Рассказ, фантастика
На громадной взлётно-посадочной площади центрального космодрома Денницы — суета. Многочисленные шаттлы стартуют с планеты один за другим.
— Тебе пора.
Отец наклоняется и нежно целует свою Йожку в лоб под копной золотисто-русых волос. В уголках его глаз — едва заметные слезинки. Это всё, что он может себе позволить, ведь он адмирал, а им плакать не положено. Тем более что идёт война.
— Пора, воробушек, — повторяет он, поворачивается и идёт в сторону своего корабля. Идти далеко. Его догоняет открытый служебный кар; он на ходу в него запрыгивает и, не оборачиваясь, поднимает на прощание руку.
Йожка машет ему в ответ и бежит к своему шаттлу скорой медицинской помощи с крупным красным крестом на корпусе. Три «амортизационные ноги» надёжно подпирают небольшое с виду судно, вмещающее в своём чреве четыре палаты на восемь койко-мест, рубку, туалет с душем, скромную кухню и массу современного оборудования. Мобильная команда медиков состоит из пяти человек, среди которых она — врач-стажёр, выпускница военно-медицинской академии. Её задача — не убивать, а спасать и лечить. Спасать людей в космосе не всегда удаётся, но экипажи боевых кораблей должны надеяться на чудо.
Летающий госпиталь, с которым стыковался на орбите шаттл Йожки, невелик, но быстр, ибо скорость в его случае решает практически всё. Он значительно меньше флагманского крейсера её отца, без грозных орудий и защиты от них, но её всё равно распирает от гордости.
Это её первый боевой вылет, долгожданный.
***
Никто не ведает своей судьбы. Все мы живём в сказке, где причина и следствие связаны невидимой, но непрерывной нитью. Удобная иллюзия, а если этих причин бесконечное количество и каждая новая из них создаёт новую реальность?
Реальность Йожки выглядела сейчас примерно так: синий шарик неизвестной планеты занимал половину обзорного монитора и неумолимо увеличивался в размерах с каждой секундой. Лишь мельком взглянув на красивую картинку, она снова потеряла сознание.
Немного забежали вперёд.
Галактика велика, и в ней всегда найдётся тот, кто считает, что его сосед живёт лучше, чем он. В этом случае возникает конфликт, причина которого обычно стара как мир. Например, передел территорий вооружённым путём или ещё что — неважно. Словом, шла отчаянная битва. У группировки кораблей отца Йожки дела обстояли хуже некуда; у их противников, впрочем, не лучше. Это говорило лишь об одном: какой бы то ни был исход, работы медикам предстояло немерено.
Её медицинской бригаде давно было пора работать, но в их уже готовом к старту шаттле до сих пор с нетерпением ждали двух врачей, задерживающихся на инструктаже у главного.
Однако судьба распорядилась иначе: корпус летающего госпиталя потряс удар увесистой болванкой, выпущенной рельсотроном вражеского судна. Варвары! Ведь по правилам Межзвёздной конвенции строго запрещено нападать на любые учреждения и подвижные санитарные формирования медицинской службы! Они всегда должны пользоваться покровительством и охраной сторон, находящихся в конфликте. Хотя, быть может, враги просто промахнулись. Кто знает?
Как бы то ни было, госпиталь начал быстро разваливаться на куски: горело и взрывалось в нём всё то, чему положено гореть и взрываться. Обломки других повреждённых кораблей стремительно неслись навстречу беззащитному медицинскому судну, стремясь пробить его обшивку и добраться до нежного содержимого внутри. В подобной ситуации искусственный интеллект шаттла по имени Фред принял единственно верное решение — уматывать куда подальше. Он мгновенно проанализировал ситуацию, взял на себя управление и дал по газам.
Заботливый Фред не учёл лишь одного — чрезвычайной ранимости живой начинки корабля. Экипаж не был готов к такому манёвру и не находился в надёжных амортизационных креслах, снижающих перегрузки. В результате симпатичная Фреду стажёр лежала на палубе в полной отключке, а капитан ударился об угол пульта и расплескал свои мозги по всей рубке. Правда в их команде оставался ещё один член экипажа с пока неясной судьбой, поскольку во время незапланированного старта справлял нужду. Фред никак не мог до него достучаться, поскольку гальюн на корабле — святое место, единственное, не охваченное его датчиками и камерами слежения.
Искусственный интеллект не мог никого предупредить о старте, да и реакция у людей чересчур медленная.
***
Йожка открыла глаза.
На неё мгновенно накатили воспоминания о прошедших событиях.
«Папка!»
Через долю секунды воспоминания сменились резкой острой болью, когда она решила подняться. Источник боли Йожка определила по гематомам сразу: перелом малоберцовой кости. Стиснув зубы, она подползла к шкафчикам с медикаментами, достала шприц-тюбик с обезболивающим и сделала себе укол. К счастью, мобильный рентгеновский аппарат определил лишь трещину в кости, что само по себе тоже неприятно, так как лишает на время мобильности. Йожка обречённо вздохнула и ловко наложила на голень пластиковую шину.
Только теперь, когда боль прошла, она огляделась. В рубке никого не было: ни капитана, ни фельдшера. Ни малейшего движения не ощущалось — значит, они всё же сели на планету. Подтверждением её догадки послужил распахнутый наружу люк шлюза, сквозь который виднелся густой лес. Настоящий, судя по внешнему виду. Нежное щебетание птиц коснулось её слуха.
— Дела! Фредди, где мы? — задала Йожка вполне уместный вопрос, удобно устроившись в своём кресле.
Электронный помощник долго не отвечал. Затем удручённо вздохнул и сознался:
— Я не знаю.
Услышать такой ответ Йожка совсем не ожидала и поначалу растерялась. Штатный искусственный интеллект корабля должен знать всё! Ну, или почти всё — таким уж их создали учёные мужи на её родине. Помимо колоссальной памяти и безупречной логики, Фред обладал эмоциями и чувствами. Любил пошутить. Только вот врать не умел.
— Я не понимаю, — честно призналась она.
— Что тут непонятного? Я воспользовался первой попавшейся червоточиной и улизнул. Иначе бы нас за долю секунды изрешетили осколки. Ты же знаешь, что защитное поле вокруг шаттлов не предусмотрено в целях экономии энергии. Извини за ногу, не было времени предупредить.
— Забей, я тебя не виню, мне непонятно лишь одно: почему ты не можешь определить наше местоположение.
— Червоточина оказалась новой, неизученной. Судя по рисунку звёзд, занесло нас на окраину галактики. Точнее смогу сказать только завтра. Аварийный сигнал нашим я отправил. Веерно, по секрету всему свету, —направления же не знаю. Чувствую, что только энергию зря потратил.
— А у нас её много?
— Достаточно. На твои два века хватит, а вот на обратный прыжок нет, — Фред невесело усмехнулся. — Мы с тобой, Йожка, очутились почти что в каменном веке, где не знают не только мощи атома, но даже электричества. Никаких искусственных радиосигналов, кроме помех я не обнаружил, но это гроза и она далеко.
Йожка задумалась.
— Ты полагаешь, что мы здесь можем застрять лет на двести?
— Это не я полагаю, а физика. К сожалению, у меня нет более мощного передатчика, чтобы превысить скорость света, а прыгнули мы с тобой очень далеко, долго сигнал будет добираться до адресата.
Помолчали. Первой прервала молчание Йожка:
— Что я ещё пропустила?
— Смерть капитана. Правильный был человек. Очень жалко его.
Фред говорил, а Йожка плакала, слушая его печальный рассказ. Молодость. Он был её героем, этот отважный капитан. Деликатный Фред дождался, пока у неё не подсохнут слёзы и продолжил:
— А наш костлявый умотал. Забрался в один из гравилётов, прихватил с собой кучу стимуляторов и улетел в неизвестном направлении. Обругал меня напоследок, назвав тупой железякой. Вид у него при этом был тот ещё, но цел остался.
Йожка поморщилась.
— Никакой он не мой.
Она с самого начала невзлюбила этого скользкого типа в их медицинской бригаде. Плешивый, злобный и склочный. Кожа да кости, но жилистый. Свои чувства она высказала вслух.
— Он такой по причине карьерного застоя. Задержался он в среднем звене иерархии медицинских работников. Фельдшер — это не тот уровень, к которому он стремился всю свою сознательную жизнь. Ко всему прочему, по природе он тщеславный и властолюбивый, очень деньги любит. Он тебе послание оставил, когда ты находилась без сознания.
— Хороший ты психолог, Фредди. И что же он сказал? — она не надеялась услышать что-то приятное в свой адрес, но, тем не менее, спросила.
— Передаю дословно: «Желаю тебе не сдохнуть, адмиральская дочка. Теперь каждый за себя». Кое-что добавил, но этого я тебе говорить не буду, сама догадайся.
— Понятно. Это последняя новость?
— Есть ещё одна. Тело нашего капитана я с помощью своих дронов поместил в холодильную камеру. Они же здесь убрались. Как только со всем остальным разберёмся, похороним его по всем правилам. Ногу твою они трогать не стали.
Снаружи шаттла послышался разноголосый шум.
— Местные пришли знакомиться, — объяснил Фред. — Заметили, когда мы садились. Предлагаю тебе выйти и познакомиться с публикой. Чуть не забыл: воздух снаружи отменный, болезнетворных микробов нет. Не забудь включить сканер и вставить в ухо коммуникатор. Мало ли что.
Это «мало ли что» слегка встревожило Йожку, но она с детства была смелой и решительной девушкой, иначе бы не пошла в военные медики.
Она вынула из бокса с оборудованием для маломобильных пациентов костыль с опорой на локоть и, прихрамывая, покинула надёжное убежище.
Вокруг шаттла на поляне толпились аборигены. Они в мельчайших деталях походили на её соплеменников, только странно одетые. Местные о чём-то оживленно болтали, указывая то на Йожку, то на диковинную чудо-избу, появившуюся с неба. Ничего из их разговоров она не разобрала. Мелькали знакомые слова, но смысл не улавливался.
Из плотной толпы вышел небольшой лохматый зверь чёрного цвета с устремлённым в небо пушистым хвостом, приблизился к девушке, потёрся об её здоровую ногу и обнюхал другую. Приподнял свою симпатичную мордочку и нежно сказал Йожке: «Мяу».
«Ну вот, первый контакт налажен», — она приветливо ему улыбнулась. Несколько детей и взрослых в толпе тоже заулыбались.
Она машинально бросила взгляд на показания своего штатного диагностического сканера, закреплённого на комбинезоне, и сильно удивилась: он выдавал результаты! Вокруг неё находилось столько больных! Особенно рвало ей сердце состояние детей.
Йожке показалось странным, что сканер что-то определяет. Внезапно её посетила безумная мысль: может, это наши колонисты, очень давно затерявшиеся во времена освоения Вселенной? Дело в том, что отыскать червоточину или «кротовую нору» в пространстве-времени несложно, но вот определить, куда она ведёт можно только опытным путём, если только нырнувшие в неё корабли вернутся. Многие не возвращались.
«Нет, этого просто не может быть, чушь какая-то в голову лезет! Так или иначе, я должна всем им помочь. Оборудования и медикаментов у меня для этого более чем достаточно, а когда закончатся — перейдём на травки. Вон её сколько здесь, а синтезатор лекарств мне в помощь».
К Йожке подошёл мальчуган лет восьми, дети ведь они такие любопытные и отчаянные! Он осторожно прикоснулся к её ноге в шине, обернулся и что-то сказал неприметной женщине в толпе.
Буквально через секунду ожил коммуникатор.
— Ничего не понимаю, — раздался в наушнике голос Фреда. — Я расшифровал их язык. Он очень древний, очень-очень древний. Ягиня, — это люди, и они такие же, как ты. Знаешь, что сказал мальчишка? «Мама, гляди, у тёти костяная нога».
В первый раз в жизни Йожку назвали её полным именем, а не уменьшительным, и она поняла, что пришло время взрослеть.
Местное светило начало клониться к закату. Толпа любопытных людей таяла на глазах. Первый день Ягини на этой планете подходил к концу.
