. – От тебя что-нибудь зависит?
Ровер смотрел на Шторма и молчал, просчитывал варианты. Не самая легкая задачка, когда из данных - лишь уверенность друга, да собственные опасения.
Когда его люди работали в Союзе, где была хоть видимость некоего контроля, и то не обходилось без сюрпризов. А в чужом секторе только и оставалось, что рассчитывать на помощь друзей из контрразведки, которые довольно часто забирались в чужие епархии, не всегда правильно понимая свои функции.
Как бы ни хотелось возразить, но Славка был прав. Приамцы едва ли не впервые обратились за помощью, это стоило учитывать. Как и Шаевского, успевшего сработаться с Элизабет, что хоть и слегка, но уменьшило беспокойство Лазовски за нее.
Виктор был сильным игроком, но, что ценнее, без авантюризма, которым страдала Мирайя. Шалопаем он только казался, предпочитая четкий расчет взвешенному риску.
- У Элиз впервые проснулось чувство самосохранения, передала, что без моего приказа действовать не начнет.
- И ты ей веришь? – с улыбкой, хоть и усталой, но уже не похожей на оскал, поинтересовался Шторм. Заметив, как усмехнулся Лазовски, разделяя сомнения, закончил: - Вот и я нет. – Пауза была короткой, но ее хватило, чтобы тот принял решение. – Давай ей добро на работу. Я давно искал повод, чтобы отправить туда группу, считай, ты мне его дал – буду должен. Не кинут моих, возьму на «слабо» ребят из военной разведки. И… - он мог не продолжать, они понимали друг друга и без слов, но на этот раз Шторм предпочел их произнести, - на твоем месте я бы как можно скорее оказался на Эстерии. Раз говоришь, что помощники справятся….
Ровер полковника понял правильно. Дело было не только в том, во что могла влезть Элизабет. Сейчас речь шла уже о возможности пожалеть об упущенном им времени.
- Прошу меня простить….
Подумав, что все-таки была права, когда попросила Виктора оставить меня на несколько минут одну, посмотрела на подошедшего мужчину.
Короткие, почти белые, высветленные волосы. Очень светлые, серо-голубые глаза. Жесткие скулы, раздвоенный подбородок. Классический белый костюм, с молочным отливом рубашка, фиксатор воротника-стойки усыпан довольно крупными кристаллами кротоса. На руке перстень. Тоже кротос, в тяжелой оправе. Целое состояние.
- Я позволил себе бестактность подойти к вам, но….
- Мы летели с вами на одном лайнере, - воспользовавшись короткой паузой, произнесла я равнодушно. – Я вас помню.
Несмотря на мою отстраненную реакцию, в его улыбке виделось облегчение. Только взгляд оставался холодным.
- Дайрис Ханри, к вашим услугам! – Он поклонился, как принято на Приаме, но когда я протянула руку, легко коснулся запястья губами. – Я могу узнать, как зовут мое наваждение?
Посмотрела на него с интересом:
- Элизабет Кирая. – Усмехнулась, на миг опустив ресницы. – Приятно слышать, что стала наваждением владельца корпорации «Ханри Сэвайвил».
- Я настолько популярен у красивых женщин? – несколько удивленно полюбопытствовал он. – Не замечал, чтобы моими голографиями пестрили информ-каналы.
В моей улыбке можно было заметить сарказм.
- Не помню имени журналистки, но описала она вас примерно так: «Никто не знает, что он предпочитает носить дома, но сотрудники видят его только в белом. И лишь черный камень на его пальце разбавляет ослепительное сияние». – Я чуть задумалась…. – Припоминаю еще одну фразу, она мне понравилась: «Легкая небрежность, оживляющая возведенную в закон жизни идеальность!» Кажется, она касалась вашей прически.
- У вас поразительная память. – Он смотрел на меня с восхищением. – Ведь эта заметка была написана года четыре тому назад.
Ответила неопределенным жестом – пустое. Не говорить же, что эту самую формулировку для Валенси придумала я, она все никак не могла подобрать точное определение своим ассоциациям.
- Вы абсолютно правы, у моей жены поразительная память! – Виктор появился неожиданно даже для меня. Опять использовал свои фокусы. – С кем….
Я остановила Шаевского, легко тронув за руку:
- Милый, позволь тебе представить владельца «Ханри Сэвайвил», господина Дайриса Ханри. Кстати, мы с ним летели на одном лайнере.
Агрессивность Виктора исчезла, словно ее и не было. Осталось лишь ощущение опасности, как предупреждение. Но это для тех, кто умел чувствовать. Этот, похоже, умел.
Мое сердце кольнула боль. Остро, пронзительно, заставляя замереть, не в силах шевельнуться.
Но ни один из них этого словно и не заметил. Я же… запретила себе ее показать, отложив мгновение мелькнувшего отчаяния в памяти. Была уверена, что пригодится.
- Виктор Шаивский. – Ханри протянутую руку пожал. Крепко, уверенно. А мой напарник, не дав перехватить инициативу, тут же уточнил: - Это ведь ваша корпорация является основным поставщиком систем жизнеобеспечения?
Ханри с ответом не помедлил, дав понять, что наблюдательность присуща и ему:
- И не только для армии, господин Шаивский.
Шаевский мгновенно принял передачу, меняя стиль игры, перетягивая внимания с меня на себя.
- Если это не нарушает ваших правил, то просто Виктор.
Он продолжал стоять, прикрывая меня, как этой ночью Риашти. Но если Виас хотел только защитить, то этот предъявлял права, всем своим поведением декларируя свою власть надо мной.
Это поняла не только я.
Легкий прищур и….
- Я люблю нарушать правила. И иногда позволяю нарушать свои…. Дайрис.
Трудно сказать, как далеко зашло их скрытое противоборство, если бы в этот момент не прозвучало приглашение пройти в зал. До начала спектакля оставалось пятнадцать минут.
Мы довольно мирно – внешне, распрощались, договорившись встретиться во время приема, который должен был состояться после представления, и разошлись в разные стороны. Наша ложа располагалась в бельэтаже по левой стороне, откуда предпочитал смотреть оперу глава мегакорпорации, только предстояло узнать.
- Что думаешь? – легко придерживая мою руку на своем локте, спросил Виктор, тяжелым взглядом отвечая на интерес ко мне других мужчин. Он продолжал играть в ревность.
У него это неплохо получалось.
Я бы тоже поверила, но мой наряд был выбран именно им. Шаевский сделал все, чтобы привлечь ко мне внимание, и добился в этом успеха.
Не забыл, правда, и о себе. Мое платье было белым. Костюм Виктора – черным.
Смотрелся он так, что я боялась за рассудок местных барышень. Была в Шаевском мужественность, которую он обычно умело скрывал. Сейчас же она не то, чтобы бросалась в глаза, она окутывала весь его образ, притягивая к себе, заставляя следить взглядом.
Я рядом с ним не терялась. Обнаженная шея, единственным украшением которой была она сама, открытая спина, присыпанная сверкающей пудрой, руки, в переплетении тонких нитей, которые скользили к полупрозрачным перчаткам.
Искать нужно было не там. Точнее, не только там.
Кто давал разрешение на въезд? Кто принимал в космопорту? Кто контролировал безопасность – была на Приаме и такая служба, страховал? Кто организовывал развлечения? Входят ли гостиницы в единую сеть? Только ли столица отличилась, став поставщиком живого товара, или промысел захватил всю планету? Да и одну ли планету, когда в секторе населенных более двадцати и все представляют интерес для туризма?
Что значит небольшой перевес в сторону мужчин, который заметен в статистике Ромшеза? Или это я неправильно поставила задачу Вали, поинтересовавшись только парами?
Вопросов было множество, ответов – ни одного. Дать их мог только Куиши, но для этого он должен был захотеть использовать нас в своих планах.
На этой мысли меня и прервал ввалившийся в номер Виктор. Шальной взгляд, довольная улыбка, в руках два больших пакета и плоская коробка.
Заметив меня в кресле, шутливо нахмурился.
- Ты еще не готова?
- К чему? – несколько растерялась я, слегка ошалев от напора. Напоминал он сейчас скорее стихийное бедствие, чем моего уравновешенного напарника.
Следующие слова подтвердили мои подозрения:
- Женщина, я тебя сейчас съем! – грозно зарычал он и явно намереваясь исполнить сказанное, двинулся в мою сторону.
Вот и как не закрывать глаза на все его возможные прегрешения?!
***
Шторм ответил на вызов настолько быстро, что у Лазовски появилась кощунственная мысль: тот следил за ним в его же собственном офисе.
Теоретически было возможно, практически… практически Ровер продолжал верить другу. Знал, на что тот способен, когда речь идет о цели, к которой стремился, но помнил и другое: Вячек никогда не совершал ошибок дважды. А большинство успевал исправить до того, как они приобретали статус непоправимых.
С Зерханом у него не было выбора, но он все равно справился, сумев сохранить то, что их связывало.
- Что-то с Элизабет?!
Там, на той стороне экрана, Шторм резко поднялся, пошатнувшись, оперся на край стола.
Лазовски слабость друга заметил, но промолчал.
О том, что у Славы были серьезные проблемы, Геннори знал. Все произошло меньше чем через месяц после окончании эпопеи с арестом главы дипломатической миссии Самаринии.
Еще не успели перевести дух, да подвести итоги, как грянуло там, где и не ждали - исчез один из кораблей, сопровождавших объединенную делегацию, приглашенную домонами.
И так веселого мало, в своей галактике затеряться не сложно, а тут чужая, так еще и не обошлось без личного. На борту дальнего разведчика находилась дочь их бывшего командира – капитан третьего ранга Наталья Орлова и офицер Шторма, майор Игорь Таласки.
Сведения не афишировалось, но с Лазовски связался сам генерал Орлов. Рассказал обо всем, что произошло, ничего не утаивая. Утечки не боялся, есть отношения, при которых и понятия-то такого не существовало. Их как раз такими и были.
На слова поддержки махнул рукой – разберется, но тут же, словно только что не шла речь о нем самом, попросил связаться со Штормом. Полковник в сочувствии тоже не нуждался, если только в некотором отрезвлении. Были у старшего Орлова подозрения, что его бывший подопечный подошел к грани, за которой чувство мнимой вины способно взять верх над разумом.
Чем это может обернуться в исполнении полковника, генерал думать опасался. Лазовски, кстати, тоже. О степени одержимости куратора Службы Внешних границ от контрразведки оба предпочитали только догадываться.
С того дня у Лазовски и ночи у Шторма, когда они надирались, сидя каждый в своем кабинете и, молча, смотрели друг на друга, прошло три месяца.
Орлов оказался прав, пропажа обнаружилась сама. Да так, что волна от тех событий добралась и до Союза. Знали об этом немногие, помощник директора Службы Маршалов Союза был среди них.
В режиме строжайшей секретности Штаб Объединенного Флота начал подготовку к вторжению извне.
Но, похоже, для полковника начавшиеся тогда события не просто не закончились, а и набирали обороты. Было понятно, что Шторм не останется в стороне от таких дел, но глядя сейчас на друга, у Лазовски возникало ощущение, что тот уже совершенно загнал себя, взваливая на свои плечи значительно больше, чем мог вынести.
Идея обратиться за помощью к старому другу больше не казалась правильной. Со своими сложностями он мог разобраться и сам.
- С ней все в порядке. Просто хотел увидеть.
Шторм ответил усталым, но жестким взглядом. Сел обратно в кресло, потянулся за иньектором, но движения не закончил. Роверу было видно, что тот безнадежно пуст.
- Извини, - полковник до красна растер мочки ушей, крутанул усы. После проигранного Таласки спора те успели отрасти, - шестые сутки без сна, а тонизаторы медики запретили, говорят, что опасно. А тут, - он повысил голос, но тут же, спохватившись, продолжил уже тише, - не знаешь, что опаснее!
- Людей не хватает, или доверяешь только себе? – с легким ехидством поинтересовался Лазовски. По прошлому знал, что сам Шторм в число тех, кого он способен пожалеть, не входит. – Не думал, что будет, если не выдержишь?
Тот, что удивительно, спорить не стал.
- Думал. Потому и тороплюсь.
Лазовски не оставалось ничего, как только вздохнуть. Неисправим!
- Моя помощь нужна?
Во взгляде, который кинул на Ровера Шторм, в иронии можно было захлебнуться.
- А если скажу, что нужна, бросишь все и примчишься?
- Могу и примчаться, - хмыкнул Лазовски, замечая, как слегка расслабляется Вячек. – Помощники натасканы, справятся. Да и нет пока ничего, что требовало бы пристального внимания.
- Почти поверил! – На лице полковника появилась едва заметная улыбка. – Но только почти! Выкладывай, во что еще вляпалась наша любительница приключений?
- Вячек….
Тот качнул головой и резко прервал:
- Я ценю твою заботу, но понимаю и другое: раз уж ты решил со мной связаться….
Он не закончил сам, давая понять, что ничего не забыл. Что помнит, как рисковал женщиной, которую Геннори любил. Что признает свою вину, хоть и оправданную, но все равно оставшуюся между ними невысказанными словами. Что….
Возможно, многое из этого уже почти не имело значения, но оно продолжало таиться в каждом из них, добавляя дружбе ненужных проблем, но, пока еще, не отменяя самой дружбы.
- Элизабет и Шаевский на Приаме.
Шторм кивнул – в курсе, но посчитал правильным добавить:
- Нравится тебе или нет, но Виктора я верну.
Лазовски сделал вид, что не услышал.
- Их подопечные убиты. Вместе с командиром группы дознания и охраной.
Полковник откинулся на спинку кресла, закинул руки за голову. Потом, не сдержавшись, наклонился вперед, упершись ладонями в стол.
Прорычал недовольно:
- Ведь чувствовал, что там нечисто!
- Чувствовал? – переспросил Лазовски, сощурившись. – Говоришь так, словно там что-то затевается….
- Да ничего не затевается! – Реплика Шторма была излишне резкой.
Ровер проигнорировал и это. Усталость. Выдержка полковника еще не сдалась, но уже отступала.
Словно опровергая мелькнувшие у Лазовски мысли, Шторм продолжил совершенно иным тоном:
- Я про Приам никогда не забывал. Кто-то из моих всегда находится там, чтобы наблюдать ситуацию изнутри. Самариняне в секторе есть, но ведут себя тихо, никаких намеков на активные действия.
- А с побегом Исхантеля это не может быть связано?
Шторм усмехнулся, довольно качнул головой:
- Знаешь? – Отвел взгляд, передвинул планшет на столе, снова посмотрел на Лазовски. – Откуда, не спрашиваю, хоть и интересно. Но на твой вопрос отвечу – нет, не связано. Там своя игра.
Ровер кивнул:
- Я так и понял.
Теперь был черед Шторма не замечать язвительного высказывания.
- Об исчезновениях людей мне докладывали. Первые три версии: самариняне, вольные и выкуп, отпали. Вольные, вроде, имели какое-то отношение к происходящему, но, то всплывали, то исчезали…. Ничего конкретного. Я приказал смотреть за ситуацией, особенно, когда там оказывался кто-то из наших.
- Так… побег женщины….
Полковник махнул рукой.
- Моих рук дело. – Ровер приподнял бровь, Шторм поправился: - Горевски подсуетился, когда стало известно.
- Этот тоже там?!
Шторм уронил голову на сложенные в замок ладони. Тяжело вздохнул.
- У него длительный отпуск.
- Мне это не нравится, - не поддержал шутку Лазовски. Когда полковник выпрямился в кресле, еще и добавил: - Очень не нравится.
- Лучше бы отозвать эту парочку, но, боюсь, приамцы уже имеют на них виды. Не хочется портить с ними отношения, могут пригодиться.
- Уговариваешь?
- Думаю вслух, - отрезал полковник. – От тебя что-нибудь зависит?
Ровер смотрел на Шторма и молчал, просчитывал варианты. Не самая легкая задачка, когда из данных - лишь уверенность друга, да собственные опасения.
Когда его люди работали в Союзе, где была хоть видимость некоего контроля, и то не обходилось без сюрпризов. А в чужом секторе только и оставалось, что рассчитывать на помощь друзей из контрразведки, которые довольно часто забирались в чужие епархии, не всегда правильно понимая свои функции.
Как бы ни хотелось возразить, но Славка был прав. Приамцы едва ли не впервые обратились за помощью, это стоило учитывать. Как и Шаевского, успевшего сработаться с Элизабет, что хоть и слегка, но уменьшило беспокойство Лазовски за нее.
Виктор был сильным игроком, но, что ценнее, без авантюризма, которым страдала Мирайя. Шалопаем он только казался, предпочитая четкий расчет взвешенному риску.
- У Элиз впервые проснулось чувство самосохранения, передала, что без моего приказа действовать не начнет.
- И ты ей веришь? – с улыбкой, хоть и усталой, но уже не похожей на оскал, поинтересовался Шторм. Заметив, как усмехнулся Лазовски, разделяя сомнения, закончил: - Вот и я нет. – Пауза была короткой, но ее хватило, чтобы тот принял решение. – Давай ей добро на работу. Я давно искал повод, чтобы отправить туда группу, считай, ты мне его дал – буду должен. Не кинут моих, возьму на «слабо» ребят из военной разведки. И… - он мог не продолжать, они понимали друг друга и без слов, но на этот раз Шторм предпочел их произнести, - на твоем месте я бы как можно скорее оказался на Эстерии. Раз говоришь, что помощники справятся….
Ровер полковника понял правильно. Дело было не только в том, во что могла влезть Элизабет. Сейчас речь шла уже о возможности пожалеть об упущенном им времени.
***
- Прошу меня простить….
Подумав, что все-таки была права, когда попросила Виктора оставить меня на несколько минут одну, посмотрела на подошедшего мужчину.
Короткие, почти белые, высветленные волосы. Очень светлые, серо-голубые глаза. Жесткие скулы, раздвоенный подбородок. Классический белый костюм, с молочным отливом рубашка, фиксатор воротника-стойки усыпан довольно крупными кристаллами кротоса. На руке перстень. Тоже кротос, в тяжелой оправе. Целое состояние.
- Я позволил себе бестактность подойти к вам, но….
- Мы летели с вами на одном лайнере, - воспользовавшись короткой паузой, произнесла я равнодушно. – Я вас помню.
Несмотря на мою отстраненную реакцию, в его улыбке виделось облегчение. Только взгляд оставался холодным.
- Дайрис Ханри, к вашим услугам! – Он поклонился, как принято на Приаме, но когда я протянула руку, легко коснулся запястья губами. – Я могу узнать, как зовут мое наваждение?
Посмотрела на него с интересом:
- Элизабет Кирая. – Усмехнулась, на миг опустив ресницы. – Приятно слышать, что стала наваждением владельца корпорации «Ханри Сэвайвил».
- Я настолько популярен у красивых женщин? – несколько удивленно полюбопытствовал он. – Не замечал, чтобы моими голографиями пестрили информ-каналы.
В моей улыбке можно было заметить сарказм.
- Не помню имени журналистки, но описала она вас примерно так: «Никто не знает, что он предпочитает носить дома, но сотрудники видят его только в белом. И лишь черный камень на его пальце разбавляет ослепительное сияние». – Я чуть задумалась…. – Припоминаю еще одну фразу, она мне понравилась: «Легкая небрежность, оживляющая возведенную в закон жизни идеальность!» Кажется, она касалась вашей прически.
- У вас поразительная память. – Он смотрел на меня с восхищением. – Ведь эта заметка была написана года четыре тому назад.
Ответила неопределенным жестом – пустое. Не говорить же, что эту самую формулировку для Валенси придумала я, она все никак не могла подобрать точное определение своим ассоциациям.
- Вы абсолютно правы, у моей жены поразительная память! – Виктор появился неожиданно даже для меня. Опять использовал свои фокусы. – С кем….
Я остановила Шаевского, легко тронув за руку:
- Милый, позволь тебе представить владельца «Ханри Сэвайвил», господина Дайриса Ханри. Кстати, мы с ним летели на одном лайнере.
Агрессивность Виктора исчезла, словно ее и не было. Осталось лишь ощущение опасности, как предупреждение. Но это для тех, кто умел чувствовать. Этот, похоже, умел.
Мое сердце кольнула боль. Остро, пронзительно, заставляя замереть, не в силах шевельнуться.
Но ни один из них этого словно и не заметил. Я же… запретила себе ее показать, отложив мгновение мелькнувшего отчаяния в памяти. Была уверена, что пригодится.
- Виктор Шаивский. – Ханри протянутую руку пожал. Крепко, уверенно. А мой напарник, не дав перехватить инициативу, тут же уточнил: - Это ведь ваша корпорация является основным поставщиком систем жизнеобеспечения?
Ханри с ответом не помедлил, дав понять, что наблюдательность присуща и ему:
- И не только для армии, господин Шаивский.
Шаевский мгновенно принял передачу, меняя стиль игры, перетягивая внимания с меня на себя.
- Если это не нарушает ваших правил, то просто Виктор.
Он продолжал стоять, прикрывая меня, как этой ночью Риашти. Но если Виас хотел только защитить, то этот предъявлял права, всем своим поведением декларируя свою власть надо мной.
Это поняла не только я.
Легкий прищур и….
- Я люблю нарушать правила. И иногда позволяю нарушать свои…. Дайрис.
Трудно сказать, как далеко зашло их скрытое противоборство, если бы в этот момент не прозвучало приглашение пройти в зал. До начала спектакля оставалось пятнадцать минут.
Мы довольно мирно – внешне, распрощались, договорившись встретиться во время приема, который должен был состояться после представления, и разошлись в разные стороны. Наша ложа располагалась в бельэтаже по левой стороне, откуда предпочитал смотреть оперу глава мегакорпорации, только предстояло узнать.
- Что думаешь? – легко придерживая мою руку на своем локте, спросил Виктор, тяжелым взглядом отвечая на интерес ко мне других мужчин. Он продолжал играть в ревность.
У него это неплохо получалось.
Я бы тоже поверила, но мой наряд был выбран именно им. Шаевский сделал все, чтобы привлечь ко мне внимание, и добился в этом успеха.
Не забыл, правда, и о себе. Мое платье было белым. Костюм Виктора – черным.
Смотрелся он так, что я боялась за рассудок местных барышень. Была в Шаевском мужественность, которую он обычно умело скрывал. Сейчас же она не то, чтобы бросалась в глаза, она окутывала весь его образ, притягивая к себе, заставляя следить взглядом.
Я рядом с ним не терялась. Обнаженная шея, единственным украшением которой была она сама, открытая спина, присыпанная сверкающей пудрой, руки, в переплетении тонких нитей, которые скользили к полупрозрачным перчаткам.
