Девушка даже в качестве доказательства своей правоты вышла из номера и постучала в дверь, но ответа не последовало. Тогда она залепила глазок жвачкой и вернулась в наш номер. Я и не думал ее останавливать.
— Вот так, — выдохнула она, осторожно закрывая за собой дверь. — Я же говорила, что там никого нет.
— Во-первых, то, что тебе не открыли, не значит, что там никого нет. Я сам неделями сидел в засадах, так что знаю, что настоящий профессионал не поведется на такую примитивную провокацию. И если бы тебе все же открыли, что бы ты тогда делал?
— Сказала бы, что ошиблась номером, — неуверенно буркнула девушка.
— Это тебе не телефонный звонок. Тебя бы мгновенно затащили в номер, и только бог знает, что бы они с тобой сделали, выясняя, кто ты такая и действительно ли ошиблась номером.
Я бы так и поступил, если бы вообще открыл дверь.
— А во-вторых? — пробубнила порозовевшая девушка.
— А во-вторых, цель не оправдывает средства. Если бы тебя схватили, мне бы пришлось тебя отбивать, а по-тихому у меня бы не вышло. Весь план полетел бы к чертям. Ты как будто в первый раз, честное слово. — Наверно, я переборщил, но лучше научить теории сейчас, чем потом спасать ее от практики.
— Я поняла, извини, — девушка еще сильнее зарделась и скривила губы, что было видно даже с опущенной головой и прикрывающими лицо черными волосами.
— Ладно, и ты меня. Переборщил маленько.
— Да нет, ты абсолютно прав, — подняла она на меня глаза.
— В чем именно?
— Во всем. Я действительно поступила глупо, слишком топорно и нетерпеливо. А еще... это и правда мой... первый раз. Я никогда раньше никого не обворовывала.
— Это как это? — вытаращил я глаза. — А тот потный Винни как же?
— Он-то как раз и был моей первой жертвой, точнее, должен был им стать, пока...
— Пока я все не испортил, — закончил я за нее. Даже извиняясь, она сумела напомнить мне и о моей якобы промашке. — И ты что же, никогда раньше никого не обворовывала?
— Ну, так, по мелочам. В магазинах там еду воровала, одежду и все такое, что можно было продать. Но прям из кармана никогда ничего не тырила.
— Странная ты. Вроде совсем зеленая, а меня сразу раскусила.
— Просто... просто мой отец тоже был вором. — Девушка уже перестала дуться и стала говорить свободнее, даже румянец практически сошел. — Не таким... гм... масштабным, конечно, но все же. И водился с такой же компанией, вот я и стала на глаз отличать простых граждан от... от преступников. Но воровать я сама не хотела, из-за чего он меня даже иногда бил. Ты ничего не подумай, — быстро добавила девушка, — он меня любил. По-отцовски любил. Но иногда на него находило. А потом он умер...
— Соболезную, — сказал я, но она словно не заметила и продолжила дальше:
— Представляешь, он решил завязать. Всю жизнь воровал, а тут решил завязать. Говорил, что хочет куда-нибудь уехать вместе со мной и зажить новой жизнью. На другую планету перелететь мы, конечно, не могли — не было ни документов, ни достаточно денег, — но он сказал, что на переезд в другой город средства он найдет. Решил с друзьями-ворами ограбить банк. Впервые. Я подслушивала их разговоры в комнате, стоя за дверьми. И вроде план был детально продуман, но что-то пошло не так и его застрелили вместе с остальными уже на выходе. А я осталась одна. Мне тогда было восемь. Ну а дальше все стандартно по сюжету: детдом, побеги из детдома, драки с ровесниками и не совсем, снова побеги и так далее и тому подобное. Но воровать я все равно не хотела, пока однажды не сбежала так далеко, что меня решили больше не ловить.
Я сидел и молча слушал, потому что понимал ее. Когда я убежал из очередного города, где сжигали ведьм и им подобных, а потом еще и из страны, я так же скитался по свету и не редко воровал, в том числе и еду. Это только потом я понял, что могу прожить и без нее, но как и в случае со сном, поглощение еды вызывало огромное удовольствие и чувство... обычности, особенно вкусная дорогая еда, на которую у меня денег тогда не было. Не все ей сказанное было правдой — это я умел отличать, — но часть про нее саму она не выдумала.
— Тогда меня и настиг голод, — продолжала девушка. — Жуткий голод, который я не испытывала до этого никогда. В тот момент меня и накрыло. Я поняла, что отец делал для меня. Точнее, что он делал это ради меня. Чтобы я не голодала и была счастлива, и хотел, чтобы я тоже начала воровать, так как понимал, что рано или поздно он умрет, и я останусь одна, неспособная о себе позаботиться. У него была смертельная болезнь. Он ничего мне не говорил, а я поняла это уже намного позже. Глаза начали вваливаться, он весь осунулся, руки иногда дрожали... Рак, наверно, или что-то в этом роде. В общем, я проплакала, наверно, дня три, а потом решила, что с меня хватит. Я решила добиться всего в этой жизни своими собственными силами. И плевать, что надо было воровать. Многие добрались наверх по головам, воруя и даже убивая, а теперь сидят в теплых креслах и нагло заявляют, что всего добились сами и честным путем!
Последние фразы она произнесла гневно, выплевывая их, даже слезы, до этого льющиеся из глаз, вдруг резко испарились.
— Я «заработала» достаточно денег, купила самое красивое платье, хоть и не в самом лучшем магазине одежды, и отправилась в дорогой клуб, где наметила себе жертву.
— Костун, — догадался я.
— Да, этот толстяк. Я втерлась к нему в доверие и делала все, что он пожелает. Ты не подумай, — поспешила она объяснить, увидев на моем лице отвращения, — ничего такого. У него уже лет пять в штанах сдутый шарик болтается, так что ему не до этого. Точнее, до этого, но... все равно никак...
— Я понял, можешь не продолжать, — спас я девушку от противных подробностей. Противных как для нее, так и для меня.
— В общем, ему девушки нужны лишь для поддержания статуса. Он их... нас... их... каждые три-четыре месяца меняет, в общем. А у меня уже как раз третий пошел. И тут он решил отправиться в круиз. И я посчитала, что это лучший шанс, чтобы его обчистить. Тут столько народу, что он меня и за год не найдет, особенно если я сменю прическу и цвет волос. Он даже имя мое запомнить не мог, что уж говорить о внешности. Описал бы меня как стройную девушку с длинными черными волосами, а я бы волосы отрезала и перекрасила, и ищи-свищи. Тут хоть женщин моей расы и меньше, чем мужчин, но тоже очень много.
— Я уже не так сильно жалею, что вырубил того дяденьку, — усмехнулся я.
— Почему?
— Мне нравится твоя прическа, — просто ответил я.
— Мне тоже, — улыбнулась девушка.
Мы и не заметили, что прошло около часа, а за окном уже... хотел сказать — стемнело. Но мы в космосе, тут за окном всегда одинаково темно, если не пролетать мимо звезды. Мы заказали поздний ужин, опять поели в тишине и пошли спать. Я заснул почти мгновенно, и снилась мне моя жизнь на родной планете. Жизнь, полная беготни, проводимых надо мной экспериментов, сидений в тюрьмах и концлагерях, войн и много другого дерьма, которое глубоко засело в подкорку — не вырубить и топором. И ее жизнь казалась мне такой простой по сравнению с моей, что я даже не понимал, что чувствую. Нечто среднее между сочувствием и завистью. И все это во сне. Я, конечно, мог подкорректировать свой сон — осознанным сновидениям я обучился еще на родной планете, — но не стал. Хотел почувствовать.
Встали мы опять рано. На этот раз я подольше полежал в постели, чтобы окончательно проснуться и избежать неловких казусов. Сходил в душ, разделил трапезу с девушкой и вышел в коридор.
На глазке все еще была прилеплена вчерашняя, уже засохшая, жвачка. Щепотка соли тоже осталась нетронутой — вчера перед сном мы насыпали немного соли на дверную ручку, чтобы знать, открывалась ли дверь ночью. Как оказалось — нет. В номере с вероятностью в девяносто процентов было пусто. Мы решили действовать следующей же «ночью». Даже если там была засада, то максимум, что они могли сделать — убить меня. Точнее, попытаться. Я бы уничтожил любую засаду, но тогда может подняться лишний шум, что не желательно. Я рассказал свои мысли девушке (не уточнив, конечно, что меня нельзя убить, и это не из-за того, что я уж очень крутой боец), предложив подождать подольше, как и планировал с самого начала, до встречи с ней, на что она ответила: «Ты планировал не следить за номером, а веселиться целый месяц, так что делаем все сейчас!». Я не нашелся, что ответить. И только потом сказал, что в номер зайду только я, а она останется на стреме. На негодования я ответил лишь тем, что это мое задание и что основную работу должен делать более опытный. Она, было видно, обиделась, но согласилась.
Весь следующий день мы провели за просмотром телевизора и поеданием пиццы. Несмотря на то, что девушка старалась выглядеть спокойной, я чувствовал ее тревогу и волнение. С наступлением времени, когда бо?льшая часть обитателей лайнера либо спала, либо развлекалась в барах и игорных заведениях, мы приступили к операции. Она была совершенно несложной, учитывая то, что я заранее подготовил все «инструменты».
Для начала, я открыл дверь нашего номера и бросил в коридор небольшой Факсимильный Куб — размером примерно два на два сантиметра полупрозрачный куб, который автоматически подключается ко всем техническим средствам в определенном радиусе. После этого некоторое время (в данном случае — десять секунд) он записывает картинку, которую видят всевозможные камеры вокруг, и звук, а затем заставляет записывающие устройства бесконечно повторять один и тот же зацикленный видео- и звукоряд, пока его не отключишь, если, конечно, не установить автоотключение. Когда камеры оказались под контролем, мы вышли в коридор. Куб я спрятал от возможных глаз в нашем номере, ибо после подключения его нельзя далеко уносить от места активации.
Взломать дверь не составило труда — даже в одном из самых престижных космических лайнеров двери были с замком, открывающимся стандартной магнитной картой-ключом. Для профи взломать такой замок, словно отнять парик у лысой старухи.
Я вошел в комнату, готовый ко всему, даже вакуган за поясом на всякий случай, но меня встретила лишь темнота помещения. Я аккуратно нащупал выключатель, все еще находясь в стойке ниндзя, и включил свет. Ничего не произошло. На не меня не налетели здоровяки охранники, не сработала сигнализация, не выстрелило ружье, одним словом — тишина. Девушку я оставил за дверью, на всякий случай — она просто стояла и якобы что-то писала в телефоне, — хотя мог бы и позвать ее внутрь, тут было безопасно, но решил, что пусть все идет, как идет.
— Ну что там? — спросила она.
— Тшш... — зашикал я на нее. — Не пались.
— Да тут никого нет, а Куб отключил все камеры.
— Все равно, лучше дверь прикрой.
Номер был практически идентичный нашему, только без окна на всю стену, естественно. Наверно, в разы дешевле, подумал я. На поиски и открытие сейфа у меня ушло минут пять, и за это время девушка раза четыре спрашивала у меня через дверь о делах. Я лишь отмахивался. И вот, кейс наконец найден. Да, в сейфе был кейс, а не шкатулка, но номер был абсолютно нетронут, словно в нем и не жили никогда, и лишь серебристый кейс в сейфе выбивался из общей картины. Я медленно отнес его в гостиную, положил на кровать, открыл и... замер, вытаращив глаза и вытянув челюсть так, что она хрустнула.
5:00
4:59
4:58
4:57...
Я закрыл кейс. Потом снова открыл.
4:49
4:48
4:47...
— Ох ты ж ежик волосатый...
Нет, это была не бомба. Хуже. Это был таймер от бомбы. Бомбу можно попытаться обезвредить, а это лишь таймер. Сама взрывчатка может находиться в любой части двухкилометрового корабля, и не факт, что одна. Мой многовековой опыт подсказывал... нет, он кричал мне, что этому кораблю конец. Абсолютный и бесповоротный. Ради маленького взрыва, даже в одном или нескольких двигательных отсеках, всю эту игру затевать бы не стали. Даже если кто-то и погиб бы, то это лишь ремонтники, которых легко заменить, а так — хотели уничтожить кого-то (или всех) из элиты: финансистов, депутатов, членов советов, бизнесменов и даже премьер-министров. Уничтожить моими руками. А может, пытаются убить именно меня? Но если он не знает, что я бессмертный, тогда зачем все эти сложности?
Я выбежал из номера и, схватив девушку за руку, побежал по коридору.
— Валим отсюда! — закричал я.
— Эй! Что случилось? Куда валим?
— Где здесь эвакуационные шлюпки или как они там называются?
—Спасательные шлюпки, — машинально поправила она меня. — И мы бежим не в ту сторону.
Я громко выругался.
— Черт, быстрее туда! — Я развернулся туда, куда мне указала девушка, и побежал вслед за ней.
— Да что случилась?!
— Какая же ты настойчивая! На лайнере бомба! У нас около трех минут! Быстрее!
И вот тут она, наконец, побежала. Такой прыти от нее я не ожидал.
— Так бы стразу и сказал! А то беги, не знаю куда...
— Давай потом, а? — крикнул я ей в спину. — У нас нет времени.
Она была в ужасе, а девушка в ужасе — двойной ужас для всех вокруг. Обычно в таких экстремальных ситуациях у них отказывает мозг.
— Вот тут ты прав, — уже спокойней ответила она, что меня даже удивило. — До шлюпок при таком темпе бежать минут пять, не меньше. Плюс бежать придется через большой зал, где, наверняка, толпа, не протолкнешься.
— Даже если прогремят взрывы, у нас еще может быть время, чтобы сесть в уцелевшую шлюпку.
— Ты ведь ничего об этом корабле не знаешь, да?
— А в чем дело?
— Капсулу можно отстыковать только с наружной панели...
На этих словах мы вбежали в огромный зал, который оказался даже больше, чем я представлял. Он представлял собой высокий атриум с прозрачным куполом вместо потолка, через который был виден космос. Но на любование не было времени. Мы врезались в толпу, словно ледокол в полярные льды, расталкивая народ.
— Эй! Аккуратнее! — взвизгнул голос.
— Хулиганье!
— Да как вы посмели? Вы знаете, кто я такой?..
— А-а, моя сумочка...
— А ну стоять! — Это был охранник, или кто у них тут.
— Слушай, служивый, — затормозил я, — на корабле бомба. Может даже не одна.
— Откуда у вас эта информация?
— Да какая, к черту, разница?!! — взревел я. — Надо всех эвакуировать, а не стоять столбом, придурок!
— Я бы вас попросил! А то задержу вас за хулиганство и угрозу террористического акта... Подождите-ка! Что-то лицо мне ваше знакомо.
Он полез в карман и достал оттуда планшет, на котором красовался мой портрет. Точнее, снимок с камеры, где я бью кулаком в нос тому толстяку. Значит, и правда решил мне отомстить, зло подумал я. А вслух... А вслух я ничего не сказал, но зато врезал тупому охраннику так, что тот отлетел, попутно сбив с ног пару гостей.
— Да что ж это творится? Средь бела дня...
Что там средь бела творится в космосе, я уже не услышал, так как побежал за далеко оторвавшейся девушкой. Побежал так, как могу только я. Быстро. Нет, правда, очень быстро. Если не знать, никто так сразу и не поймает, что это сейчас было: человек или гепард. Мне некогда было рассматривать народ, но перед стартом я услышал, как кто-то заикнулся о том, что перед тем, как ударить полицейского, я что-то говорил о бомбе. Недалекий ум высшего класса, я не сомневался, быстро сложит два и два, решив, что я какой-нибудь террорист, зато они помчатся спасать свои драгоценные тушки.
— Вот так, — выдохнула она, осторожно закрывая за собой дверь. — Я же говорила, что там никого нет.
— Во-первых, то, что тебе не открыли, не значит, что там никого нет. Я сам неделями сидел в засадах, так что знаю, что настоящий профессионал не поведется на такую примитивную провокацию. И если бы тебе все же открыли, что бы ты тогда делал?
— Сказала бы, что ошиблась номером, — неуверенно буркнула девушка.
— Это тебе не телефонный звонок. Тебя бы мгновенно затащили в номер, и только бог знает, что бы они с тобой сделали, выясняя, кто ты такая и действительно ли ошиблась номером.
Я бы так и поступил, если бы вообще открыл дверь.
— А во-вторых? — пробубнила порозовевшая девушка.
— А во-вторых, цель не оправдывает средства. Если бы тебя схватили, мне бы пришлось тебя отбивать, а по-тихому у меня бы не вышло. Весь план полетел бы к чертям. Ты как будто в первый раз, честное слово. — Наверно, я переборщил, но лучше научить теории сейчас, чем потом спасать ее от практики.
— Я поняла, извини, — девушка еще сильнее зарделась и скривила губы, что было видно даже с опущенной головой и прикрывающими лицо черными волосами.
— Ладно, и ты меня. Переборщил маленько.
— Да нет, ты абсолютно прав, — подняла она на меня глаза.
— В чем именно?
— Во всем. Я действительно поступила глупо, слишком топорно и нетерпеливо. А еще... это и правда мой... первый раз. Я никогда раньше никого не обворовывала.
— Это как это? — вытаращил я глаза. — А тот потный Винни как же?
— Он-то как раз и был моей первой жертвой, точнее, должен был им стать, пока...
— Пока я все не испортил, — закончил я за нее. Даже извиняясь, она сумела напомнить мне и о моей якобы промашке. — И ты что же, никогда раньше никого не обворовывала?
— Ну, так, по мелочам. В магазинах там еду воровала, одежду и все такое, что можно было продать. Но прям из кармана никогда ничего не тырила.
— Странная ты. Вроде совсем зеленая, а меня сразу раскусила.
— Просто... просто мой отец тоже был вором. — Девушка уже перестала дуться и стала говорить свободнее, даже румянец практически сошел. — Не таким... гм... масштабным, конечно, но все же. И водился с такой же компанией, вот я и стала на глаз отличать простых граждан от... от преступников. Но воровать я сама не хотела, из-за чего он меня даже иногда бил. Ты ничего не подумай, — быстро добавила девушка, — он меня любил. По-отцовски любил. Но иногда на него находило. А потом он умер...
— Соболезную, — сказал я, но она словно не заметила и продолжила дальше:
— Представляешь, он решил завязать. Всю жизнь воровал, а тут решил завязать. Говорил, что хочет куда-нибудь уехать вместе со мной и зажить новой жизнью. На другую планету перелететь мы, конечно, не могли — не было ни документов, ни достаточно денег, — но он сказал, что на переезд в другой город средства он найдет. Решил с друзьями-ворами ограбить банк. Впервые. Я подслушивала их разговоры в комнате, стоя за дверьми. И вроде план был детально продуман, но что-то пошло не так и его застрелили вместе с остальными уже на выходе. А я осталась одна. Мне тогда было восемь. Ну а дальше все стандартно по сюжету: детдом, побеги из детдома, драки с ровесниками и не совсем, снова побеги и так далее и тому подобное. Но воровать я все равно не хотела, пока однажды не сбежала так далеко, что меня решили больше не ловить.
Я сидел и молча слушал, потому что понимал ее. Когда я убежал из очередного города, где сжигали ведьм и им подобных, а потом еще и из страны, я так же скитался по свету и не редко воровал, в том числе и еду. Это только потом я понял, что могу прожить и без нее, но как и в случае со сном, поглощение еды вызывало огромное удовольствие и чувство... обычности, особенно вкусная дорогая еда, на которую у меня денег тогда не было. Не все ей сказанное было правдой — это я умел отличать, — но часть про нее саму она не выдумала.
— Тогда меня и настиг голод, — продолжала девушка. — Жуткий голод, который я не испытывала до этого никогда. В тот момент меня и накрыло. Я поняла, что отец делал для меня. Точнее, что он делал это ради меня. Чтобы я не голодала и была счастлива, и хотел, чтобы я тоже начала воровать, так как понимал, что рано или поздно он умрет, и я останусь одна, неспособная о себе позаботиться. У него была смертельная болезнь. Он ничего мне не говорил, а я поняла это уже намного позже. Глаза начали вваливаться, он весь осунулся, руки иногда дрожали... Рак, наверно, или что-то в этом роде. В общем, я проплакала, наверно, дня три, а потом решила, что с меня хватит. Я решила добиться всего в этой жизни своими собственными силами. И плевать, что надо было воровать. Многие добрались наверх по головам, воруя и даже убивая, а теперь сидят в теплых креслах и нагло заявляют, что всего добились сами и честным путем!
Последние фразы она произнесла гневно, выплевывая их, даже слезы, до этого льющиеся из глаз, вдруг резко испарились.
— Я «заработала» достаточно денег, купила самое красивое платье, хоть и не в самом лучшем магазине одежды, и отправилась в дорогой клуб, где наметила себе жертву.
— Костун, — догадался я.
— Да, этот толстяк. Я втерлась к нему в доверие и делала все, что он пожелает. Ты не подумай, — поспешила она объяснить, увидев на моем лице отвращения, — ничего такого. У него уже лет пять в штанах сдутый шарик болтается, так что ему не до этого. Точнее, до этого, но... все равно никак...
— Я понял, можешь не продолжать, — спас я девушку от противных подробностей. Противных как для нее, так и для меня.
— В общем, ему девушки нужны лишь для поддержания статуса. Он их... нас... их... каждые три-четыре месяца меняет, в общем. А у меня уже как раз третий пошел. И тут он решил отправиться в круиз. И я посчитала, что это лучший шанс, чтобы его обчистить. Тут столько народу, что он меня и за год не найдет, особенно если я сменю прическу и цвет волос. Он даже имя мое запомнить не мог, что уж говорить о внешности. Описал бы меня как стройную девушку с длинными черными волосами, а я бы волосы отрезала и перекрасила, и ищи-свищи. Тут хоть женщин моей расы и меньше, чем мужчин, но тоже очень много.
— Я уже не так сильно жалею, что вырубил того дяденьку, — усмехнулся я.
— Почему?
— Мне нравится твоя прическа, — просто ответил я.
— Мне тоже, — улыбнулась девушка.
Мы и не заметили, что прошло около часа, а за окном уже... хотел сказать — стемнело. Но мы в космосе, тут за окном всегда одинаково темно, если не пролетать мимо звезды. Мы заказали поздний ужин, опять поели в тишине и пошли спать. Я заснул почти мгновенно, и снилась мне моя жизнь на родной планете. Жизнь, полная беготни, проводимых надо мной экспериментов, сидений в тюрьмах и концлагерях, войн и много другого дерьма, которое глубоко засело в подкорку — не вырубить и топором. И ее жизнь казалась мне такой простой по сравнению с моей, что я даже не понимал, что чувствую. Нечто среднее между сочувствием и завистью. И все это во сне. Я, конечно, мог подкорректировать свой сон — осознанным сновидениям я обучился еще на родной планете, — но не стал. Хотел почувствовать.
Встали мы опять рано. На этот раз я подольше полежал в постели, чтобы окончательно проснуться и избежать неловких казусов. Сходил в душ, разделил трапезу с девушкой и вышел в коридор.
На глазке все еще была прилеплена вчерашняя, уже засохшая, жвачка. Щепотка соли тоже осталась нетронутой — вчера перед сном мы насыпали немного соли на дверную ручку, чтобы знать, открывалась ли дверь ночью. Как оказалось — нет. В номере с вероятностью в девяносто процентов было пусто. Мы решили действовать следующей же «ночью». Даже если там была засада, то максимум, что они могли сделать — убить меня. Точнее, попытаться. Я бы уничтожил любую засаду, но тогда может подняться лишний шум, что не желательно. Я рассказал свои мысли девушке (не уточнив, конечно, что меня нельзя убить, и это не из-за того, что я уж очень крутой боец), предложив подождать подольше, как и планировал с самого начала, до встречи с ней, на что она ответила: «Ты планировал не следить за номером, а веселиться целый месяц, так что делаем все сейчас!». Я не нашелся, что ответить. И только потом сказал, что в номер зайду только я, а она останется на стреме. На негодования я ответил лишь тем, что это мое задание и что основную работу должен делать более опытный. Она, было видно, обиделась, но согласилась.
Весь следующий день мы провели за просмотром телевизора и поеданием пиццы. Несмотря на то, что девушка старалась выглядеть спокойной, я чувствовал ее тревогу и волнение. С наступлением времени, когда бо?льшая часть обитателей лайнера либо спала, либо развлекалась в барах и игорных заведениях, мы приступили к операции. Она была совершенно несложной, учитывая то, что я заранее подготовил все «инструменты».
Для начала, я открыл дверь нашего номера и бросил в коридор небольшой Факсимильный Куб — размером примерно два на два сантиметра полупрозрачный куб, который автоматически подключается ко всем техническим средствам в определенном радиусе. После этого некоторое время (в данном случае — десять секунд) он записывает картинку, которую видят всевозможные камеры вокруг, и звук, а затем заставляет записывающие устройства бесконечно повторять один и тот же зацикленный видео- и звукоряд, пока его не отключишь, если, конечно, не установить автоотключение. Когда камеры оказались под контролем, мы вышли в коридор. Куб я спрятал от возможных глаз в нашем номере, ибо после подключения его нельзя далеко уносить от места активации.
Взломать дверь не составило труда — даже в одном из самых престижных космических лайнеров двери были с замком, открывающимся стандартной магнитной картой-ключом. Для профи взломать такой замок, словно отнять парик у лысой старухи.
Я вошел в комнату, готовый ко всему, даже вакуган за поясом на всякий случай, но меня встретила лишь темнота помещения. Я аккуратно нащупал выключатель, все еще находясь в стойке ниндзя, и включил свет. Ничего не произошло. На не меня не налетели здоровяки охранники, не сработала сигнализация, не выстрелило ружье, одним словом — тишина. Девушку я оставил за дверью, на всякий случай — она просто стояла и якобы что-то писала в телефоне, — хотя мог бы и позвать ее внутрь, тут было безопасно, но решил, что пусть все идет, как идет.
— Ну что там? — спросила она.
— Тшш... — зашикал я на нее. — Не пались.
— Да тут никого нет, а Куб отключил все камеры.
— Все равно, лучше дверь прикрой.
Номер был практически идентичный нашему, только без окна на всю стену, естественно. Наверно, в разы дешевле, подумал я. На поиски и открытие сейфа у меня ушло минут пять, и за это время девушка раза четыре спрашивала у меня через дверь о делах. Я лишь отмахивался. И вот, кейс наконец найден. Да, в сейфе был кейс, а не шкатулка, но номер был абсолютно нетронут, словно в нем и не жили никогда, и лишь серебристый кейс в сейфе выбивался из общей картины. Я медленно отнес его в гостиную, положил на кровать, открыл и... замер, вытаращив глаза и вытянув челюсть так, что она хрустнула.
5:00
4:59
4:58
4:57...
Я закрыл кейс. Потом снова открыл.
4:49
4:48
4:47...
— Ох ты ж ежик волосатый...
Нет, это была не бомба. Хуже. Это был таймер от бомбы. Бомбу можно попытаться обезвредить, а это лишь таймер. Сама взрывчатка может находиться в любой части двухкилометрового корабля, и не факт, что одна. Мой многовековой опыт подсказывал... нет, он кричал мне, что этому кораблю конец. Абсолютный и бесповоротный. Ради маленького взрыва, даже в одном или нескольких двигательных отсеках, всю эту игру затевать бы не стали. Даже если кто-то и погиб бы, то это лишь ремонтники, которых легко заменить, а так — хотели уничтожить кого-то (или всех) из элиты: финансистов, депутатов, членов советов, бизнесменов и даже премьер-министров. Уничтожить моими руками. А может, пытаются убить именно меня? Но если он не знает, что я бессмертный, тогда зачем все эти сложности?
Я выбежал из номера и, схватив девушку за руку, побежал по коридору.
— Валим отсюда! — закричал я.
— Эй! Что случилось? Куда валим?
— Где здесь эвакуационные шлюпки или как они там называются?
—Спасательные шлюпки, — машинально поправила она меня. — И мы бежим не в ту сторону.
Я громко выругался.
— Черт, быстрее туда! — Я развернулся туда, куда мне указала девушка, и побежал вслед за ней.
— Да что случилась?!
— Какая же ты настойчивая! На лайнере бомба! У нас около трех минут! Быстрее!
И вот тут она, наконец, побежала. Такой прыти от нее я не ожидал.
— Так бы стразу и сказал! А то беги, не знаю куда...
— Давай потом, а? — крикнул я ей в спину. — У нас нет времени.
Она была в ужасе, а девушка в ужасе — двойной ужас для всех вокруг. Обычно в таких экстремальных ситуациях у них отказывает мозг.
— Вот тут ты прав, — уже спокойней ответила она, что меня даже удивило. — До шлюпок при таком темпе бежать минут пять, не меньше. Плюс бежать придется через большой зал, где, наверняка, толпа, не протолкнешься.
— Даже если прогремят взрывы, у нас еще может быть время, чтобы сесть в уцелевшую шлюпку.
— Ты ведь ничего об этом корабле не знаешь, да?
— А в чем дело?
— Капсулу можно отстыковать только с наружной панели...
На этих словах мы вбежали в огромный зал, который оказался даже больше, чем я представлял. Он представлял собой высокий атриум с прозрачным куполом вместо потолка, через который был виден космос. Но на любование не было времени. Мы врезались в толпу, словно ледокол в полярные льды, расталкивая народ.
— Эй! Аккуратнее! — взвизгнул голос.
— Хулиганье!
— Да как вы посмели? Вы знаете, кто я такой?..
— А-а, моя сумочка...
— А ну стоять! — Это был охранник, или кто у них тут.
— Слушай, служивый, — затормозил я, — на корабле бомба. Может даже не одна.
— Откуда у вас эта информация?
— Да какая, к черту, разница?!! — взревел я. — Надо всех эвакуировать, а не стоять столбом, придурок!
— Я бы вас попросил! А то задержу вас за хулиганство и угрозу террористического акта... Подождите-ка! Что-то лицо мне ваше знакомо.
Он полез в карман и достал оттуда планшет, на котором красовался мой портрет. Точнее, снимок с камеры, где я бью кулаком в нос тому толстяку. Значит, и правда решил мне отомстить, зло подумал я. А вслух... А вслух я ничего не сказал, но зато врезал тупому охраннику так, что тот отлетел, попутно сбив с ног пару гостей.
— Да что ж это творится? Средь бела дня...
Что там средь бела творится в космосе, я уже не услышал, так как побежал за далеко оторвавшейся девушкой. Побежал так, как могу только я. Быстро. Нет, правда, очень быстро. Если не знать, никто так сразу и не поймает, что это сейчас было: человек или гепард. Мне некогда было рассматривать народ, но перед стартом я услышал, как кто-то заикнулся о том, что перед тем, как ударить полицейского, я что-то говорил о бомбе. Недалекий ум высшего класса, я не сомневался, быстро сложит два и два, решив, что я какой-нибудь террорист, зато они помчатся спасать свои драгоценные тушки.
