Войдя в зал, фон Штауффенберг поставил портфель под стол всего в паре метров от Адольфа Гитлера. Через несколько минут в соседнем помещении раздался звонок. На том конце провода просили срочно позвать полковника к телефону. Всё было продумано заранее: вызов позволил фон Штауффенбергу под благовидным предлогом быстро покинуть совещание.
После этого произошло то, чего никто не мог предусмотреть. Один из офицеров отодвинул мешавший ему портфель за опорную тумбу массивного дубового стола. Это смягчило последствия взрыва и, вполне вероятно, спасло Гитлеру жизнь. Четверо из присутствовавших в комнате погибли, остальные получили ранения различной степени тяжести. Фюреру обожгло ноги, он временно лишился слуха и возможности двигать правой рукой. Фон Штауффенберг, увидевший взрыв издалека, был уверен, что покушение увенчалось успехом и Гитлера уже нет в живых.
По плану ставка "Вольфсшанце" должна была оказаться в информационной блокаде. Но линии связи СС** заблокировать не удалось, и новость о состоянии фюрера поступила в Берлин. Это привело к тому, что многие заговорщики в важнейший для операции момент проявили нерешительность. Успешно прошла только французская часть плана: в Париже без единого выстрела было арестовано около 1200 человек, включая главных руководителей местных подразделений СС и гестапо. В Берлине сопротивление было подавлено.
Одну из ключевых ролей в провале операции сыграл генерал-полковник Фридрих Фромм, командующий армии резерва. Он сам был членом заговора, но, узнав о том, что Гитлер жив, решил скрыть следы своего участия. Когда берлинская часть переворота провалилась, Фромм взял под арест Людвига Бека, Клауса фон Штауффенберга, Фридриха Ольбрихта, Альбрехта Мерца фон Квирнхайма и Вернера фон Хафтена. Был спешно созван военный трибунал, который приговорил заговорщиков к смертной казни. Бек с разрешения Фромма попытался застрелиться сам, но две попытки не удались, поэтому его добили охранники. Остальных в ту же ночь расстреляли во дворе Бендлерблока. Фон Штауффенберг перед смертью успел крикнуть: "Да здравствует священная Германия!".
Начались массовые аресты и казни, которые продолжались почти до самого конца Второй мировой. Часть осужденных умерла медленной и мучительной смертью. По приказу Гитлера заговорщиков вешали на рояльных струнах, которые растягивались и продливали агонию. Уйти от мести фюрера не удалось даже тем, кто в последний момент заколебался и не принял участия в перевороте. Фридрих Фромм был лишён всех званий и наград и казнён расстрельным взводом 12 марта 1945 года в каторжной тюрьме в Бранденбурге. Члены семей заговорщиков были отправлены в тюрьмы и концлагеря. Детей разлучали с матерями и посылали под другими фамилиями в детские дома; они смогли воссоединиться с оставшимися в живых родными уже после окончания войны.
Современные историки не идеализируют участников заговора. Они точно не были рыцарями в сияющих доспехах и сражались вовсе не за демократию в её нынешнем понимании. Большинство заговорщиков были аристократами и придерживались консервативных взглядов. Многие поддерживали аннексию Судетской области и раздел Польши. Многие знали о том, что происходит в концлагерях. Генерал-майор Хеннинг фон Тресков, например, лично подписал указ о депортации тысяч польских и украинских детей в Германию на принудительные трудовые работы.
В современном Берлине новобранцы бундесвера принимают присягу во дворе комплекса Бендлерблок в районе Тиргартен – именно там, где были расстреляны организаторы заговора. Церемония проводится каждый год 20 июля. Ее участники клянутся "храбро защищать права и свободу немецкого народа". Это сознательный акт солидарности с теми, кто боролся против национал-социализма. С теми, кто решил, что служить нужно Германии, а не фюреру.
Рассказ о заговоре 20 июля взят автором из информпортала germania-online.diplo.de/ru
ЛЕГЕНДА
Попытка представить Литтеллом Ауэ слепой марионеткой неких иррациональных сил это по сути утверждение о том, что те европейские интеллигенты, кто был одно время на стороне национал-социализма, такие же как Ауэ, но ведь все делали в тот исторический период свой выбор осознанно. Такие как Гамсун и такие как Томас Манн, пастор Бонхёффер. И каждый из них несёт личную ответственность за свой выбор. Не потому ли Литтелл ни строчки не написал о немецком Сопротивлении и заговоре против Гитлера, операции "Валькирия"?
Ведь в ней участвовали те, кто вполне отдавал себе отчёт о своих действиях. И операция "Валькирия", её ход, завершение опровергают концепцию Литтелла. Поэтому стоит подробнее на ней остановиться, по сути этого не избежать. Тем более, что сопротивление власти Гитлера было разнородным, кто-то, как Канарис, занимал антироссийские позиции, проимпериалистические, стремился к сепаратному миру с США и Англией и продолжению войны с СССР.
Мне представляется, что Литтелл, изображая Ауэ, сделал попытку компрометации участников антигитлеровского заговора, прежде всего Клауса Шенка фон Штауффенберга.
Версию свою обосновываю тем, что Литтелл попросту умолчал на страницах своего политического памфлета о заговоре 20 июля 1944 года, о плане операции "Валькирия", хотя само название его романа прямо отсылает к Штауффенбергу.
Ауэ это пародия на Клауса фон Штауффенберга.
Далее последуют цитаты из исторического документального расследования Д. Мельникова "Заговор 20 июля 2024 года. Легенда и действительность".
Во время одной из таких поездок в 1941 году он познакомился с фон Тресковом. С тех пор их связывала тесная дружба. В это же время в присут¬ ствии генералов Гальдера, Штюльпнагеля, Фельгибеля и Вагнера он резко осудил гитлеровскую политику во Франции и заявил, что такое отношение Гитлера к побеждённой стране заслуживает смерти. Он настаивал уже тогда на государственном перевороте, в чём был горячо поддержан фон Тресковом и другими молодыми офицерами. В декабре 1942 года Штауффенберг предложил Манштейну вместе с другими фельдмаршалами — командующими участками Восточного фронта выступить против Гитлера и потребовать его отставки. Манштейн, разумеется, отказался.
В феврале 1943 года Штауффенберг был назначен начальником штаба танковой дивизии в Африке и был тяжело ранен. Он потерял правую руку, глаз, его левая рука была изуродована. Своё ранение он переносил с ис¬ ключительной стойкостью. В гестаповских документах о нём говорилось: «Для личности Штауффенберга характерна большая воля и аскетическая твердость. Будучи в госпитале, он отказался, несмотря на свои тяжёлые ранения, от болеутоляющих и снотворных средств и преодолел болезнь быстро и с большой энергией». В октябре 1943 года, после выздоровления, Штауффенберг был назначен заместителем Ольбрихта в штаб резервной армии.
Взгляды Штауффенберга принимали всё более антифашистский и демократический характер. Перед покушением он работал над текстом присяги, которую, по его замыслам, должны были принять сторонники свержения Гитлера: «Мы хотим создать новый порядок, — писал он, — при котором все немцы будут носителями государства и им будут обеспечены права и справедливость». Он говорил, что следует добиваться «создания поддержанного широкими народными массами нового социального государства». В гестаповских документах отмечалось, что Штауффенберг хотел построения «моральноэтического социализма». На Штауффенберга оказали большое влияние идеи «братства угнетенных», изложенные в меморандумах Тротта и в других документах «кружка Крейзау». Он был сторонником радикальных мер, направленных на ликвидацию фашизма и его «наследства». Переворот Штауффенберг мыслил себе как начало далеко идущих преобразований. Что касается внешней политики, то Штауффенберг и его друзья счи¬ тали, что война должна быть закончена не только на Западе, но и на Востоке. Он говорил, что «необходимо использовать каждую возможность вести политические переговоры с Россией, которая является нашим соседом».
Штауффенберг сразу же вступил в конфликт с реакционно настроенными деятелями заговора, и прежде всего с Гёрделером. Он выступал против кандидатуры Гёрделера на пост канцлера будущего правительства и считал наиболее подходящим кандидатом на этот пост одного из социал-демократических лидеров — Юлиуса Лебера.
Все сведения, которыми мы располагаем о его взглядах, говорят о том, что противоречия между Гёрделером и Штауффенбергом неизбежно должны были углубляться и в конечном итоге привести к разрыву Штауффенберга с реакционными руководителями заговора.
Некоторые западногерманские историки усиленно пытаются «защитить» Штауффенберга от «обвинений» Даллеса. Но делают они это весьма оригинальным путём — стремятся всячески умалить его подлинно патриотические воззрения и представить его чуть ли не по¬ клонником программы Гёрделера. Это относится к крайне реакционно настроенному крылу западногерманских историков. В трудах более объективных историков Западной Германии признаётся отличие взглядов Штауффенберга от взглядов группы Гёрделера, признаются его патриотические и демократические воззрения.
В свою очередь, Гёрделер также неоднократно подчёркивал своё отрицательное отношение к Штауффенбергу. Гёрделер называл Штауффенберга «своевольным упрямцем». Во время допросов в гестапо он всячески пытался отмежеваться от воззрений Штауффенберга и составленных им документов. В заключительном слове перед фашистским судом Гёрделер заявил, что не был согласен с документами, составленными Штауффенбергом, и занимался ими лишь для того, чтобы доказать их «полную непригодность».
Характерным для офицеров, группировавшихся вокруг Штауффенберга, была их активная роль в подготовке событий 20 июля. Геннинг фон Тресков до войны, также как и Штауффенберг, служил в генеральном штабе. Уже тогда Тресков отрицательно относился к военным планам Гитлера и поддерживал опального Бека. В начале войны он участвовал в походах на Польшу и Францию, а затем в чине генерала был назначен начальником штаба центральной группировки войск на Восточном фронте. Здесь он создал один из важных центров заговора: сколотил сильную ячейку Сопротивления из молодых штабных и фронтовых офицеров. По отзыву его друга Шлабрендорфа, Тресков целиком посвятил себя политической борьбе, был убеждён в том, что только свержение Гитлера может спасти Германию от катастрофы. После провала заговора, разуверившись в способности военных произвести государственный переворот, Тресков кончил жизнь самоубийством.
Ольбрихт, будучи фактически заместителем командующего резервной армией (формально его пост назывался «начальник Всеобщего войскового ведомства»), осуществлял совместно с фон Тресковом и Штауффенбергом подготовительную работу к покушению и принимал участие в разработке основных документов, которые должны были быть обнародованными после покушения. Именно он дал сигнал «Валькирия» (хотя, как отмечалось выше, с большим опозданием), после которого должен был быть совершен переворот в Берлине и в других городах империи.
Ольбрихт предложил поручить Штауффенбергу руководство подготовкой к покушению и к перевороту и вовлёк его в штаб резервной армии.
Во время встречи Герделера, Ольбрихта и Трескова в Берлине в ноябре 1943 года, когда было принято окончательное решение организовать покушение на Гитлера, Ольбрихт изложил участникам встречи проект захвата власти в Берлине, Вене, Кёльне и Мюнхене силами резервной армии. На этой же встрече было условлено, что паролем к совершению переворота будет сигнал «Валькирия». «Ведомство Ольбрихта, — писал Риттер, — отныне стало центром технической подготовки к перевороту».
Ольбрихт руководил также вместе с Штауффенбергом действиями заговорщиков в Берлине после покушения на Гитлера 20 июля 1944 г.
Активнейшую роль в подготовке покушения играли также другие члены группы Штауффенберга — Линдеман, Вагнер, Штиф, Хефтен, Мерц фон Квингейм и другие.
Генерал Линдеман пытался установить связь с Национальным комитетом «Свободная Германия», так как видел в его программе истинный выход из создавшегося положения.
О связях членов группы Штауффенберга с Национальным комитетом «Свободная Германия» рассказал также Ион Вицлебен. Он вспомнил свой разговор с одним из знакомых офицеров — Кламротом в начале 1944 года: «Кламрот, который был членом группы Сопротивления, сплотившейся вокруг Штифа в ОКХ, и близок к Штауффенбергу, рассказал мне следующее. Они регулярно получают материалы Национального комитета и Союза немецких офицеров при помощи подполковника Шрадера... Он с нескрываемой радостью показал мне манифест Национального комитета «25 условий окончания войны». Требования, содержащиеся в этом документе,— говорил он, — являются также программой его друзей. Это не половинчатое решение, а настоящий выход из положения...».
Сходство взглядов между передовой частью заговорщиков и офицерами, группировавшимися вокруг Национального комитета «Свободная Германия», было настолько очевидным, что по поручению Кальтенбруннера гестапо сделало сравнительный анализ высказываний деятелей Национального комитета и заговорщиков и направило Гитлеру.
Сходство взглядов между передовой частью заговорщиков и офицерами, группировавшимися вокруг Национального комитета «Свободная Германия», было настолько очевидным, что по поручению Кальтенбруннера гестапо сделало сравнительный анализ высказываний деятелей Национального комитета и заговорщиков и направило Гитлеру.
Ведущие деятели «кружка Крейзау» и люди, собравшиеся вокруг Штауффенберга, отошли, таким образом, от реакционных установок руководителей заговора типа Герделера, Хасселя, Попитца. Они представляли демократическую, патриотическую часть заговора. Сравнивая их программу с программой Герделера — Попитца, можно прийти к следующим выводам: во-первых, Штауффенберг и его группа резко критиковали антидемократические планы установления военной диктатуры в Германии после переворота. Они стремились к тому, чтобы в Германии после войны было создано правительство во главе с социал-демократом Лебером; во-вторых, руководители демократического крыла заговора критически отзывались об установках группы Герделера, направленных на то, чтобы помешать развязыванию антифашистских действий масс в гитлеровском тылу. Они считали, что переворот должен быть поддержан акциями широких антигитлеровских сил в Германии; в-третьих, прогрессивные деятели в «кружке Крейзау» и в группе Штауффенберга выступали против односторонней ориентации Герделера на Запад и его планов заключения сепаратного мира с Англией и США. Они высказывались за окончание войны как на Западе, так и на Востоке и за установление добрососедских отношений между Германией и СССР.
Гёрделер и Штауффенберг представляли, таким образом, совершенно различные группы в правящем лагере Германии. Гражданский руководитель заговора Гёрделер олицетворял реакционную группировку заговора, попытку определённой части монополистической буржуазии Германии найти выход из войны на пути сговора с англоамериканской реакцией и продолжения военных действий против СССР.
В противоположность Гёрделеру Штауффенберг являлся антифашистом и демократом, который выступал за то, чтобы найти выход из войны на дороге ликвидации фашизма и его «наследия» и установления дружественных отношений Германии со всеми другими народами.
После этого произошло то, чего никто не мог предусмотреть. Один из офицеров отодвинул мешавший ему портфель за опорную тумбу массивного дубового стола. Это смягчило последствия взрыва и, вполне вероятно, спасло Гитлеру жизнь. Четверо из присутствовавших в комнате погибли, остальные получили ранения различной степени тяжести. Фюреру обожгло ноги, он временно лишился слуха и возможности двигать правой рукой. Фон Штауффенберг, увидевший взрыв издалека, был уверен, что покушение увенчалось успехом и Гитлера уже нет в живых.
По плану ставка "Вольфсшанце" должна была оказаться в информационной блокаде. Но линии связи СС** заблокировать не удалось, и новость о состоянии фюрера поступила в Берлин. Это привело к тому, что многие заговорщики в важнейший для операции момент проявили нерешительность. Успешно прошла только французская часть плана: в Париже без единого выстрела было арестовано около 1200 человек, включая главных руководителей местных подразделений СС и гестапо. В Берлине сопротивление было подавлено.
Одну из ключевых ролей в провале операции сыграл генерал-полковник Фридрих Фромм, командующий армии резерва. Он сам был членом заговора, но, узнав о том, что Гитлер жив, решил скрыть следы своего участия. Когда берлинская часть переворота провалилась, Фромм взял под арест Людвига Бека, Клауса фон Штауффенберга, Фридриха Ольбрихта, Альбрехта Мерца фон Квирнхайма и Вернера фон Хафтена. Был спешно созван военный трибунал, который приговорил заговорщиков к смертной казни. Бек с разрешения Фромма попытался застрелиться сам, но две попытки не удались, поэтому его добили охранники. Остальных в ту же ночь расстреляли во дворе Бендлерблока. Фон Штауффенберг перед смертью успел крикнуть: "Да здравствует священная Германия!".
Начались массовые аресты и казни, которые продолжались почти до самого конца Второй мировой. Часть осужденных умерла медленной и мучительной смертью. По приказу Гитлера заговорщиков вешали на рояльных струнах, которые растягивались и продливали агонию. Уйти от мести фюрера не удалось даже тем, кто в последний момент заколебался и не принял участия в перевороте. Фридрих Фромм был лишён всех званий и наград и казнён расстрельным взводом 12 марта 1945 года в каторжной тюрьме в Бранденбурге. Члены семей заговорщиков были отправлены в тюрьмы и концлагеря. Детей разлучали с матерями и посылали под другими фамилиями в детские дома; они смогли воссоединиться с оставшимися в живых родными уже после окончания войны.
Современные историки не идеализируют участников заговора. Они точно не были рыцарями в сияющих доспехах и сражались вовсе не за демократию в её нынешнем понимании. Большинство заговорщиков были аристократами и придерживались консервативных взглядов. Многие поддерживали аннексию Судетской области и раздел Польши. Многие знали о том, что происходит в концлагерях. Генерал-майор Хеннинг фон Тресков, например, лично подписал указ о депортации тысяч польских и украинских детей в Германию на принудительные трудовые работы.
В современном Берлине новобранцы бундесвера принимают присягу во дворе комплекса Бендлерблок в районе Тиргартен – именно там, где были расстреляны организаторы заговора. Церемония проводится каждый год 20 июля. Ее участники клянутся "храбро защищать права и свободу немецкого народа". Это сознательный акт солидарности с теми, кто боролся против национал-социализма. С теми, кто решил, что служить нужно Германии, а не фюреру.
Рассказ о заговоре 20 июля взят автором из информпортала germania-online.diplo.de/ru
ЛЕГЕНДА
Попытка представить Литтеллом Ауэ слепой марионеткой неких иррациональных сил это по сути утверждение о том, что те европейские интеллигенты, кто был одно время на стороне национал-социализма, такие же как Ауэ, но ведь все делали в тот исторический период свой выбор осознанно. Такие как Гамсун и такие как Томас Манн, пастор Бонхёффер. И каждый из них несёт личную ответственность за свой выбор. Не потому ли Литтелл ни строчки не написал о немецком Сопротивлении и заговоре против Гитлера, операции "Валькирия"?
Ведь в ней участвовали те, кто вполне отдавал себе отчёт о своих действиях. И операция "Валькирия", её ход, завершение опровергают концепцию Литтелла. Поэтому стоит подробнее на ней остановиться, по сути этого не избежать. Тем более, что сопротивление власти Гитлера было разнородным, кто-то, как Канарис, занимал антироссийские позиции, проимпериалистические, стремился к сепаратному миру с США и Англией и продолжению войны с СССР.
Мне представляется, что Литтелл, изображая Ауэ, сделал попытку компрометации участников антигитлеровского заговора, прежде всего Клауса Шенка фон Штауффенберга.
Версию свою обосновываю тем, что Литтелл попросту умолчал на страницах своего политического памфлета о заговоре 20 июля 1944 года, о плане операции "Валькирия", хотя само название его романа прямо отсылает к Штауффенбергу.
Ауэ это пародия на Клауса фон Штауффенберга.
Далее последуют цитаты из исторического документального расследования Д. Мельникова "Заговор 20 июля 2024 года. Легенда и действительность".
Во время одной из таких поездок в 1941 году он познакомился с фон Тресковом. С тех пор их связывала тесная дружба. В это же время в присут¬ ствии генералов Гальдера, Штюльпнагеля, Фельгибеля и Вагнера он резко осудил гитлеровскую политику во Франции и заявил, что такое отношение Гитлера к побеждённой стране заслуживает смерти. Он настаивал уже тогда на государственном перевороте, в чём был горячо поддержан фон Тресковом и другими молодыми офицерами. В декабре 1942 года Штауффенберг предложил Манштейну вместе с другими фельдмаршалами — командующими участками Восточного фронта выступить против Гитлера и потребовать его отставки. Манштейн, разумеется, отказался.
В феврале 1943 года Штауффенберг был назначен начальником штаба танковой дивизии в Африке и был тяжело ранен. Он потерял правую руку, глаз, его левая рука была изуродована. Своё ранение он переносил с ис¬ ключительной стойкостью. В гестаповских документах о нём говорилось: «Для личности Штауффенберга характерна большая воля и аскетическая твердость. Будучи в госпитале, он отказался, несмотря на свои тяжёлые ранения, от болеутоляющих и снотворных средств и преодолел болезнь быстро и с большой энергией». В октябре 1943 года, после выздоровления, Штауффенберг был назначен заместителем Ольбрихта в штаб резервной армии.
Взгляды Штауффенберга принимали всё более антифашистский и демократический характер. Перед покушением он работал над текстом присяги, которую, по его замыслам, должны были принять сторонники свержения Гитлера: «Мы хотим создать новый порядок, — писал он, — при котором все немцы будут носителями государства и им будут обеспечены права и справедливость». Он говорил, что следует добиваться «создания поддержанного широкими народными массами нового социального государства». В гестаповских документах отмечалось, что Штауффенберг хотел построения «моральноэтического социализма». На Штауффенберга оказали большое влияние идеи «братства угнетенных», изложенные в меморандумах Тротта и в других документах «кружка Крейзау». Он был сторонником радикальных мер, направленных на ликвидацию фашизма и его «наследства». Переворот Штауффенберг мыслил себе как начало далеко идущих преобразований. Что касается внешней политики, то Штауффенберг и его друзья счи¬ тали, что война должна быть закончена не только на Западе, но и на Востоке. Он говорил, что «необходимо использовать каждую возможность вести политические переговоры с Россией, которая является нашим соседом».
Штауффенберг сразу же вступил в конфликт с реакционно настроенными деятелями заговора, и прежде всего с Гёрделером. Он выступал против кандидатуры Гёрделера на пост канцлера будущего правительства и считал наиболее подходящим кандидатом на этот пост одного из социал-демократических лидеров — Юлиуса Лебера.
Все сведения, которыми мы располагаем о его взглядах, говорят о том, что противоречия между Гёрделером и Штауффенбергом неизбежно должны были углубляться и в конечном итоге привести к разрыву Штауффенберга с реакционными руководителями заговора.
Некоторые западногерманские историки усиленно пытаются «защитить» Штауффенберга от «обвинений» Даллеса. Но делают они это весьма оригинальным путём — стремятся всячески умалить его подлинно патриотические воззрения и представить его чуть ли не по¬ клонником программы Гёрделера. Это относится к крайне реакционно настроенному крылу западногерманских историков. В трудах более объективных историков Западной Германии признаётся отличие взглядов Штауффенберга от взглядов группы Гёрделера, признаются его патриотические и демократические воззрения.
В свою очередь, Гёрделер также неоднократно подчёркивал своё отрицательное отношение к Штауффенбергу. Гёрделер называл Штауффенберга «своевольным упрямцем». Во время допросов в гестапо он всячески пытался отмежеваться от воззрений Штауффенберга и составленных им документов. В заключительном слове перед фашистским судом Гёрделер заявил, что не был согласен с документами, составленными Штауффенбергом, и занимался ими лишь для того, чтобы доказать их «полную непригодность».
Характерным для офицеров, группировавшихся вокруг Штауффенберга, была их активная роль в подготовке событий 20 июля. Геннинг фон Тресков до войны, также как и Штауффенберг, служил в генеральном штабе. Уже тогда Тресков отрицательно относился к военным планам Гитлера и поддерживал опального Бека. В начале войны он участвовал в походах на Польшу и Францию, а затем в чине генерала был назначен начальником штаба центральной группировки войск на Восточном фронте. Здесь он создал один из важных центров заговора: сколотил сильную ячейку Сопротивления из молодых штабных и фронтовых офицеров. По отзыву его друга Шлабрендорфа, Тресков целиком посвятил себя политической борьбе, был убеждён в том, что только свержение Гитлера может спасти Германию от катастрофы. После провала заговора, разуверившись в способности военных произвести государственный переворот, Тресков кончил жизнь самоубийством.
Ольбрихт, будучи фактически заместителем командующего резервной армией (формально его пост назывался «начальник Всеобщего войскового ведомства»), осуществлял совместно с фон Тресковом и Штауффенбергом подготовительную работу к покушению и принимал участие в разработке основных документов, которые должны были быть обнародованными после покушения. Именно он дал сигнал «Валькирия» (хотя, как отмечалось выше, с большим опозданием), после которого должен был быть совершен переворот в Берлине и в других городах империи.
Ольбрихт предложил поручить Штауффенбергу руководство подготовкой к покушению и к перевороту и вовлёк его в штаб резервной армии.
Во время встречи Герделера, Ольбрихта и Трескова в Берлине в ноябре 1943 года, когда было принято окончательное решение организовать покушение на Гитлера, Ольбрихт изложил участникам встречи проект захвата власти в Берлине, Вене, Кёльне и Мюнхене силами резервной армии. На этой же встрече было условлено, что паролем к совершению переворота будет сигнал «Валькирия». «Ведомство Ольбрихта, — писал Риттер, — отныне стало центром технической подготовки к перевороту».
Ольбрихт руководил также вместе с Штауффенбергом действиями заговорщиков в Берлине после покушения на Гитлера 20 июля 1944 г.
Активнейшую роль в подготовке покушения играли также другие члены группы Штауффенберга — Линдеман, Вагнер, Штиф, Хефтен, Мерц фон Квингейм и другие.
Генерал Линдеман пытался установить связь с Национальным комитетом «Свободная Германия», так как видел в его программе истинный выход из создавшегося положения.
О связях членов группы Штауффенберга с Национальным комитетом «Свободная Германия» рассказал также Ион Вицлебен. Он вспомнил свой разговор с одним из знакомых офицеров — Кламротом в начале 1944 года: «Кламрот, который был членом группы Сопротивления, сплотившейся вокруг Штифа в ОКХ, и близок к Штауффенбергу, рассказал мне следующее. Они регулярно получают материалы Национального комитета и Союза немецких офицеров при помощи подполковника Шрадера... Он с нескрываемой радостью показал мне манифест Национального комитета «25 условий окончания войны». Требования, содержащиеся в этом документе,— говорил он, — являются также программой его друзей. Это не половинчатое решение, а настоящий выход из положения...».
Сходство взглядов между передовой частью заговорщиков и офицерами, группировавшимися вокруг Национального комитета «Свободная Германия», было настолько очевидным, что по поручению Кальтенбруннера гестапо сделало сравнительный анализ высказываний деятелей Национального комитета и заговорщиков и направило Гитлеру.
Сходство взглядов между передовой частью заговорщиков и офицерами, группировавшимися вокруг Национального комитета «Свободная Германия», было настолько очевидным, что по поручению Кальтенбруннера гестапо сделало сравнительный анализ высказываний деятелей Национального комитета и заговорщиков и направило Гитлеру.
Ведущие деятели «кружка Крейзау» и люди, собравшиеся вокруг Штауффенберга, отошли, таким образом, от реакционных установок руководителей заговора типа Герделера, Хасселя, Попитца. Они представляли демократическую, патриотическую часть заговора. Сравнивая их программу с программой Герделера — Попитца, можно прийти к следующим выводам: во-первых, Штауффенберг и его группа резко критиковали антидемократические планы установления военной диктатуры в Германии после переворота. Они стремились к тому, чтобы в Германии после войны было создано правительство во главе с социал-демократом Лебером; во-вторых, руководители демократического крыла заговора критически отзывались об установках группы Герделера, направленных на то, чтобы помешать развязыванию антифашистских действий масс в гитлеровском тылу. Они считали, что переворот должен быть поддержан акциями широких антигитлеровских сил в Германии; в-третьих, прогрессивные деятели в «кружке Крейзау» и в группе Штауффенберга выступали против односторонней ориентации Герделера на Запад и его планов заключения сепаратного мира с Англией и США. Они высказывались за окончание войны как на Западе, так и на Востоке и за установление добрососедских отношений между Германией и СССР.
Гёрделер и Штауффенберг представляли, таким образом, совершенно различные группы в правящем лагере Германии. Гражданский руководитель заговора Гёрделер олицетворял реакционную группировку заговора, попытку определённой части монополистической буржуазии Германии найти выход из войны на пути сговора с англоамериканской реакцией и продолжения военных действий против СССР.
В противоположность Гёрделеру Штауффенберг являлся антифашистом и демократом, который выступал за то, чтобы найти выход из войны на дороге ликвидации фашизма и его «наследия» и установления дружественных отношений Германии со всеми другими народами.
