— Конечно помню, Аня, разве такое можно забыть? — улыбнулась воспоминаниям Ольга.
— Так вот, а твоя дочь не испытывала ничего, как идущий к цели берсерк. В командном испытании на волчьих болотах спасла Саану, дочь Елены, которая не закрепила защиту и провалилась в гадюшник к хмирам. В мертвом лесу вывела всю команду без одной царапины на час раньше, чем вышли остальные, и заметь, была очень расстроена этим фактом. На экзамене по созданию второстепенных формул carmine с применением флоры иных миров, откровенно скучала, поглядывая в окно. Сдала на высший балл.
— Почему ты ничего мне не сказала? — растеряно посмотрела на подругу Ольга.
— Правила для всех одни, Оля. Все, что происходит на испытании, остается на испытании. Мы были очень удивлены, что ты, обучая ее сама, смогла дать юной рехет такое глубокое всестороннее образование. Твоя девочка стала лучшей на испытании! Она не осталась на праздник и ушла, как только получила такую возможность.
— Да, я помню, она попросила Рэма за ней прийти, — кивнула Ольга.
— Оля, Рэм пришел на праздник и остался! Наши девочки его заморочили и не отпустили! А твоя дочь ушла лесом, сказала, что ты ее встретишь у портала на этой стороне.
Ольга кивком головы подозвала официанта и попросила принести минеральной воды со льдом, лимон и бокал коньяка. Сложив всю мозаику в голове, она отчетливо поняла, что может потерять дочь.
«Почему, когда, в какой момент я ошиблась? Ведь план был проработан от начала и до момента разветвления линий вероятности», — со страхом, медленно расползавшимся в душе, думала Верховная рехет.
— Почему ты рассказываешь об этом сейчас, Анна? — закипая, вскрикнула Ольга.
— Я вообще ничего тебе не должна говорить Оля, мне пришлось просить совет разрешения рассказать тебе о прохождении испытания твоей дочерью.
— Ты не понимаешь, Ань, ты не понимаешь! Если бы ты сказала мне раньше!
— И что бы изменилось? — поймала в плен взгляд Верховной Анна.
— Дальше рассказывай, — откинулась на спинку кресла и отпила показавшийся безвкусным коньяк Ольга.
— Раз в месяц твоя дочь приходит к Саане и подолгу с ней беседует. Они сдружились, Саане нравится общаться с Талли, потому что твоя дочь — кладезь информации и знаний, которых, заметь, нет в наших обучающих программах, да и в библиотеке-хранилище у Елены далеко не все можно найти...
— О чем ты говоришь, Ань? О запретных знаниях? — отвела глаза Ольга.
— О них, Верховная, о них… Что ты на это скажешь? — откинулась на спинку кресла Анна, — и еще, две недели назад Талли пришла к Елене в слезах и попросила поговорить как старшей с младшей, поведав интересную историю своей жизни. Елена не рассказала мне всего, но попросила поговорить с тобой по поводу состояния дочери...
— А сегодня я говорю тебе, что моя дочь стреляла в брата, — горько усмехнулась Ольга.
— Именно так, Оля, именно так! Твой сын, подруга, который, давай уже не будем закрывать глаза на правду, тебе не кровный ребенок. Он с детства был жестоким, хитрым, мстительным, бесчувственным засранцем, в его душе колотый лед! Тебе напомнить те сто случаев, на которые ты не хотела обращать внимание и убеждала меня, что это пройдет, это переходный возраст! Серьезно? Да у него, по твоим словам, всю жизнь, то переходный возраст и гормоны, то недопонимание со стороны брата, сестры, а также животных, растений и так далее и тому подобное, твои аргументы для его защиты возведены в степень бесконечности!
— Не так все плохо, ты перегибаешь! Да, может быть, в детстве он и был немного жесток и своеволен, но сейчас, посмотри! Он практически взял правление холдингом отца на себя, днюет и ночует на работе! Всегда справедлив, вежлив и обходителен! — перечисляла Ольга.
— Оля, ты сейчас пытаешься меня убедить или себя? — грустно посмотрела Анна на подругу.
Они долго смотрели друг другу в глаза, первой не выдержала Анна и отвела взгляд, а Ольга долго глядела в зал невидящим взором.
«Все можно исправить! Я рехет! Кому, как ни мне, знать, что безвыходных ситуаций не бывает! Всегда есть развилка и выбор, надо просто внимательно посмотреть в туман реальностей! Да, нужно увидеть линии, понять, почему я вдруг стала так слепа в отношении своих детей, своей семьи. Так, СТОП!» — и пристально посмотрела на Анну.
— Аня, какую формулу ты ко мне применила? — тихим, но не терпящим непослушания голосом спросила Ольга.
— Прости, Верховная, «чистый взгляд», самый сильный вариант, на пределе моих возможностей, — ответила Анна еле слышно.
— Как ты себя чувствуешь, Ань? — с беспокойством всматриваясь в глаза подруге, спросила Ольга.
— Ничего страшного, сон, вода — и буду как новенькая золотая монета, ну почти как новенькая! — устало улыбнулась Анна, взяла бокал коньяка у Ольги и залпом осушила его. — Вселенная! Почему я раньше этого не увидела?
— Спасибо! Дай мне немного времени, я подумаю, осмотрюсь, принюхаюсь и все тебе расскажу, если это то, о чем мы подумали, соберу Совет.
— Хорошо, Оль, отвезешь меня? — обнимая себя руками и пытаясь унять дрожь, попросила Анна.
— Конечно, может, что-нибудь хочешь? Горячий чай, сладости, еще коньяка?
— Нет, только домой и спать, знаешь же, дома и стены помогают, — улыбнулась Анна.
— Хорошо, пойдем, — ответила Ольга, оставила на столе несколько крупных купюр и, подхватив подругу под руку, двинулась к выходу из ресторана.
Они шли по цветущей аллее в сторону парковки и думали каждая о своем.
— Просто так не уедем, — вдруг сказала Ольга.
— Чувствую... Где, ты говоришь, оставила свою замороченную охрану? — прикрыла глаза Анна.
— В спортклубе на Остоженке...
— Жаль, — устало вздохнула Анна.
— Разберемся. Воспитаем. Не первый раз, — усмехнулась Ольга.
— Ни первый и ни последний... Как же они мне все надоели… — из-под ресниц рассматривая главных действующих лиц, ожидающих их на парковке, вздохнула Анна.
— Ух, сколько агрессии, злобный волчонок, — мимолётно улыбнулась Ольга. — Ань, заморочить блондина силы хватит? А я пока с невоспитанным волчонком поговорю, о чистоте помыслов и деяний…
Ольга, поправив прическу и аккуратно осмотрелась.
«Элитный ресторан, серебряные ложечки и фарфор, парк с редкими видами растений, а на парковке приличных женщин встречают гопники», — вздохнула Ольга.
Отлепившись от черного Mercedes-Benz G65, в их сторону двинулись двое молодых мужчин. Во внедорожнике слева от машины неожиданных поклонников открылись разом все двери, обозначив присутствие еще четырех самцов околоохранной наружности.
— Ну надо же, какой богатый выбор, даже выбрать не из чего, — медленно пройдясь по мужчинам взглядом, фыркнула Анна.
— Фу, Аня, плохая девочка, — начиная раздражаться и чувствуя, как сила меняет цвет с изумрудного на тяжелый, болотный, хмыкнула Ольга.
— Дамы, добрый вечер! — подойдя к подругам с широкой улыбкой, громко, с напускным весельем в голосе выступил вперед блондин. — Вячеслав!
Анна сделала шаг навстречу блондину и покачнулась. Он подхватил ее за талию и обеспокоено посмотрел в глаза.
— Вы очень бледная, напугал?
— Нет, Вячеслав, тяжелый день, устала, — поймала его взглядом Анна. — Вы не могли бы помочь мне присесть вон на ту скамейку?
Блондин был нейтрализован быстро и без потерь… со стороны блондина…
Ольга перевела взгляд на волчонка. Он стоял, убрав руки в карманы брюк, и смотрел на нее взглядом хозяина, только что купившего породистую лошадь.
— Думаете, как будете объезжать? — спросила Ольга.
— Что? — не понял кавалер.
— Я слушаю вас, — безразлично посмотрела Ольга на брюнета.
— Александр, — представился кавалер.
— Прекрасное имя, — усмехнулась Ольга.
Александр начал понимать, что над ним очень тонко и совершенно безбоязненно насмехаются.
«Ах ты сучка!» — с закипевшим моментально гневом подумал Александр, шагнул к Ольге и хотел грубо схватить за волосы, но наткнулся на ее взгляд, как на стилет наемного убийцы.
А дальше начали происходить события, которым он так и не смог потом дать четкого объяснения. Сначала его опалил жар, на лбу выступила испарина, а между лопаток потекли струйки холодного пота. Он с огромным трудом оторвал свой взгляд от колдовских зеленых глаз, которые смотрели с тысячелетней мудростью, судорожно вздохнул и попытался осмотреться, но кругом было гиблое болото и туман. В тумане начали проступать видения из его жизни, всплывающие образы были разрознены и перемешаны, прошлое – будущее, но были едины в одном — он видел самые грязные и кровавые события. Подлость, предательство, устранение неугодных, все, что он считал правильным для достижения своих целей, виделось в тумане под другим углом и приводило его в ужас. Он почувствовал тошноту и отвращение к самому себе.
Потом появился запах, нет, смрад! Нестерпимый смрад разлагающихся останков смешивался с гнилостным, сероводородным — от болотной пузырящейся жижи. Он развернулся и побежал, не разбирая дороги, оскальзываясь падал, но страх, страх заставлял подниматься и бежать как можно дальше от видений и смрада, выворачивающих наизнанку.
— Беги к озеру, Сашка, иначе сгинешь… — вдруг услышал он голос своей умершей много лет назад бабушки.
Он судорожно начал оглядываться по сторонам и сквозь туман увидел проблески света и озеро. Александр собрал волю в кулак и рванул к озеру.
— Ныряй, Сашка, сейчас тебе только озеро поможет! — услышал он тихий бабушкин голос за спиной.
Он разбежался и нырнул как можно глубже. Вынырнул и опять ушел под воду, чувствуя, как медленно уходит липкий страх, тошнотворные запахи и клубившийся вокруг туман. Когда тело уже перестало слушаться, а мышцы одеревенели, он в очередной раз вынырнул и вдруг увидел полную луну и россыпь далеких звезд на безоблачном ночном небе. Медленно, подслеповато щурясь, огляделся и метрах в тридцати, на берегу, нашел взглядом взъерошенного, испуганного Славу.
Бледный Вячеслав смотрел, как его друг выходит на песчаный берег, и с ужасом, выхватывал взглядом изменения, произошедшие с Александром. По позвоночнику пробежал ледяной холод. Сашка, друг детства, сейчас выглядел лет на пять-семь старше и явно прилично потерял в весе. На висках появились ниточки седины, а во взгляде, вместо решительности и холодного превосходства, с которым он всегда смотрел на мир, сумрачная обреченность.
Слава кинулся и подхватил падающего от усталости друга.
— Наплавался, брат? — попытался пошутить Слава.
— На всю жизнь, брат, — устало вздохнул Александр.
— Все будет нормально, Саша, мы во всем разберемся, — подложил свой свернутый пиджак под голову друга Вячеслав.
Александр закрыл глаза и задумался. Ночь была тёплой и спокойной. Пахла нагретым за день песком и летом. От озера веяло прохладой. Кузнечики во всю играли свой ночной концерт. Из ресторана, ветер урывками приносил тихие звуки музыки.
Александр открыл глаза. С тоской взглянул на луну и вдруг понял, что хочет увидеть старый деревенский дом на окраине села и бабушку, единственного человека, который его любил и оберегал в этой жизни.
— Сворачивай дела, Слава, быстро, мы уезжаем, — отдал приказал Александр.
— Подожди, Волк, у нас сделка века, мы шли к этому столько лет! — не веря в услышанное, судорожно просчитывая варианты, попытался отменить приказ Вячеслав.
— Жить хочешь, Слава? — тихо спросил Александр, медленно, тяжело поднялся и пошатываясь пошел в сторону парковки.
Глава 3
Италия. Лигурия. Северное побережье Лигурийского моря
Талли
Пляж Лидо-делле-Сирене — это настоящий рай на земле. Слоган туристических компаний не приукрашивал красоты и уединенности этого места. Талли любила бывать здесь, сто восемьдесят семь ступеней, и вот он — тихий уголок для души. Конец октября, туристический сезон практически окончен, погода уже не балует жарким солнцем, чаще пасмурно. Закончился сбор оливок, персиков и баклажанов. Прогретая за знойные летние месяцы морская вода остыла, туристы один за одним покидают побережье.
Она задумчиво шла по кромке воды в удаленную часть пляжа. Повезло, любимый грот был пуст, тишина, на берег накатывают небольшие пенистые волны, ветер приносит запахи приближающейся грозы.
Весёлые вечеринки с друзьями. Любящие взгляды родителей. Совместные вечера на веранде с видом на бескрайнее древнее море. Все это могло бы быть в ее жизни, но, увы, не сложилось.
Рехет — да, были сестры, с которыми Талли с удовольствием общалась, отдыхала душой, но, к сожалению, тайна, которую она несла в своих душе, с памятной встречи с Палачом, и невозможность с кем-то поделиться…
Дом — дома было душно. В доме родителей она задыхалась. Мама, Верховная рехет ветви, была всегда занята и непреступна, как ледяные пики, требуя от своих детей беспрекословного послушания.
Отец. Ну как, отец. Муж мамы. Об этом лучше вообще не думать…
Рэм (Ромыч), любимый брат, не выдержал и как только закончил обучение в престижном, выбранном родителями Imperial College London, оставил диплом с письмом для матери, букет фиолетовых гиацинтов для Талли и сбежал. Как ему это удалось?! Почему не позвал с собой? Да, жив, да, здоров, она чувствовала его как себя, но куда ушел и где искать, не знала, похоже, даже Верховная.
Александр, брат по отцу, вот это была большая во всех смыслах проблема! По мере их совместного взросления проблема росла и ширилась и в итоге привела к столкновению интересов… да… Раскаивалась ли она за тот выстрел? Нет! Точно нет! Она так усердно искала в себе раскаяние, что, не заметив, съела почти целый шоколадный торт! Раскаяние? Нет, не нашла… Зато за цинизм и отсутствие понимания ужаса произошедшего, была отправлена в Италию, на уединенную виллу, видимо, для тихого осмысления своего поступка и осквернения ценностей рехет.
И вот она уже три месяца смотрит на лигурийские закаты, пропустив месяц занятий в английском колледже, куда вынуждена была поступить по требованию родителей.
Три месяца счастья и покоя, усиленных занятий по программе рехет, много солнца, моря и чистой энергии природы. Азриэль тоже не отставал и присылал свои задания, новый материал и просто интересные книги и кристаллы памяти с подсказками, где искать, и Талли, с удовольствием рыскала по местности и находила послания в разных, неожиданных подчас местах. Это могла быть книга рецептов в маленьком книжном магазине, при активации формулы истинной сути, превращающаяся в тяжелый древний фолиант. Или газета, оставленная на столике летнего кафе, которая оказывалась подсказкой. Обязательный спорт, танцы и много раздумий.
— «Как говорится, что-то пошло не так», — хмыкнула Талли.
Азриэль — единственный, кто был для нее все эти годы семьей. Он давал ей столько знаний, навыков и умений, которые она впитывала, как пустынный песок благословенную воду.
Он показывал ей удивительные миры, объяснял, расшифровывал и помогал понять и освоить тайные знания своего вида и многое, многое, чему она сама, без его помощи, не смогла бы научиться никогда!
Талли была умной девочкой и прекрасно осознавала, что когда-нибудь за все придется заплатить и цена может быть неподъемной, но Палач был лучшим! Он заменил ей отца, брата, друзей… Да, она обманывалась на его счет, но ничего не могла с этим поделать! Она сама хотела быть обманутой!
