Несмотря на то, что команда состояла из сорока девяти человек, Кэтлин чувствовала себя одинокой и всё свободное время сидела у себя в каюте, иногда соседка приходила к ней поиграть в шашки, иногда она сама выходила в общий зал послушать современную музыку (бум, бум, бум) — вот и всё общение.
Однажды их разбудила сирена — корабль готовился совершить прыжок сквозь пространство. Кэтлин знала лишь теоретически, что это такое, а на практике столкнулась с такой процедурой впервые. Она испугалась: шутка ли, прыжок сквозь пространство, и поспешила занять капсулу для гибернации. И в этот момент её сознание выключилось. Когда экипаж пришёл в себя, корабль находился уже неизмеримо далеко от Земли.
И наступил день, когда они достигли планеты Н..., корабль остался на орбите, а часть экипажа в небольшом модуле отправилась на разведку.
Первая экспедиция не вернулась. Вслед за ней послали вторую, но и она не вернулась. Радиосигналы переставали поступать через несколько минут после посадки. «Магни» вращался на орбите пять дней, после чего была снаряжена третья экспедиция. Когда и от неё перестали поступать сигналы, капитан созвал оставшихся шестнадцать человек на совет. Мнения разделились. Было произнесено много горячих речей, одного парня пришлось даже запереть на складе, чтобы не махал кулаками — и дело кончилось тем, что на Н... полетела четвёртая экспедиция в составе тринадцати человек, вооружённая до зубов. На корабле остались капитан, Кэтлин и тот, которого заперли.
Кэтлин и капитан, измученные бессонницей и постоянным нервным напряжением, с жадностью ловили каждое слово из динамика. Вначале связь была хорошая, затем стала прерываться и наконец умолкла совсем. Их ждали ещё сутки, потом стало ясно, что надеяться больше не на что, и тогда капитан с каменным выражением лица облачился в скафандр и приказал ей:
— Если я не вернусь, возвращайся домой и доложи Флоту, что я погиб, выполняя задание. И ещё... Передай Сету, что я был неправ.
— Можно вопрос, капитан? Почему вы оставили на борту меня, а не кого-то другого?
— Когда-нибудь ты это поймёшь, — торжественно сказал капитан и надел шлем.
Но она так и не поняла. Если капитан её любил, лучше бы сказал об этом человеческим языком.
Последующие часы прошли словно в кошмаре. Сначала она ежеминутно переговаривалась с капитаном, потом, когда динамик умолк, бросила микрофон и побежала в трюм. Дрожащими руками отперла дверь склада и с криком: «Сет!» — отшатнулась. К её ногам свалилось окровавленное тело — когда Сет находился под арестом, он застрелился.
Вот теперь она была по-настоящему одна. Бог знает, чего ей стоило захоронить мертвеца по космическим обычаям — что это за обычаи, мы говорить не будем. Она смогла это сделать. Она смогла вывести «Магни» с орбиты и положить на обратный курс. Но прыжок сквозь пространство был ей не под силу, она не знала, как это делается, её этому просто не учили! Это не входило в её обязанности! В её обязанности входило сидеть возле передатчика и принимать сигналы, а об управлении кораблём у неё были лишь общие сведения. Кэтлин имела представление о том, сколько времени понадобится «Магни», чтобы добраться до Земли своим ходом — ей не хватит всей жизни.
— Нет!!! — заорала она и заколотила руками по панели управления.
Она кричала, проклинала начальников Космофлота, которые ввели на кораблях узкую специализацию, клялась отомстить, а потом, внезапно остыв, начала тихо плакать. Кэтлин поняла, что никогда больше не увидит человеческого лица. Она навеки замурована в «Магни».
Перспектива абсолютного одиночества на долгие годы вперёд была страшнее смерти, и в минуту отчаяния она сделала свой выбор. В детстве мать часто говорила ей, разбирая в домашней аптечке: «...А если ты выпьешь сразу десять таблеток снотворного — то ты умрёшь!» Маленькая Кэт смотрела на аптечку большими от страха глазами и долго не хотела играть после таких разговоров. Могло ли ей прийти в голову, что предостережение матери пригодится как совет?
Она приняла больше дюжины.
Когда яд начал действовать, её душу ледяными тисками сдавил страх: она снова хотела жить, пусть в одиночестве, пусть вдали от дома, лишь бы жить! — но было поздно. Перед глазами поплыли тёмные пятна, зашумело в голове, Кэтлин выронила пузырёк с таблетками — и рухнула на пол у дверей гостиной. Так или иначе, но ошибка матери спасла ей жизнь. На миг у Кэтлин снова возникло желание убить себя, но она брезгливо отогнала эту мысль. Хватит одной попытки.
Она вышла из каюты и оглядела коридор. Вот здесь её свалило действие снотворного: падая, она пыталась удержаться за ручку двери. Восстановив в памяти своё пробуждение, ощутила маленькую нестыковку: когда она открыла глаза, то по крайней мере метров на пять поблизости не было никаких дверей. Она проснулась в той же позе, в какой уснула, но в другом конце коридора, как будто её перенесли во сне — но перенести было некому. Кэтлин решила пока над этим не думать. В полнейшем спокойствии прошла на кухню и неторопливо приготовила кофе с тостами. Она вспомнила всё о своем безвыходном положении и неудавшемся самоубийстве — но не только это. Она вспомнила ещё кое-что.
Проснулась она тогда от дикого испуга, и причины его крылись отнюдь не в одиночестве. Видения в наркотическом бреду были ужаснее яви. Нечто произошло с ней там, в Запредельном Мире, куда нет доступа людям, нечто такое, от чего она уже никогда не станет прежней Кэтлин.
Она отхлебнула кофе, и взгляд её упал на белую, пустую, холодную стену.
***
Первые несколько часов она просто спала. Потом в её беспробудный сон стали прокрадываться неясные образы и обрывки разговоров, и вдруг она увидела свой дом. Ей снилось, что родители ссорятся в соседней комнате. «Я никогда тебе этого не прощу!» — надрывно взвизгнула мать. Раздался грохот, мгновенно воцарилась тишина, и эта тишина была страшней криков. Хорошо, что это сон, подумала Кэтлин.
Потом ей приснилось, что «Магни» совершил посадку на одной из планет, очень похожей на Землю: там была земная атмосфера, росли зелёные деревья и текли синие реки. Она вышла из корабля и оказалась перед каменной стеной, освещённой закатным солнцем. «Это построили инопланетяне» — с благоговейным трепетом подумала она, и ей очень захотелось их увидеть.
Но инопланетян покамест не было, и она решила вернуться на корабль. Оглянулась направо, налево и с ужасом поняла, что «Магни» нигде нет! Она одна на чужой планете! Корабль, к которому она так привыкла, исчез, и лишь древняя, изъеденная временем и непогодой каменная стена тянулась перед ней на сотни метров. «Какая старая! — подумала Кэтлин. — Может быть, эта стена — единственное, что осталось от инопланетян, а их самих давно уже нет». Пошла вдоль стены и вскоре обнаружила трещину. Едва она туда заглянула, как тут же поняла, что инопланетяне ещё не вымерли: за стеной были налицо признаки жизни.
Там в полумраке ползли разноцветные тусклые огни. У каждого была своя сложная траектория, но большинство двигалось справа налево. Танец огней околдовывал. Кэтлин пролезла сквозь трещину, и масса незнакомых звуков окружила её: здесь был и свист, и шорохи, и какое-то бульканье, но ни один из звуков не был на что-то похож. Пройдя немного вглубь помещения, она споткнулась и, больно ударившись коленом, упала на движущуюся дорожку, и сразу же её унесло в узкую тёмную трубу. Кэтлин закричала, но не услышала своего крика.
Конвейер поднимал её вверх, бросал вниз, ей приходилось пробираться через тесные отверстия, и её то и дело задевали металлические многосуставчатые щупальца. Предчувствуя, что рано или поздно она будет размолота огромными жерновами чудовищного механизма, она сжалась в ожидании конца. Она уже не чаяла остаться в живых, когда вдруг впереди забрезжил свет; механизм с силой вытолкнул её, и за ней сомкнулись стеклянные двери.
На неё уставились десятки осуждающих взглядов.
— Извините, — промямлила Кэтлин. Ей показалось, что она толкнула кого-то при выходе.
Трамвайная остановка, куда выскочила Кэтлин, была вся испещрена белыми неровными кругами. «Жевачки» — догадалась она и хихикнула. Несколько человек в чёрной одежде неподвижно стояли под каменным навесом, высматривая трамвай. По дороге пробегали редкие автомобили. На секунду ею завладело чувство нереальности. Откуда на чужой планете люди, машины и даже трамвайные остановки? «Прогуляюсь немножко по городу, — решила она, — может быть, найду свой корабль». Подошёл трамвай, и люди в трауре не спеша направились к нему. Кэтлин тоже вошла в трамвай. Никто не расплачивался с водителем, и это было странно.
— Сколько нужно заплатить за проезд? — шёпотом спросила она ближайшего к ней пассажира.
— Здесь проезд бесплатный, — поджав губы, ответил тот с чудовищным акцентом, и она почему-то почувствовала себя виноватой.
Смотрела в окно на проплывающие мимо дома и фонарные столбы и совсем не помнила, что видит сон. Город был как наяву, только народу на улицах слишком уж мало. Трамвай выехал на большую площадь, и Кэтлин захотела пройтись пешком. Водитель неразборчиво назвал остановку, Кэтлин протолкалась к выходу, и тут произошёл удивительный случай.
Она хотела выйти из трамвая, а какой-то парень хотел войти, и они столкнулись в дверях. Столкнулись и столкнулись, ничего страшного, и она по инерции хотела извиниться, но, подняв на него глаза, застыла, не в силах пошевелиться. Слова извинения замерли у неё на губах. Их взгляды встретились. Парень был так красив, что Кэтлин чуть не сошла с ума. Она никогда не видела такого красивого мужчины, ей было наплевать, что она задерживает пассажиров и вообще глупо выглядит — ей хотелось смотреть на него всегда.
В течение секунды, которая была для Кэтлин вечностью, они смотрели друг на друга, и ей показалось, что она уже видела его раньше. Он был молод, этот парень, не старше двадцати лет, и очень печален. Она видела печать обречённости на его лице — такое лицо могло быть лишь у человека, который живёт свой последний день на земле. Всего одно мгновение он смотрел на неё, и она запомнила этот взгляд. Больше всего на свете ей хотелось с ним заговорить, это желание напоминало сильную жажду, но тут на неё зашипели пассажиры, и она поспешно вышла.
Трамвай уходил вдаль, унося таинственного незнакомца, и Кэтлин поняла, что сделала глупость. Она должна была с ним заговорить! Ей хотелось остаться с ним на всю жизнь — других желаний больше не было. Но трамвай ушёл. Чутьё подсказывало Кэтлин, что она больше никогда его не увидит, но будет любить всегда.
Она в задумчивости пересекла площадь. Транспорта было подозрительно мало, она не заметила дорожных знаков и переходов, и вообще город был странноватый. «Как называется этот город?» — хотела спросить Кэтлин у старухи в засаленном бурнусе, но старуха посмотрела на неё так дико, что она не отважилась.
Не торопясь шла по тротуару мимо бледно-жёлтых пятиэтажек и смотрела по сторонам. Одно здание было обнесено колючей проволокой, и Кэтлин поняла, что это тюрьма. Перешла улицу и оказалась возле кинотеатра. На афише красовалось название фильма: «Агрессия». Надпись была на чистейшем английском языке, и это слегка насторожило Кэтлин. Откуда они знают английский?
Приземистое облупленное здание оказалось тиром, рядом торчал детский сад. Она с удивлением отметила, что не видела пока ни одного жилого дома: одни фабрики и учреждения. Возле кондитерской её обдало запахом ванилина и какао. На противоположной стороне улицы стоял большой аншлаг с нарисованным самолётом, а надпись внизу поясняла, как проехать в аэропорт. «Туда-то мне и надо, — подумала Кэтлин. — Где аэропорт, там и космопорт, а в космопорте я смогу поискать «Магни», или, по крайней мере, вернусь на Землю с другим кораблём».
Нельзя было терять время, и она быстро пошла обратно мимо кондитерской фабрики, детского сада и других учреждений. Обходной путь по площади к трамвайной остановке был слишком долгим, и чтобы сократить его, она пошла наискосок по узкому переулку. Это была жестокая ошибка.
Переулок был тёмным, высокие дома стояли так близко друг к другу, что почти не пропускали свет. Она ускорила шаг. Внезапно человек мрачного вида вышел из подъезда и преградил ей дорогу. Испугавшись, Кэтлин рванулась назад, но там уже стояли ещё двое. Оба курили и оценивающе рассматривали её. Один из них бросил окурок на мостовую и раздавил. Кэтлин беспомощно посмотрела сначала на этих двоих, потом на того, что был впереди, и кровь бешено застучала у неё в голове.
Двое мужчин неспешно взяли её за руки. «Это нечестно! — завертелись отчаянные мысли. — Такое может произойти с кем угодно, но только не со мной!» Она дёрнулась, но их было трое, и они были гораздо сильнее. О, если бы сейчас здесь появился тот парень из трамвая — он бы защитил её! И Кэтлин вдруг поняла, почему он был так печален — он всё знал, и он пытался предупредить её, но она не обратила внимания.
Молча, ни слова не говоря, они поволокли её в подъезд. Не помня себя от ужаса, Кэтлин закричала. Её крик эхом прокатился по коридорам корабля.
Глава 4. Будни, праздники и нежданные гости
Кэтлин расположилась с книгой на диване в своей комнате, ставшей такой уютной. Заточение в корабле вдруг перестало быть заточением, наоборот, ничто не защитило бы её надежнее, чем прочные стены «Магни». Тосковать о Патрике она тоже перестала — хотя бы на время. Любви она, может быть, и лишилась, зато избежала определённого испытания. С тех пор как Кэтлин вспомнила свой сон, она совсем не желала быть чьей-то женой. Даже Патрика. Но иногда ею овладевали тревожные сомнения: что, если это с ней произошло не во сне, а на самом деле? Сразу учащался пульс, и тогда она гнала эти мысли, стараясь отвлечься работой.
В общем, она была довольна жизнью. Почти... Она смирилась с одиночеством, но никак не с той участью, которую уготовала ей судьба. Она найдёт нужную программу и заставит корабль совершить прыжок, у неё хватит знаний. А если не хватит — на корабле достаточно литературы, как надеялась Кэтлин. Увы, она ошибалась. Начальники Космофлота и здесь поработали: на кораблях было предусмотрено всё, кроме чрезвычайных ситуаций. Считалось, что «Магни» неуязвимы. Книг было мало.
— Я вернусь на Землю, — сказала она в пустоту. — Вернусь, чего бы мне это ни стоило.
Несколько месяцев назад она с таким же упорством и с этими же словами стремилась попасть на корабль. Теперь её задачей было из него выбраться — прилетев, разумеется, на Землю. Среди нескольких тысяч программ отыскать одну, а затем её модифицировать — дело не из лёгких, но она не отступала. Дни и ночи проводила она в библиотеке, забросив теплицу и занятия спортом.
На корабле наступила календарная «зима». Вот тут-то и пригодились запасы — раз или два в неделю Кэтлин спускалась в неуютный трюм, бросала тревожный взгляд на контейнеры с грузом «F» за стеклянной дверью, брала какую-нибудь банку и не оглядываясь возвращалась. Заготовки были отменные, единственный их недостаток заключался в том, что есть их приходилось в одиночестве.
Она посмотрела на календарь — и погрустнела. Было 22-е декабря. Скоро новогодние праздники...
