Однако у противника тоже есть слабости. Возможно, они и не подозревают, что молестий жив и собирается их преследовать.
Небольшая группа не привлечет внимания, и одного меткого выстрела хватит, чтобы избавиться от основной угрозы — Мурры. Без него берсеркер и маг-седокта не представляют особой угрозы. Кто-то должен гореть на костре.
— А Ачукалла? — вновь подал голос прислужник. — Как по мне, он больше заслуживает...
— Мы — викаране! — жестко перебил его Лютер. — Наша первостепенная задача — схватить и предать суду всех практикующих магию. Мы не мстим, мы вершим правосудие. Ачукалла, как и остальные члены Совета, тоже получит сполна, но этим уже будем заниматься не мы.
— Но мы даже не знаем, куда они направились.
— Даже если они считают нас погибшими, — спокойно ответил Лютер, — то все равно попытаются скрыться с глаз. Лес — самое очевидное место. А за ним лишь один город поблизости.
— Зел, — догадался Войтос. — Когда мы шли в Эфер, то обошли тот город стороной. Слышал, местный наместник-викаран не чист на руку, но доказать это пока не удалось.
Лютер лишь поморщился в ответ, вспоминая лицо старого товарища, с которым они служили в Армии Чистых. Сехрим Гурони. Сын эрла в Райно, настоящий папенькин сынок, пользовавшийся в армии всеми возможными привилегиями, державший в руках оружие лишь для позирования художникам, да еще и в доспехах офицеров.
Конечно, никакой реальной власти у него никогда не было, лишь имя отца, однако ему мало кто осмеливался перечить. Когда Лютер стал Тысяцким, Сехрима назначили его правой рукой, хотя сам сын эрла предпочитал называть себя не иначе как покровителем командира.
Почти за полгода до окончания войны, тысячу Лютера перебросили на юг Большого Континента, где им предстояло выступить в качестве дополнительного сдерживающего фактора для Южных Головорезов. Сехрим, однако, выдержал лишь месяц спокойствия. Он беспробудно пил и трахал все, что движется, и коли не отец, его бы давно вытурили из армии. В конечном итоге, перепробовав вин и женщин всех возрастов, он решил, что неплохо бы показать дикарям, что такое настоящая сила.
Без ведома Лютера, он собрал отряд человек из двухсот, отправившись в лагерь Головорезов. Они напали на ближайший бивак и перебили мужчин, а затем изнасиловали всех женщин. Каким-то образом весть о нападении достигла остальных биваков, и тогда за отрядом Сехрима началась погоня.
Из двух сотен выжили около трех десятков, а из них, когда Южные Головорезы пришли мстить, целым остался один Сехрим, вовремя успевший сбежать. Лютер вообще думал, что он погиб, однако уже после становления викараном узнал, что тот объявился вновь и тоже вступил в новоявленную структуру. Спустя еще какое-то время вся его семья таинственным образом погибла, Сехриму по наследству перешли деньги и земли, но не репутация отца.
Великий Архикаран быстро сориентировался и отправил нерадивого вояку на Орлиный Континент в роли наместника-викарана Зела и даже не назначил ему аколита. С тех пор прошло почти три года, за все это время Лютер мало что слышал о Сехриме, кроме того, что если тот и изменился, то не в лучшую сторону.
— Обойдем лес с севера? — поинтересовался Войтос.
— Мы и так дали им слишком большую фору.
— Но лошади...
— Что по лесу, что по холмам, лошадей все равно большую часть дороги придется вести на поводу, — перебил прислужника Лютер. — Передай рыцарям, что мы отправляемся через два часа, пускай собирают все необходимое.
Ачукалла покинул Эфер. Никто не видел, куда он направился, но Мурра не собирался так просто сдаваться. Ему никогда не приходилось никому мстить, и новое чувство взыграло в нем ранее неизвестными красками. И все же он старался оставаться хладнокровным.
Первым делом необходимо что-то сделать с рукой.
Другие маги, жившие в городе, помогли ему собрать скарб, ведь от его дома осталось одно ледяное изваяние. Взамен он поведал им о скором прибытии наместника, чем немало их встревожил. Многие решили перебраться в ближайшие деревни, и Мурра более советовал Северовесье.
Сам же он направился прямиком в Мельничный уезд. Деревня находилась от Эфера дальше Северовесья, посреди леса, и добраться он туда смог лишь под вечер, на всякий случай избегая проторенных троп.
По пути он столкнулся с огромным медведем, отчего-то сильно разъяренным, с бешеными глазами, налитыми кровью. Мурра решил, что животное попросту подхватило ушную инфекцию, добравшуюся до мозга. Он мог вылечить воспаление, но все его мази и капли остались в уничтоженном доме.
Бурый, грозно зарычав, кинулся на свою жертву, стремясь разорвать ее на куски. Вероятно, он решил, что это именно травник виноват в его состоянии, и у Мурры не было настроения его разубеждать. Стукнув посохом оземь и выкрикнув заклинание, волшебник заморозил все в радиусе двух десятков саженей. Он не хотел причинять зверю еще больше страданий, поэтому вложил так много энергии, мгновенно убив медведя. Несколько деревьев, никогда не видавших такого холода, треснули и рухнули. Через минуту Мурра растопил весь созданный лед, а затем с помощью огненной магии обратил огромное существо в пепел. Тоже он проделал и с поваленными деревьями, превратив их в удобрения для будущих растений.
Найти в Мельничьем уезде кузнеца проще, чем непотребный дом в Зеле, и так же просто попасть впросак. Работы у местных мастеров обычно мало, а долгий простой сказывается на качестве. Однако друзья в городе подсказали одного коваля, и травник направлялся прямиком к нему.
Дом Кладива оказался невзрачной покосившейся халупой, даже хуже, чем у остальных в деревне. Кузнецов, может, в поселении много, но вот зодчих и плотников явно не достает. Несмотря на это, рядом с хижиной стояла кузница, выглядящая куда авантажней. Построенная из серого обтесанного камня, она напоминала сжатый кулак, готовый вот-вот нанести сокрушительный удар.
Дверь открыл кряжистый, как и полагается кузнецу, мужчина, с широкими плечами и круглыми, гладко выбритыми щеками. На левой стороне лица Кладива выделялся шрам от ожога. Мурра мог бы назвать коваля очень крупным, если бы совсем недавно не повстречал Нандина.
— Мечи не делаю, — грубо гаркнул Кладив с порога, едва заприметив гостя. В длинном грязно-сером плаще с капюшоном и с котомкой на плече Мурра и в самом деле мог сойти за странствующего воина. Посох он спрятал неподалеку в лесу, так что кузнец решил, что посетителю требуется именно оружие.
Маг едва успел подставить ногу под закрывающуюся дверь, не подав виду, когда створка пребольно прищемила ему ступню.
— Будь мне нужен меч, я купил бы его у первого попавшегося кузнеца, чей дом не напоминает заброшенный сарай.
— Тогда чего тебе надобно, странник?
Мурра задрал правый рукав, оголив культю:
— Новую руку.
Айвану не очень нравился лес. Только ступив на опушку, он тут же ощутил запах свежести, так контрастирующий с городской вонью, но на этом все положительные качества и заканчивались.
Промозглый воздух ломил кости, ноги давно промокли, и Айван с трудом чувствовал собственные пальцы. Обгоревшие ногти на большом и указательном пальцах правой руки окончательно слезли, что тоже оказалось довольно неприятно. Нандину же все было нипочем. Он шел упругой походкой, не обращая внимания на сырость и хлестающие его ветки, умудряясь на ходу подбадривать юношу.
Используя гасило, он добывал кроликов, умело прячась в зарослях и метко бросая оружие. Голодать не приходилось, хотя явно недоставало приправ. Как и теплого очага, хоть и за стеной.
Айвану не хватало его импровизированного лежака между домами, а в те времена не хватало теплой домашней постели. Нандин сказал, что он закаляется, но сам юный маг этого не чувствовал.
На четвертый день они выбрались из леса, оказавшись у небольшой равнины, на которой, словно прыщ, выделялся пологий холм. Как раз на этом холме возвышался город Зел.
— Я думал, нам не стоит привлекать к себе внимания, — неуверенно заметил Айван. — С востока к городу примыкает Эферский лес, почему бы не добраться до стен города там, а не по открытой местности?
— Это ловушка, — усмехнулся Нандин. — По лесу к городу подходят лишь те, кому есть, что скрывать. Там мы привлечем больше внимания, поверь мне.
Со стороны Зел показался Айвану похожим на панцирь черепахи, чьи изображения он видел лишь в книжках. Этот панцирь оказался просто усеян домами и башнями с высокими шпилями, почти на каждых из которых реяли флаги всех цветов и размеров. Крыши тоже пестрели разномастной черепицей. Сам же холм окружала крепкая стена из деревянных брусьев, вдоль которой на равном расстоянии стояли крепостные башни, построенные, правда, уже из камня.
На фоне Зела Эфер действительно выглядел большой деревней. Подойдя ближе, Айван убедился, что вся черепица на своем месте, городская стена крепче, чем даже каменная в Эфере, и а поверху ходит стража, предпочитающая алебарды мечам.
— Как они умудрились построить такие здания прямо на холме? — поразился парень. Нандин усмехнулся:
— Ты еще не видел города, возведенные с помощью магии. Вот где стоит удивляться. Например, Зграда представляет собой одно громадное строение, где система зеркал позволяет солнечному свету проникать во все уголки города. А еще существует город-гора Мачияма, полностью выдолбленный в горе, высотой больше двух верст. На западных континентах каждое второе крупное поселение создано с помощью магии, но сейчас об этом не принято говорить, особенно когда рядом Викаранай.
Нандин остановился в сотне шагов от ворот города, распахнутых настежь и охраняемых четырьмя стражами в полукафтанах, цвет которых у каждого разнился.
— В чем дело? — поинтересовался Айван.
— Дальше ты пойдешь один, — вздохнул берсеркер. — Ты же видел тех Убийц из Манона? Они были не первыми и точно не последними. Король Моррос не прощает предателей. Если я останусь, тебе будет угрожать опасность. Я же вернусь в Эфер, а оттуда отправлюсь в Ледяные земли. Не знаю, куда направляешься ты, но желаю удачи. — Нандин хлопнул юношу по плечу, отчего тот едва не рухнул на колени.
— Ты уверен? Мурра сказал, что Гедорн идет войной на Протелию, возможно, Моррос уже и забыл о тебе.
— Это вряд ли. Не получив доклада от наемников, он отправит новых, если уже не отправил. Я не хочу рисковать.
— Но если он захватит эту страну, то может преследовать тебя и дальше. А что, если ты перехитришь его и вместо юга отправишься на запад, через Киркурд?
Нандин призадумался. Несмотря на преследования берсеркера убийцами, Айван полагал, что со здоровяком куда безопасней, чем без оного. Путь впереди неблизкий, и будет кстати, если за спиной окажется сильный телохранитель.
— Право же, не знаю, — зажевал губы кряж. — Убийцы вряд ли сунутся в Киркурд, там гедорнцев не очень-то прельщают, это да. Однако там вообще не любят чужаков. Коли путь на запад, я бы на твоем месте обогнул это королевство через Гедорн, пройдя вдоль Безголовых гор до Мондифа, потом в Барбиллу. Я так шел сюда. Хотя сейчас и не скажу, верный ли путь я избрал. Но это я, — тряхнул головой Нандин и усмехнулся. — Ты неприметный, так что проблем не будет. Но все же, если не секрет, куда ты держишь дорогу?
Айван вздохнул:
— В Колдовсторм.
Нандин так присвистнул, что стражники у ворот едва не выронили алебарды от неожиданности. Маг-седокта ожидал подобной реакции. Однако ему все же пришлось поразиться, когда берсеркер залихватски рассмеялся, держась за живот.
— Что тут смешного? — рассердился Айван.
— Прости, — выдохнул Нандин, отсмеявшись. — Давненько я не слыхивал этого названия. Самая могущественная Академия магии во всем Троеконе. Одна из трех твердынь волшебников, что устояли после Войны Бессмертной и Неживой розы. Даже если ты туда и доберешься, вокруг города стоят отборные войска Армии Чистых. Незамеченным в Колдовсторм не проникнуть сейчас даже самому могущественному из магов, ему же оттуда и не выбраться.
— Я что-нибудь придумаю.
Нандин взглянул на юношу с жалостью. В мире не осталось больше мест, где волшебники могут почувствовать себя в безопасности. Даже в трех оставшихся твердынях маги живут в окружении людей, что желают разорвать их, а останки сжечь и развеять по ветру. Колдунов и ведьм, что десять лет назад являлись опорой мира, ныне превратили в дичь, нацелив на них луки и пищали. Но всем с издревле ведомо, что загнанный зверь более всего опасней.
— Зачем тебе туда путь держать, Бездна тебя побери?
— Я хочу открыть Дверь в иной мир, — решительно ответил Айван. — Край Света — так ее окрестил мой отец. Собрав достаточно магической энергии, я смогу проделать брешь между мирами и перейти на ту сторону.
Нандин так и обомлел, разинув рот. Такого ответа он не ожидал. Колдовсторм построен на самом активном Месте Силы, оттого и известность. Говорят, что там даже самого захудалого звездочета превратят в могучего чародея.
— Эка у тебя затеи, — хмыкнул берсеркер. — И что же там, за Дверью?
— Всяко лучше, чем здесь, — шмыгнул носом маг-седокта. — Отец все описал в своей книге, только я всего прочесть так и не сумел. Но благодаря Мурре теперь знаю, что требуется. Один элемент уже имеется, остается еще одиннадцать.
Армия Гедорна прорывалась вперед со стремительностью орла. Иногда Протелия удивляла своими ходами, умело используя знание местности, но и лазутчики Морроса за несколько лет успели изучить окрестность, по которой позже была составлена подробная карта.
Король не сомневался в победе своей армии, и с каждым днем его уверенность росла.
— И все же мне кажется, что вы слишком рискуете, Ваше Величество, — вновь залепетал советник, то и дело оглядываясь по сторонам, готовый вот-вот обнаружить под носом убийцу, посланного врагом. — Давайте хотя бы спустимся с холма.
— Я не для того захватывал высоту, чтобы трусливо прятаться. Противник должен видеть, что я ничуть его не боюсь. Прекрати мельтешить, Нисфат, иначе король Протелии решит, что я намеренно прикрываюсь тобой от стрел.
Моррос говорил спокойно, однако советник тут же уселся по другую сторону длинного стола, словно боясь находиться слишком близко к тому, в кого действительно могут пустить стрелу, а ненароком попасть в тощую фигуру рядом.
Стол ломился под изысканными яствами, что нарочито медленно поглощал король. Он сидел на самой вершине крутого холма, считавшегося несколько часов назад неприступным. Когда-то здесь стояла башня, но эйнармы превратили ее в развалины. Обломки растащили за пару часов, а на их месте возвели открытую палатку, в которой и трапезничает король у всех на виду.
Моррос едва заметно повел рукой, и к нему тут же подоспел паладин.
— Пусть отправят Алгору приказ, чтобы он следовал в гарнизон у границы Мондифа. Ему следует быть готовым к неожиданностям. Пусть думает своей головой. Еще одно сообщение следует отправить в замок. Пускай писцы выразят сожаление от моего имени, что я не могу присутствовать на пиру. И готовь солдат.
Самуран приложил кулак у груди и поклонился, медленно направившись вниз по холму к палатке писцов, на ходу размышляя о перемещениях армии Киркурда. Он не хуже короля разбирался в военном деле, а потому всегда был готов к неожиданностям.
Небольшая группа не привлечет внимания, и одного меткого выстрела хватит, чтобы избавиться от основной угрозы — Мурры. Без него берсеркер и маг-седокта не представляют особой угрозы. Кто-то должен гореть на костре.
— А Ачукалла? — вновь подал голос прислужник. — Как по мне, он больше заслуживает...
— Мы — викаране! — жестко перебил его Лютер. — Наша первостепенная задача — схватить и предать суду всех практикующих магию. Мы не мстим, мы вершим правосудие. Ачукалла, как и остальные члены Совета, тоже получит сполна, но этим уже будем заниматься не мы.
— Но мы даже не знаем, куда они направились.
— Даже если они считают нас погибшими, — спокойно ответил Лютер, — то все равно попытаются скрыться с глаз. Лес — самое очевидное место. А за ним лишь один город поблизости.
— Зел, — догадался Войтос. — Когда мы шли в Эфер, то обошли тот город стороной. Слышал, местный наместник-викаран не чист на руку, но доказать это пока не удалось.
Лютер лишь поморщился в ответ, вспоминая лицо старого товарища, с которым они служили в Армии Чистых. Сехрим Гурони. Сын эрла в Райно, настоящий папенькин сынок, пользовавшийся в армии всеми возможными привилегиями, державший в руках оружие лишь для позирования художникам, да еще и в доспехах офицеров.
Конечно, никакой реальной власти у него никогда не было, лишь имя отца, однако ему мало кто осмеливался перечить. Когда Лютер стал Тысяцким, Сехрима назначили его правой рукой, хотя сам сын эрла предпочитал называть себя не иначе как покровителем командира.
Почти за полгода до окончания войны, тысячу Лютера перебросили на юг Большого Континента, где им предстояло выступить в качестве дополнительного сдерживающего фактора для Южных Головорезов. Сехрим, однако, выдержал лишь месяц спокойствия. Он беспробудно пил и трахал все, что движется, и коли не отец, его бы давно вытурили из армии. В конечном итоге, перепробовав вин и женщин всех возрастов, он решил, что неплохо бы показать дикарям, что такое настоящая сила.
Без ведома Лютера, он собрал отряд человек из двухсот, отправившись в лагерь Головорезов. Они напали на ближайший бивак и перебили мужчин, а затем изнасиловали всех женщин. Каким-то образом весть о нападении достигла остальных биваков, и тогда за отрядом Сехрима началась погоня.
Из двух сотен выжили около трех десятков, а из них, когда Южные Головорезы пришли мстить, целым остался один Сехрим, вовремя успевший сбежать. Лютер вообще думал, что он погиб, однако уже после становления викараном узнал, что тот объявился вновь и тоже вступил в новоявленную структуру. Спустя еще какое-то время вся его семья таинственным образом погибла, Сехриму по наследству перешли деньги и земли, но не репутация отца.
Великий Архикаран быстро сориентировался и отправил нерадивого вояку на Орлиный Континент в роли наместника-викарана Зела и даже не назначил ему аколита. С тех пор прошло почти три года, за все это время Лютер мало что слышал о Сехриме, кроме того, что если тот и изменился, то не в лучшую сторону.
— Обойдем лес с севера? — поинтересовался Войтос.
— Мы и так дали им слишком большую фору.
— Но лошади...
— Что по лесу, что по холмам, лошадей все равно большую часть дороги придется вести на поводу, — перебил прислужника Лютер. — Передай рыцарям, что мы отправляемся через два часа, пускай собирают все необходимое.
***
Ачукалла покинул Эфер. Никто не видел, куда он направился, но Мурра не собирался так просто сдаваться. Ему никогда не приходилось никому мстить, и новое чувство взыграло в нем ранее неизвестными красками. И все же он старался оставаться хладнокровным.
Первым делом необходимо что-то сделать с рукой.
Другие маги, жившие в городе, помогли ему собрать скарб, ведь от его дома осталось одно ледяное изваяние. Взамен он поведал им о скором прибытии наместника, чем немало их встревожил. Многие решили перебраться в ближайшие деревни, и Мурра более советовал Северовесье.
Сам же он направился прямиком в Мельничный уезд. Деревня находилась от Эфера дальше Северовесья, посреди леса, и добраться он туда смог лишь под вечер, на всякий случай избегая проторенных троп.
По пути он столкнулся с огромным медведем, отчего-то сильно разъяренным, с бешеными глазами, налитыми кровью. Мурра решил, что животное попросту подхватило ушную инфекцию, добравшуюся до мозга. Он мог вылечить воспаление, но все его мази и капли остались в уничтоженном доме.
Бурый, грозно зарычав, кинулся на свою жертву, стремясь разорвать ее на куски. Вероятно, он решил, что это именно травник виноват в его состоянии, и у Мурры не было настроения его разубеждать. Стукнув посохом оземь и выкрикнув заклинание, волшебник заморозил все в радиусе двух десятков саженей. Он не хотел причинять зверю еще больше страданий, поэтому вложил так много энергии, мгновенно убив медведя. Несколько деревьев, никогда не видавших такого холода, треснули и рухнули. Через минуту Мурра растопил весь созданный лед, а затем с помощью огненной магии обратил огромное существо в пепел. Тоже он проделал и с поваленными деревьями, превратив их в удобрения для будущих растений.
Найти в Мельничьем уезде кузнеца проще, чем непотребный дом в Зеле, и так же просто попасть впросак. Работы у местных мастеров обычно мало, а долгий простой сказывается на качестве. Однако друзья в городе подсказали одного коваля, и травник направлялся прямиком к нему.
Дом Кладива оказался невзрачной покосившейся халупой, даже хуже, чем у остальных в деревне. Кузнецов, может, в поселении много, но вот зодчих и плотников явно не достает. Несмотря на это, рядом с хижиной стояла кузница, выглядящая куда авантажней. Построенная из серого обтесанного камня, она напоминала сжатый кулак, готовый вот-вот нанести сокрушительный удар.
Дверь открыл кряжистый, как и полагается кузнецу, мужчина, с широкими плечами и круглыми, гладко выбритыми щеками. На левой стороне лица Кладива выделялся шрам от ожога. Мурра мог бы назвать коваля очень крупным, если бы совсем недавно не повстречал Нандина.
— Мечи не делаю, — грубо гаркнул Кладив с порога, едва заприметив гостя. В длинном грязно-сером плаще с капюшоном и с котомкой на плече Мурра и в самом деле мог сойти за странствующего воина. Посох он спрятал неподалеку в лесу, так что кузнец решил, что посетителю требуется именно оружие.
Маг едва успел подставить ногу под закрывающуюся дверь, не подав виду, когда створка пребольно прищемила ему ступню.
— Будь мне нужен меч, я купил бы его у первого попавшегося кузнеца, чей дом не напоминает заброшенный сарай.
— Тогда чего тебе надобно, странник?
Мурра задрал правый рукав, оголив культю:
— Новую руку.
***
Айвану не очень нравился лес. Только ступив на опушку, он тут же ощутил запах свежести, так контрастирующий с городской вонью, но на этом все положительные качества и заканчивались.
Промозглый воздух ломил кости, ноги давно промокли, и Айван с трудом чувствовал собственные пальцы. Обгоревшие ногти на большом и указательном пальцах правой руки окончательно слезли, что тоже оказалось довольно неприятно. Нандину же все было нипочем. Он шел упругой походкой, не обращая внимания на сырость и хлестающие его ветки, умудряясь на ходу подбадривать юношу.
Используя гасило, он добывал кроликов, умело прячась в зарослях и метко бросая оружие. Голодать не приходилось, хотя явно недоставало приправ. Как и теплого очага, хоть и за стеной.
Айвану не хватало его импровизированного лежака между домами, а в те времена не хватало теплой домашней постели. Нандин сказал, что он закаляется, но сам юный маг этого не чувствовал.
На четвертый день они выбрались из леса, оказавшись у небольшой равнины, на которой, словно прыщ, выделялся пологий холм. Как раз на этом холме возвышался город Зел.
— Я думал, нам не стоит привлекать к себе внимания, — неуверенно заметил Айван. — С востока к городу примыкает Эферский лес, почему бы не добраться до стен города там, а не по открытой местности?
— Это ловушка, — усмехнулся Нандин. — По лесу к городу подходят лишь те, кому есть, что скрывать. Там мы привлечем больше внимания, поверь мне.
Со стороны Зел показался Айвану похожим на панцирь черепахи, чьи изображения он видел лишь в книжках. Этот панцирь оказался просто усеян домами и башнями с высокими шпилями, почти на каждых из которых реяли флаги всех цветов и размеров. Крыши тоже пестрели разномастной черепицей. Сам же холм окружала крепкая стена из деревянных брусьев, вдоль которой на равном расстоянии стояли крепостные башни, построенные, правда, уже из камня.
На фоне Зела Эфер действительно выглядел большой деревней. Подойдя ближе, Айван убедился, что вся черепица на своем месте, городская стена крепче, чем даже каменная в Эфере, и а поверху ходит стража, предпочитающая алебарды мечам.
— Как они умудрились построить такие здания прямо на холме? — поразился парень. Нандин усмехнулся:
— Ты еще не видел города, возведенные с помощью магии. Вот где стоит удивляться. Например, Зграда представляет собой одно громадное строение, где система зеркал позволяет солнечному свету проникать во все уголки города. А еще существует город-гора Мачияма, полностью выдолбленный в горе, высотой больше двух верст. На западных континентах каждое второе крупное поселение создано с помощью магии, но сейчас об этом не принято говорить, особенно когда рядом Викаранай.
Нандин остановился в сотне шагов от ворот города, распахнутых настежь и охраняемых четырьмя стражами в полукафтанах, цвет которых у каждого разнился.
— В чем дело? — поинтересовался Айван.
— Дальше ты пойдешь один, — вздохнул берсеркер. — Ты же видел тех Убийц из Манона? Они были не первыми и точно не последними. Король Моррос не прощает предателей. Если я останусь, тебе будет угрожать опасность. Я же вернусь в Эфер, а оттуда отправлюсь в Ледяные земли. Не знаю, куда направляешься ты, но желаю удачи. — Нандин хлопнул юношу по плечу, отчего тот едва не рухнул на колени.
— Ты уверен? Мурра сказал, что Гедорн идет войной на Протелию, возможно, Моррос уже и забыл о тебе.
— Это вряд ли. Не получив доклада от наемников, он отправит новых, если уже не отправил. Я не хочу рисковать.
— Но если он захватит эту страну, то может преследовать тебя и дальше. А что, если ты перехитришь его и вместо юга отправишься на запад, через Киркурд?
Нандин призадумался. Несмотря на преследования берсеркера убийцами, Айван полагал, что со здоровяком куда безопасней, чем без оного. Путь впереди неблизкий, и будет кстати, если за спиной окажется сильный телохранитель.
— Право же, не знаю, — зажевал губы кряж. — Убийцы вряд ли сунутся в Киркурд, там гедорнцев не очень-то прельщают, это да. Однако там вообще не любят чужаков. Коли путь на запад, я бы на твоем месте обогнул это королевство через Гедорн, пройдя вдоль Безголовых гор до Мондифа, потом в Барбиллу. Я так шел сюда. Хотя сейчас и не скажу, верный ли путь я избрал. Но это я, — тряхнул головой Нандин и усмехнулся. — Ты неприметный, так что проблем не будет. Но все же, если не секрет, куда ты держишь дорогу?
Айван вздохнул:
— В Колдовсторм.
Нандин так присвистнул, что стражники у ворот едва не выронили алебарды от неожиданности. Маг-седокта ожидал подобной реакции. Однако ему все же пришлось поразиться, когда берсеркер залихватски рассмеялся, держась за живот.
— Что тут смешного? — рассердился Айван.
— Прости, — выдохнул Нандин, отсмеявшись. — Давненько я не слыхивал этого названия. Самая могущественная Академия магии во всем Троеконе. Одна из трех твердынь волшебников, что устояли после Войны Бессмертной и Неживой розы. Даже если ты туда и доберешься, вокруг города стоят отборные войска Армии Чистых. Незамеченным в Колдовсторм не проникнуть сейчас даже самому могущественному из магов, ему же оттуда и не выбраться.
— Я что-нибудь придумаю.
Нандин взглянул на юношу с жалостью. В мире не осталось больше мест, где волшебники могут почувствовать себя в безопасности. Даже в трех оставшихся твердынях маги живут в окружении людей, что желают разорвать их, а останки сжечь и развеять по ветру. Колдунов и ведьм, что десять лет назад являлись опорой мира, ныне превратили в дичь, нацелив на них луки и пищали. Но всем с издревле ведомо, что загнанный зверь более всего опасней.
— Зачем тебе туда путь держать, Бездна тебя побери?
— Я хочу открыть Дверь в иной мир, — решительно ответил Айван. — Край Света — так ее окрестил мой отец. Собрав достаточно магической энергии, я смогу проделать брешь между мирами и перейти на ту сторону.
Нандин так и обомлел, разинув рот. Такого ответа он не ожидал. Колдовсторм построен на самом активном Месте Силы, оттого и известность. Говорят, что там даже самого захудалого звездочета превратят в могучего чародея.
— Эка у тебя затеи, — хмыкнул берсеркер. — И что же там, за Дверью?
— Всяко лучше, чем здесь, — шмыгнул носом маг-седокта. — Отец все описал в своей книге, только я всего прочесть так и не сумел. Но благодаря Мурре теперь знаю, что требуется. Один элемент уже имеется, остается еще одиннадцать.
Глава 2: Пир во время войны
Армия Гедорна прорывалась вперед со стремительностью орла. Иногда Протелия удивляла своими ходами, умело используя знание местности, но и лазутчики Морроса за несколько лет успели изучить окрестность, по которой позже была составлена подробная карта.
Король не сомневался в победе своей армии, и с каждым днем его уверенность росла.
— И все же мне кажется, что вы слишком рискуете, Ваше Величество, — вновь залепетал советник, то и дело оглядываясь по сторонам, готовый вот-вот обнаружить под носом убийцу, посланного врагом. — Давайте хотя бы спустимся с холма.
— Я не для того захватывал высоту, чтобы трусливо прятаться. Противник должен видеть, что я ничуть его не боюсь. Прекрати мельтешить, Нисфат, иначе король Протелии решит, что я намеренно прикрываюсь тобой от стрел.
Моррос говорил спокойно, однако советник тут же уселся по другую сторону длинного стола, словно боясь находиться слишком близко к тому, в кого действительно могут пустить стрелу, а ненароком попасть в тощую фигуру рядом.
Стол ломился под изысканными яствами, что нарочито медленно поглощал король. Он сидел на самой вершине крутого холма, считавшегося несколько часов назад неприступным. Когда-то здесь стояла башня, но эйнармы превратили ее в развалины. Обломки растащили за пару часов, а на их месте возвели открытую палатку, в которой и трапезничает король у всех на виду.
Моррос едва заметно повел рукой, и к нему тут же подоспел паладин.
— Пусть отправят Алгору приказ, чтобы он следовал в гарнизон у границы Мондифа. Ему следует быть готовым к неожиданностям. Пусть думает своей головой. Еще одно сообщение следует отправить в замок. Пускай писцы выразят сожаление от моего имени, что я не могу присутствовать на пиру. И готовь солдат.
Самуран приложил кулак у груди и поклонился, медленно направившись вниз по холму к палатке писцов, на ходу размышляя о перемещениях армии Киркурда. Он не хуже короля разбирался в военном деле, а потому всегда был готов к неожиданностям.
