Мужчины побросали тренировочное оружие и, похватав настоящее, которое всегда стояло у стены, выбежали на улицу. Норте, который выскочил первым, не смог сдержать возгласа изумления, когда увидел противника.
***
Барс уверенно бежал вверх по крутому склону. Тхион, чтобы не опрокинуться, лёг на его мохнатую спину и обхватил хищника за шею, длинную, почти как у лошади. Мальчика охватил восторг от быстрой езды. Страх пропал бесследно, уступив место куражу и азарту: видели бы сейчас его, Тхиона, другие мальчишки! Видела бы его сейчас красотка Нилет, эта вездесущая болтунья! Всего на четыре года старше, но вечно ходит задрав нос, потому что прислуживает самой принцессе. Ну и пусть считает его сопляком, зато теперь он едет верхом на земляном барсе, и никто ему больше не указ.
Они на удивление быстро достигли вершины. Тхион посмотрел вниз, и у него закружилась голова: он не мог и вообразить, что такая высота вообще бывает, но при этом отчётливо видел каждый дом, каждое дерево. Ночная тьма расступилась перед звёздным светом, и снег на горе казался россыпью бриллиантов.
— Вот она, Финория, — шёпотом сказал он и погладил барса. — Не такая уж и маленькая. Когда-то я мечтал объехать её всю.
Барс мурлыкнул, потёрся ухом о его колено и побежал вдоль горного кольца. Тхион крепче вцепился в его загривок и сжал ногами его бока, а зверь мчался быстрее и быстрее, едва касаясь лапами снежной горы. Он словно летел, и мальчик почувствовал себя таким счастливым, что во всё горло загорланил что-то несуразное. Холодно не было. Шапка свалилась с головы Тхиона, и встречный ветер трепал его волосы.
Слева расстилалась Финория, а справа, с внешней стороны, где склоны гор были более крутыми, серебрились кольца других стран — далёкие и бесчисленные. Ближе всего находилась страна, окружённая очень высокими и острыми, будто клыки хищного зверя, скалами. «Наверно, это Хинория», — подумал мальчик. Откуда ему, бездомному сироте, было знать, как расположены страны Иэны? О Хинории при дворе говорили чаще всего, вот он и решил, что это она и есть.
Скалы вокруг той, другой страны вдвое превосходили по высоте горное кольцо Финории, и Тхион не мог заглянуть за них, а вот пространство между ними видел отлично. Но смотреть там было не на что — лишь камни, песок да торчащие кое-где подобия деревьев, корявые и чёрные. Оттуда веяло непонятной жутью, и мальчик перевёл взгляд на родную Финорию. С высоты она выглядела удивительно красиво.
Всё-таки было слишком светло для безлунной ночи. Мальчик посмотрел вверх — вдруг взошла луна? — и замолчал, поражённый волшебным зрелищем. Звёзды были просто огромными. Они сияли, как самоцветы, и Тхион понял: это оттого, что он впервые видит их вблизи. Снизу они всегда казались ему маленькими, к тому же раньше он смотрел на них только из окна. Вот, значит, какие они прекрасные на самом деле! Нужно было всего лишь поближе подобраться, чтобы как следует рассмотреть!
И вдруг откуда-то с небес заиграла музыка. Не лютни и не трубы, а другие, совершенно незнакомые Тхиону инструменты выводили сложную многоголосую мелодию, и от этой музыки захватывало дух не хуже, чем от быстрой езды. Мальчик стал подпевать без слов, чтобы запомнить её, а барс гигантскими скачками нёс его по горным вершинам вокруг Финории, и никто в Иэне не увидел маленького всадника на большом коте.
Так, под музыку, Тхион объехал в ту ночь на барсе вокруг всей страны. Когда рассвело, он осознал, что музыки давно нет, но воодушевление, которое она подарила, не уходило ещё долго. Ночь перешла в день как-то незаметно и быстро. Светило солнце. Снег под лапами зверя оглушительно хрустел, и Тхион любовался, как искрятся снежинки. Он ни капли не устал, словно не ездил всю ночь верхом, а мирно спал на своей лежанке в людской. Странное дело: боль в спине ни разу не дала о себе знать, пока они с барсом гонялись по горам.
Небо было бледное и холодное. Изо рта вырывался пар. Должно быть, подморозило за ночь. Сейчас они снова находились на внутреннем склоне, причём довольно далеко от вершины. Тхион поднял воротник и впервые пожалел о своей шапке. Теперь её искать — что иголку в стогу сена. И как же хочется есть…
Барс обогнул каменный уступ и легко вспрыгнул на толстый парапет. Тхион сразу определил, что стена сложена из камня. А барс нёс его дальше, и вскоре глазам мальчика открылся старинный замок — один из брошенных, о которых рассказывали всякие легенды. В том, что замок заброшен, мальчик не сомневался, потому что самая высокая из декоративных башенок была разрушена, а полуразваленный балкон засыпан песком. Здесь явно поработало время. Ночью Тхион умер бы от страха при виде замка, опустевшего много лет назад и наверняка кишащего разной нежитью, но сейчас, при свете солнца, он захотел рассмотреть его поближе. Может быть, даже войти внутрь.
Барс остановился на широкой заснеженной площадке. Тхион слез, чтобы размять ноги, и сказал барсу:
— Давай посмотрим, что там? — и шагнул вперёд.
В нём взыграло обыкновенное мальчишеское любопытство. Он понимал, что, скорее всего, в замке нет ничего, кроме летучих мышей, но всё равно хотелось разведать это место. Мальчик брёл к каменному замку и фантазировал, рассеянно глядя на играющие под солнцем блёстки. Может быть, сейчас он найдёт внутри дрова и растопит камин, в замке станет тепло и уютно, и он останется тут жить, а барс будет приносить ему дичь и катать его верхом. Тхион вырастет, станет сильным, вернётся во дворец, найдёт там смотрителя и тех двоих, и тогда…
Размечтавшись, он чуть не столкнулся нос к носу с молодым бородатым мужиком, одетым как слуга.
— Гуляем? — ехидно осведомился тот.
Тхион рванулся бежать, но угодил в крепкие руки другого слуги, который подстерёг его сзади. Это же надо так глупо попасться! Конечно, смотритель выслал за ним погоню, и теперь ему влетит в сто раз сильнее.
— Ба-арс! — отчаянно завопил мальчишка и завертел головой, но огромного кота и след простыл. Тхиону вдруг стало ужасно холодно, и ссадины на спине снова заныли.
— Попался, голубчик? — угрюмо сказал второй мужик. — Будешь нам сказки рассказывать, что просто гулял?
Тхион промолчал, закусив губу. В этот момент на крыльцо вышла молодая баба в цветастом платье. Увидев Тхиона, она выронила ведро (помои разлились рекой по гранитным ступеням), схватилась за голову и с криками убежала обратно. Почти тотчас же из замка выбежали ещё трое мужиков, и Тхион понял, что пропал. Значит, его нарочно поджидали в засаде! «Надо было надеть амулет на шею, а не в мешке таскать, — с тоской подумал мальчик. — Он бы меня спас…» Один мужик что-то заорал, а самый молодой из них, безбородый и светловолосый, выругался себе под нос, обошёл реку из помоев и, приблизившись к Тхиону, спросил:
— Как тебя зовут, парень?
Глава 9. Караванщик
К полудню в башне натопили так, что Финора смогла надеть лёгкое платье. Она вновь стояла у окна и смотрела вдаль, отодвинув бархатную занавеску, как и тогда, в пятидесятый день осени, который стал последним спокойным днём в её жизни. Сколько всего произошло с тех пор! Знакомство с графом было единственным хорошим событием. Остальное — известие о браке с Хино, болезнь, подготовка к балам, в то время как хотелось не танцевать, а выть, расставание с Нилет, которая была ей не столько служанкой, сколько подругой — принесло лишь огорчение. То, как жестоко поступили с маленьким слугой, окончательно выбило её из колеи. Принцесса устала. А ещё эта предстоящая церемония…
За окном царила зима. Вершины Эльских гор ослепительно сверкали на солнце. Как хотелось Финоре, чтобы сейчас, как по волшебству, отворилась дверь, и на пороге снова возник граф Орион! Теперь бы она улетела с ним на драконе не раздумывая. Как глупа она была!
Финора прислонилась лбом к холодному стеклу. Дворец перестал быть для неё уютным и надёжным убежищем. Искать поддержки у семьи, где за завтраком с улыбкой обсуждают болезненную церемонию и тут же, как ни в чём не бывало, болтают о тряпках, ей больше не хотелось. Да и смысла не было: никто из родных её не понимал. По сути, кроме графа Ориона, о ней никто не заботился. Она всегда отвергала его советы, а ведь, как ни крути, они избавили бы её от многих проблем. Так может, пришла пора порвать с традицией и сделать то, о чём просил граф? Как там он говорил: «Чтобы взгляд дракона не пропал зря…»
Мысль о преждевременной прогулке уже не пугала Финору, но трудно выйти так, чтобы никто не заметил. Уж если из-за нищего мальчонки случилось столько шуму, то прогулка принцессы вызовет настоящий скандал. Пока снег не растаял, нечего и пытаться — её сразу поймают по следам. Финора криво усмехнулась: она принцесса крови, но мыслит, как загнанный зверь. Ах, если бы рядом был граф Орион! С ним она ничего бы не боялась.
Негромко стукнула дверь, но принцесса даже не оглянулась. Это могла быть мать, бабушка или кто-то из слуг, но Финора представила себе, что это граф сейчас идёт к ней по ковру, и ей не хотелось разрушать грёзы хотя бы ещё секунду. Вошедший остановился в нескольких шагах за её спиной, и принцесса нехотя повернулась. В первую секунду ей показалось, что вернулась Нилет, и сердце её радостно забилось, но принцессу ввели в заблуждение красное платье и зелёный передник. Стоящая перед ней девушка была стройнее, выше, и волосы её были черны.
— Кто ты? — строго спросила Финора.
— Меня зовут Флира, ваше высочество, — почтительно склонив голову и приседая в реверансе, отвечала девушка. — Я побуду вашей горничной, пока не вернётся Нилет.
— А ты думаешь, она вернётся? — оживилась Финора.
— Я в этом не сомневаюсь, ваше высочество! — улыбнулась служанка. — Выздоровеет и приедет. А до тех пор я буду выполнять её обязанности, — и она снова сделала реверанс.
— От серой гнили не выздоравливают, — горько сказала принцесса.
— Упаси Десятеро. Кто сказал, что это обязательно серая гниль? У бедняжки наверняка обычная лихорадка.
— Да, — кивнула принцесса. — Я тоже на это надеюсь.
— Всё будет хорошо, ваше высочество! — заверила её Флира. — Я понимаю, что не смогу заменить Нилет. Она очень хорошая горничная, мне до неё далеко. Но я сделаю для вашего высочества всё, что в моих силах.
— Говори просто «госпожа».
— Слушаюсь, госпожа, — присела Флира. — Может быть, пора заменить букет? Или почитать вслух из книги?
— Мне ничего не нужно, — сказала Финора. — С уборкой в комнате я справляюсь сама, а эта книга годится разве что на растопку. Отец запретил работникам книгохранилища давать мне «Волшебные истории», а читать «Историю Иэны» я не могу.
— О, «Волшебные истории»! — расплылась в улыбке Флира. — Я тоже читала их. Это восхитительная книга.
— Ты? Читала? — с недоверием переспросила принцесса.
— Да, госпожа. Я обожаю читать, — тихо ответила Флира, потупив глаза совсем как Нилет. — Простите, если рассердила вас.
— Нет, что ты, напротив, — принцесса прошла по ковру и села на оттоманку. — И какая же история тебе нравится больше всего?
— Я ещё не прочла их все, госпожа. Но из тех, что успела — о лесной нимфе и менестреле. Я так жалела, что они расстались…
Финора вздрогнула. Это была та самая сказка, дочитать которую помешал ей граф Орион. (И как раз на той странице Ирмеф нашла сафьяновую закладку, и заставила свою дочь прочитать весь разворот, чуть ли не тыкая бедную Флиру носом в буквы.)
— Как знать, может быть, там есть продолжение. Может, они потом всё-таки поженились. Но из-за строгости моего отца я никогда этого не узнаю. Он считает, что я должна читать какую угодно историю, лишь бы не волшебную, — и Финора с ненавистью покосилась на тяжёлый том.
— Хотите, госпожа, я сделаю так, что та книга снова будет у вас? — заговорщицки предложила Флира. — И никто во всём дворце не узнает, даже его величество.
— Но как ты это сделаешь? Ведь пропажу заметят.
— Никто не заметит. Предоставьте это мне, госпожа! — сказала Флира, кланяясь низко-низко, чтобы принцесса не увидела её торжествующей улыбки.
***
— Тхион, — помедлив секунду, представился мальчик. Что толку отпираться?
— Ты без шапки, — сказал мужчина. — Пройдёмте все в замок, там, по крайней мере, тепло. Меня, кстати, зовут Орион.
— Вы бы лучше спросили его, граф, как он сюда забрался? — проворчал один из бородачей, на вид совсем дряхлый старик. Норте стукнуло тридцать четыре, и Тхиону он казался дремучим дедом. — Я лично сделал всё возможное, чтобы в замок не мог пролезть даже вабран.
— Сейчас он нам всё и расскажет, — весело пообещал граф, и у Тхиона подогнулись колени при мысли о камере пыток. В своё время он наслушался в людской баек про короля Хино и его тюрьмы. Фино-то был добрым королём — никого не пытал и не казнил, а в тюрьму сажал только совсем уж отпетых разбойников. Но вот подчинённые его, особенно смотрители… — Да ты на ногах едва держишься. Вако, отнеси его на второй этаж, там теплее. Где там твоя Нара? Пусть приготовит горячее питьё. Бер, бегом в замок, подбрось дров в камин.
Тот детина, который только что выкручивал Тхиону руки, послушно попытался поднять его, как маленького, но мальчишка вырвался. Судя по всему, он ошибся, и эти люди — не солдаты короля. А на остальное наплевать.
— Нормально я на ногах держусь, — сказал он, с презрением глянув на Вако. Он уже понял, кто тут слуга, а кто господин. — И я правда просто гулял.
Вдруг раздалось громкое хлопанье крыльев, солнце закрыла быстрая тень, и на площадку приземлился большой зелёный ящер. У него было две головы, но Тхиону и одной бы хватило, чтобы испугаться до беспамятства. Позже, когда мальчик вспоминал этот момент, ему было ужасно стыдно, но тогда он ничего не мог с собой поделать: при виде огромного, как дерево, и страшного, как ночной кошмар, крылатого змея он завизжал, как девчонка. Как визжала Нилет на кухне, когда он пугал её пауками. А ящер наставил на него правую голову, сверкнул глазами и вперился, будто хотел испепелить…
— Неси в гостевую, — распорядился граф, и Вако, подобрав мальчонку, понёс его, будто пёрышко, в сторону замка. — Дааро, ну что ты натворил?
— Я думал, это лазутчик, — ответил дракон.
— А ты не заметил, что ему на вид не больше двенадцати?
— Я дракон. Я плохо разбираюсь в людях, — с едва уловимой усмешкой сказал Дааро. — Что ты беспокоишься? Я сейчас заговорю воду, он её выпьет и тут же встанет на ноги. Не пройдёт и часа, как он будет болтать, сидя за столом, и поедать твои запасы.
— Уж сделай одолжение, — сказал граф Орион, направляясь в замок вслед за Вако, несущим Тхиона.
За окном потемнело. Шёл мелкий снег, присыпая все следы в округе, но хитрый Бер успел обойти площадку и теперь докладывал графу, стоя в дверях:
— Посередине. В самой середине тренировочной площадки, будто его спустили с небес.
— Другие следы были? — спросил граф, сидящий в кресле у постели мальчишки.
— Нет, граф. Только его, — Бер показал большим пальцем на Тхиона, который сидел, закутавшись в одеяло, и шумно хлебал из стакана воду. Мальчик показал ему язык. Бер, не желая оставаться в долгу, исподтишка погрозил ему кулаком. Оба сразу смекнули, что принадлежат к одному сословию, и понимали друг друга без лишних разговоров.
