— Циклон заденет своим верхним крылом Малышево и двинется на север области. Ожидаются обильные снегопады и метели. Усиление ветра прогнозируется до 22 метров в секунду. Управление МЧС просит жителей не выезжать на трассы без острой необходимости. Напоминаем, что в случае экстренной ситуации вы можете звонить на единый…
Ведущая прогноза погоды, сообщающая откровения синоптиков на местном телеканале, выглядела сногсшибательно: идеально сидящее платье, красивые локоны, вечерний макияж. Немного вульгарно, но уместно смотрелась нежно-серебристая мишура, накинутая на плечи. Новый год уже завтра. Ольга вздохнула и отвела глаза от огромного телевизора. Рядом, в красивом лиловом кожаном кресле, сидела еще одна клиентка салона «Афродита» и пила кофе, дожидаясь, когда до нее дойдет очередь.
Из-за бархатной шторы вышла молодая женщина со стильной короткой стрижкой, уложенной явно для празднования Нового года. Следом показалась и сама Люба, парикмахер-универсал, по совместительству близкая Олина подруга.
— Готова принести жертву всемогущему богу корпоративов?
— Готова! – обреченно выдала Ольга, не зная, как сказать Любаше, что не пойдет с коллективом в ресторан. Что пришла без конкретной цели.
Хотя.
Цель была! Очень хотелось разительных перемен во внешности! Да! Чтобы- раз, и совсем другая. Непохожая на себя, такую скучную и уставшую.
— Та-ак, - протянула Люба, - по лицу вижу, что на корпоратив ты не собираешься, да? Опять? Будешь оливье лопать из кастрюльки? Сколько можно, Оль?! Может, все-таки с нами поедешь? Молчишь? Ладно. Как будем стричься?
— Кончики только, - Оля боялась поднять глаза на подругу, но смело выдала невероятный план преображения: – И покраситься. Лучше в черный! Или баклажан!
— Скажи еще про блонд, и я тебя налысо обрею! – проворчала Любаша, похлопывая расческой по ладони. — И ты будешь рыдать на моем плече и умолять вернуть всё обратно. Плавали, знаем. Колись, что происходит? Опять твоя новогодняя хандра?
Все близки подруги знали, что время перед Новым годом и после него навеки связано у меня с тяжелым разрывом. Пять лет назад 30 декабря я рассталась с мужчиной, без которого, кажется, так и не научилась жить.
— Вроде того, - кивнула Оля.
— Слушай, Смирнова, мы тут у Маринки решили собраться. Мы же у нее в новом доме не были еще ни разу!
— Классно, только я…
— Погоди! Короче, Толик уехал на переговоры.
— В Новый год?
— В Новый год. Шут поймет этих бизнесменов. Так вот, Маринку с собой хотел взять в эту свою Корею, но потом разрешил остаться, но с условием, чтобы отчитывалась каждый час. Прикинь! Ну и нас разрешил пригласить.
— Какое великодушие!
— Ладно тебе! – Любаша методично расчесывала мои волосы, опрыскивая их из пульверизатора. – У Маринки муж золотой. Все продукты закупил, елку поставил, разрешил пользоваться сауной. Говорит, хоть в стельку упейтесь, только в чисто женском коллективе и за территорию – ни ногой!
— Классно…
— Поехали с нами, а? Мы скинулись уже на подарок, уже выбрали ей зеркало с подсветкой. А? Оль? Мы же всяко лучше кастрюльки с оливье?
— Безусловно, но в этом году я еду к родителям. Они в этот раз решили отмечать дома. Настаивают на моем присутствии, говорят, что будет большое застолье. Короче, я нужна и как помощница, и как витрина их родительских достижений. У них там и соседи, и одноклассники их по универу, и коллеги.
— И ты свою юность положишь на алтарь праздника для пенсионеров?!
— Про юность ты загнула, конечно, но да. На алтарь.
— Прогресс… - вздохнула Люба. — Ладно, слушай сюда: пункт первый! Красить в блонд я тебя не буду, в чёрный – тоже. А вот добавить чуток колдовства вполне готова. Пункт второй. ТЫ заедешь к родителям, поможешь, расскажешь стишок с табуретки и тут же к Маринке! Родители твои в Журавлево, а Маринка – в Малышево. По прямой примерно тридцать километров – полчаса осторожной неспешной и, что главное, трезвой езды. Ты же на своей будешь?
— На своей.
— Вот и отлично. Пункт третий и самый важный: отказ не приму. Хватит!
Поймав в зеркале взгляд подруги, Оля вдруг поняла, что и правда хватит. Пора просыпаться и двигаться дальше.
— Хорошо! Я согласна! Но мне нужен план Б. Вдруг что-то пойдёт не так! Я не успею, например, или напьюсь. Или усну. Вы должны быть готовы, что...
— Началось! Никаких планов Б, слышишь? Родители – Маринка. Всё. Ферштейн? Андестанд?
— Андестанд.
— Да ты ж моя золотая! – воскликнула Люба. – Я из тебя сейчас такую красотку сделаю, Джулия Робертс обрыдается от зависти!
Через два с половиной часа Любовь с чувством глубокого удовлетворения развернула кресло к зеркалу.
— Ну?
Ольга чуть подалась вперед, потом откинулась, не веря глазам. Ее рыжие от природы и чуть вьющиеся волосы не изменили цвет, но стали похожи на живое пламя. При каждом движении головы золотые искры зажигались в каждом локоне, рождая невероятное волшебство. Люба все еще подравнивала то тут то там выбившиеся из общей концепции прядки, но видно было, как она довольна работой.
— Любаша… - Оля откашлялась, чтобы не расплакаться. — Ты владеешь магией!
— А то! Короче, мать, вот тебе пробник с маской. Голову помоешь и нанесешь. Бальзам я тебе на день рождения дарила, помнишь? Его только на кончики! И подсуши сперва руками, только потом феном. Ву компренде?
— Ага! Компренде, компренде!
Выходя из зала, Ольга поймала взгляд пожилой посетительницы, которая сейчас сидела у маникюристки. Женщина прищурилась и неожиданно звонко сказала:
— В хвост волосы не собирайте. Так намного сексуальнее! И духи нанесите на затылок. Это всегда работает как надо!
— Да, мама, я взяла именно это мясо! Да! И бабушкины вилки. Да. Разумеется. Платье. Золотистое. Ничего подобного! Мам, прекрати! Хорошо, туфли тоже возьму, хотя в уггах было бы куда теплее. Хорошо, не спорю с матерью. Всё! Целую! Выезжаю!
Вынося в прихожую сумки, Оля еще раз глянула на себя в зеркало. Магия Любаши продолжала действовать – волосы пылали ярким переливчатым огнём, глаза сияли, а кожа словно светилась изнутри. Новый год будет новым во всех смыслах, так она решила. И под бой курантов загадает любовь. Настоящую. Вечную.
— Алло! Да, Люба, я помню номер. Двадцать шестой. А, да? Хорошо, двадцать седьмой, принято. Ага. Захватила. Да. Выучила. И пижаму тоже. И футболку. Ну что ты как мама, ей богу! Мне тридцать лет и с памятью у меня все хорошо! Да. До встречи!
Тридцать первое декабря начиналось с воодушевляющего душевного подъема. Ольга двигалась по трассе и слушая по радио очередной прогноз погоды, посмеивалась, по привычке разговаривая с тигренком, лежащим на панели приборов. Тигренок был очень похож на их покойного кота Барсика, отличающегося высоким интеллектом и невероятной наглостью.
— Нет, ну ты слышал? Слышал? Опять у них метель. Ну какая метель? Солнышко светит, собака такая, прямо в глаз, снега нет, ветра нет, дорога чистая. Прямо праздник какой-то! Новый год!
В доме у родителей действительно собралось много гостей, и Оля легко влилась в хлопоты, принимала комплименты, смеялась, отвечала на вопросы, успевая мыть, резать, перемешивать и выкладывать. Несколько раз ловила на себе внимательный взгляд матери, но отводила глаза. Не хотелось объяснять это невесть откуда взявшееся предвкушение чуда.
В половине двенадцатого Оля расцеловала родителей, пожелала всем счастливого Нового года и, сминая все возражения, села в заранее прогретую машину. Падал редкий мелкий снежок, чуть сдуваемый ветром вправо, но это явно не та метель, которой пугали. В пределах поселка Оля чувствовала себя уверенно и спокойно, но поворачивая на трассу, поерзала – на открытом пространстве ветер был сильнее и снег валил гуще.
— Ничего, тут ехать-то минут пятнадцать. Да, полосатый? Домчим без проблем! Успеем как раз к обращению президента! – Ольга почувствовала, как сильный порыв ветра ударил в бок автомобиля. Её легковушка была довольно устойчивой, но первый укол тревоги заставил напрячься.
Еще немного, и темное небо начали расчерчивать белые крупные хлопья. Обещанный снегопад повалил в самый неподходящий момент, значительно ухудшая видимость. Крепко вцепившись в руль и подавшись вперёд, Оля следила за дорогой, насколько позволяли едва справляющиеся с работой мельтешащие дворники. В свете фар все казалось белым, и уже нельзя было различить границу между асфальтом и обочиной. А вдоль обочины кое-где встречались крутые обрывы.
Совсем некстати зазвонил сотовый, наверняка девчонки хотят узнать, когда подруга прибудет в дом Маринки. Неловко поймав телефон правой рукой, Ольга приняла вызов.
— Ну ты где? – громко спрашивала Люба, перекрикивая оглушительную музыку. – Едешь уже?
— Еду я, еду!
— Слушай, ты заходи сразу в дом, мы ворота оставим открытыми. Маринка нас к соседям ведет, ну, типа поздравить. Плюс у них открытый бассейн, можем после двенадцати поплавать сходить. Смекаешь?
— Смекаю, - улыбнулась Ольга, но неприятный писк напомнил хозяйке о разряженной батарее мобильника. — Ждите!
Ругая себя за забывчивость и надеясь, что связь больше в дороге не понадобится, Оля прикинула, что до Малышево осталась буквально пара-тройка километров. Сворачивая налево, к поселку, который с недавних пор стал прирастать элитной недвижимостью, она пыталась вспомнить номер дома Маринки, когда прямо перед капотом промелькнула огромная тень.
Это было как в страшном сне: педаль тормоза в пол до упора, тугой, непослушный руль, занос и взрыв снега на лобовом стекле. Несколько секунд Оля не открывала глаз, боясь, что сейчас отойдет от шока и сильно заболит сломанная кость или разбитая голова, но время шло, а никаких признаков телесных повреждений не обнаруживалось. Она попыталась включить свет в салоне, но электрика почему-то не сработала. Фонарик на мобильнике весело вспыхнул и даже помог рассмотреть последствия ДТП – сумка с заднего перелетела на переднее сиденье, остро пахло соленьями, видимо, разбилась банка с огурцами папиной закрутки.
— Приехали! – констатировала Ольга и пошевелила пальцами ног для верности. Легковушка красиво, совсем как в кино, съехала с обочины и влетела в сугроб. Через стекло были видны ветки какого-то густого кустарника, который и самортизировал. Теперь оставалось понять, насколько быстро нужно покинуть автомобиль, прежде чем он съедет дальше вниз. Решив не искушать судьбу, Оля подхватила вещи и, задержав дыхание, дернула ручку двери. На счастье, ту не заклинило, и, увязая по колени в снегу, неудачливая автоледи выбралась из машины.
Метель разошлась не на шутку, но рассчитывать на помощь не приходилось – по дороге Оля встретила всего пару машин, да и кто в такое время отправится в дорогу? Преодоление небольшого взгорка далось тяжело. Размазывая перчаткой слезы по лицу, она упрямо взбиралась наверх, цепляясь за сухие былинки, торчащие из сугробов. Сколько ушло на это времени, Ольга не считала, только крепко выругалась, оказавшись на твердой дороге, и принялась выковыривать из сапожек набившийся снег. За белой вьюжной пеленой хорошо различимы были огни поселка, и молодая женщина достала из кармана погасший сотовый, чтобы еще раз поздравить себя с редкой удачливостью. Потом вздохнула, взвалила на плечо сумку и зашагала по направлению к Малышево. Этот Новый год она не забудет никогда!
Стало побаливать правое колено, но Ольга старалась не обращать внимания на дискомфорт. Шлагбаум, перевитый разноцветными и разнокалиберными кусками мишуры, появился из метели внезапно, благо обойти его не составило труда. Теперь важно было найти Маринкин дом. Девчонки уже вернулись от соседей и наверняка названивают ей по очереди. Главное, чтобы Любаша не вспомнила, что номер отца у нее когда-то был забит в память телефона. Доведет еще родителей до предынфарктного состояния, с нее станется!
Следуя логике нумерации, Ольга подошла ближе к одному из домов и рассмотрела красивого дизайна номер. Смело толкнув кованую калитку, она побрела к крыльцу, уже предвкушая, как девчонки заохают, услышав красочный рассказ о метели, сугробе и застрявшей машине. Странно, что Маринка, так любившая всяческое сверкание и блеск, не украсила елку во дворе, не повесила под крышу дождик из гирлянды, как сделали в Олином любимом кафе. Да и свет за окнами казался тусклым, не соответствующим моменту. Открыв входную дверь, Оля крикнула, отметив, что немного хрипит: «Эй! Я пришла!»
Никто не ответил, и уставшая гостья прошла в гостиную и повалилась на диван, не раздеваясь и не разуваясь. Недоумение охватывало ее все больше: в камине, который явно не подходил Маринке по стилю, не пылал огонь, не был накрыт стол. Собственно, стола-то не было, если не считать за таковой нечто элегантно-стеклянное со скоромной икебаной посередине. Холодное необжитое жилище, в котором не чувствовалось жизни. Елку не украсили даже в доме. Может, Маринка поругалась с мужем, а Любаше озвучила нейтральную версию?
Ольга вздохнула и принялась рыться в сумке в поисках зарядки для мобильника и, не обнаружив ее, выругалась. Громкий звон испугал ее не на шутку, молодая женщина резво вскочила, пытаясь определить источник звука, и поняла, что это бьют большие напольные часы, похожие на монумент из мрамора и стекла. М-да, подруга явно уступила мужу в части выбора деталей интерьера. Такой хронометр какому-нибудь министру под стать. И только на четвёртом ударе до Ольги дошло, что часы-то бьют двенадцать! Начало нового года! А она взмокшая, уставшая, замерзшая, в одиночестве и без шампанского!
— Явились? – громкий мужской голос раздался сверху на последнем, двенадцатом ударе. – Надеюсь, вы придумали правдоподобную версию для оправдания своего безобразного опоздания!
Высокий брюнет в залапанном краской рабочем комбинезоне спускался со второго этажа.
— Могли бы вообще не приезжать или вы думаете, что я спущу вам грубое нарушение договора в честь праздника?
— Я в аварию попала, - растерянно отозвалась Ольга, машинально прижимая к себе сумку.
— Ну разумеется! Кто бы сомневался! Будете отрабатывать в любом случае, - говоривший спустился в гостиную и теперь его можно было хорошо рассмотреть.
По виду чуть старше Ольги, крепкий, выражением раздражения, даже презрения на лице.
— Что отрабатывать? А где Марина? Где остальные девочки?
— Так вы что, группой работаете? Забавно. А они, значит, тоже где-то потерялись, да?
— Я не понимаю…
— Не люблю разочаровываться в людях, - незнакомец вздохнул. — Тройной тариф ваша шарашкина контора с меня взяла с превеликим удовольствием. Что стоите? Переодеваться здесь будете? Средства защиты с собой? Или вам их не выдают? Клиент свои должен предоставить?
— Клиент?
— Ладно, видимо, с головой у вас Новый год случился. Поднимайтесь наверх. Там есть ванная комната, рядом комната отдыха, можете раздеться там, - мужчина прошел мимо Ольги в коридор и, судя по звуку, запер дверь.
Появился он мгновение спустя, держа в руках связку ключей.
— Чего стоим? Кого ждём?
Ольга лихорадочно обдумывала сложившееся положение. Судя по репликам этого верзилы, он либо маньяк, уложивший девчонок в подвале рядком, либо родственник Маринки или Толика, которому заказали проститутку в честь праздника, либо… дальше фантазия Олю подводила, рисуя совсем уж неправдоподобные версии.
Ведущая прогноза погоды, сообщающая откровения синоптиков на местном телеканале, выглядела сногсшибательно: идеально сидящее платье, красивые локоны, вечерний макияж. Немного вульгарно, но уместно смотрелась нежно-серебристая мишура, накинутая на плечи. Новый год уже завтра. Ольга вздохнула и отвела глаза от огромного телевизора. Рядом, в красивом лиловом кожаном кресле, сидела еще одна клиентка салона «Афродита» и пила кофе, дожидаясь, когда до нее дойдет очередь.
Из-за бархатной шторы вышла молодая женщина со стильной короткой стрижкой, уложенной явно для празднования Нового года. Следом показалась и сама Люба, парикмахер-универсал, по совместительству близкая Олина подруга.
— Готова принести жертву всемогущему богу корпоративов?
— Готова! – обреченно выдала Ольга, не зная, как сказать Любаше, что не пойдет с коллективом в ресторан. Что пришла без конкретной цели.
Хотя.
Цель была! Очень хотелось разительных перемен во внешности! Да! Чтобы- раз, и совсем другая. Непохожая на себя, такую скучную и уставшую.
— Та-ак, - протянула Люба, - по лицу вижу, что на корпоратив ты не собираешься, да? Опять? Будешь оливье лопать из кастрюльки? Сколько можно, Оль?! Может, все-таки с нами поедешь? Молчишь? Ладно. Как будем стричься?
— Кончики только, - Оля боялась поднять глаза на подругу, но смело выдала невероятный план преображения: – И покраситься. Лучше в черный! Или баклажан!
— Скажи еще про блонд, и я тебя налысо обрею! – проворчала Любаша, похлопывая расческой по ладони. — И ты будешь рыдать на моем плече и умолять вернуть всё обратно. Плавали, знаем. Колись, что происходит? Опять твоя новогодняя хандра?
Все близки подруги знали, что время перед Новым годом и после него навеки связано у меня с тяжелым разрывом. Пять лет назад 30 декабря я рассталась с мужчиной, без которого, кажется, так и не научилась жить.
— Вроде того, - кивнула Оля.
— Слушай, Смирнова, мы тут у Маринки решили собраться. Мы же у нее в новом доме не были еще ни разу!
— Классно, только я…
— Погоди! Короче, Толик уехал на переговоры.
— В Новый год?
— В Новый год. Шут поймет этих бизнесменов. Так вот, Маринку с собой хотел взять в эту свою Корею, но потом разрешил остаться, но с условием, чтобы отчитывалась каждый час. Прикинь! Ну и нас разрешил пригласить.
— Какое великодушие!
— Ладно тебе! – Любаша методично расчесывала мои волосы, опрыскивая их из пульверизатора. – У Маринки муж золотой. Все продукты закупил, елку поставил, разрешил пользоваться сауной. Говорит, хоть в стельку упейтесь, только в чисто женском коллективе и за территорию – ни ногой!
— Классно…
— Поехали с нами, а? Мы скинулись уже на подарок, уже выбрали ей зеркало с подсветкой. А? Оль? Мы же всяко лучше кастрюльки с оливье?
— Безусловно, но в этом году я еду к родителям. Они в этот раз решили отмечать дома. Настаивают на моем присутствии, говорят, что будет большое застолье. Короче, я нужна и как помощница, и как витрина их родительских достижений. У них там и соседи, и одноклассники их по универу, и коллеги.
— И ты свою юность положишь на алтарь праздника для пенсионеров?!
— Про юность ты загнула, конечно, но да. На алтарь.
— Прогресс… - вздохнула Люба. — Ладно, слушай сюда: пункт первый! Красить в блонд я тебя не буду, в чёрный – тоже. А вот добавить чуток колдовства вполне готова. Пункт второй. ТЫ заедешь к родителям, поможешь, расскажешь стишок с табуретки и тут же к Маринке! Родители твои в Журавлево, а Маринка – в Малышево. По прямой примерно тридцать километров – полчаса осторожной неспешной и, что главное, трезвой езды. Ты же на своей будешь?
— На своей.
— Вот и отлично. Пункт третий и самый важный: отказ не приму. Хватит!
Поймав в зеркале взгляд подруги, Оля вдруг поняла, что и правда хватит. Пора просыпаться и двигаться дальше.
— Хорошо! Я согласна! Но мне нужен план Б. Вдруг что-то пойдёт не так! Я не успею, например, или напьюсь. Или усну. Вы должны быть готовы, что...
— Началось! Никаких планов Б, слышишь? Родители – Маринка. Всё. Ферштейн? Андестанд?
— Андестанд.
— Да ты ж моя золотая! – воскликнула Люба. – Я из тебя сейчас такую красотку сделаю, Джулия Робертс обрыдается от зависти!
Через два с половиной часа Любовь с чувством глубокого удовлетворения развернула кресло к зеркалу.
— Ну?
Ольга чуть подалась вперед, потом откинулась, не веря глазам. Ее рыжие от природы и чуть вьющиеся волосы не изменили цвет, но стали похожи на живое пламя. При каждом движении головы золотые искры зажигались в каждом локоне, рождая невероятное волшебство. Люба все еще подравнивала то тут то там выбившиеся из общей концепции прядки, но видно было, как она довольна работой.
— Любаша… - Оля откашлялась, чтобы не расплакаться. — Ты владеешь магией!
— А то! Короче, мать, вот тебе пробник с маской. Голову помоешь и нанесешь. Бальзам я тебе на день рождения дарила, помнишь? Его только на кончики! И подсуши сперва руками, только потом феном. Ву компренде?
— Ага! Компренде, компренде!
Выходя из зала, Ольга поймала взгляд пожилой посетительницы, которая сейчас сидела у маникюристки. Женщина прищурилась и неожиданно звонко сказала:
— В хвост волосы не собирайте. Так намного сексуальнее! И духи нанесите на затылок. Это всегда работает как надо!
***
— Да, мама, я взяла именно это мясо! Да! И бабушкины вилки. Да. Разумеется. Платье. Золотистое. Ничего подобного! Мам, прекрати! Хорошо, туфли тоже возьму, хотя в уггах было бы куда теплее. Хорошо, не спорю с матерью. Всё! Целую! Выезжаю!
Вынося в прихожую сумки, Оля еще раз глянула на себя в зеркало. Магия Любаши продолжала действовать – волосы пылали ярким переливчатым огнём, глаза сияли, а кожа словно светилась изнутри. Новый год будет новым во всех смыслах, так она решила. И под бой курантов загадает любовь. Настоящую. Вечную.
— Алло! Да, Люба, я помню номер. Двадцать шестой. А, да? Хорошо, двадцать седьмой, принято. Ага. Захватила. Да. Выучила. И пижаму тоже. И футболку. Ну что ты как мама, ей богу! Мне тридцать лет и с памятью у меня все хорошо! Да. До встречи!
Тридцать первое декабря начиналось с воодушевляющего душевного подъема. Ольга двигалась по трассе и слушая по радио очередной прогноз погоды, посмеивалась, по привычке разговаривая с тигренком, лежащим на панели приборов. Тигренок был очень похож на их покойного кота Барсика, отличающегося высоким интеллектом и невероятной наглостью.
— Нет, ну ты слышал? Слышал? Опять у них метель. Ну какая метель? Солнышко светит, собака такая, прямо в глаз, снега нет, ветра нет, дорога чистая. Прямо праздник какой-то! Новый год!
В доме у родителей действительно собралось много гостей, и Оля легко влилась в хлопоты, принимала комплименты, смеялась, отвечала на вопросы, успевая мыть, резать, перемешивать и выкладывать. Несколько раз ловила на себе внимательный взгляд матери, но отводила глаза. Не хотелось объяснять это невесть откуда взявшееся предвкушение чуда.
В половине двенадцатого Оля расцеловала родителей, пожелала всем счастливого Нового года и, сминая все возражения, села в заранее прогретую машину. Падал редкий мелкий снежок, чуть сдуваемый ветром вправо, но это явно не та метель, которой пугали. В пределах поселка Оля чувствовала себя уверенно и спокойно, но поворачивая на трассу, поерзала – на открытом пространстве ветер был сильнее и снег валил гуще.
— Ничего, тут ехать-то минут пятнадцать. Да, полосатый? Домчим без проблем! Успеем как раз к обращению президента! – Ольга почувствовала, как сильный порыв ветра ударил в бок автомобиля. Её легковушка была довольно устойчивой, но первый укол тревоги заставил напрячься.
Еще немного, и темное небо начали расчерчивать белые крупные хлопья. Обещанный снегопад повалил в самый неподходящий момент, значительно ухудшая видимость. Крепко вцепившись в руль и подавшись вперёд, Оля следила за дорогой, насколько позволяли едва справляющиеся с работой мельтешащие дворники. В свете фар все казалось белым, и уже нельзя было различить границу между асфальтом и обочиной. А вдоль обочины кое-где встречались крутые обрывы.
Совсем некстати зазвонил сотовый, наверняка девчонки хотят узнать, когда подруга прибудет в дом Маринки. Неловко поймав телефон правой рукой, Ольга приняла вызов.
— Ну ты где? – громко спрашивала Люба, перекрикивая оглушительную музыку. – Едешь уже?
— Еду я, еду!
— Слушай, ты заходи сразу в дом, мы ворота оставим открытыми. Маринка нас к соседям ведет, ну, типа поздравить. Плюс у них открытый бассейн, можем после двенадцати поплавать сходить. Смекаешь?
— Смекаю, - улыбнулась Ольга, но неприятный писк напомнил хозяйке о разряженной батарее мобильника. — Ждите!
Ругая себя за забывчивость и надеясь, что связь больше в дороге не понадобится, Оля прикинула, что до Малышево осталась буквально пара-тройка километров. Сворачивая налево, к поселку, который с недавних пор стал прирастать элитной недвижимостью, она пыталась вспомнить номер дома Маринки, когда прямо перед капотом промелькнула огромная тень.
Это было как в страшном сне: педаль тормоза в пол до упора, тугой, непослушный руль, занос и взрыв снега на лобовом стекле. Несколько секунд Оля не открывала глаз, боясь, что сейчас отойдет от шока и сильно заболит сломанная кость или разбитая голова, но время шло, а никаких признаков телесных повреждений не обнаруживалось. Она попыталась включить свет в салоне, но электрика почему-то не сработала. Фонарик на мобильнике весело вспыхнул и даже помог рассмотреть последствия ДТП – сумка с заднего перелетела на переднее сиденье, остро пахло соленьями, видимо, разбилась банка с огурцами папиной закрутки.
— Приехали! – констатировала Ольга и пошевелила пальцами ног для верности. Легковушка красиво, совсем как в кино, съехала с обочины и влетела в сугроб. Через стекло были видны ветки какого-то густого кустарника, который и самортизировал. Теперь оставалось понять, насколько быстро нужно покинуть автомобиль, прежде чем он съедет дальше вниз. Решив не искушать судьбу, Оля подхватила вещи и, задержав дыхание, дернула ручку двери. На счастье, ту не заклинило, и, увязая по колени в снегу, неудачливая автоледи выбралась из машины.
Метель разошлась не на шутку, но рассчитывать на помощь не приходилось – по дороге Оля встретила всего пару машин, да и кто в такое время отправится в дорогу? Преодоление небольшого взгорка далось тяжело. Размазывая перчаткой слезы по лицу, она упрямо взбиралась наверх, цепляясь за сухие былинки, торчащие из сугробов. Сколько ушло на это времени, Ольга не считала, только крепко выругалась, оказавшись на твердой дороге, и принялась выковыривать из сапожек набившийся снег. За белой вьюжной пеленой хорошо различимы были огни поселка, и молодая женщина достала из кармана погасший сотовый, чтобы еще раз поздравить себя с редкой удачливостью. Потом вздохнула, взвалила на плечо сумку и зашагала по направлению к Малышево. Этот Новый год она не забудет никогда!
***
Стало побаливать правое колено, но Ольга старалась не обращать внимания на дискомфорт. Шлагбаум, перевитый разноцветными и разнокалиберными кусками мишуры, появился из метели внезапно, благо обойти его не составило труда. Теперь важно было найти Маринкин дом. Девчонки уже вернулись от соседей и наверняка названивают ей по очереди. Главное, чтобы Любаша не вспомнила, что номер отца у нее когда-то был забит в память телефона. Доведет еще родителей до предынфарктного состояния, с нее станется!
Следуя логике нумерации, Ольга подошла ближе к одному из домов и рассмотрела красивого дизайна номер. Смело толкнув кованую калитку, она побрела к крыльцу, уже предвкушая, как девчонки заохают, услышав красочный рассказ о метели, сугробе и застрявшей машине. Странно, что Маринка, так любившая всяческое сверкание и блеск, не украсила елку во дворе, не повесила под крышу дождик из гирлянды, как сделали в Олином любимом кафе. Да и свет за окнами казался тусклым, не соответствующим моменту. Открыв входную дверь, Оля крикнула, отметив, что немного хрипит: «Эй! Я пришла!»
Никто не ответил, и уставшая гостья прошла в гостиную и повалилась на диван, не раздеваясь и не разуваясь. Недоумение охватывало ее все больше: в камине, который явно не подходил Маринке по стилю, не пылал огонь, не был накрыт стол. Собственно, стола-то не было, если не считать за таковой нечто элегантно-стеклянное со скоромной икебаной посередине. Холодное необжитое жилище, в котором не чувствовалось жизни. Елку не украсили даже в доме. Может, Маринка поругалась с мужем, а Любаше озвучила нейтральную версию?
Ольга вздохнула и принялась рыться в сумке в поисках зарядки для мобильника и, не обнаружив ее, выругалась. Громкий звон испугал ее не на шутку, молодая женщина резво вскочила, пытаясь определить источник звука, и поняла, что это бьют большие напольные часы, похожие на монумент из мрамора и стекла. М-да, подруга явно уступила мужу в части выбора деталей интерьера. Такой хронометр какому-нибудь министру под стать. И только на четвёртом ударе до Ольги дошло, что часы-то бьют двенадцать! Начало нового года! А она взмокшая, уставшая, замерзшая, в одиночестве и без шампанского!
— Явились? – громкий мужской голос раздался сверху на последнем, двенадцатом ударе. – Надеюсь, вы придумали правдоподобную версию для оправдания своего безобразного опоздания!
Высокий брюнет в залапанном краской рабочем комбинезоне спускался со второго этажа.
— Могли бы вообще не приезжать или вы думаете, что я спущу вам грубое нарушение договора в честь праздника?
— Я в аварию попала, - растерянно отозвалась Ольга, машинально прижимая к себе сумку.
— Ну разумеется! Кто бы сомневался! Будете отрабатывать в любом случае, - говоривший спустился в гостиную и теперь его можно было хорошо рассмотреть.
По виду чуть старше Ольги, крепкий, выражением раздражения, даже презрения на лице.
— Что отрабатывать? А где Марина? Где остальные девочки?
— Так вы что, группой работаете? Забавно. А они, значит, тоже где-то потерялись, да?
— Я не понимаю…
— Не люблю разочаровываться в людях, - незнакомец вздохнул. — Тройной тариф ваша шарашкина контора с меня взяла с превеликим удовольствием. Что стоите? Переодеваться здесь будете? Средства защиты с собой? Или вам их не выдают? Клиент свои должен предоставить?
— Клиент?
— Ладно, видимо, с головой у вас Новый год случился. Поднимайтесь наверх. Там есть ванная комната, рядом комната отдыха, можете раздеться там, - мужчина прошел мимо Ольги в коридор и, судя по звуку, запер дверь.
Появился он мгновение спустя, держа в руках связку ключей.
— Чего стоим? Кого ждём?
Ольга лихорадочно обдумывала сложившееся положение. Судя по репликам этого верзилы, он либо маньяк, уложивший девчонок в подвале рядком, либо родственник Маринки или Толика, которому заказали проститутку в честь праздника, либо… дальше фантазия Олю подводила, рисуя совсем уж неправдоподобные версии.
