Глава 1. Странники.
Жаркая светлая ночь пахла травами. Стрекотали сверчки, где-то в лесу нежно аукал гамаюн. Желтая луна плыла прямо над дорогой, сопровождая карету со странниками — обережным отрядом, который ездил по деревням и следил за порядком.
На козлах крупного угловатого экипажа сидели Никодим — командир отряда, и его помощник Алей. Еще двое странников спали в карете.
Алей с распахнутой рубахой отмахивался от комаров растрепанной соломенной шляпой и без конца зевал.
— Калитку порвешь, — хмыкнул Никодим, услышав, как у парня от зевка щелкнуло в виске.
— Ехать еще долго. Чего ты вылез.
— Да просто… Вы тут один. Мало ли что.
— А может совесть покоя не дает?
— Ну нет. Я сигнал увидел, мы выехали. Это ваше странное правило странников, не я это придумал. — Да. Но мы тоже не железные. Нам нужна передышка. И лошади тоже.
Единорог, недовольно фыркнув, дернул головой и застриг ушами.
— Обещали с похоронами помочь, а сами ускакали ни свет ни заря.
— Деда Тихно мы уже не спасем, а там может быть беда.
— Мы не можем разорваться. Пытаешься всем, не поможешь никому.
— То есть мы должны тратить время на похороны, зная, что где-то там может вся деревня вымереть?
— Опять про черта своего.
— А вы правда думаете, что это был водяной?! Ха! Если вы забыли, они не кусаются — они откусывают. К тому времени как деда нашли, там бы ничего не осталось!
— Значит детеныш.
— Да даже у детеныша улыбочка пошире будет. А там два четких ряда по четыре зуба. След малюсенький и… И с чего бы вдруг от укуса водяного здоровый мужик сгорел за вечер?
— А ты видел тех водяных? Калека через калеку. Там не только прикус, там чуть ноги не от ушей. Либо они не уходили искать пару, и друг на дружке переженились, либо заразу какую-нибудь подцепили. Сюльв за тем и взял пробы воды и крови.
— А как же внук его? Он видел черта.
— Откуда ему знать, как эти черти выглядят? Они когда еще вымерли. А вот сказки рассказывают до сих пор. Ребенку со страху может что угодно привидеться.
Алей несогласно сощурился:
— Горогрызов тоже считали вымершими. — Ох, Алька. Уж если б водился хоть один речной черт, я бы точно знал. И другие, наверное, заметили бы.
— Так вот мы и заметили. А. Да ну вас.
— Не забивай голову, Алька. В Яви тебе все равно уже не до чертей будет.
— Меня еще не взяли. Торговцам нужны умные и представительные. А я со своим ростом даже брагу без ругани не могу купить. Да и зрение мое только в охоте полезно. Торгашу в кого стрелять?
— Ну на обход отправили же?
— Чтоб отвязаться. А пока я тут задницу на кочках отбиваю, они там опять придумают какую-нибудь ерунду, из-за которой я не подойду.
— Да. Как быстро все меняется. Раньше они любого желающего брали. А теперь выбирают. Ничего, Алька. Я за тебя замолвлю пару слов. Орог и Сюльв тоже. Такую тебе грамоту похвальную накатают…
Алей иронично хохотнул: — О, да. Эти точно с радостью избавятся от меня. — А ты почаще их среди ночи поднимай, — весело согласился Никодим и без иронии добавил. — А ум у тебя, Алька, есть. Только ты не тем концом его тыкаешь и не туда.
— Как умею, так и тыкаю, — защитился Алей. — А вы? Так и будете мотаться по дорогам?
— Покатаюсь еще.
— А отдыхать когда?
Никодим посмотрел на него с мягким упреком.
— Ночью.
Алей виновато почесал лоб.
— Разве вам не хочется домой? Заняться своими делами.
Никодим усмехнулся.
— Какими своими? Как сбежал из дома в двадцать лет, так и работал в лагере. Своих детей не успел завести. Зато сколько чужих охламонов вроде тебя людьми вырастил. Это и есть мои дела. Теперь в там другие хозяева, и порядки. А я тут на что-нибудь сгожусь.
— Что ж теперь до смерти по дорогам…? — на полуслове его резко откинуло на спинку.
Единорог неожиданно пошел рысцой. Карету мелко затрясло на пересохшей дороге.
— Чего это с ним? Дядь Дим?
Никодим настороженно ответил:
— Справа что-то прогремело. Вроде как дом обрушился или скала. Думал, послышалось.
Алей залез на крышу и огляделся.
Справа над лесом взметнулись птицы. За деревьями промелькнула стая вепрей.
— Алька! Слезай. Что оттуда разглядишь… Свалишься.
— Чертовщина какая-то..., — прошептал Алей, спускаясь на четвереньки. — Зверье и птицы как ошалели… Как тогда…. Дядь Дим, а что, если опять пересмешники?
— Не знаю. Сядь нормально, а то стряхнет с…. Ох, ты…!
На миг — будто молния сверкнула — вместо леса возник совсем иной пейзаж — гладкую серую дорогу, поля и дома. Единорог вильнул, уходя от появившегося на пути столба. Алей резко упал брюхом на крышу. Кусты заскребли по карете. Никодим натянул вожжи и вернул коня на дорогу.
Алей сполз на место.
Они въехали на мост через широкий ручей и мир вдруг онемел. Колеса беззвучно пересчитывали тонкие бревнышки. Карета не скрипела и не грохотала. Даже ветер исчез. Алей и Никодим смотрели на лес, не зная, чего ожидать.
Верхушки деревьев вздрогнули будто от ветра, а затем невидимая сила ударила в карету.
Алей и Никодим полетели в ручей, приложившись о подводные камни. Алей вскочил на ноги и не дав командиру толком подняться, потащил его в сторону.
Через секунду рядом с ними с оглушительным плюхом упала карета, подняв такую волну, что Алей снова упал.
Единорог визжал и бился между оглоблями, вспенивая копытами мутную воду.
В карете забушевали и закричали. Дверца откинулась и выскочил крупный косматый мужчина с широким лицом и едва заметными рогами. Держа наготове топор, он быстро огляделся, но врага так и не нашел. Увидел лишь двух шокированных товарищей, сидящих в ручье.
— Вы что творите?! — пробасил он.
За ним из повозки высунулся высокий нескладный парень. Выложив мокрые сумки на карету, он протер треснувшие очки, нацепил на нос и мрачно зыркнул на Никодима с Алеем.
— Живы?
— Еле до вас достучались. Меняться пора, а они спят, — беззаботно отозвался Алей, поднимая на ноги Никодима.
Тот отдернул руку, прижав к груди.
— Сломали?! — испугался Алей.
— Вроде просто ушиб. Лучше на себя посмотри. Сейчас на кровищу все зверье сбежится.
— Да ладно, нет тут никого, — Алей вытер ободранную ладонь об рубаху.
— Что случилось-то?! — нетерпеливо рявкнул Орог.
— Да кто бы знал! — ответил Никодим. — Дай свой топор. Я покараулю. А вы повозку вытаскивайте, пока зверье на кровь не сбежалось.
***
С криками и руганью они кое-как поставили карету; потом спорили: менять треснувшее колесо или сначала вытолкать на дорогу.
За это время стемнело. Небо заволокло черными тучами. Пошел мелкий дождь и быстро превратился в ливень. Берега раскисли.
Алей тянул лошадь, остальные, упираясь ногами в скользкое дно ручья, толкали тяжелую повозку, которая, как все равно сползала по грязи обратно. Все руки в кровь ссадили.
— Сюльв, ты ж говорил ясно будет! — с насмешкой поддел Алей, щурясь от дождя. — У тебя и так самый бесполезный дар, так и с тем не справился.
— Чья бы корова мычала. Этого дождя сейчас быть не должно! Просто случилось что-то странное!
— Думаешь?!
—Угомонитесь, — сказал Никодим. Больная рука была подвязана к груди, и он и так и сяк перехватывал в другой тяжеленный топор Орога.
— Я не заставлял вас ночью ехать! — раздраженно напомнил Сюльв. Это тебя понесло. “Скорее! На помощь!”
— Это как бы наша работа!
— Вот именно — наша. Ты тут вообще не причем!
— Да заткнитесь вы! — рявкнул Никодим. — Кто-то идет!
Сюльв и Орог сразу оставили карету и присоединились к нему. Алей держал лошадь и любопытно выглядывал над высоким бурьяном.
Вдалеке, за частой рябью дождя виднелся чей-то крупный силуэт. В мокрой полумгле его можно было принять за куст. Но неизвестное существо приближался, хоть и медленно.
— Это и есть ваш, — поморщился Сюльв, поднимая арбалет с заряженным дротиком. — Речной черт? — Не наш, а Алея, — уточнил Никодим. — Я думал, они маленькие, — сказал Орог. — Деда Тихно укусил маленький. И как это ему помогло? У меня дротиков не хватит. — Спокойно, — сказал Никодим. — Может они нам и не понадобятся. — Думаешь, нас сожрут быстрее?
Ироничный вопрос Сюльва остался без ответа.
Чудовище приближалось. Его можно было разглядеть. Но никто даже про себя не мог определить кто это и с кем хотя бы сравнить. Двигалось оно по-человечески, даже придерживало одной рукой ношу на плече: тело в странном костюме.
Существо тоже было одето. Хотя от одежды остались обрывки, слипшиеся с грязью и кровью.
Но когда оно остановилось и подняло голову, из-за густых мокрых волос показалась злобная рыбья морда. Странники впервые видели подобную нечисть и не могли ни с чем его сравнить, ни предугадать действия.
Существо тоже их разглядывало. Блестящие плоские зрачки двигались в глазницах, словно оно сосредотачивалось, выбирало жертву. А потом издало гулкий стон:
— …о…мо..ги…те…!
Все подались назад и крепче перехватили оружие.
Чудище шумно выдохнуло, затем стащило с плеча ношу и протянуло людям.
Сюльв отстранился, косясь на Орога.
— Это человек, — удивленно сообщил тот.
— Возьми, — велел Никодим.
Орог повесил арбалет на пояс и взял на руки изувеченное скрюченное тело, очень отдаленно похожее на человеческое.
Существо повернуло морду к карете и указало пальцем.
— Отойдите, — тихо велел Никодим.
Все расступились, а потом, щурясь от дождя, наблюдали как рыбочеловек, жутко скаля острые тонкие зубы, бережно выталкивает их повозку из ручья.
Когда карета наконец оказалась на дороге, скрюченного человека положили на сиденье и Орог с Сюльвом взялись менять колесо. Алей стоял на мосту и смотрел на чудовище, без сил свалившееся на берегу.
— А с ним что делать? — рассеянно спросил он у подошедшего Никодима.
Мужчина поморщился, приложив руку к виску.
— Что-что. Что положено.
Глава 2. Далеко от дома.
Лето. Музыка. Толпа нарядных людей. Сцена.
Водяные. Упыри. Раскаты грома в темном небе. Давка. Паника.
Страшная высота над рекой. Мутная озерная вода. Белые коридоры. Север. Вспышка Алатыря.
К огромному разочарованию Гарьи, все это было не сном, иначе проснувшись, она увидела бы потолок Сашиной комнаты, а не пустую баню.
Снаружи шумел ливень. Тяжелые капли с шорохом сыпались на крышу и барабанили по какой-то жестяной посудине. Чирикали воробьи.
Гарья невольно подумала, что осталась в Яви.
Она хотела убрать от лица мешающую прядь волос, но ее пришлось отдирать. Ссохшиеся коркой глина, известка, песок и кровь покрывали ее с ног до головы. Пол тоже был вымазан. В бурых разводах отпечатались беспорядочные следы ботинок.
Гарья поднялась на ноги, чувствуя себя не бессмертной русалкой, а тухлой рыбой.
На лавке в тазу нашлась половина мясной лепешки. Рядом оставлена стопка одежды — большущая мужская рубаха и штаны.
У печи стояло ведро полное чистой холодной воды. Хватило, чтобы отмыть затвердевшие панцирем волосы, ополоснуть опухшее лицо со странной, несмываемой коркой на виске и иссеченные порезами ноги. Сапоги, очевидно, остались под завалами здания, из-под которого она вылезала.
Как она выбиралась, она не помнила вообще. Но была уверена, что ученый был с ней. И выглядел он отвратительно. Оставалось надеяться, что те, кто ее сюда притащил, не убили его.
Гарья переоделась и, жуя полузасохшую лепешку, посмотрела в узкое окно. Сквозь стену дождя в пасмурной мгле она увидела только заросший бурьяном и кустами двор, угол дома и краешек окна. Ни охраны, ни людей вообще.
Уйти будет просто, главное не встретить кого-нибудь на пути.
И не броситься на него.
Лепешка только раздразнила ее русалочью сущность, и Гарья не была уверена, что сдержит ее в случае чего.
Она толкнула осевшую на порог дверь в предбанник. С другой стороны что-то с хрустом переломилось и упало.
— Ой.
Распахнув дверь пошире, Гарья увидела на полу переломленную пополам доску.
Зачем было запирать дверь?
Снаружи послышалось шуршание травы, потом чваканье ботинок по грязи, шаги по лестнице.
Дверь открылась и в предбанник вошел светловолосый пацан в рваной куртке и разбитых огородных сапогах. Держа в одной руке сожженную кастрюльку с яблоками и ягодами, второй он начал закрывать за собой дверь.
Да так и не закрыл.
С глухим звоном кастрюлька брякнулась на пол. Мелкие яблоки, малина и крыжовник покатились по полу во все стороны.
Парень схватил с лавки арбалет.
Гарья тоже вцепилась в его арбалет, уведя прицел вверх.
Натянутая тетива туго щелкнула. Стрела воткнулась в потолок над дверью. Следующим в полет отправился отобранный самострел, и раньше, чем он приземлился, стрелок оказался в плену.
Гарья схватила его за плечо, как нашкодившего мальчишку, да так что при малейшем движении и попытке вывернуться, когти больно впивались в ключицу. Русалка оскалила пасть, примериваясь к его голове. У парня от страха заблестели глаза. Чтобы не уйти из жизни совсем жалким, напоследок он проблеял единственное, что пришло в голову:
— Ну хоть в туалет сходил.
Услышав юный человеческий голос, Гарья будто очнулась и отстранилась.
— Идиот! — громко выдохнула она с негодующим облегчением и перехватила его за воротник рубахи. — В кого стреляешь! Вы что тут за два года деградировали? От русалок шарахаетесь?
Парень захлопал ресницами.
— Ру… Какая русалка! Мы тебя еле втроем затащили! Ты какой-то… Рыбий тролль. Или… Я не знаю что.
Его ошарашенный взгляд метался по ее лицу, а потом метнулся в сторону зеркала на противоположной стене.
Гарья оглянулась и потащила пленника к зеркалу с собой.
От увиденного сама невольно шарахнулась.
Собственное отражение сверкнуло на нее переливчатыми зрачками-блюдцами в черных провалах глазниц. Белки глаз едва виднелись. Левое ухо и висок потемнели и серебрились твердой рыбьей шкурой.
Будучи в человеческом обличии, она смотрела в глаза своей навьей сущности, которая отныне и до конца ее бесконечных дней будет ждать ее во всяком зеркале.
И ничего с этим не сделать, и никому за это ничего не будет.
В груди стало тошно и тесно. Сердце заколотилось как бешеное, и Гарья с удивлением осознала, что это не от собственного потрясения, а в ответ на чужое, трепещущее от скрытого, сладкого страха.
Она оттолкнула парня и как ни в чем не бывало сказала:
— Втроем, говоришь. Значит, гномы мне не приснились.
— Гномы? — парень, косясь на нее, поправил рубаху. — Мы Странники! Помогаем всем, кто просит помощи. Ты попросила.
— То есть я тут не потому, что кого-то убила или, — она наконец заметила его забинтованную руку.
— Не-е. Это ерунда. Это я с кареты свалился, когда что-то бахнуло. Ты слышала, кстати?
Гарья дернула плечами.
— Не. Ну, что. Тогда, типа, спасибо… За помощь… — они не сговариваясь одновременно посмотрели на стрелу в потолке и переглянулись. Алей виновато почесал шею. — Я пойду.
— Вообще-то тебе лучше не уходить пока. Мои товарищи хотели с тобой поговорить.
Гарья недовольно нахмурилась, а парень дернулся, будто она на него замахнулась, и глаза свои трусливые опять отвел.
— Ты же сказал, я ничего не сделала.
— Ничего плохого. Только ты появилась почти сразу после странного взрыва. Просто из леса. Вытащила нашу телегу. А еще впарила нам своего калеку. Ему повезло, что Орог отличает людей от нечисти. Что с вами случилось? На вас кто-то напал? Почему вы…
Гарья жестом остановила поток вопросов.
— Так, пацан, давай…
— Алей!
— Ал…
— И мне вообще-то двадцать шесть.
