Было тепло и солнечно. Глянув на реку, она увидела среди кустов Павла. Её сын увлечённо ловил рыбу своей удочкой. Сегодня был явно его день, он одну за другой вытаскивал рыбу из воды.
«Как же тут красиво. Эх жаль будет оставлять это место», – подумала Анна Михайловна. Они уже прожили тут около года, а она как-то не особо обращала внимание на окружающую красоту.
Вечером, когда Павел лёг спать, Анна Михайловна подошла к Андрею и спросила,
– Что случилось? Нам стоит чего-то опасаться? Только прошу тебя, не молчи и говори правду.
Андрей Сергеевич посмотрел на неё грустным взглядом и тяжело вздохнув, произнес,
– Нам придётся уехать отсюда в другой город.
– Ну, почему? Только всё наладилось, жить по-человечески начали и опять бежать куда-то, – запричитала Анна Михайловна.
– Понимаешь, Аннушка, я встречался с одним человеком и от него получил информацию о предстоящей проверке населения крупных городов. Будут искать и составлять списки людей, которые враждебно приняли революцию. Сама понимаешь, что может последовать за этим, – озабоченно, сказал Андрей Сергеевич, – после смерти Ленина, ОГПУ как с цепи сорвалось, всё ищут и вынюхивают. А в Москве говорят, борьба за власть началась. То Рыков со Сталиным, то Сталин с Троцким воюют между собой. У нас есть сын, мы должны с тобой думать прежде всего о нём.
– Андрей, погоди. Так ведь, у меня младший брат в Омске живёт и адрес имеется, – сказала Анна Михайловна.
– Далеко, Аннушка. Ну туда, возможно, мы переедем попозже. Знаешь, я отправил письмо своему старому знакомому. Он раньше жил в Чистополе, вот я и послал письмо по старому адресу. Как получим от него ответ, так и решим, что делать дальше.
В сером, мрачном здании Ленинградского губотдела ОГПУ СССР, в комнате номер 17 подвального помещения, шёл допрос арестованного мужчины лет 35. Допрос вёл следователь контрразведывательного отдела Арнольд Лацисс. Допрос шёл уже два часа, но арестованный на контакт не шёл. Лацисс был из латышских стрелков и дело своё знал.
– Ну так что, господин офицер, не хотите сотрудничать? – спросил арестованного, в очередной раз, следователь.
– Ну я же вам уже говорил, что я никакой не офицер, а охранник. Работаю на мельнице и фамилия моя Михайлов. Сам из рабочих, – ответил арестованный.
Лацисс посмотрел на часы. «Пора выкладывать карты», – подумал он и в глаза неожиданно заявил,
– Вы, ротмистр Самсонов Виктор Павлович. При Царском режиме до 1914 года служили в жандармском корпусе. После начала войны получили назначение в контрразведку третьей армии на западном фронте. В гражданскую были опять же в контрразведке и служили в кавказской армии Врангеля. Ну, а год назад, вы, как член союза офицеров, были переправлены на территорию нашей страны. Вместе с вами были штабс - капитан Дуйнов и полковник Лаврентьев. Да, сейчас, кстати, ваша организация называется Российский общевоинский союз. Командует союзом генерал Врангель. А вот руководит разведывательным отделом РОВС генерал Орлов. Как видите, мы многое знаем, – сказал, с ухмылкой Лацисс.
Самсонов, слушая следователя, с каждой минутой мрачнел всё больше и больше.
– Ну, а вот ваши фотографии возле явочной квартиры, – сказал Лацисс.
Затем он бросил на стол перед ротмистром несколько фотографий, где он был с Дуйновым. – В явочной квартире, была убита, после ваших пыток, наш сотрудник Самойлова. В этой квартире обнаружены отпечатки ваших пальцев, но нет отпечатков Дуйнова и полковника. Выходит, что Самойлову убили вы, – закончил Лацисс.
Самсонов, услышав эти слова, весь переменился. Его лицо стало как будто бледнее и слегка растерянное.
– Ну уж, нет. Какие отпечатки? Какие пытки? О чём вы вообще говорите? – отвечал взволнованным голосом ротмистр.
– Удивлены? Напрасно. У нас, конечно, не Лондон и даже, не Париж, но и у нас есть специалисты в этой области. Знаете, Самсонов, насчёт вас мне в принципе всё ясно, – сказал Лацисс, – а вот насчёт полковника, у меня есть вопросы. Почему полковник покинул вас? Почему вы с Дуйновым так усердно ищете его? Не хотите поделиться информацией?
– Он дезертир, предатель и его место на кладбище. Ох, как бы я хотел его увидеть сейчас. Ещё немного и мы бы его достали, но видно не судьба, – сказал вдруг, ставший каким-то озлобленным, ротмистр.
Неожиданно прозвенел звонок телефонного аппарата. Услышав звонок, Самсонов словно опомнившись, замолчал.
– Слушаю, – сказал Лацисс, взявшись за трубку телефона, сетуя про себя, что ему невольно помешали.
– Ну ты что, долго там собираешься сидеть, я уже с Дуйновым закончил, – сказал его напарник следователь Колмачёв.
– Петро, опять ты меня опередил, – шутливым голосом ответил Лацисс.
Колмачёв лишь хмыкнул в ответ и важно сказал,
– Работать надо уметь. Всего лишь грубая сила и всё, мой гость очень хочет поговорить. Да, чуть не забыл, нас с тобой вызывают к Мессингу.
– Живодёр, – прошептал Лацисс, прекрасно понимая, какие у Колмачёва методы допроса арестованных.
– Конвой, – громко крикнул он, вызывая охранника. Когда конвоир появился в дверях, то встал и приказав ему охранять арестованного, пошёл на совещание.
Едва получив сообщение об аресте офицеров из группы полковника Лаврентьева, Миссинг тут же послал проводить допрос двух самых лучших следователей. Они из его контрразведывательного отдела. Только через час он получил сообщение о первых результатах допроса белогвардейцев. Всё это время, он не присев, ходил по кабинету и иногда покуривал папиросы. Он вызвал, кроме следователей, ещё и начальника КРО Берштейна и начальника ИНО Круменко.
– Разрешите, – сказали почти вместе, входившие в кабинет Берштейн и Круменко.
В ответ, Мессинг только кивнул им, давая знак занимать места за столом. Вскоре вошли следователи Колмачёв и Лацисс.
– Ну что, товарищи, похоже мы наконец вышли на след Лаврентьева, – сказал, радостно улыбаясь, Мессинг, усаживаясь на своё кресло
– Ну давайте заслушаем наших героев. Колмачёв, давай начнём с тебя, докладывай, – приказал он.
Колмачёв встал и бросив победный взгляд на Лацисса, начал излагать итоги допроса Дуйнова.
– Год назад, когда группа Лаврентьева прибыла сюда, то к концу первого месяца они поняли, что находятся под нашим наблюдением. Их группа ушла из-под нашего контроля одновременно. Причём решающую роль в этом деле сыграл Лаврентьев. В момент ухода, Дуйнов и Самсонов разошлись с полковников из-за конфликтной ситуации. После того, как Лаврентьев покинул группу, они искали полковника до самого ареста. В ходе допроса выяснилось, что они очень озлоблены на Лаврентьева и даже приняли решение о его ликвидации. Причину решения ликвидации полковника, арестованный не назвал, так как потерял сознание, – заявил гордо Калмыков.
– Как это потерял сознание? Ты, когда работать научишься? – зло сказал, недовольный Берштейн.
– Так кто же знал, что он таким хлюпиком окажется, – начал оправдываться следователь.
– Разрешите? – встрял в разговор Лацисс.
В знак согласия, Мессинг кивнул головой.
– В ходе допроса Самсонова, ротмистр, в вспышке злости на Лаврентьева, проговорился, что полковника решили ликвидировать за дезертирство, предательство и так далее. Исходя из этого считаю, что возможно полковник решил выйти из игры или решился сыграть в собственную игру.
– У меня есть предложение, – подал голос Круменко.
– Говори, – разрешил Мессинг.
– Нашему иностранному отделу, остро необходимы сведения о зарубежье, которыми обладает Лаврентьев. Теперь, когда, как выяснилось, существует большая вероятность его вербовки, то значит он нам остро необходим и только живой. Но как мы теперь сейчас понимаем, выйти на него возможно, только с помощью Дуйнова и Самсонова. Похоже, они знают где его искать. Из этого следует, что нужно организовать для них побег. Конечно официально, случайно и сегодня же. В случае удачи они приведут нас к нему. После этих слов в кабинете появился какой-то азарт. Псы почувствовали дичь, которую можно поймать.
Загоревшись огнём этого азарта, послышался голос Берштейна,
– Я поддерживаю это предложение.
– Эх жаль, времени нет хорошо подготовить операцию, – произнес Мессинг. – Ладно, решено, рискнём. Сегодня же при перевозке фургона с арестованными, сделать его случайное падение на бок. При падении должна открыться дверь и это даст возможность офицерам уйти. Но наша наружка должна быть только дальней и многочисленной. Товарищу Берштейну поручается возглавить операцию. Для подготовки у тебя есть только 8 часов. Ну, а теперь, все приступаем к работе.
«Как же тут красиво. Эх жаль будет оставлять это место», – подумала Анна Михайловна. Они уже прожили тут около года, а она как-то не особо обращала внимание на окружающую красоту.
Вечером, когда Павел лёг спать, Анна Михайловна подошла к Андрею и спросила,
– Что случилось? Нам стоит чего-то опасаться? Только прошу тебя, не молчи и говори правду.
Андрей Сергеевич посмотрел на неё грустным взглядом и тяжело вздохнув, произнес,
– Нам придётся уехать отсюда в другой город.
– Ну, почему? Только всё наладилось, жить по-человечески начали и опять бежать куда-то, – запричитала Анна Михайловна.
– Понимаешь, Аннушка, я встречался с одним человеком и от него получил информацию о предстоящей проверке населения крупных городов. Будут искать и составлять списки людей, которые враждебно приняли революцию. Сама понимаешь, что может последовать за этим, – озабоченно, сказал Андрей Сергеевич, – после смерти Ленина, ОГПУ как с цепи сорвалось, всё ищут и вынюхивают. А в Москве говорят, борьба за власть началась. То Рыков со Сталиным, то Сталин с Троцким воюют между собой. У нас есть сын, мы должны с тобой думать прежде всего о нём.
– Андрей, погоди. Так ведь, у меня младший брат в Омске живёт и адрес имеется, – сказала Анна Михайловна.
– Далеко, Аннушка. Ну туда, возможно, мы переедем попозже. Знаешь, я отправил письмо своему старому знакомому. Он раньше жил в Чистополе, вот я и послал письмо по старому адресу. Как получим от него ответ, так и решим, что делать дальше.
В сером, мрачном здании Ленинградского губотдела ОГПУ СССР, в комнате номер 17 подвального помещения, шёл допрос арестованного мужчины лет 35. Допрос вёл следователь контрразведывательного отдела Арнольд Лацисс. Допрос шёл уже два часа, но арестованный на контакт не шёл. Лацисс был из латышских стрелков и дело своё знал.
– Ну так что, господин офицер, не хотите сотрудничать? – спросил арестованного, в очередной раз, следователь.
– Ну я же вам уже говорил, что я никакой не офицер, а охранник. Работаю на мельнице и фамилия моя Михайлов. Сам из рабочих, – ответил арестованный.
Лацисс посмотрел на часы. «Пора выкладывать карты», – подумал он и в глаза неожиданно заявил,
– Вы, ротмистр Самсонов Виктор Павлович. При Царском режиме до 1914 года служили в жандармском корпусе. После начала войны получили назначение в контрразведку третьей армии на западном фронте. В гражданскую были опять же в контрразведке и служили в кавказской армии Врангеля. Ну, а год назад, вы, как член союза офицеров, были переправлены на территорию нашей страны. Вместе с вами были штабс - капитан Дуйнов и полковник Лаврентьев. Да, сейчас, кстати, ваша организация называется Российский общевоинский союз. Командует союзом генерал Врангель. А вот руководит разведывательным отделом РОВС генерал Орлов. Как видите, мы многое знаем, – сказал, с ухмылкой Лацисс.
Самсонов, слушая следователя, с каждой минутой мрачнел всё больше и больше.
– Ну, а вот ваши фотографии возле явочной квартиры, – сказал Лацисс.
Затем он бросил на стол перед ротмистром несколько фотографий, где он был с Дуйновым. – В явочной квартире, была убита, после ваших пыток, наш сотрудник Самойлова. В этой квартире обнаружены отпечатки ваших пальцев, но нет отпечатков Дуйнова и полковника. Выходит, что Самойлову убили вы, – закончил Лацисс.
Самсонов, услышав эти слова, весь переменился. Его лицо стало как будто бледнее и слегка растерянное.
– Ну уж, нет. Какие отпечатки? Какие пытки? О чём вы вообще говорите? – отвечал взволнованным голосом ротмистр.
– Удивлены? Напрасно. У нас, конечно, не Лондон и даже, не Париж, но и у нас есть специалисты в этой области. Знаете, Самсонов, насчёт вас мне в принципе всё ясно, – сказал Лацисс, – а вот насчёт полковника, у меня есть вопросы. Почему полковник покинул вас? Почему вы с Дуйновым так усердно ищете его? Не хотите поделиться информацией?
– Он дезертир, предатель и его место на кладбище. Ох, как бы я хотел его увидеть сейчас. Ещё немного и мы бы его достали, но видно не судьба, – сказал вдруг, ставший каким-то озлобленным, ротмистр.
Неожиданно прозвенел звонок телефонного аппарата. Услышав звонок, Самсонов словно опомнившись, замолчал.
– Слушаю, – сказал Лацисс, взявшись за трубку телефона, сетуя про себя, что ему невольно помешали.
– Ну ты что, долго там собираешься сидеть, я уже с Дуйновым закончил, – сказал его напарник следователь Колмачёв.
– Петро, опять ты меня опередил, – шутливым голосом ответил Лацисс.
Колмачёв лишь хмыкнул в ответ и важно сказал,
– Работать надо уметь. Всего лишь грубая сила и всё, мой гость очень хочет поговорить. Да, чуть не забыл, нас с тобой вызывают к Мессингу.
– Живодёр, – прошептал Лацисс, прекрасно понимая, какие у Колмачёва методы допроса арестованных.
– Конвой, – громко крикнул он, вызывая охранника. Когда конвоир появился в дверях, то встал и приказав ему охранять арестованного, пошёл на совещание.
Едва получив сообщение об аресте офицеров из группы полковника Лаврентьева, Миссинг тут же послал проводить допрос двух самых лучших следователей. Они из его контрразведывательного отдела. Только через час он получил сообщение о первых результатах допроса белогвардейцев. Всё это время, он не присев, ходил по кабинету и иногда покуривал папиросы. Он вызвал, кроме следователей, ещё и начальника КРО Берштейна и начальника ИНО Круменко.
– Разрешите, – сказали почти вместе, входившие в кабинет Берштейн и Круменко.
В ответ, Мессинг только кивнул им, давая знак занимать места за столом. Вскоре вошли следователи Колмачёв и Лацисс.
– Ну что, товарищи, похоже мы наконец вышли на след Лаврентьева, – сказал, радостно улыбаясь, Мессинг, усаживаясь на своё кресло
– Ну давайте заслушаем наших героев. Колмачёв, давай начнём с тебя, докладывай, – приказал он.
Колмачёв встал и бросив победный взгляд на Лацисса, начал излагать итоги допроса Дуйнова.
– Год назад, когда группа Лаврентьева прибыла сюда, то к концу первого месяца они поняли, что находятся под нашим наблюдением. Их группа ушла из-под нашего контроля одновременно. Причём решающую роль в этом деле сыграл Лаврентьев. В момент ухода, Дуйнов и Самсонов разошлись с полковников из-за конфликтной ситуации. После того, как Лаврентьев покинул группу, они искали полковника до самого ареста. В ходе допроса выяснилось, что они очень озлоблены на Лаврентьева и даже приняли решение о его ликвидации. Причину решения ликвидации полковника, арестованный не назвал, так как потерял сознание, – заявил гордо Калмыков.
– Как это потерял сознание? Ты, когда работать научишься? – зло сказал, недовольный Берштейн.
– Так кто же знал, что он таким хлюпиком окажется, – начал оправдываться следователь.
– Разрешите? – встрял в разговор Лацисс.
В знак согласия, Мессинг кивнул головой.
– В ходе допроса Самсонова, ротмистр, в вспышке злости на Лаврентьева, проговорился, что полковника решили ликвидировать за дезертирство, предательство и так далее. Исходя из этого считаю, что возможно полковник решил выйти из игры или решился сыграть в собственную игру.
– У меня есть предложение, – подал голос Круменко.
– Говори, – разрешил Мессинг.
– Нашему иностранному отделу, остро необходимы сведения о зарубежье, которыми обладает Лаврентьев. Теперь, когда, как выяснилось, существует большая вероятность его вербовки, то значит он нам остро необходим и только живой. Но как мы теперь сейчас понимаем, выйти на него возможно, только с помощью Дуйнова и Самсонова. Похоже, они знают где его искать. Из этого следует, что нужно организовать для них побег. Конечно официально, случайно и сегодня же. В случае удачи они приведут нас к нему. После этих слов в кабинете появился какой-то азарт. Псы почувствовали дичь, которую можно поймать.
Загоревшись огнём этого азарта, послышался голос Берштейна,
– Я поддерживаю это предложение.
– Эх жаль, времени нет хорошо подготовить операцию, – произнес Мессинг. – Ладно, решено, рискнём. Сегодня же при перевозке фургона с арестованными, сделать его случайное падение на бок. При падении должна открыться дверь и это даст возможность офицерам уйти. Но наша наружка должна быть только дальней и многочисленной. Товарищу Берштейну поручается возглавить операцию. Для подготовки у тебя есть только 8 часов. Ну, а теперь, все приступаем к работе.
