— Каждое вмешательство в историю изменяет наш мир, баиши**, — в назидание сказала судья.
На том закончили и разошлись.
— Василий, я вот только одного не могу понять: каким образом Геннадию Ивановичу удалось завалить саблезуба? — задал Уйя своему новому приятелю вопрос, интересовавший его чисто с технической точки зрения. — Нож, хоть какой — смешное оружие против такого сильного зверя, никто в здравом уме не рискнул бы так легкомысленно поступить, даже если охотиться толпой.
— Элементарно. Эксперты исследовали шкуру и установили, что перед тем, как выпустить тигру кишки, он применил одноразовый пневмошприц с дитилином — мощным препаратом для обездвиживания агрессивных животных. Знаешь, что это такое?
— Знаю, — мгновенно получил Уйя отклик из-под своей переполненной знаниями черепной коробки.
Василий понимающе кивнул и продолжил:
— Ну вот, помечтать даже не дашь! Ладно, займёмся делами.
Они вернулись в пещеру, втолкнули Геннадия Ивановича и Уйя в светящийся круг и отчалили. Пещера погрузилась во тьму.
***
Попав в сказку, мозг Уйя на время отключился. Он не сопротивлялся тому, что его отмыли, побрили и приодели. Нож и шкуру саблезуба отобрали, с трудом объяснив, что после судебного процесса шкуру вернут. Вместо неё ему выдали футболку, кроссовки, джинсы и трусы. Обувь и футболка пришлись Уйя по вкусу, но от джинсов и трусов он категорически отказался: жмут.
— Нет, так дело не пойдёт. В таком виде ты не можешь предстать перед следователем и, тем более, перед судьёй. Она, кстати, женщина. Неудобно без трусов.
Вскоре Уйя всё же уговорили, остановившись на просторных шортах с карманами. Объяснялись они при этом, понятное дело, жестами, что выглядело со стороны очень забавно.
— Главное забыли! — воскликнул Фёдор, стукнув себя ладонью по лбу.
На голову Уйя водрузили предмет, смутно напоминающий гигантское яйцо, выеденное изнутри.
— Для пополнения словарного запаса, — пояснил ему Василий, но Уйя всё равно ничего не понял.
Миг — и вихрь слов, определений и понятий из разных областей науки и искусства бурным потоком хлынул прямиком в девственный мозг Уйя, не отягощённый лишними знаниями.
— Теперь спать двое суток, чтобы всё улеглось. Свои показания следователю дашь послезавтра.
Как ни странно, но Уйя понял, что ему сказали, и утвердительно кивнул. После чего ему сделали укольчик, чтобы лучше спалось.
***
Зал судебного заседания не смог вместить всех желающих. Ещё бы, таких необычных слушаний не проводили давно. Особое внимание публики, особенно женской её половины, уделялось главному свидетелю обвинения — Уйя. Дамы строили ему глазки и недвусмысленно подмигивали. Их можно было понять: преобразившийся Уйя и сам себе нравился. Подтянутый черноволосый атлет с бородкой, созданной известным барбером, модная причёска и гора мышц — он выгодно отличался от остальных мужчин в зале. Одно слово — симпатичный.
Свои показания Уйя давал педантично. Русский язык он усвоил отлично, и ему было просто приятно говорить. Начал Уйя с того, как худо живётся его племени: дичи мало, быт не налажен, вокруг антисанитария. Когда он дошёл до детального описания своей рыженькой подружки и повадок диких зайцев, его тормознули, попросив отвечать по существу, о чём он честно доложил.
— Ничего не знаю, тигра не убивал. Это всё он, — обвиняемый указал на Уйя.
— Врёшь, гнида! — воскликнул свидетель, до глубины души возмущённый вопиющей неблагодарностью со стороны спасённого им человека. При этом он добавил ещё несколько односложных выражений, заставивших судью смутиться.
Смутились и Василий с Фёдором, забывшие поставить Уйя фильтр для ограничения употребления грубых слов, засоряющих изящную российскую словесность. Хотя могли.
Процесс продолжался, и вскоре государственный обвинитель предоставил суду неопровержимые доказательства в виде шкуры саблезуба и ножа браконьера. Генетические отпечатки на обоих вещдоках дали однозначный ответ: подсудимый вводит суд в заблуждение, что и требовалось доказать. Приговор был суров, но справедлив, ибо нефиг тырить военные разработки и использовать их в личных целях.
— Каждое вмешательство в историю изменяет наш мир, баиши**, — в назидание сказала судья.
На том закончили и разошлись.
— Василий, я вот только одного не могу понять: каким образом Геннадию Ивановичу удалось завалить саблезуба? — задал Уйя своему новому приятелю вопрос, интересовавший его чисто с технической точки зрения. — Нож, хоть какой — смешное оружие против такого сильного зверя, никто в здравом уме не рискнул бы так легкомысленно поступить, даже если охотиться толпой.
— Элементарно. Эксперты исследовали шкуру и установили, что перед тем, как выпустить тигру кишки, он применил одноразовый пневмошприц с дитилином — мощным препаратом для обездвиживания агрессивных животных. Знаешь, что это такое?
— Знаю, — мгновенно получил Уйя отклик из-под своей переполненной знаниями черепной коробки.
Василий понимающе кивнул и продолжил:
— Применённое Геной лекарственное средство оказалось малоэффективным, и когда он приступил к завершающей фазе, тигр в агонии распорол ему ногу.
***
В будущем Уйе не понравилось. Один раз его свозили на экскурсию в столицу. Шумно, тесно, много народу, все спешат. Чуть там не сдох от выхлопных газов. Спасибо Василию, что взял с собой кислородный аппарат — откачали. В городе он удивился доступности еды, но ему доходчиво объяснили, что её ещё нужно заслужить.
Правда, существовали здесь и плюсы. Например, он приобщился к приёму утренних ванн с ароматизаторами. Яичницу с тонкими ломтиками бекона полюбил, пиво. Добрые и приветливые люди вокруг, не боишься поворачиваться к ним спиной. Девушки — это вообще отдельная тема!
— Хороший паренёк этот Уйя, компанейский, — услышал он как-то разговор Фёдора с Василием. — Жалко его. Ведь съедят его хищники или свои дубинами забьют. Умничать по возвращении домой начнёт — и забьют. Умных никогда и нигде не любят. Может, оставим?
— Вася, а если он — твой дальний предок? А может, мой, упаси господи! Мы же тогда с тобой просто не родимся.
«Нет, я домой хочу, — размышлял кроманьонец. — В свою родную пещеру хочу, на простор!»
— Уйя, я тут освежил свои познания в истории, — начал через два дня Василий. — Так вот, пора твоему племени за ум браться, хватит заниматься собирательством. Будущее за земледелием, учти это. Огурчики в своих Луховицах выращивай, народ оценит. И ещё: твои любимые мамонты скоро вымрут.
— Как так? Что же нам делать? Я мясо люблю.
— Самим его надо выращивать, дружок, — подхватил мысль Василия Фёдор. — Для начала курей заведи, ты же яичницу любишь.
— Друзья, я не обременю вас вопросом, если полюбопытствую о принципе работы вашего устройства? — спросил Уйя. — Каким образом оно перемещает физическое тело в пространственно-временном континууме?
— Дырокол, — автоматически ответил Фёдор и выругался. — Блин! Переборщили мы с информацией, много лишнего в него закачали.
— Поздно, теперь её хрен сотрёшь, до конца жизни будет мучиться от недопонимания.
— Ты прав, если только его кто-нибудь тяжёлым по голове не огреет, технология-то хрупкая. Собирайся ты домой, дружище, а то вирус какой-нибудь у нас подцепишь, — Фёдор дружески хлопнул Уйя по плечу.
***
Доставка Уйя назад в прошлое прошла успешно. Как он и попросил, переместили его вдали от дома родного. Не хотел он шокировать своих соплеменников, а тем более объяснять им странные явления, недоступные пока их уму.
Уйя взбирался на родную гору и улыбался. Голова его просто разрывалась от грядущих планов по улучшению жизни в племени. Под мышкой он нёс свой трофей. Продезинфицированная шкура была аккуратно завёрнута в крафт-бумагу и перевязана красивой ленточкой с бантиком — друзья постарались. Нож из дамасской стали отобрали ещё до суда — не положено.
— А вот и я, — весело воскликнул он, ввалившись в пещеру весь такой красивый, модный, и тут же получил от своего лучшего друга Ы дубиной по голове.
— Мать вашу! — успел он воскликнуть, прежде чем рухнул без сознания на каменный пол.
Примечание:
*Бастановая гора — одно из красивейших мест Подмосковья. Эта достопримечательность, находящаяся в округе Луховицы, привлекает туристов живописным видом, открывающимся на излучину Оки и пойменные земли.
**Баиши (?? baichi, кит.) — идиот.
