Два случайных прохожих, две жертвы затянувшейся «удаленки», нестерпимо жаждущие живого общения, встречаются около метро «Красносельская» и ведут диалог. Один отправлен в магазин за тортом ко дню рождения дочери. Другой просто вышел пообщаться.
—-
— Дорогой! Ты не забыл о своем обещании?
— Каком?
— Здрасьте, приехали. Всю неделю с тобой об этом говорим, а он сейчас глаза выкатывает!
— Шучу я, шучу. Купил я билеты.
— Да выключи ты, наконец, свой проектор. Пятый раз уже эту симуляцию крутишь! И ветер твой искусственный всю прическу мне испортил.
— Так красота же! Хочешь попробовать? — он переключил виртуальный проектор в режим демонстрации, убрав по просьбе жены сопутствующие эффекты.
Возникшую в гостиной картинку можно было пощупать руками. Над Тибетом занималась заря. От первых лучей восходящего солнца начали багроветь белоснежные вершины величественных гор. В шаге от них зияла под ногами бездонная пропасть.
— Боже упаси! — супруга попыталась нащупать опору, чтобы не упасть. — Все, выключай. И вообще, я боюсь высоты. Вот ведь беспокойное семейство: один утром по горам лазит, другая с Воробьевых гор на доске катается.
— Алиса, дочь, — умная программа вывела голографическое изображение довольного личика.
— Ты не забыла с собой воду взять? А то будет как в прошлый раз.
— Нет, мам. Можно мне еще покататься?
Виртуальное изображение перед ее глазами растаяло, сменившись реальным лицом встревоженного супруга.
— Почему я не в курсе? Что это за «прошлый раз»?
— Твоя дочь заправила свой скейт из лужи. Вся в тебя. Говорит, что горючее закончилось, а они с ребятами незаметно всю воду для дозаправки выпили. Хорошо хоть до этого дождь прошел.
— А что, давай завтра махнем все вместе на байдарках. На Алтай, я там речку одну присмотрел, закачаешься. Алиса, покажи, — скомандовал он, забыв отключить спецэффекты.
Секундой позже они погрузились в великолепную симуляцию сплава. Спокойное течение реки, густой сосновый лес по берегам, свежий воздух, плеск воды под веслом. Романтика! Но впереди их ждали нелегкие испытания, напомнившие о себе приближающимся звуком порогов.
«Не тот момент включила», — с досадой на электронного помощника подумал он.
— Ага, ты сначала доктора нашего почини, — отреагировала на опасность жена. — Махнули уже раз.
Доктор серии «Вся семья-03» сиротливо лежал на комоде.
«Подумаешь, — почесал за ухом глава семейства, — всего-то дозаправить его свежими лекарствами, сменить шприцы и аккумулятор подзарядить. Вот женщины! Всегда найдут отговорку, лишь бы им никуда не ехать. Ничего, мы с дочкой ее сагитируем».
— Сергей, я торт забыла заказать. Вот ведь! Ребенку восемь лет исполнилось, какой же это праздник без торта?! Гермес, торт, — дала она команду электронному снабженцу.
Никакой ответной реакции не последовало. Дисплей с меню был пуст.
— Гермес, торт, — повторила она. Молчание. — Сломался он, что ли? Сергей, придется тебе в магазин ножками. Смотри, только туда и обратно!
— Слушаю и повинуюсь, дорогая.
Сергей дал волю своим чувствам только в лифтовом холле.
— Йес!!!
«Только бы лифт не подкачал, — подумал он. — Вот ведь, все умеют делать, а лифты пока еще не научились».
В ожидании капризной машины Сергей даже скрестил пальцы. Но ему повезло. Лифт подъехал, забрал пассажира и благополучно выплюнул его на первом этаже, доброжелательно проскрипев на прощание дверью.
«Хорошо, что я опять свои комментарии внутри кабины не дал, — обрадовался он своей догадливости, — а то они злопамятные, эти лифтеры. Подслушают нелестные комментарии пассажира, а потом в отместку тормознут лифт между этажами часов этак на пять».
На улице светило ласковое августовское солнце, но даже оно не могло рассеять его тревожное ожидание.
— Только бы очередь была. Только бы очередь была, — твердил он заклинание, приближаясь к магазину.
Однако ему не повезло. Очереди не было! Все десять магазинных терминалов скучали без посетителей.
— Тьфу ты, черт, — выругался он.
И тут же получил сигнал о том, что его услышали. На дисплее гаджета засветилась красная надпись: «Штраф. 50 рублей». Вслед за этим громко отчитался мобильный банк: «Деньги в объеме 50 рублей списаны с вашего счета. Хорошего вам дня!»
«Чтобы вас черти забрали, ежики ушастые», — предусмотрительно подумал, но не сказал вслух Сергей, пожалев денег: рецидив карался двукратно.
— Будем ждать, будем ждать, — нараспев повторял он вслух.
«Как ввели двадцать пять лет тому назад эту удаленку, не с кем уже нормально пообщаться. В моду вошла, чтоб ее!» — в нетерпеливом ожидании гипотетического покупателя минуты растягивались в часы.
От скуки он начал наблюдать за редкими автомобилями, бесшумно скользящими над неубиваемым дорожным покрытием. Бесшумным призраком прошелестел трамвай, поворачивая к Бауманской.
«Хорошо, что их не убрали, как троллейбусы, с московских улиц, — подумал он. — Отличное изобретение человечества. Они еще всех нас переживут».
В трамвае, как и в проезжающих автомобилях, можно было разглядеть любопытные лица людей, прилипших к идеально чистым окнам. Некоторые ему даже приветливо помахали рукой. Многие пассажиры разговаривали между собой, о чем можно было догадаться по их оживленной жестикуляции.
«А что, рулить-то не надо. Задал автопилоту маршрут и сиди, глазей. В салоне тишина. А все дороги! Всего-то и делов: настелили поверх асфальта износостойкий пластик с металлизированным слоем внутри, и все. Ну, и машины, конечно. Как перевели тогда весь наземный транспорт на магнитные подушки, я могу теперь окна в квартире настежь открывать. Ни тебе гари, ни шума. Что беспокоит иногда, так это громкие детские крики да чириканье воробьев. И дома стоят как новенькие. Газовых выхлопов нет, а от пыли их специальным покрытием покрывают. Дышать можно полной грудью, а не выполнять через засорившийся нос физиологический процесс вдоха и выдоха».
— Вы последний? — раздался у него за спиной тихий голос.
— Я, — гордо ответил Сергей.
— На экскурсию поехали, — собеседник кивнул вслед удаляющемуся трамваю. — Люди во все времена одинаковые: постоянно их тянет на приключения... Вы уже что-то выбрали?
— Хочу тортик купить. День рождения сегодня у дочки.
— Хорошее дело. А здесь как очутились?
— Вот, — Сергей полез в карман и показал новому приятелю маленький цилиндр предохранителя от снабженца.
— Повезло. В первый раз так делаете?
— В первый! — Сергей явно гордился своей сообразительностью.
— Понятно. А у меня этот фокус уже не проходит. Вот ведь женщины! Им в парикмахерскую можно по пять раз в месяц ходить, а мне за газетой — фиг с маслом.
— Их что, еще продают в открытом доступе?! — удивился Сергей.
— Раздает один энтузиаст возле трех вокзалов. Сам их на принтере и печатает. Он там целый клуб по интересам организовал. Народ, чтобы пообщаться, толпой туда валит.
— А он сегодня там? — с надеждой в голосе спросил Сергей.
— Нет, сегодня же очередная серия «Ментовских войн». Кажется, 845-я. Вот как такое получается? Ментов уже давно нет, а войны есть. Чудеса!
— Фантастику у нас все любят.
— Я вот помню старые времена, — начал он. — Знаете, что это за дом?
Собеседник Сергея кивнул в сторону красивого здания начала прошлого века. Видя, что тот отрицательно помотал головой, он пояснил:
— В народе его называют «Дом Утесова», хотя он там толком почти и не жил. Помните такого эстрадного певца?
— «Только глянет над Москвою утро вешнее, золотятся помаленьку облака…», — немузыкально пропел Сергей. — Хорошая песня. А почему вы меня об этом спросили?
— Просто сам эту песню люблю. Видите, нашел своего единомышленника. Песня технического прогресса это, молодой человек. В этом доме жил и творил композитор Дмитрий Покрасс. Хотите поспорим, что вы ничего из его творчества не исполните? Помочь?
— С удовольствием послушаю.
— «Мы красные кавалеристы, и про нас...» Нет, лучше вот эта: «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля...»?
— Эту песню моя бабушка любила, — грустно сказал Сергей.
— Извините. Тогда вот: «Три танкиста, три веселых друга...»
— Стойте. Ее пел мой дед. А раньше — его отец. Он у него на войне погиб. В сорок пятом.
Сергей как в первый раз посмотрел на величественный дом.
«Каждый день из окна на него смотрю и никаких ассоциаций. А здесь вот, оказывается, какие он секреты хранит!»
— А когда его построили? — заинтересованно спросил он.
Собеседник Сергея понял, что встретил благодарного слушателя, и продолжил:
— Сто лет назад. А вы в музее РЖД давно были?
— На площади трех вокзалов? — Сергей смутился.
Он, как и все коренные москвичи, редко посещал достопримечательности столицы. Бегал туда еще мальчишкой, в то время, когда городские власти решили перебазировать все железнодорожные пути за окраину города, а на освободившемся месте разбить парк. Бегал он туда в надежде найти какой-нибудь артефакт. Нашел, конечно: до сих пор в его кабинете висит табличка с надписью: «Москва — Воронеж».
— Туда недавно добавили несколько экспонатов начала прошлого века, — перебил его воспоминания собеседник.
Он догадался о муках Сергея показаться невежественным.
— Хорошо, а в парке за музеем вы были?
— Недавно, — соврал Сергей.
«В это самое время и был, только два года тому назад. Тогда, когда дочке шесть лет исполнилось. Погуляли мы тогда с ней всласть. Детство там свое вспомнил. Качели-карусели, мороженое!»
— Вы местный? — спросил он у пожилого человека с тросточкой.
— Да, в Сокольниках живу. Вот, вышел погулять. С хорошими людьми поговорить, — он с надеждой посмотрел Сергею в глаза. — Так и дошел до Красносельской, никого не встретив. Вы — первый. Как вас величают, молодой человек?
— Сергей, — ответил Сергей, — а вас?
— Александр Николаевич, — ответил тот, — вы временем располагаете?
— Увы, кажется, уже нет. За тортиком выскочил на минутку и вот, вас встретил. Жена, думаю, извелась, — вспомнил он свое обещание: «туда и обратно».
— Завидует, наверное. Ей ведь тоже хочется с подружками посидеть, посплетничать. Вы, кстати, заметили, что это кафе лет тридцать уже стоит на этом месте? — он жестом показал на заведение напротив метро.
— Тридцать пять, — уточнил Сергей, — у меня здесь еще отец с друзьями каждую пятницу встречался. Названия только меняются, а суть одна.
— Да, были времена! Вы бегите, только торт свой не забудьте. А в музей на Комсомольской всё-таки сходите, — он лукаво улыбнулся и направился дальше по Краснопрудной улице, так ничего и не купив.
«Хорошее напоминание», — подумал Сергей с благодарностью к Александру Николаевичу. Быстро набрал на дисплее код товара, получил покупку и бегом помчался домой.
— Тебя только за смертью посылать. Я уже переживать начала. Опять кого-то по дороге встретил?! В глаза мне смотри!
— Да.
— Алиса, дочь.
— Мам, опять?
— Доченька, мы с папой решили сделать тебе подарок, — начала она.
— Сегодня мы втроем едем в Третьяковскую галерею, — продолжил отец. — Будем там первыми посетителями после реконструкции.
Сергей увидел, как меняется лицо его любимой дочки.
— Вживую? — неуверенным голосом спросила она, широко раскрыв доверчивые глаза.
— Да, — ответили родители хором.
— Ура!!! Вот мне все в классе обзавидуются!!! А когда?
— Через час ждем тебя дома.
— Да я через десять минут буду. Кольке родители подарили суперкар. Он меня вмиг довезет.
— Надеюсь, что он с автопилотом? — пошутила мама.
— А что, бывают другие? Потом расскажешь, как это! Хорошо?
— Хорошо, детка.
На дворе стоял август 2050 года.
Конец.
---—
Рассказ готовился к конкурсу «Москва: инновации 2050». Тема: как вы видите столицу в 2050 году. Собственно, с конкурсом я пролетел, поскольку совсем мало этих самых инноваций нафантазировал. Да и постоянно подмывало скатиться в постапокалипсис.
А теперь немного о предмете рассказа:
Создать карусель
Тот самый дом - Дом Утесова
Немного о доме.
Дому 26 по Краснопрудной улице сейчас 84 года.
Он является «авторской» работой архитекторов И.Е.Рожинина и Ю.П.Мухаринского.
Построен в 1936 году.
Относится к довоенной сталинской архитектуре в стиле неоклассицизма и римского палаццо, и является архитектурным наследием города Москвы.
В Советское время здесь жили люди, связанные с Наркоматом, а потом Министерством Путей сообщения. Чиновники, юристы и инженеры этого ведомства, артисты, режиссеры и композиторы ЦДКЖ, архитекторы, врачи, спортсмены общества Локомотив. Многие из жителей в Сталинское время были репрессированы.
Знаменитые жители дома
Правильнее называть этот дом "Покрассовским", но именно в большой квартире Дмитрия Покрасса, служившей репетиционным залом для артистов его оркестра, некоторое время жил и работал Леонид Утесов. Старожилы это помнят и отразили это в неофициальном названии дома ? «Дом Утесова».
Немного об улице.
Взято из Википедии:
Краснопрудная улица названа так потому, что проходила у Красного пруда, который находился между нынешним Ярославским вокзалом, Краснопрудной и Верхней Красносельской улицами, в пойме реки Чечеры. У пруда располагалось большое село Красное, которое впервые упоминается в 1423 году в завещании великого князя Василия I, отдавшего во владение сыну Василию «селце у города у Москвы над Великим прудом». Тогда пруд назывался Великим ? его площадь практически была равна размеру московского Кремля (23 гектара). Потом он стал называться так же, как и село, ? Красным, то есть красивым. У пруда в Троицын и Духов дни происходили так называемые «русальные гулянья». Стоглав ? свод правовых норм, принятый в 1551 году, порицал эти игрища, дошедшие с языческих времен. Однако гулянья пользовались большой популярностью у простого народа. Вот как они описывались: «…сходятся там мужие, жены и девицы на ночное плещевание и бесчисленный говор, и на бесовские песни, и на плясание и на скакание и егда нощь мимо ходит, тогда к реце идут с воплем и кричанием, аки беси, и умываются водою бережно».
В 1891 году, учитывая санитарное состояние пруда, была проведена его частичная санация, хотя первоначально планировалась его полная очистка.
Красный пруд был засыпан в 1910 году.
—-
— Дорогой! Ты не забыл о своем обещании?
— Каком?
— Здрасьте, приехали. Всю неделю с тобой об этом говорим, а он сейчас глаза выкатывает!
— Шучу я, шучу. Купил я билеты.
— Да выключи ты, наконец, свой проектор. Пятый раз уже эту симуляцию крутишь! И ветер твой искусственный всю прическу мне испортил.
— Так красота же! Хочешь попробовать? — он переключил виртуальный проектор в режим демонстрации, убрав по просьбе жены сопутствующие эффекты.
Возникшую в гостиной картинку можно было пощупать руками. Над Тибетом занималась заря. От первых лучей восходящего солнца начали багроветь белоснежные вершины величественных гор. В шаге от них зияла под ногами бездонная пропасть.
— Боже упаси! — супруга попыталась нащупать опору, чтобы не упасть. — Все, выключай. И вообще, я боюсь высоты. Вот ведь беспокойное семейство: один утром по горам лазит, другая с Воробьевых гор на доске катается.
— Алиса, дочь, — умная программа вывела голографическое изображение довольного личика.
— Ты не забыла с собой воду взять? А то будет как в прошлый раз.
— Нет, мам. Можно мне еще покататься?
Виртуальное изображение перед ее глазами растаяло, сменившись реальным лицом встревоженного супруга.
— Почему я не в курсе? Что это за «прошлый раз»?
— Твоя дочь заправила свой скейт из лужи. Вся в тебя. Говорит, что горючее закончилось, а они с ребятами незаметно всю воду для дозаправки выпили. Хорошо хоть до этого дождь прошел.
— А что, давай завтра махнем все вместе на байдарках. На Алтай, я там речку одну присмотрел, закачаешься. Алиса, покажи, — скомандовал он, забыв отключить спецэффекты.
Секундой позже они погрузились в великолепную симуляцию сплава. Спокойное течение реки, густой сосновый лес по берегам, свежий воздух, плеск воды под веслом. Романтика! Но впереди их ждали нелегкие испытания, напомнившие о себе приближающимся звуком порогов.
«Не тот момент включила», — с досадой на электронного помощника подумал он.
— Ага, ты сначала доктора нашего почини, — отреагировала на опасность жена. — Махнули уже раз.
Доктор серии «Вся семья-03» сиротливо лежал на комоде.
«Подумаешь, — почесал за ухом глава семейства, — всего-то дозаправить его свежими лекарствами, сменить шприцы и аккумулятор подзарядить. Вот женщины! Всегда найдут отговорку, лишь бы им никуда не ехать. Ничего, мы с дочкой ее сагитируем».
— Сергей, я торт забыла заказать. Вот ведь! Ребенку восемь лет исполнилось, какой же это праздник без торта?! Гермес, торт, — дала она команду электронному снабженцу.
Никакой ответной реакции не последовало. Дисплей с меню был пуст.
— Гермес, торт, — повторила она. Молчание. — Сломался он, что ли? Сергей, придется тебе в магазин ножками. Смотри, только туда и обратно!
— Слушаю и повинуюсь, дорогая.
Сергей дал волю своим чувствам только в лифтовом холле.
— Йес!!!
«Только бы лифт не подкачал, — подумал он. — Вот ведь, все умеют делать, а лифты пока еще не научились».
В ожидании капризной машины Сергей даже скрестил пальцы. Но ему повезло. Лифт подъехал, забрал пассажира и благополучно выплюнул его на первом этаже, доброжелательно проскрипев на прощание дверью.
«Хорошо, что я опять свои комментарии внутри кабины не дал, — обрадовался он своей догадливости, — а то они злопамятные, эти лифтеры. Подслушают нелестные комментарии пассажира, а потом в отместку тормознут лифт между этажами часов этак на пять».
На улице светило ласковое августовское солнце, но даже оно не могло рассеять его тревожное ожидание.
— Только бы очередь была. Только бы очередь была, — твердил он заклинание, приближаясь к магазину.
Однако ему не повезло. Очереди не было! Все десять магазинных терминалов скучали без посетителей.
— Тьфу ты, черт, — выругался он.
И тут же получил сигнал о том, что его услышали. На дисплее гаджета засветилась красная надпись: «Штраф. 50 рублей». Вслед за этим громко отчитался мобильный банк: «Деньги в объеме 50 рублей списаны с вашего счета. Хорошего вам дня!»
«Чтобы вас черти забрали, ежики ушастые», — предусмотрительно подумал, но не сказал вслух Сергей, пожалев денег: рецидив карался двукратно.
— Будем ждать, будем ждать, — нараспев повторял он вслух.
«Как ввели двадцать пять лет тому назад эту удаленку, не с кем уже нормально пообщаться. В моду вошла, чтоб ее!» — в нетерпеливом ожидании гипотетического покупателя минуты растягивались в часы.
От скуки он начал наблюдать за редкими автомобилями, бесшумно скользящими над неубиваемым дорожным покрытием. Бесшумным призраком прошелестел трамвай, поворачивая к Бауманской.
«Хорошо, что их не убрали, как троллейбусы, с московских улиц, — подумал он. — Отличное изобретение человечества. Они еще всех нас переживут».
В трамвае, как и в проезжающих автомобилях, можно было разглядеть любопытные лица людей, прилипших к идеально чистым окнам. Некоторые ему даже приветливо помахали рукой. Многие пассажиры разговаривали между собой, о чем можно было догадаться по их оживленной жестикуляции.
«А что, рулить-то не надо. Задал автопилоту маршрут и сиди, глазей. В салоне тишина. А все дороги! Всего-то и делов: настелили поверх асфальта износостойкий пластик с металлизированным слоем внутри, и все. Ну, и машины, конечно. Как перевели тогда весь наземный транспорт на магнитные подушки, я могу теперь окна в квартире настежь открывать. Ни тебе гари, ни шума. Что беспокоит иногда, так это громкие детские крики да чириканье воробьев. И дома стоят как новенькие. Газовых выхлопов нет, а от пыли их специальным покрытием покрывают. Дышать можно полной грудью, а не выполнять через засорившийся нос физиологический процесс вдоха и выдоха».
— Вы последний? — раздался у него за спиной тихий голос.
— Я, — гордо ответил Сергей.
— На экскурсию поехали, — собеседник кивнул вслед удаляющемуся трамваю. — Люди во все времена одинаковые: постоянно их тянет на приключения... Вы уже что-то выбрали?
— Хочу тортик купить. День рождения сегодня у дочки.
— Хорошее дело. А здесь как очутились?
— Вот, — Сергей полез в карман и показал новому приятелю маленький цилиндр предохранителя от снабженца.
— Повезло. В первый раз так делаете?
— В первый! — Сергей явно гордился своей сообразительностью.
— Понятно. А у меня этот фокус уже не проходит. Вот ведь женщины! Им в парикмахерскую можно по пять раз в месяц ходить, а мне за газетой — фиг с маслом.
— Их что, еще продают в открытом доступе?! — удивился Сергей.
— Раздает один энтузиаст возле трех вокзалов. Сам их на принтере и печатает. Он там целый клуб по интересам организовал. Народ, чтобы пообщаться, толпой туда валит.
— А он сегодня там? — с надеждой в голосе спросил Сергей.
— Нет, сегодня же очередная серия «Ментовских войн». Кажется, 845-я. Вот как такое получается? Ментов уже давно нет, а войны есть. Чудеса!
— Фантастику у нас все любят.
— Я вот помню старые времена, — начал он. — Знаете, что это за дом?
Собеседник Сергея кивнул в сторону красивого здания начала прошлого века. Видя, что тот отрицательно помотал головой, он пояснил:
— В народе его называют «Дом Утесова», хотя он там толком почти и не жил. Помните такого эстрадного певца?
— «Только глянет над Москвою утро вешнее, золотятся помаленьку облака…», — немузыкально пропел Сергей. — Хорошая песня. А почему вы меня об этом спросили?
— Просто сам эту песню люблю. Видите, нашел своего единомышленника. Песня технического прогресса это, молодой человек. В этом доме жил и творил композитор Дмитрий Покрасс. Хотите поспорим, что вы ничего из его творчества не исполните? Помочь?
— С удовольствием послушаю.
— «Мы красные кавалеристы, и про нас...» Нет, лучше вот эта: «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля...»?
— Эту песню моя бабушка любила, — грустно сказал Сергей.
— Извините. Тогда вот: «Три танкиста, три веселых друга...»
— Стойте. Ее пел мой дед. А раньше — его отец. Он у него на войне погиб. В сорок пятом.
Сергей как в первый раз посмотрел на величественный дом.
«Каждый день из окна на него смотрю и никаких ассоциаций. А здесь вот, оказывается, какие он секреты хранит!»
— А когда его построили? — заинтересованно спросил он.
Собеседник Сергея понял, что встретил благодарного слушателя, и продолжил:
— Сто лет назад. А вы в музее РЖД давно были?
— На площади трех вокзалов? — Сергей смутился.
Он, как и все коренные москвичи, редко посещал достопримечательности столицы. Бегал туда еще мальчишкой, в то время, когда городские власти решили перебазировать все железнодорожные пути за окраину города, а на освободившемся месте разбить парк. Бегал он туда в надежде найти какой-нибудь артефакт. Нашел, конечно: до сих пор в его кабинете висит табличка с надписью: «Москва — Воронеж».
— Туда недавно добавили несколько экспонатов начала прошлого века, — перебил его воспоминания собеседник.
Он догадался о муках Сергея показаться невежественным.
— Хорошо, а в парке за музеем вы были?
— Недавно, — соврал Сергей.
«В это самое время и был, только два года тому назад. Тогда, когда дочке шесть лет исполнилось. Погуляли мы тогда с ней всласть. Детство там свое вспомнил. Качели-карусели, мороженое!»
— Вы местный? — спросил он у пожилого человека с тросточкой.
— Да, в Сокольниках живу. Вот, вышел погулять. С хорошими людьми поговорить, — он с надеждой посмотрел Сергею в глаза. — Так и дошел до Красносельской, никого не встретив. Вы — первый. Как вас величают, молодой человек?
— Сергей, — ответил Сергей, — а вас?
— Александр Николаевич, — ответил тот, — вы временем располагаете?
— Увы, кажется, уже нет. За тортиком выскочил на минутку и вот, вас встретил. Жена, думаю, извелась, — вспомнил он свое обещание: «туда и обратно».
— Завидует, наверное. Ей ведь тоже хочется с подружками посидеть, посплетничать. Вы, кстати, заметили, что это кафе лет тридцать уже стоит на этом месте? — он жестом показал на заведение напротив метро.
— Тридцать пять, — уточнил Сергей, — у меня здесь еще отец с друзьями каждую пятницу встречался. Названия только меняются, а суть одна.
— Да, были времена! Вы бегите, только торт свой не забудьте. А в музей на Комсомольской всё-таки сходите, — он лукаво улыбнулся и направился дальше по Краснопрудной улице, так ничего и не купив.
«Хорошее напоминание», — подумал Сергей с благодарностью к Александру Николаевичу. Быстро набрал на дисплее код товара, получил покупку и бегом помчался домой.
— Тебя только за смертью посылать. Я уже переживать начала. Опять кого-то по дороге встретил?! В глаза мне смотри!
— Да.
— Алиса, дочь.
— Мам, опять?
— Доченька, мы с папой решили сделать тебе подарок, — начала она.
— Сегодня мы втроем едем в Третьяковскую галерею, — продолжил отец. — Будем там первыми посетителями после реконструкции.
Сергей увидел, как меняется лицо его любимой дочки.
— Вживую? — неуверенным голосом спросила она, широко раскрыв доверчивые глаза.
— Да, — ответили родители хором.
— Ура!!! Вот мне все в классе обзавидуются!!! А когда?
— Через час ждем тебя дома.
— Да я через десять минут буду. Кольке родители подарили суперкар. Он меня вмиг довезет.
— Надеюсь, что он с автопилотом? — пошутила мама.
— А что, бывают другие? Потом расскажешь, как это! Хорошо?
— Хорошо, детка.
На дворе стоял август 2050 года.
Конец.
---—
Рассказ готовился к конкурсу «Москва: инновации 2050». Тема: как вы видите столицу в 2050 году. Собственно, с конкурсом я пролетел, поскольку совсем мало этих самых инноваций нафантазировал. Да и постоянно подмывало скатиться в постапокалипсис.
А теперь немного о предмете рассказа:
Создать карусель
Тот самый дом - Дом Утесова
Немного о доме.
Дому 26 по Краснопрудной улице сейчас 84 года.
Он является «авторской» работой архитекторов И.Е.Рожинина и Ю.П.Мухаринского.
Построен в 1936 году.
Относится к довоенной сталинской архитектуре в стиле неоклассицизма и римского палаццо, и является архитектурным наследием города Москвы.
В Советское время здесь жили люди, связанные с Наркоматом, а потом Министерством Путей сообщения. Чиновники, юристы и инженеры этого ведомства, артисты, режиссеры и композиторы ЦДКЖ, архитекторы, врачи, спортсмены общества Локомотив. Многие из жителей в Сталинское время были репрессированы.
Знаменитые жители дома
Правильнее называть этот дом "Покрассовским", но именно в большой квартире Дмитрия Покрасса, служившей репетиционным залом для артистов его оркестра, некоторое время жил и работал Леонид Утесов. Старожилы это помнят и отразили это в неофициальном названии дома ? «Дом Утесова».
Немного об улице.
Взято из Википедии:
Краснопрудная улица названа так потому, что проходила у Красного пруда, который находился между нынешним Ярославским вокзалом, Краснопрудной и Верхней Красносельской улицами, в пойме реки Чечеры. У пруда располагалось большое село Красное, которое впервые упоминается в 1423 году в завещании великого князя Василия I, отдавшего во владение сыну Василию «селце у города у Москвы над Великим прудом». Тогда пруд назывался Великим ? его площадь практически была равна размеру московского Кремля (23 гектара). Потом он стал называться так же, как и село, ? Красным, то есть красивым. У пруда в Троицын и Духов дни происходили так называемые «русальные гулянья». Стоглав ? свод правовых норм, принятый в 1551 году, порицал эти игрища, дошедшие с языческих времен. Однако гулянья пользовались большой популярностью у простого народа. Вот как они описывались: «…сходятся там мужие, жены и девицы на ночное плещевание и бесчисленный говор, и на бесовские песни, и на плясание и на скакание и егда нощь мимо ходит, тогда к реце идут с воплем и кричанием, аки беси, и умываются водою бережно».
В 1891 году, учитывая санитарное состояние пруда, была проведена его частичная санация, хотя первоначально планировалась его полная очистка.
Красный пруд был засыпан в 1910 году.
