— Хочешь, чтобы я бросил детей, а Мину позволил хоронить незнакомым людям?! — горячо переспросил Мурра, ударяя посохом в землю. Для ледяного мага он пылал жарче любого костра. Ненависть способна сжечь изнутри, если ее не обрушить на кого-нибудь другого.
— Разве ты не хочешь отомстить? У Ачукаллы наверняка есть собаки, они отследят тебя по запаху, и лучше ему быть как можно дальше от твоих детей.
Слова о детях заставили его сжать челюсти и единственную ладонь на древке посоха. Мурса и Минда плакали не переставая, и кабы не шум дождя, им бы вряд ли удалось выбраться из города незамеченными.
Мурре пришлось согласиться с доводами Айвана. Они вернутся в город, и маг-седокта выведает у Ачукаллы, где его гриморий.
Тетка Айвана была холоднее льда травника, когда ее промокший насквозь племянник показался на пороге с незнакомым одноруким человеком в балахоне, двумя плачущими детьми и берсеркером с мертвой женщиной на руках. Ничего не говоря, она пустила их в дом.
Айван не стал извиняться или объяснять ситуацию, он лишь попросил ее присмотреть за детьми, а на завтра, если Мурра не вернется, похоронить Минлебику. Сам травник подкрепил просьбу мошной с серебряными дублями.
В этот раз он все же попрощался с теткой, заявив, что они больше никогда не увидятся. Сестра его отца лишь мягко обняла его и наказала беречь себя. Теперь все кончено. В прошлый раз между ним и деревней словно осталась неразорванная нить, но теперь ее нет. Оставляя порог за спиной, он знал, что никогда более не переступит его. Но с течение времени знания зачастую превращаются в заблуждения.
Они вернулись в город тем же путем, когда на западе уже начинало светлеть небо. Тучи уходили прочь, спасаясь от солнца, что еще намеревалось напомнить о себе в последний раз, прежде чем покинуть мир на долгие месяцы.
Дождь прибил запахи города к земле, но это ненадолго. Рано или поздно все всплывает наружу, и тогда лучше находиться как можно дальше. Айван не сомневался, что Мурра схватит Ачукаллу. Будь у него посох с самого начала, он мог бы единолично перебить всех стражей и викаранов. Возможно, он не хотел лишних жертв, не хотел, чтобы горожане прознали о нем, но теперь, когда его жена мертва, а дом разрушен собственными руками, уже не важно, о чем подумают другие. У него еще остались дети, и чтобы их защитить, придется замарать руки.
— Только не убивай Ачукаллу сразу.
— Почему?
— Мне нужно у него кое-что забрать.
— Гриморий? Айван резко остановился, и Нандин едва в него не влетел.
— Точно, это же ты выкупил мои вещи у посаков. Ты знаешь, что Ачукалла сделал с книгой?
Мурра вздохнул, приставил посох к ближайшей стене и выудил из-за пазухи потертую черную книженцию без каких-либо надписей. Она казалась совсем невзрачной, и ни один продавец книг не дал бы за нее и медной уны, но открыв первую страницу, не пожалел бы и сотни золотых дублей, но все равно не получил бы желаемого. К счастью, посаки оказались глупцами и трусами.
— Так она все это время была у тебя?! — поразился Айван. — Если бы я знал...
— Я бы не позволил, — перебил его травник. — Я с нашей первой встречи догадывался, что ты маг-седокта, но считал, что тебе не следует заниматься магией, чтобы не оказаться на костре, а оно вон как получилось. Я послал Мурсу как раз за тем, чтобы он велел тебе вернуться, тогда бы я передал книгу, и ты мог бы приступить к своему путешествию. Мне потребовалось два месяца, дабы понять, что ты не отступишься, а теперь в городе слишком опасно оставаться волшебнику. Ты уже узнал, как совершить то, чего ты желаешь?
Он и это понял. Айван стоял, не в силах подыскать подходящих слов. После двух месяцев мучений, он вернул свои вещи, что все это время были у него под носом. Мурра пытался уберечь его от самого себя, но сейчас гораздо опаснее окружающие.
Вернув конфигар и гриморий, он вернул части самого себя, лишь сейчас до конца осознав, что без них чувствовал себя неполноценным. Ворота открыты, а за ними ужасающая неизвестность.
— Я не смог расшифровать все, — ответил он сдавленно.
— Тебе необходимо призвать колоссальное количество энергии, используя все двенадцать стихий. Однако простых элементов здесь не достаточно, необходимо что-то большее. — Он достал из кармана небольшой кулек, с помощью Нандина развязал его, выудив Архетелос, завернутый в листы диффенбахии.
— Сердце Дракона?
— Он относится к элементу огня. Использовав его, а также еще одиннадцать мировых стихий, ты сможешь достичь желаемого. Я хочу, чтобы ты добился цели, поэтому отдам тебе его прямо сейчас. Ты можешь выбрать: помочь мне отомстить Ачукалле или отправиться в путь немедленно.
Только насилием можно добиться абсолютно всего. Философы поспорят, на то они и философы. Война есть свобода. Но у каждого свои представления о ней. Однако мнение людей не важно, когда есть те, кто ими правит. Сидя наверху, ты лучше видишь, что требуется другим, даже если сами они считают иначе.
Людям нужен мир, но у каждого свои представления о нем. Когда ты правитель, твои слова — закон, а значит, ты сам можешь решать, как должен выглядеть истинный мир и как его добиться. Твои представления ничтожны, покуда ничтожен ты сам.
Чтобы стать кем-то, не достаточно просто родиться в королевской семье, нужно доказать, что ты этого достоин. Доказать не только другим, но и себе. Лишь находясь на самом верху, ты можешь увидеть мир таким, какой он есть на самом деле, и чем выше ты поднимаешься, тем больше пачкаются твои подошвы. Но лучше запачкать обувь в крови, чем быть замаранным помоями, стоя на коленях перед власть имущими.
Моррос являлся третьим из семи детей предыдущего короля Гедорна. Однако это ничего не значило, ибо трон передавался не по старшинству, но тому, кто проявит больше всего энтузиазма. Энтузиазм обычно оканчивался смертью короля от руки принца. Короли Гедорна погибали с улыбкой на устах.
Старший брат умер от воспаления легких, что не такая уж редкость на холодном юге, намного реже в середине зимы под ногами проламывается лед, толщиной почти в аршин.
Второй по старшинству являл собой тонкий ум и сообразительность. Сам король пророчил ему свой трон, всячески натаскивал его, обучал тактике и стратегии, хотя и не забывая беречь спину. Книги-то его и сгубили. Он где-то вычитал, что лучшее убийство — убийство чужими руками.
Моррос в детстве был замкнутым, скрытным и стеснительным, и не отправился вслед за старшим братом лишь по этим причинам. Никто не воспринимал его всерьез, особенно Корчун, который решил воспользоваться вычитанным ранее постулатом.
Он вложил в руки брата нож, который тот вонзил в грудь не ожидавшего от него подобного поступка отца, сманившись на сладкие речи Корчуна, что посулил ему трон, сам при этом взяв на себя роль его правой руки, мол, ему и этого хватит сполна. Конечно, после смерти короля, он собирался избавиться от исполнителя, но недооценил собственного отца, чья стать могла затмить скалу.
Когда Корчун ворвался в покои короля, услышав всхлипы Морроса, он застал короля Веллеса тянущимся за мечом, а брата скованным ужасом содеянного. Корчун возликовал, осознавая, что ему вообще не придется марать руки, ведь за него все сделает сам отец.
Моррос помнил те бесконечные мгновенья, словно это случилось только вчера. Он обмочил штаны, когда меч со свистом пролетел мимо него, вонзившись в грудь старшего брата.
— Король может умереть только от рук короля.
Эти последние слова короля Веллеса являлись девизом дома Хотрексов, которые в тот день огненной стужей выжглись в сознании девятилетнего Морроса, оставаясь с ним доселе вместе с приставкой Аво между его личным и родовым именем, дарующей ему королевские регалии.
С тех пор прошло более шестидесяти лет. Король Моррос из сопляка превратился в сильного и гордого короля, превзошедшего своего отца. Веллес желал лишь развивать Гедорн, защищать его от иноземцев, выращивать скот, заниматься земледелием, что не так-то просто, когда на каждом шагу один камень. Моррос же считал, что смысл в защите отпадет, если не от кого будет защищаться.
Он обрушил свой меч на Киркурд, что прилегает с запада, разорвав тамошнюю приграничную армию орлиными крылами воинов Гедорна. Новое оружие, разработанное лично Морросом, произвело на неприятеля колоссальный эффект, заставляя бежать с поля боя, ломая ноги и головы.
Король Хотрекс желал закрепить успех и захватить западные земли, однако тут пришли вести о войне, что разгорелась на остальных континентах. Киркурд все еще оставался сильным, пусть и деморализованным, поэтому Моррос решил повременить, используя западных соседей в качестве живого щита, если вдруг пламя доберется и до их земель.
Не добралось. Зато объявились охотники на ведьм, и вновь пришлось отложить создание империи, чтобы не попасть под горячу руку фанатиков, достаточно сильных, чтобы заставить бежать даже могущественных магов.
Однако вечно это продолжаться не может. Моррос заполучил в свои руки два мощных Архетелоса, а прознав про третий, решил отложить войну с западом, и первым делом захватить юг.
— Зачем вам это? — недоумевал Великий Викаран.
— Разве нужны особые причины, чтобы стать сильнее? Надеюсь, ваши люди не станут вмешиваться, потому что мои воины не будут разбираться, что за рыцарь преградил им дорогу.
Викаран заверил, что Церковь не будет вмешиваться в противостояние государств. Однако ничего не сказал о том, насколько это выгодно им самим. Белоплащники уничтожают колдунов и магические артефакты, и Архетелосы для них представляют наибольший интерес. Гораздо проще что-то найти в разрушенном королевстве, где тебе никто не будет мешать, волнуясь лишь о своей жизни.
Великий Викаран отправился в Протелию, и Моррос едва подавил в себе желание отдать приказ о его ликвидации. Проще это сделать в пылу сражения, когда случайная стрела способна убить святейшего из святых, и даже Боги не спасут, упиваясь видом крови.
Войска ровными рядами двинулись вперед, подминая под собой траву и раздробляя доспехами камни, которые скоро заменят сердца и черепа врагов. Враги. Всего лишь преграда на пути истинной цели.
Впереди шла кавалерия на лошадях, больше подходящих для обработки земель, чем для поля боя, такими статными они выглядели. Но лишь подобные тяжелоупряжные лошади способны выдержать седока в доспехах, да еще и сами при этом будучи обвешаны металлическими пластинами и кольчугой.
За конницей браво шагали рыцари с мечами и щитами в виде сложенных крыльев. Когда кавалерия пробивает стену из людей неприятеля, в нее тут же врываются мечники, не позволяя ей зарасти воинами противника и окружить рыцарей на лошадях.
За спинами первых рядов всегда скрывались лучники, однако именно их оружие первым достигало цели, вонзаясь в ряды неприятеля тысячами острейших перьев невидимых птиц. Птиц, которые то вырываются вперед, то отступают за стальные спины, чтобы подготовиться к новым атакам.
— Может, следует воспользоваться отрядом «Крылья Орла»? — подал голос паладин.
— Слишком рано, Самуран, — спокойно ответил король. — Не хочу показывать всю свою силу раньше времени.
Моррос не считал Протелию противником серьезней, чем Киркурд, и потому не желал терять элитных воинов, что могут пригодиться в ином месте. На западе границу между Гедорном и Киркурдом разделяет горная гряда, существует лишь небольшой зазор, однако юго-западней одни лишь холмы да леса, и как раз там находится пересечение трех королевств. Запроси Протелия помощи у Киркурда, и их войско увеличится втрое.
Но это вряд ли — западное королевство никогда ни с кем не заключает мир. Как, в общем-то, и нынешний Гедорн. Моррос считает, что мир переоценивают. Враги не предают, заставляют тебя становиться сильнее и всегда ожидать подвоха; друзья же делают слабым.
Кавалерия налетела на выставленные далеко вперед длинные и острые пики противника. Дерево сломалось, натолкнувшись на стальные нагрудники лошадей, а вслед начали ломиться и шеи воинов под тяжелыми копытами, легко давящими головы протелийцев вместе с открытыми шлемами с круглой высокой тульей.
Воины Гедорна имели более замысловатые наголовья с нащечниками; голову от затылка до лба полукругом обрамляли крылья. Издалека и с вершины квадраты войск выглядели невозможно прямыми участками серебряного леса. Смертоносного леса, размеренно двигающегося вперед.
Стоя на вершине одного холма, Моррос мог разглядеть палатки на другом, установленные королем Каусом Дерни, молодым правителем Протелии, которому нет и сорока. Последний раз на королевство нападали еще при его прадеде и прадеде Морроса. Тогда у них был союз, и Гедорн пришел на зов помощи, а в ответ получил лишь горы трупов своих солдат.
Однако та война позволила расширить пределы на запад до самых Безголовых гор, присоединив к себе королевство Амисса, тем самым превратив Гедорн в одно из самых больших королевств Орлиного континента. Моррос же теперь желал превзойти прадеда, создав настоящую империю.
Молодой и не знающий войн Каус несомненно проиграет эту компанию; вопрос заключается лишь в том, как скоро его солдаты покажут спины.
— Викаранам все еще не наскучило? — поинтересовался Моррос.
— Они любят наблюдать за битвами больше, чем пытаются показать, — ответил Самуран без доли иронии.
— С магией мы бы уже разделались с этими драными змеями.
— Возможно...
— Нет, — перебил паладина король. — Они ищут то же, что и мы. Захватив Асидию, я отправлю часть войск на юго-запад, перекрыв границу с Киркурдом, и тогда ни один викаран не сможет покинуть Протелию с моим Архетелосом, а также послать запрос о помощи. Ну а у нас будут развязаны руки. Король потеребил перстень у себя на пальце, предвкушая, когда сможет воспользоваться его силой.
Между тем битва перерастала в бойню. Три часа армия Протелии сдерживала воинов Гедорна, несмотря на численный перевес и опыт последних. Однако Моррос уже видел голову резервных войск, высунувшихся из-за холма; свои он пока решил придержать.
Несомненно, этот день остался за ним. Но впереди еще множество битв, и пусть исход предрешен, никогда не стоит недооценивать отчаяние врага.
Когда очень долго пытаешься чего-то достичь, то забываешь причины. Айван же не забывал о них ни на день. Но, несмотря на это, вернув вещи, он вдруг взглянул на свой путь иначе, и понял, что не сможет преодолеть его в одиночестве. Мир, который виделся ему дотлевающей золой, вдруг обжег языками жаркого пламени.
Он не мог просить Нандина остаться и сопровождать его, ведь тот и так рисковал жизнью ради него. Айван обещал вернуть ему утерянный меч, но так уж вышло, что это не составило особого труда.
— Все же я считаю, что мы должны были помочь Мурре, — очередной раз покачал головой берсеркер. Айван помнил, как перед нападением не дом травника, берсеркер заявил, что Мурра может справиться и без них, недаром же он колдун. Похоже, после случившегося Нандин разуверился в этом.
— Он и без нас прекрасно справится. Ты видел, что он сотворил с домом и людьми в нем? Мы бы ему только мешались под ногами.
— И все же. Он спас мне жизнь, вылечив от ран, дал новую одежду...
— Разве ты не хочешь отомстить? У Ачукаллы наверняка есть собаки, они отследят тебя по запаху, и лучше ему быть как можно дальше от твоих детей.
Слова о детях заставили его сжать челюсти и единственную ладонь на древке посоха. Мурса и Минда плакали не переставая, и кабы не шум дождя, им бы вряд ли удалось выбраться из города незамеченными.
Мурре пришлось согласиться с доводами Айвана. Они вернутся в город, и маг-седокта выведает у Ачукаллы, где его гриморий.
Тетка Айвана была холоднее льда травника, когда ее промокший насквозь племянник показался на пороге с незнакомым одноруким человеком в балахоне, двумя плачущими детьми и берсеркером с мертвой женщиной на руках. Ничего не говоря, она пустила их в дом.
Айван не стал извиняться или объяснять ситуацию, он лишь попросил ее присмотреть за детьми, а на завтра, если Мурра не вернется, похоронить Минлебику. Сам травник подкрепил просьбу мошной с серебряными дублями.
В этот раз он все же попрощался с теткой, заявив, что они больше никогда не увидятся. Сестра его отца лишь мягко обняла его и наказала беречь себя. Теперь все кончено. В прошлый раз между ним и деревней словно осталась неразорванная нить, но теперь ее нет. Оставляя порог за спиной, он знал, что никогда более не переступит его. Но с течение времени знания зачастую превращаются в заблуждения.
Они вернулись в город тем же путем, когда на западе уже начинало светлеть небо. Тучи уходили прочь, спасаясь от солнца, что еще намеревалось напомнить о себе в последний раз, прежде чем покинуть мир на долгие месяцы.
Дождь прибил запахи города к земле, но это ненадолго. Рано или поздно все всплывает наружу, и тогда лучше находиться как можно дальше. Айван не сомневался, что Мурра схватит Ачукаллу. Будь у него посох с самого начала, он мог бы единолично перебить всех стражей и викаранов. Возможно, он не хотел лишних жертв, не хотел, чтобы горожане прознали о нем, но теперь, когда его жена мертва, а дом разрушен собственными руками, уже не важно, о чем подумают другие. У него еще остались дети, и чтобы их защитить, придется замарать руки.
— Только не убивай Ачукаллу сразу.
— Почему?
— Мне нужно у него кое-что забрать.
— Гриморий? Айван резко остановился, и Нандин едва в него не влетел.
— Точно, это же ты выкупил мои вещи у посаков. Ты знаешь, что Ачукалла сделал с книгой?
Мурра вздохнул, приставил посох к ближайшей стене и выудил из-за пазухи потертую черную книженцию без каких-либо надписей. Она казалась совсем невзрачной, и ни один продавец книг не дал бы за нее и медной уны, но открыв первую страницу, не пожалел бы и сотни золотых дублей, но все равно не получил бы желаемого. К счастью, посаки оказались глупцами и трусами.
— Так она все это время была у тебя?! — поразился Айван. — Если бы я знал...
— Я бы не позволил, — перебил его травник. — Я с нашей первой встречи догадывался, что ты маг-седокта, но считал, что тебе не следует заниматься магией, чтобы не оказаться на костре, а оно вон как получилось. Я послал Мурсу как раз за тем, чтобы он велел тебе вернуться, тогда бы я передал книгу, и ты мог бы приступить к своему путешествию. Мне потребовалось два месяца, дабы понять, что ты не отступишься, а теперь в городе слишком опасно оставаться волшебнику. Ты уже узнал, как совершить то, чего ты желаешь?
Он и это понял. Айван стоял, не в силах подыскать подходящих слов. После двух месяцев мучений, он вернул свои вещи, что все это время были у него под носом. Мурра пытался уберечь его от самого себя, но сейчас гораздо опаснее окружающие.
Вернув конфигар и гриморий, он вернул части самого себя, лишь сейчас до конца осознав, что без них чувствовал себя неполноценным. Ворота открыты, а за ними ужасающая неизвестность.
— Я не смог расшифровать все, — ответил он сдавленно.
— Тебе необходимо призвать колоссальное количество энергии, используя все двенадцать стихий. Однако простых элементов здесь не достаточно, необходимо что-то большее. — Он достал из кармана небольшой кулек, с помощью Нандина развязал его, выудив Архетелос, завернутый в листы диффенбахии.
— Сердце Дракона?
— Он относится к элементу огня. Использовав его, а также еще одиннадцать мировых стихий, ты сможешь достичь желаемого. Я хочу, чтобы ты добился цели, поэтому отдам тебе его прямо сейчас. Ты можешь выбрать: помочь мне отомстить Ачукалле или отправиться в путь немедленно.
Часть вторая: Опасные враги
Глава 1: Южная война
Только насилием можно добиться абсолютно всего. Философы поспорят, на то они и философы. Война есть свобода. Но у каждого свои представления о ней. Однако мнение людей не важно, когда есть те, кто ими правит. Сидя наверху, ты лучше видишь, что требуется другим, даже если сами они считают иначе.
Людям нужен мир, но у каждого свои представления о нем. Когда ты правитель, твои слова — закон, а значит, ты сам можешь решать, как должен выглядеть истинный мир и как его добиться. Твои представления ничтожны, покуда ничтожен ты сам.
Чтобы стать кем-то, не достаточно просто родиться в королевской семье, нужно доказать, что ты этого достоин. Доказать не только другим, но и себе. Лишь находясь на самом верху, ты можешь увидеть мир таким, какой он есть на самом деле, и чем выше ты поднимаешься, тем больше пачкаются твои подошвы. Но лучше запачкать обувь в крови, чем быть замаранным помоями, стоя на коленях перед власть имущими.
Моррос являлся третьим из семи детей предыдущего короля Гедорна. Однако это ничего не значило, ибо трон передавался не по старшинству, но тому, кто проявит больше всего энтузиазма. Энтузиазм обычно оканчивался смертью короля от руки принца. Короли Гедорна погибали с улыбкой на устах.
Старший брат умер от воспаления легких, что не такая уж редкость на холодном юге, намного реже в середине зимы под ногами проламывается лед, толщиной почти в аршин.
Второй по старшинству являл собой тонкий ум и сообразительность. Сам король пророчил ему свой трон, всячески натаскивал его, обучал тактике и стратегии, хотя и не забывая беречь спину. Книги-то его и сгубили. Он где-то вычитал, что лучшее убийство — убийство чужими руками.
Моррос в детстве был замкнутым, скрытным и стеснительным, и не отправился вслед за старшим братом лишь по этим причинам. Никто не воспринимал его всерьез, особенно Корчун, который решил воспользоваться вычитанным ранее постулатом.
Он вложил в руки брата нож, который тот вонзил в грудь не ожидавшего от него подобного поступка отца, сманившись на сладкие речи Корчуна, что посулил ему трон, сам при этом взяв на себя роль его правой руки, мол, ему и этого хватит сполна. Конечно, после смерти короля, он собирался избавиться от исполнителя, но недооценил собственного отца, чья стать могла затмить скалу.
Когда Корчун ворвался в покои короля, услышав всхлипы Морроса, он застал короля Веллеса тянущимся за мечом, а брата скованным ужасом содеянного. Корчун возликовал, осознавая, что ему вообще не придется марать руки, ведь за него все сделает сам отец.
Моррос помнил те бесконечные мгновенья, словно это случилось только вчера. Он обмочил штаны, когда меч со свистом пролетел мимо него, вонзившись в грудь старшего брата.
— Король может умереть только от рук короля.
Эти последние слова короля Веллеса являлись девизом дома Хотрексов, которые в тот день огненной стужей выжглись в сознании девятилетнего Морроса, оставаясь с ним доселе вместе с приставкой Аво между его личным и родовым именем, дарующей ему королевские регалии.
С тех пор прошло более шестидесяти лет. Король Моррос из сопляка превратился в сильного и гордого короля, превзошедшего своего отца. Веллес желал лишь развивать Гедорн, защищать его от иноземцев, выращивать скот, заниматься земледелием, что не так-то просто, когда на каждом шагу один камень. Моррос же считал, что смысл в защите отпадет, если не от кого будет защищаться.
Он обрушил свой меч на Киркурд, что прилегает с запада, разорвав тамошнюю приграничную армию орлиными крылами воинов Гедорна. Новое оружие, разработанное лично Морросом, произвело на неприятеля колоссальный эффект, заставляя бежать с поля боя, ломая ноги и головы.
Король Хотрекс желал закрепить успех и захватить западные земли, однако тут пришли вести о войне, что разгорелась на остальных континентах. Киркурд все еще оставался сильным, пусть и деморализованным, поэтому Моррос решил повременить, используя западных соседей в качестве живого щита, если вдруг пламя доберется и до их земель.
Не добралось. Зато объявились охотники на ведьм, и вновь пришлось отложить создание империи, чтобы не попасть под горячу руку фанатиков, достаточно сильных, чтобы заставить бежать даже могущественных магов.
Однако вечно это продолжаться не может. Моррос заполучил в свои руки два мощных Архетелоса, а прознав про третий, решил отложить войну с западом, и первым делом захватить юг.
— Зачем вам это? — недоумевал Великий Викаран.
— Разве нужны особые причины, чтобы стать сильнее? Надеюсь, ваши люди не станут вмешиваться, потому что мои воины не будут разбираться, что за рыцарь преградил им дорогу.
Викаран заверил, что Церковь не будет вмешиваться в противостояние государств. Однако ничего не сказал о том, насколько это выгодно им самим. Белоплащники уничтожают колдунов и магические артефакты, и Архетелосы для них представляют наибольший интерес. Гораздо проще что-то найти в разрушенном королевстве, где тебе никто не будет мешать, волнуясь лишь о своей жизни.
Великий Викаран отправился в Протелию, и Моррос едва подавил в себе желание отдать приказ о его ликвидации. Проще это сделать в пылу сражения, когда случайная стрела способна убить святейшего из святых, и даже Боги не спасут, упиваясь видом крови.
Войска ровными рядами двинулись вперед, подминая под собой траву и раздробляя доспехами камни, которые скоро заменят сердца и черепа врагов. Враги. Всего лишь преграда на пути истинной цели.
Впереди шла кавалерия на лошадях, больше подходящих для обработки земель, чем для поля боя, такими статными они выглядели. Но лишь подобные тяжелоупряжные лошади способны выдержать седока в доспехах, да еще и сами при этом будучи обвешаны металлическими пластинами и кольчугой.
За конницей браво шагали рыцари с мечами и щитами в виде сложенных крыльев. Когда кавалерия пробивает стену из людей неприятеля, в нее тут же врываются мечники, не позволяя ей зарасти воинами противника и окружить рыцарей на лошадях.
За спинами первых рядов всегда скрывались лучники, однако именно их оружие первым достигало цели, вонзаясь в ряды неприятеля тысячами острейших перьев невидимых птиц. Птиц, которые то вырываются вперед, то отступают за стальные спины, чтобы подготовиться к новым атакам.
— Может, следует воспользоваться отрядом «Крылья Орла»? — подал голос паладин.
— Слишком рано, Самуран, — спокойно ответил король. — Не хочу показывать всю свою силу раньше времени.
Моррос не считал Протелию противником серьезней, чем Киркурд, и потому не желал терять элитных воинов, что могут пригодиться в ином месте. На западе границу между Гедорном и Киркурдом разделяет горная гряда, существует лишь небольшой зазор, однако юго-западней одни лишь холмы да леса, и как раз там находится пересечение трех королевств. Запроси Протелия помощи у Киркурда, и их войско увеличится втрое.
Но это вряд ли — западное королевство никогда ни с кем не заключает мир. Как, в общем-то, и нынешний Гедорн. Моррос считает, что мир переоценивают. Враги не предают, заставляют тебя становиться сильнее и всегда ожидать подвоха; друзья же делают слабым.
Кавалерия налетела на выставленные далеко вперед длинные и острые пики противника. Дерево сломалось, натолкнувшись на стальные нагрудники лошадей, а вслед начали ломиться и шеи воинов под тяжелыми копытами, легко давящими головы протелийцев вместе с открытыми шлемами с круглой высокой тульей.
Воины Гедорна имели более замысловатые наголовья с нащечниками; голову от затылка до лба полукругом обрамляли крылья. Издалека и с вершины квадраты войск выглядели невозможно прямыми участками серебряного леса. Смертоносного леса, размеренно двигающегося вперед.
Стоя на вершине одного холма, Моррос мог разглядеть палатки на другом, установленные королем Каусом Дерни, молодым правителем Протелии, которому нет и сорока. Последний раз на королевство нападали еще при его прадеде и прадеде Морроса. Тогда у них был союз, и Гедорн пришел на зов помощи, а в ответ получил лишь горы трупов своих солдат.
Однако та война позволила расширить пределы на запад до самых Безголовых гор, присоединив к себе королевство Амисса, тем самым превратив Гедорн в одно из самых больших королевств Орлиного континента. Моррос же теперь желал превзойти прадеда, создав настоящую империю.
Молодой и не знающий войн Каус несомненно проиграет эту компанию; вопрос заключается лишь в том, как скоро его солдаты покажут спины.
— Викаранам все еще не наскучило? — поинтересовался Моррос.
— Они любят наблюдать за битвами больше, чем пытаются показать, — ответил Самуран без доли иронии.
— С магией мы бы уже разделались с этими драными змеями.
— Возможно...
— Нет, — перебил паладина король. — Они ищут то же, что и мы. Захватив Асидию, я отправлю часть войск на юго-запад, перекрыв границу с Киркурдом, и тогда ни один викаран не сможет покинуть Протелию с моим Архетелосом, а также послать запрос о помощи. Ну а у нас будут развязаны руки. Король потеребил перстень у себя на пальце, предвкушая, когда сможет воспользоваться его силой.
Между тем битва перерастала в бойню. Три часа армия Протелии сдерживала воинов Гедорна, несмотря на численный перевес и опыт последних. Однако Моррос уже видел голову резервных войск, высунувшихся из-за холма; свои он пока решил придержать.
Несомненно, этот день остался за ним. Но впереди еще множество битв, и пусть исход предрешен, никогда не стоит недооценивать отчаяние врага.
***
Когда очень долго пытаешься чего-то достичь, то забываешь причины. Айван же не забывал о них ни на день. Но, несмотря на это, вернув вещи, он вдруг взглянул на свой путь иначе, и понял, что не сможет преодолеть его в одиночестве. Мир, который виделся ему дотлевающей золой, вдруг обжег языками жаркого пламени.
Он не мог просить Нандина остаться и сопровождать его, ведь тот и так рисковал жизнью ради него. Айван обещал вернуть ему утерянный меч, но так уж вышло, что это не составило особого труда.
— Все же я считаю, что мы должны были помочь Мурре, — очередной раз покачал головой берсеркер. Айван помнил, как перед нападением не дом травника, берсеркер заявил, что Мурра может справиться и без них, недаром же он колдун. Похоже, после случившегося Нандин разуверился в этом.
— Он и без нас прекрасно справится. Ты видел, что он сотворил с домом и людьми в нем? Мы бы ему только мешались под ногами.
— И все же. Он спас мне жизнь, вылечив от ран, дал новую одежду...
