- Лузеры, - я опять понимающе кивнула. - Дурак ты, Молотов. Ведь эти менеджеры со мной уже пять лет общаются. Мог бы сообразить, что тебя тупо на бабло разводят.
- А я и сообразил. Почти сразу, после нескольких наших встреч… И я хочу, чтобы ты поняла – после этого я уже не мог остановиться. И мне нужно было выиграть это пари не столько ради денег, сколько ради того, чтобы получить тебя.
Молотов замолчал, ожидая от меня какой-то реакции. Но что я должна была сказать? Что я и так всё это знала и понимала? И что это его ни капельки не оправдывает?
- Наташ, - Алексей внезапно сделал несколько шагов вперёд и взял мои руки в свои, - пожалуйста, поверь мне: я действительно не хотел причинять тебе боль. Я просто… дурак, ты всё правильно сказала. Прости меня.
Молотов уставился на меня с такой мольбой в глазах, что я решила не мучить его препирательствами.
- Я тебя уже простила.
Несколько секунд он молчал, словно не веря, а затем воскликнул:
- Правда?! – и попытался меня обнять. Я мягко отстранилась, но своих рук у него не отняла.
- Чистая правда, Лёш. Я простила тебя. А теперь… я могу пойти домой? Честно, мне очень хочется есть и спать.
Молотов проигнорировал мой последний вопрос. Он продолжал стоять на месте, держа мои ладони в своих, и смотрел на меня как-то странно.
- Наташ, - Алексей положил мои руки себе на грудь, - прошу тебя, дай мне ещё один шанс.
Я слегка удивилась.
- Какой шанс?
- Ты мне действительно очень нравишься, - прошептал он, не отрывая от меня взгляда. – Очень! Пожалуйста, дай мне шанс всё исправить. Теперь я не буду принуждать тебя к чему-либо, обещаю.
Я молчала. А потом покачала головой и ответила:
- Прости. У тебя был шанс. Но ты его упустил. Я не хочу тратить своё время на иллюзии.
Слово – лучшее оружие. И сейчас Молотов отшатнулся так, как будто я его ударила. И я почувствовала его боль и разочарование. Но… решение я уже приняла.
Лицо Молотова как-то странно искривилось. Он наклонился ближе и прошептал:
- Позволь задать тебе только один вопрос.
Я кивнула и улыбнулась.
- Ты… спишь с Громовым?
Если бы я была кошкой, то, клянусь, в тот миг зашипела бы. Или глаза ему выцарапала. А так я просто отшатнулась, резко выдернув свои руки и с отвращением посмотрела на Молотова.
Больше всего меня поразило то, что я прочла в его глазах. Он не сомневался! Он твёрдо верил в то, что сам себе придумал.
- А как ты думаешь? – на миг мне показалось, что от тона моего голоса заледенел воздух вокруг нас.
Молотов ухмыльнулся.
- Думаю, да.
- Тогда не буду тебя разочаровывать.
И я, развернувшись, спокойно пошла к своему подъезду. Кажется, он ещё что-то крикнул… Но я больше не хотела разговаривать.
Дома, злая, я решила принять холодный душ. Чуть не залезла под него прямо в одежде, но вовремя опомнилась. А потом, нацепив на себя халат, включила компьютер и загрузила скайп.
Антон. Он был там. Я улыбнулась. А ты ведь так похож на Молотова. И даже в этом предположении насчёт моих отношений с начальником. И тем более – в этой странной уверенности, что я - твоя собственность.
Но Антон уже так не считал. И ему я была готова простить гораздо больше, чем Молотову… во много раз больше.
- Пчёлка! – его счастливая улыбка расползлась по экрану компьютера. – Как же я рад тебя видеть!
- А я – тебя. Как ты?
- Ничего, вот, фотографии обрабатываю. Не успеваю с этим заказом, а не за горами следующий…
- Я тебя отвлекаю? – я немного огорчилась.
- Ты меня никогда не отвлекаешь! – с пафосом заключил друг, и я не смогла удержаться от улыбки.
Мы болтали примерно полчаса. Я чувствовала, как постепенно оттаиваю благодаря весёлым историям Антона. Но как только я попрощалась с другом и отключила скайп, почувствовала, что скверное настроение возвращается. И противно мне было не столько оттого, что вновь могут начаться дурацкие слухи, сколько…
Я вздохнула. Конечно, я не спала с Громовым, но я не могла бы сказать, что не хочу этого.
В тот вечер я долго не могла заснуть. И чтобы не думать о том, что происходит со мной в настоящем, погрузилась в прошлое.
Я вспоминала Антона и свои прежние чувства к нему. Он ведь был моей первой любовью. Хм… и пока последней. С тех самых пор я больше ни к кому ничего подобного не чувствовала.
Захлёбывающееся от восторга сердце – каждый раз при встрече. Состояние искрящегося счастья, когда он был рядом. А стоило Антону улыбнуться – и мне казалось, что в мире становилось чуточку светлее.
И в какую бездну отчаяния я погружалась, когда видела его с очередной подружкой…
Именно во время таких погружений и состоялся один мой разговор с мамой, который я до сих пор не могу забыть. Да что там – я никогда его не забуду…
Я перевернулась на другой бок и закрыла глаза, пытаясь воскресить в памяти тот день…
В комнате царил полумрак. Я лежала на кровати, вытянувшись в струнку, и отчаяние захлёстывало меня с головой, как морские волны во время бури. Не думать, не чувствовать… Но за что, за что, за что?! – кричала я мысленно в никуда, надеясь, что меня услышат и снимут эту пытку безответной любовью.
Тихие шаги сзади. Прохладная рука на лбу. Кажется, мама пришла с работы.
- Доченька, - голос у мамы был очень уставшим, - пожалуйста, сядь. Я хочу с тобой поговорить.
- Не хочу я ни с кем говорить, - огрызнулась я. – Отстань.
Мама вздохнула. Несколько секунд она молчала, а затем я услышала её тихий голос.
- С того самого дня, когда я впервые посмотрела в твои глаза, я ждала и боялась этого…
- Чего? – буркнула я.
- Того, что ты влюбишься.
От неожиданности и испуга я действительно села.
- Как ты узнала?!
Даже в темноте мне были видны глаза мамы – глубокого синего цвета, «как море на юге где-нибудь», как сказал мне однажды Антон. Она смотрела на меня с такой нежностью и лаской… теперь этот взгляд остался только в моих воспоминаниях.
- Родная моя, - мама протянула руку и погладила меня по волосам. Я дёрнулась в сторону, и её рука сразу безвольно повисла. – Я ведь тоже любила…
- Да что ты знаешь! – я сжала кулаки. На глазах выступили слёзы. Что она может знать о моих страданиях, она ведь всегда была красивой, а я… гадкий утёнок!
- Я могу тебе кое-что рассказать? – тихо спросила мама. – Это не займёт много времени. Но, возможно, поможет тебе.
Сейчас, вспоминая, я морщилась от боли – как я ужасно тогда себя вела… Жаль, что нельзя вернуться в прошлое и надавать самой себе оплеух.
- Ладно, - буркнула я, скрещивая руки на груди. Мама улыбнулась, в её глазах мелькнуло что-то озорное, и тут же начала рассказывать:
- Ты не знаешь, что мы с твоим отцом познакомились, когда мне было всего восемнадцать, а ему двадцать четыре. Я училась на втором курсе, а Володя уже работал. Он показался мне таким взрослым и серьёзным при первой встрече… И я почти сразу поняла, что влюбилась окончательно и бесповоротно.
- Подожди, - я поморщилась. – Восемнадцать? Как это возможно? Ведь вы поженились, когда тебе было уже двадцать три года.
- Сейчас ты всё поймёшь, - мама кивнула. – Мы с Володей сразу подружились. Ничего большего – просто вместе гуляли, разговаривали, обсуждали прочитанные книги. Я-то поняла, что люблю его, а вот он… У твоего отца тогда была девушка. И он безумно любил отнюдь не меня, а её.
Я почувствовала, что начинаю совершенно глупо открывать рот. Отец? Мне даже сложно представить, чтобы он любил кого-то другого…
- Да, доченька. Я не могла отказаться от этой дружбы, да и как это объяснить ему? Володя ведь сам мне звонил, приглашал на встречи. И я страдала молча. Но настал день, когда он познакомил меня со своей девушкой. Её звали Ирой, и, доченька, это было исчадие ада. Я таких людей вижу сразу – ангельская внешность, за которой скрывается подлая и безжалостная душа… Ну, если она там вообще есть, конечно. И вот тогда началась настоящая мука. Я знала, что за человек Ира, но как объяснить это Володе?
Мама замолчала. Затаив дыхание, я ждала продолжения истории.
- Я жила словно в кошмарном сне, - тихо сказала мама. – С одной стороны – друг, которого я при этом безумно любила. И если я открою ему глаза на Иру… Сможет ли он выдержать это? И главное – захочет ли потом общаться с той, которая открыла глаза на его горячо любимую девушку?
- И что же ты сделала? – вырвалось у меня.
- Знаешь, - мама улыбнулась, - с тех пор уже столько лет прошло, а я до сих пор считаю это самым плохим поступком за всю свою жизнь. Я с помощью простой слежки узнала, что Ира изменяет Володе, да не с одним парнем, а с двумя. Понимаешь? Она встречалась сразу с тремя парнями.
- Зачем?!
- Наивное моё дитя, - мама рассмеялась. – Есть такие девушки, Наташа, для них парни – как вещи. Один в дорогие рестораны водит, другой подарки дарит, а у третьего она, может, математику списывает. Пока ты можешь ей что-то дать – ты с ней, но рано или поздно тайное становится явным… И когда я узнала всё про Иру, мне стало ещё хуже, доченька.
- Почему?
- До этого я была не уверена. Я думала: может, я просто ревную? Может, она на самом деле золото и прелесть? А когда оказалось, что Ира крутит Володей... Но рассказать ему… - мама покачала головой. – Три месяца я места себе не находила. Я жила с постоянно повышенной температурой, часто плакала без причины – в общем, говоря современным языком, у меня была депрессия. А потом я взяла и написала письмо Володе. Где поведала и о том, что за человек его Ира, и о том, что я его люблю.
Я охнула. Никогда в жизни не решилась бы на такой поступок!
- И что?!
Мама грустно улыбнулась.
- Ничего хорошего, доченька, ничего. Володя был в ярости. Он встретился со мной, отдал мне письмо и… книги, которые брал у меня почитать. Сказал, что больше не хочет меня видеть. И удалился.
Я слушала маму и не могла поверить своим ушам. Папа? Она точно о нём сейчас говорит?!
- Мама…
- Я заболела, Наташа, очень сильно заболела тогда. А страшнее всего было то, что я не выздоравливала. Целыми днями лежала дома с температурой и смотрела в потолок. Это продолжалось… примерно недели две. А потом пришёл Володя. Он извинился за своё поведение, сказал, что я была права насчёт Иры.
- И он полюбил тебя? – я подскочила от радости. Мама тихо рассмеялась.
- Наивная моя! Нет, Володя сказал, что не любит меня и никогда не полюбит. Но он не хотел, чтобы прекратилась наша дружба. И решил расставить всё по своим местам сразу. Так и сказал: «Ты хорошая девушка, но меня абсолютно не интересуешь, поэтому не надейся понапрасну».
- Мама, - взмолилась я, - ты точно о папе сейчас рассказываешь?! Я не могу поверить, что он так тебя… обидел и унизил!
И больше всего в этой ситуации меня поражал тот факт, что мама смеялась. Она рассказывала эту историю с лёгкостью, как будто видела её в кино, а не переживала сама!
- Погоди, дочка, это ещё только начало. После того разговора всё вернулось на круги своя. Мы продолжали просто дружить, точнее – это Володя продолжал, а я… любила его.
- Тебе было… очень тяжело?
Мама задумалась. Вздохнула. А потом вдруг улыбнулась – так, как умела улыбаться только она одна – легко, как полёт бабочки, и с затаённым светом в глазах…
- Я была одним сплошным комком боли, - удивительные слова в сочетании с её улыбкой произвели на меня большое впечатление. – Как ты думаешь, отчего, Наташа?
- А чего тут думать. Оттого, что папа тебя не любил.
Улыбка мамы стала чуть шире.
- Не угадала.
Я удивлённо посмотрела на неё.
- Тогда отчего же?
- Если бы я действительно страдала только оттого, что Володя не любил меня… что ж, думаю, моя так называемая любовь прошла бы гораздо раньше. Знаешь, почему? Когда ты любишь человека, то думаешь о нём – о нём, а не о себе. Безусловно, от невзаимности я тоже страдала, но… это не было главным. Я видела, как мучается Володя. Он переживал из-за предательства Иры – он ведь всё-таки любил её, доченька. И очень сильно любил. Володя мучился и из-за меня. Он не хотел терять друга и разрывать со мной отношения, но и обнадёживать тоже не мог.
Мама села чуть ближе и взяла меня за руку. На этот раз я не отстранилась. Вспоминая тот момент, я закусила губу – как хорошо, что я тогда не оттолкнула её… А ведь в те годы (мне было семнадцать) я отталкивала родных с каждым днём всё чаще и чаще.
- Ты даже не представляешь, чего мне это стоило, - теперь мама больше не улыбалась, она была очень серьёзной. – Когда вокруг все, даже собственные родители, твердили – бросай Володю, перестань с ним встречаться, ты себя губишь, посмотри, сколько вокруг достойных людей. Но я не могла. Когда я встречалась с ним, я чувствовала себя живой. Да и Володя тоже радовался каждой нашей встрече. В действительности он ведь любил меня, хотя и только как друга. И в конце концов я начала игнорировать все настойчивые советы держаться от него подальше. Я видела, что Володе становится легче рядом со мной, он словно забывает о проблемах. И задвинула все мысли о себе и своих чувствах на задний план. Я думала только о том, как сделать так, чтобы он пережил предательство Иры и не замкнулся в себе, не стал ненавидеть всех девушек подряд. И спустя полгода я поняла, что добилась цели – Володя действительно полностью оправился и забыл Иру.
Мама замолчала. Опять улыбнулась мне своей ласковой улыбкой. А я… я всё ещё не понимала, как после всего сказанного она вышла замуж за этого человека.
Но дальше было хуже.
- Мама… что случилось потом?
- Потом много всего случилось, - сказала она мягко. – Например, у него появилась другая.
- Как?! А… а ты?
- Я была другом, доченька. Правда, один раз я сорвалась – когда спустя полгода Володя начал встречаться с девушкой, я… В общем, он не стал от меня ничего скрывать, сразу рассказал, что ходил на свидание. И я не сдержала горьких слов. Я спросила: «Неужели я тебе совсем не нравлюсь?»
- И… что?
- Володя очень разозлился. Вспылил, сказал, что мы уже это обсуждали, но если я такая глупая, он может повторить ещё раз – я не интересна ему как женщина, и вообще – не нужно навязываться и давить на него.
Тут я взорвалась.
- Мама!.. Да как… да как он!..
- Наташ! – мама прикоснулась рукой к моей щеке и покачала головой. Я с удивлением поняла, что не вижу в её глазах даже отголоска той боли, которую она тогда испытывала. – Я чуть не умерла в тот день. Я была на грани. После тех слов Володи я убежала домой, завернулась в одеяло и не отвечала никому. У меня вновь поднялась температура, я лежала и тряслась от обиды. Я-то думала, мы друзья, а он всё это время считал, что я рядом просто потому, что хочу его добиться. Я почти не спала в ту ночь, лежала и думала… А утром встала совершенно другим человеком.
- Каким?
- Мне показалось, что в ту ночь умерла моя любовь. Я больше ничего не чувствовала. Совсем ничего, понимаешь? Ничего, кроме презрения. Так я и сказала Володе, когда он пришёл на следующий день извиняться: «Уйди. Я тебя больше не люблю. Я тебя презираю».
- А он?
Мама молчала. Я смотрела на её лёгкую улыбку, на смешинку, которая пряталась в глубине её глаз, и не понимала – как? Каким образом я вообще умудрилась появиться на свет?!
- Несколько лет спустя твой отец признался, что тот день был худшим в его жизни. Ему не было так плохо даже после предательства Иры. И он решил вернуть моё к нему уважение.
- А я и сообразил. Почти сразу, после нескольких наших встреч… И я хочу, чтобы ты поняла – после этого я уже не мог остановиться. И мне нужно было выиграть это пари не столько ради денег, сколько ради того, чтобы получить тебя.
Молотов замолчал, ожидая от меня какой-то реакции. Но что я должна была сказать? Что я и так всё это знала и понимала? И что это его ни капельки не оправдывает?
- Наташ, - Алексей внезапно сделал несколько шагов вперёд и взял мои руки в свои, - пожалуйста, поверь мне: я действительно не хотел причинять тебе боль. Я просто… дурак, ты всё правильно сказала. Прости меня.
Молотов уставился на меня с такой мольбой в глазах, что я решила не мучить его препирательствами.
- Я тебя уже простила.
Несколько секунд он молчал, словно не веря, а затем воскликнул:
- Правда?! – и попытался меня обнять. Я мягко отстранилась, но своих рук у него не отняла.
- Чистая правда, Лёш. Я простила тебя. А теперь… я могу пойти домой? Честно, мне очень хочется есть и спать.
Молотов проигнорировал мой последний вопрос. Он продолжал стоять на месте, держа мои ладони в своих, и смотрел на меня как-то странно.
- Наташ, - Алексей положил мои руки себе на грудь, - прошу тебя, дай мне ещё один шанс.
Я слегка удивилась.
- Какой шанс?
- Ты мне действительно очень нравишься, - прошептал он, не отрывая от меня взгляда. – Очень! Пожалуйста, дай мне шанс всё исправить. Теперь я не буду принуждать тебя к чему-либо, обещаю.
Я молчала. А потом покачала головой и ответила:
- Прости. У тебя был шанс. Но ты его упустил. Я не хочу тратить своё время на иллюзии.
Слово – лучшее оружие. И сейчас Молотов отшатнулся так, как будто я его ударила. И я почувствовала его боль и разочарование. Но… решение я уже приняла.
Лицо Молотова как-то странно искривилось. Он наклонился ближе и прошептал:
- Позволь задать тебе только один вопрос.
Я кивнула и улыбнулась.
- Ты… спишь с Громовым?
Если бы я была кошкой, то, клянусь, в тот миг зашипела бы. Или глаза ему выцарапала. А так я просто отшатнулась, резко выдернув свои руки и с отвращением посмотрела на Молотова.
Больше всего меня поразило то, что я прочла в его глазах. Он не сомневался! Он твёрдо верил в то, что сам себе придумал.
- А как ты думаешь? – на миг мне показалось, что от тона моего голоса заледенел воздух вокруг нас.
Молотов ухмыльнулся.
- Думаю, да.
- Тогда не буду тебя разочаровывать.
И я, развернувшись, спокойно пошла к своему подъезду. Кажется, он ещё что-то крикнул… Но я больше не хотела разговаривать.
Дома, злая, я решила принять холодный душ. Чуть не залезла под него прямо в одежде, но вовремя опомнилась. А потом, нацепив на себя халат, включила компьютер и загрузила скайп.
Антон. Он был там. Я улыбнулась. А ты ведь так похож на Молотова. И даже в этом предположении насчёт моих отношений с начальником. И тем более – в этой странной уверенности, что я - твоя собственность.
Но Антон уже так не считал. И ему я была готова простить гораздо больше, чем Молотову… во много раз больше.
- Пчёлка! – его счастливая улыбка расползлась по экрану компьютера. – Как же я рад тебя видеть!
- А я – тебя. Как ты?
- Ничего, вот, фотографии обрабатываю. Не успеваю с этим заказом, а не за горами следующий…
- Я тебя отвлекаю? – я немного огорчилась.
- Ты меня никогда не отвлекаешь! – с пафосом заключил друг, и я не смогла удержаться от улыбки.
Мы болтали примерно полчаса. Я чувствовала, как постепенно оттаиваю благодаря весёлым историям Антона. Но как только я попрощалась с другом и отключила скайп, почувствовала, что скверное настроение возвращается. И противно мне было не столько оттого, что вновь могут начаться дурацкие слухи, сколько…
Я вздохнула. Конечно, я не спала с Громовым, но я не могла бы сказать, что не хочу этого.
В тот вечер я долго не могла заснуть. И чтобы не думать о том, что происходит со мной в настоящем, погрузилась в прошлое.
Я вспоминала Антона и свои прежние чувства к нему. Он ведь был моей первой любовью. Хм… и пока последней. С тех самых пор я больше ни к кому ничего подобного не чувствовала.
Захлёбывающееся от восторга сердце – каждый раз при встрече. Состояние искрящегося счастья, когда он был рядом. А стоило Антону улыбнуться – и мне казалось, что в мире становилось чуточку светлее.
И в какую бездну отчаяния я погружалась, когда видела его с очередной подружкой…
Именно во время таких погружений и состоялся один мой разговор с мамой, который я до сих пор не могу забыть. Да что там – я никогда его не забуду…
Я перевернулась на другой бок и закрыла глаза, пытаясь воскресить в памяти тот день…
В комнате царил полумрак. Я лежала на кровати, вытянувшись в струнку, и отчаяние захлёстывало меня с головой, как морские волны во время бури. Не думать, не чувствовать… Но за что, за что, за что?! – кричала я мысленно в никуда, надеясь, что меня услышат и снимут эту пытку безответной любовью.
Тихие шаги сзади. Прохладная рука на лбу. Кажется, мама пришла с работы.
- Доченька, - голос у мамы был очень уставшим, - пожалуйста, сядь. Я хочу с тобой поговорить.
- Не хочу я ни с кем говорить, - огрызнулась я. – Отстань.
Мама вздохнула. Несколько секунд она молчала, а затем я услышала её тихий голос.
- С того самого дня, когда я впервые посмотрела в твои глаза, я ждала и боялась этого…
- Чего? – буркнула я.
- Того, что ты влюбишься.
От неожиданности и испуга я действительно села.
- Как ты узнала?!
Даже в темноте мне были видны глаза мамы – глубокого синего цвета, «как море на юге где-нибудь», как сказал мне однажды Антон. Она смотрела на меня с такой нежностью и лаской… теперь этот взгляд остался только в моих воспоминаниях.
- Родная моя, - мама протянула руку и погладила меня по волосам. Я дёрнулась в сторону, и её рука сразу безвольно повисла. – Я ведь тоже любила…
- Да что ты знаешь! – я сжала кулаки. На глазах выступили слёзы. Что она может знать о моих страданиях, она ведь всегда была красивой, а я… гадкий утёнок!
- Я могу тебе кое-что рассказать? – тихо спросила мама. – Это не займёт много времени. Но, возможно, поможет тебе.
Сейчас, вспоминая, я морщилась от боли – как я ужасно тогда себя вела… Жаль, что нельзя вернуться в прошлое и надавать самой себе оплеух.
- Ладно, - буркнула я, скрещивая руки на груди. Мама улыбнулась, в её глазах мелькнуло что-то озорное, и тут же начала рассказывать:
- Ты не знаешь, что мы с твоим отцом познакомились, когда мне было всего восемнадцать, а ему двадцать четыре. Я училась на втором курсе, а Володя уже работал. Он показался мне таким взрослым и серьёзным при первой встрече… И я почти сразу поняла, что влюбилась окончательно и бесповоротно.
- Подожди, - я поморщилась. – Восемнадцать? Как это возможно? Ведь вы поженились, когда тебе было уже двадцать три года.
- Сейчас ты всё поймёшь, - мама кивнула. – Мы с Володей сразу подружились. Ничего большего – просто вместе гуляли, разговаривали, обсуждали прочитанные книги. Я-то поняла, что люблю его, а вот он… У твоего отца тогда была девушка. И он безумно любил отнюдь не меня, а её.
Я почувствовала, что начинаю совершенно глупо открывать рот. Отец? Мне даже сложно представить, чтобы он любил кого-то другого…
- Да, доченька. Я не могла отказаться от этой дружбы, да и как это объяснить ему? Володя ведь сам мне звонил, приглашал на встречи. И я страдала молча. Но настал день, когда он познакомил меня со своей девушкой. Её звали Ирой, и, доченька, это было исчадие ада. Я таких людей вижу сразу – ангельская внешность, за которой скрывается подлая и безжалостная душа… Ну, если она там вообще есть, конечно. И вот тогда началась настоящая мука. Я знала, что за человек Ира, но как объяснить это Володе?
Мама замолчала. Затаив дыхание, я ждала продолжения истории.
- Я жила словно в кошмарном сне, - тихо сказала мама. – С одной стороны – друг, которого я при этом безумно любила. И если я открою ему глаза на Иру… Сможет ли он выдержать это? И главное – захочет ли потом общаться с той, которая открыла глаза на его горячо любимую девушку?
- И что же ты сделала? – вырвалось у меня.
- Знаешь, - мама улыбнулась, - с тех пор уже столько лет прошло, а я до сих пор считаю это самым плохим поступком за всю свою жизнь. Я с помощью простой слежки узнала, что Ира изменяет Володе, да не с одним парнем, а с двумя. Понимаешь? Она встречалась сразу с тремя парнями.
- Зачем?!
- Наивное моё дитя, - мама рассмеялась. – Есть такие девушки, Наташа, для них парни – как вещи. Один в дорогие рестораны водит, другой подарки дарит, а у третьего она, может, математику списывает. Пока ты можешь ей что-то дать – ты с ней, но рано или поздно тайное становится явным… И когда я узнала всё про Иру, мне стало ещё хуже, доченька.
- Почему?
- До этого я была не уверена. Я думала: может, я просто ревную? Может, она на самом деле золото и прелесть? А когда оказалось, что Ира крутит Володей... Но рассказать ему… - мама покачала головой. – Три месяца я места себе не находила. Я жила с постоянно повышенной температурой, часто плакала без причины – в общем, говоря современным языком, у меня была депрессия. А потом я взяла и написала письмо Володе. Где поведала и о том, что за человек его Ира, и о том, что я его люблю.
Я охнула. Никогда в жизни не решилась бы на такой поступок!
- И что?!
Мама грустно улыбнулась.
- Ничего хорошего, доченька, ничего. Володя был в ярости. Он встретился со мной, отдал мне письмо и… книги, которые брал у меня почитать. Сказал, что больше не хочет меня видеть. И удалился.
Я слушала маму и не могла поверить своим ушам. Папа? Она точно о нём сейчас говорит?!
- Мама…
- Я заболела, Наташа, очень сильно заболела тогда. А страшнее всего было то, что я не выздоравливала. Целыми днями лежала дома с температурой и смотрела в потолок. Это продолжалось… примерно недели две. А потом пришёл Володя. Он извинился за своё поведение, сказал, что я была права насчёт Иры.
- И он полюбил тебя? – я подскочила от радости. Мама тихо рассмеялась.
- Наивная моя! Нет, Володя сказал, что не любит меня и никогда не полюбит. Но он не хотел, чтобы прекратилась наша дружба. И решил расставить всё по своим местам сразу. Так и сказал: «Ты хорошая девушка, но меня абсолютно не интересуешь, поэтому не надейся понапрасну».
- Мама, - взмолилась я, - ты точно о папе сейчас рассказываешь?! Я не могу поверить, что он так тебя… обидел и унизил!
И больше всего в этой ситуации меня поражал тот факт, что мама смеялась. Она рассказывала эту историю с лёгкостью, как будто видела её в кино, а не переживала сама!
- Погоди, дочка, это ещё только начало. После того разговора всё вернулось на круги своя. Мы продолжали просто дружить, точнее – это Володя продолжал, а я… любила его.
- Тебе было… очень тяжело?
Мама задумалась. Вздохнула. А потом вдруг улыбнулась – так, как умела улыбаться только она одна – легко, как полёт бабочки, и с затаённым светом в глазах…
- Я была одним сплошным комком боли, - удивительные слова в сочетании с её улыбкой произвели на меня большое впечатление. – Как ты думаешь, отчего, Наташа?
- А чего тут думать. Оттого, что папа тебя не любил.
Улыбка мамы стала чуть шире.
- Не угадала.
Я удивлённо посмотрела на неё.
- Тогда отчего же?
- Если бы я действительно страдала только оттого, что Володя не любил меня… что ж, думаю, моя так называемая любовь прошла бы гораздо раньше. Знаешь, почему? Когда ты любишь человека, то думаешь о нём – о нём, а не о себе. Безусловно, от невзаимности я тоже страдала, но… это не было главным. Я видела, как мучается Володя. Он переживал из-за предательства Иры – он ведь всё-таки любил её, доченька. И очень сильно любил. Володя мучился и из-за меня. Он не хотел терять друга и разрывать со мной отношения, но и обнадёживать тоже не мог.
Мама села чуть ближе и взяла меня за руку. На этот раз я не отстранилась. Вспоминая тот момент, я закусила губу – как хорошо, что я тогда не оттолкнула её… А ведь в те годы (мне было семнадцать) я отталкивала родных с каждым днём всё чаще и чаще.
- Ты даже не представляешь, чего мне это стоило, - теперь мама больше не улыбалась, она была очень серьёзной. – Когда вокруг все, даже собственные родители, твердили – бросай Володю, перестань с ним встречаться, ты себя губишь, посмотри, сколько вокруг достойных людей. Но я не могла. Когда я встречалась с ним, я чувствовала себя живой. Да и Володя тоже радовался каждой нашей встрече. В действительности он ведь любил меня, хотя и только как друга. И в конце концов я начала игнорировать все настойчивые советы держаться от него подальше. Я видела, что Володе становится легче рядом со мной, он словно забывает о проблемах. И задвинула все мысли о себе и своих чувствах на задний план. Я думала только о том, как сделать так, чтобы он пережил предательство Иры и не замкнулся в себе, не стал ненавидеть всех девушек подряд. И спустя полгода я поняла, что добилась цели – Володя действительно полностью оправился и забыл Иру.
Мама замолчала. Опять улыбнулась мне своей ласковой улыбкой. А я… я всё ещё не понимала, как после всего сказанного она вышла замуж за этого человека.
Но дальше было хуже.
- Мама… что случилось потом?
- Потом много всего случилось, - сказала она мягко. – Например, у него появилась другая.
- Как?! А… а ты?
- Я была другом, доченька. Правда, один раз я сорвалась – когда спустя полгода Володя начал встречаться с девушкой, я… В общем, он не стал от меня ничего скрывать, сразу рассказал, что ходил на свидание. И я не сдержала горьких слов. Я спросила: «Неужели я тебе совсем не нравлюсь?»
- И… что?
- Володя очень разозлился. Вспылил, сказал, что мы уже это обсуждали, но если я такая глупая, он может повторить ещё раз – я не интересна ему как женщина, и вообще – не нужно навязываться и давить на него.
Тут я взорвалась.
- Мама!.. Да как… да как он!..
- Наташ! – мама прикоснулась рукой к моей щеке и покачала головой. Я с удивлением поняла, что не вижу в её глазах даже отголоска той боли, которую она тогда испытывала. – Я чуть не умерла в тот день. Я была на грани. После тех слов Володи я убежала домой, завернулась в одеяло и не отвечала никому. У меня вновь поднялась температура, я лежала и тряслась от обиды. Я-то думала, мы друзья, а он всё это время считал, что я рядом просто потому, что хочу его добиться. Я почти не спала в ту ночь, лежала и думала… А утром встала совершенно другим человеком.
- Каким?
- Мне показалось, что в ту ночь умерла моя любовь. Я больше ничего не чувствовала. Совсем ничего, понимаешь? Ничего, кроме презрения. Так я и сказала Володе, когда он пришёл на следующий день извиняться: «Уйди. Я тебя больше не люблю. Я тебя презираю».
- А он?
Мама молчала. Я смотрела на её лёгкую улыбку, на смешинку, которая пряталась в глубине её глаз, и не понимала – как? Каким образом я вообще умудрилась появиться на свет?!
- Несколько лет спустя твой отец признался, что тот день был худшим в его жизни. Ему не было так плохо даже после предательства Иры. И он решил вернуть моё к нему уважение.
