Если донна Анна была ангелом, сошедшим в этот мир случайно и воплотившимся в смертную женщину, то Клементина была сущим дьяволом, волчицей в овечьей шкуре. Когда я женился на донне, я женился по любви, меня привлекал этот ангелочек без крыльев, но вдобавок к нему я оказался отягощен чертенком Клементиной, которая, скучая в Неаполе, вдруг вбила себе в голову, что влюбилась в меня. Я мужчина, сударыня, сопротивляться женским чарам мне не под силу, особенно когда меня преследуют в собственном доме днем и ночью со страстью Везувия, не утихающей ни на миг. Это она соблазнила меня, маленькая колдунья, да так, что какое-то время было очень удобно жить с ними двумя, с огненной страстью одной и холодной покорностью другой. Донна Анна была прекрасной супругой, не могу сказать ничего против нее, и я жил бы так и дальше, но Клементина вдруг захотела избавиться от сестры.
«Подумай только, - говорила она, - мы больше не будем прятаться и выискивать скупые минуты для встреч, нам будет принадлежать вся жизнь».
Я не думал, что она решится на убийство сестры… Когда они пропали, я решил, что они действительно погибли, но потом, когда она появилась, я понял, что она все же сделала то, о чем мечтала. Не старайтесь убедить меня, что вы донна, - вдруг сказал он, поднимаясь с кресла и прохаживаясь по комнате. – Я знаю, что это не так.
Он был возбужден, оживлен, словно готовился к чему-то. Мне было неудобно следить за ним, и я тоже поднялась.
- Едва вы появились, я понял, чего хотят от меня дяди Анны. Денег. Наследства, которое она оставила в моих руках. Для этого им понадобилась женщина, похожая на Анну, и вы подходите на эту роль как нельзя лучше. Вы прекрасно подготовились, за одним исключением: вам неизвестно, как относилась ко мне Анна, и по одному жесту, по одному взгляду, брошенному на меня, я бы мог догадаться, что это она.
Я молчала, потому как утверждать, что я - Анна, казалось сейчас несусветной тупостью.
- Итак, вы незнакомка, с другим именем, с другой фамилией, претендующая на богатство, размеры которого вам, наверно, неизвестны. Я тоже не беден, но и не столь богат, ведь теперь вам принадлежит и половина, предназначавшаяся Клементине. Но вам невдомек, сударыня, что вы, сыграв свою роль и добившись развода, станете не нужны герцогам д'Эсте, и они, уплатив вам скромное жалование, отправят вас восвояси. Я же предлагаю другой вариант.
Он остановился напротив.
- Какой же? – спросила я, с трудом найдя в себе возможность говорить. Он парализовал меня взглядом, возвышаясь надо мной, словно змея над кроликом, и мне вдруг очень захотелось, чтобы в дом вошел хоть кто-нибудь, потому что я казалась себе совершенно беззащитной перед этим мужчиной. В тот момент я пожалела, что, вопреки указанию Августа, не носила кинжала.
- Вы красивы, - он схватил меня за подбородок и резко повернул лицо к свету. Его пальцы надавили на щеки, отчего губы приняли форму утиного клюва. – У вас миленькая мордашка, и вы похожи на мою жену, и формы у вас, что надо, - он бесцеремонно пощупал мою грудь, в то время как я пыталась освободить лицо. Я гневно замычала и резко одернула его руку вниз, отступая на шаг, задыхаясь от возмущения.
- Как вы смеете!
- Вы могли бы продолжать играть свою роль и жить припеваючи, если бы согласились жить со мной. Вы наверняка бедны, раз пошли на участие в подобном фарсе, подумайте хорошенько!
- Вы все подсчитали, не правда ли? – негодуя, воскликнула я. Голос обрывался от гнева, я была обозлена. – Думаете, я шлюшка? Думаете, мне заплатили? Решили перекупить?
- Разве нет? – спокойно спросил Висконти. – Я заплачу куда больше. И вы получите благородного мужа впридачу.
Я едва сдержалась, чтобы не засмеяться. Благородство так и прет!
- Вам нужна я, дон Висконти, или деньги донны? Откуда мне знать, что вы не убьете меня, останься я вашей супругой?
- Мне нужно и то, и другое. А убивать вас мне незачем, более того, я уже спас вам жизнь.
- Что?
- Это я поменял бокалы, пока вы с Клементиной несли блюдо с фруктами. Она сразу поняла, что спорить с тем, донна Анна вы или нет, бесполезно, как только увидела вас. Могло возникнуть слишком много вопросов, благоразумнее было вас признать. Вы даже украли ее идею с отшельником, она не раз повторяла, что это была именно ее идея – чудесное спасение в хижине. Я не знаю, как вам это удалось.
У меня озноб пробежал по коже. Эту историю придумал Герцог!
- Что и говорить, вы копия моей жены. Даже интересно, во всем ли вы так похожи, - Николо с любопытством посмотрел на меня и продолжил разглагольствовать: - Она вынудила меня признать вас женой, стала вашей подругой, вы стали доверять ей. При этом она практически у вас под носом была моей любовницей и строила планы убийства. Но меня всегда пугала ее страсть и жестокость. Признаюсь, я побаивался болезненного блеска ее черных глаз, когда она расписывала возможные варианты этого убийства. Я посоветовал самый человечный из тех способов, что она предлагала, но вдруг осознал, что если однажды она разлюбит, то поступит со мной так же жестоко. И тогда я решил, что сперва должен устранить ее, а уж потом решить вопрос с вами. Поэтому, когда она подсыпала яд в ваш бокал, я переставил их местами, воспользовавшись тем, что она отвлеклась. Она поняла, что это я убил ее, когда посмотрела на меня перед тем, как испустить дух. Мне стало жаль тебя, девочка моя, пастушка!
- Какая еще пастушка! – у меня голова шла кругом.
- Ты наверняка бедная девчонка!
- Я донна Анна Висконти д'Эсте!!! – вдруг прогремела я, да так, что дон Висконти на секунду обомлел. – А вы мерзкий негодяй, да к тому же убийца моей сестры!
- Я спас вам жизнь, донна! – запротестовал Висконти.
- Вы не горели желанием спасать меня, когда я просила о помощи!
- В тот момент мне показалось, что избавление от вас обеих будет неплохим выходом. Однако же вы живы!
- Простите великодушно, что не желаю лезть в могилу следом за вашей любовницей!
Мне казалось, что он сходит с ума вместе со мной. Мы носились по комнате, разъяренные и отчаянно жестикулирующие, и любой, кто увидел бы нас в тот момент, мог, прищелкнув языком, сказать: «Ну, чем не пара! Милые бранятся, только тешатся!» Казалось, что мое сопротивление еще больше разъяряет Висконти, и он уже окончательно сомневался в том, приму ли я предложение стать содержанкой, и его хорошее настроение улетучивалось на глазах. Он мрачнел и зверел, но я тоже была крайне взвинчена и не понимала, чего может стоить мне его гнев.
- Ты донна Анна?! – взревел он, наконец.
- Да!!! – крикнула я ему в лицо.
- Ты моя жена?! – продолжил он, подступая.
- Да!!! А вы негодяй!!!
Он зажал меня в угол и, схватив в свои лапы, пытался обнять. Я упиралась руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Дон Висконти снова схватил меня больно за волосы и прижал к себе. От него пахло потом и луком, я отвернулась, брезгливо морщась.
- Как хочешь, - пробормотал он, целуя меня в шею, - донна Анна так донна Анна. Хочешь быть моей женой, тогда будь покорной, как она. Если ты моя жена, то почему отвергаешь меня?
- Вы сами прекрасно понимаете, почему! После того, что вы мне рассказали здесь, после того, как предлагали постыдную роль содержанки, я не могу и не хочу быть рядом с вами! Я потребую развода!
- Ты не посмеешь! – он засмеялся. Я выскочила из угла, куда он меня зажал, и бросилась к выходу, но он одним прыжком преградил мне дверь.
- Куда-то направляемся, донна?
Я испугалась. Отступив к столику, схватила огромный бронзовый подсвечник и заняла в оборонительную позицию.
- И вы что же, убьете меня, донна? – шагая ко мне с раскрытыми руками, спросил Висконти. – Неужели у вас поднимется рука на безоружного человека?
- Если вы нападете, клянусь, я вас убью, - сказала я.
Он приблизился вплотную, а я стояла с этим подсвечником, словно приклеенная к полу, не имея сил отступить назад. Все так же широко раскрыв руки, он наклонился, подставив голову под удар.
- Бейте, - приказал он.
Я вопросительно уставилась на него.
Он повторил:
- Бейте!
Я не могла пошевелиться, чувствуя себя полной дурой с этим подсвечником в руках. Он, воспользовавшись моей растерянностью, выхватил подсвечник и отбросил в сторону. Бронзовый канделябр с оглушающим грохотом упал на пол.
- Есть только один способ проверить, моя ты жена или нет… - пробормотал он мне на ухо, обхватывая за плечи руками. Я сопротивлялась, но тщетно: он подхватил меня и с размаху бросил на диван. От сильного удара головой о подлокотник в глазах на мгновение потемнело. Я закричала, ощутив тяжесть его тела на себе, начала отбиваться, зрение вернулось, и я увидела, как он ослабляет свой ремень.
- Нет! Пожалуйста! – слезы щипали щеки, голос охрип, сил хватало лишь на то, чтобы бесполезно трепыхаться под ним.
Навалившись на меня, он попытался зажать мне рот рукой, чтобы приглушить отчаянные вопли, но я укусила его за палец, и он на мгновение отпрянул, тут же снова бросаясь в атаку. Но той секунды мне хватило, и я, оттолкнув его ногами, ускользнула.
«Дрянь!» - тряся раненой рукой, заорал он.
Затягивая ослабленную шнуровку на груди, не веря своей удаче, я бросилась с криками о помощи к входной двери, но даже не успела выбежать из комнаты, как Висконти снова сбил меня с ног.
- Моя маленькая! – скорее кусая, чем целуя, мне шею и грудь, бормотал он. Потом схватил за волосы и приблизил мое лицо к своему.
- Ты не моя жена, - тихо сказал он, целуя меня. - Она всегда любила, когда я был жесток с ней. Она получала от этого удовольствие, - прошептал он мне на ухо, и я содрогнулась. Его рука поднимала юбки, он тащил меня к дивану. – Не брыкайся так, милая!
- Пусти, пусти меня! – кричала я, лягая его, что есть силы ногами, прекрасно понимая, что меня уже ничто не спасет. И в момент, когда я уже совсем отчаялась, раздался громкий голос:
- Отпустите ее!
Николо повернулся вместе со мной, и я, болтаясь у него в руках, пытаясь отцепить его руки от талии, увидела стоящего в дверях герцога Бургундского. Я, наверно, имела тогда жалкий вид: растрепанная, с почти раскрытой грудью, измятым платьем, испуганная и заплаканная.
- Не вмешивайтесь, сударь! – зарычал Николо. – Это моя жена! У меня на нее есть все права!
Герцог бросил на меня взгляд, значение которого я не поняла, и испугалась, подумав, что он послушается Николо.
- Гийом, умоляю вас! – хрипло крикнула я. Одного моего возгласа было достаточно, чтобы герцог решительно вошел в комнату.
- Отпустите ее, - ледяным тоном повторил он.
Висконти отбросил меня на диван и взялся за меч. Герцог спокойно обнажил свой. Рывком затянув на груди шнурки, я бросилась между ними.
- Нет! Вы с ума сошли! Прекратите! Гийом, - я с ужасом представила, как они будут крошить друг друга и мебель в этом доме. – Гийом, ради меня, умоляю, уберите меч!
- Ну же, герцог! Что же вы колеблетесь! – Висконти, казалось, радовала перспектива драки.
Я, умоляюще глядя в лицо герцога, коснулась его плеча и, скользнув по руке, дотронулась до кисти, сжимающей меч. У меня в голове в тот момент была такая мешанина, что мысли, словно фары далеких машин, мелькали и исчезали в темноте. Вся эта ситуация казалась и страшной, и смешной, и невероятной одновременно, и я не знала, читаю ли роман или действительно стою между двумя вооруженными мужчинами, сдерживая порыв герцога заступиться за мою честь.
- Уберите меч, - произнесла я, встретившись с ним взглядом. Меня била сильная дрожь. Долго я не продержусь.
- Донна Анна!!! – раздались крики и топот, в комнату вбежали конюх, Вадик и Катя, они своим появлением прервали дуэль, и герцог, подчиняясь моей просьбе, убрал меч в ножны.
- Я вижу, что теперь, донна Анна, вы оказываете внимание герцогу, - слащаво протянул Висконти.
Герцог хотел было вновь броситься на него, возмущенный, похожий на величественного льва с косматой гривой, но я уже крепко держала его руку, сжимавшую рукоятку меча. Повернувшись к Висконти, на глазах у изумленной публики, вне себя от гнева, дрожа от пережитого потрясения, я процедила:
- Замолчите, Висконти! Вы и так показали себя трусом и мерзавцем, напав именно тогда, когда знали, что я буду одна. Я еще очень мягко поступаю, но прощать вас впредь не намерена. Я потребую от короля и Церкви права стать независимой от вас и позабочусь о том, чтобы никогда больше вы не прикоснулись ни ко мне, ни к моему имуществу. Это дом отныне закрыт для вас. Убирайтесь прочь!
Висконти побледнел от ярости и, скрипнув зубами, вышел. Я медленно повернулась к герцогу, держа его за руку, скорее, чтобы не свалиться самой, нежели чтобы остановить его.
- Благодарю вас, сир, за помощь и благородную выдержку. Отныне вы мой друг, и я прошу у вас прощения за то, что была порой так суха с вами. Я боюсь всех, потому что не могу доверять даже очень близким людям. Как видите, они порой оказываются чудовищами, - я все еще сжимала на груди ткани платья, чувствуя себя невыносимо жалкой в том положении, в каком оказалась.
- У вас, донна, прекрасные друзья, - деликатно глядя в сторону и придерживая за руку, пока меня не прижала к себе заботливо Катя, сказал герцог Бургундский. – Я пришел сюда, потому что вместе с вашим приглашением на вечер мне передали записку, в которой некто просил заступиться за вас. Я бросил все, донна, и пришел вовремя.
- Записка? – Катя, одной рукой поглаживая меня по спине, взяла из рук герцога листок, на котором было коряво написано: «Донна Анна в беде. Если вас действительно беспокоит ее судьба, прошу вас, приезжайте как можно скорее. Не медлите, герцог. D.C.R.».
- Опять этот таинственный D.C.R., который все о нас знает. Совершенно непонятно, как он понял, что Висконти хочет причинить Анне вред, - задумчиво сказал Вадик, глядя на записку так пристально, будто от его взгляда на бумаге должен был проступить портрет моего анонимного заступника.
- Достаточно было увидеть Висконти, чтобы понять, что он не собирается со мной вышиванием заниматься, - я поежилась.
- А может, это она? С чего ты взял, что это мужчина? – возразила Вадику Катя.
- Я, пожалуй, оставлю вас, и если ваше приглашение, донна, остается в силе, то вечером я приду проведать вас.
- Приходите, герцог, - в первый раз искренне улыбнувшись ему, ответила я, прячась тут же у Кати на плече.
Через некоторое время, приведя себя в порядок и немного передохнув, я спустилась вниз к Кате и Вадику. Друзья, шумно ругаясь, выжимали в столовой сок из апельсинов.
- Ты попала мне в глаз! – орал Вадик, жмурясь, а Катя прыгала вокруг него с полотенцем, смоченным в воде.
- Прекрати орать и вертеться, я вытру тебе!
- Что? Мой глаз?!
Завидев меня, они немного успокоились. Вадик помог мне сесть за стол, чинно протянул первый стакан сока. Я была польщена таким вниманием. Видимо, сцена несостоявшегося изнасилования однокурсницы произвела на Вадика впечатление. Так и оказалось, только несколько иначе, чем я предполагала. Едва мы втроем уселись за стол, а Николетта, шумно ворча по-итальянски, убрала остатки апельсиновой бойни, Вадик произнес:
- Знаешь, а ты, когда Висконти и герцога разнимала, была похожа на картину, с этими, как их, самаритянками…
- Сабинянками, - поправила Катя.
- Ну да, теми, что римлян со своими мужьями разнимали, принеся детей на поле боя. Там такая блондинка в центре картины стоит, раскинув руками, полуголая, так вот…
«Подумай только, - говорила она, - мы больше не будем прятаться и выискивать скупые минуты для встреч, нам будет принадлежать вся жизнь».
Я не думал, что она решится на убийство сестры… Когда они пропали, я решил, что они действительно погибли, но потом, когда она появилась, я понял, что она все же сделала то, о чем мечтала. Не старайтесь убедить меня, что вы донна, - вдруг сказал он, поднимаясь с кресла и прохаживаясь по комнате. – Я знаю, что это не так.
Он был возбужден, оживлен, словно готовился к чему-то. Мне было неудобно следить за ним, и я тоже поднялась.
- Едва вы появились, я понял, чего хотят от меня дяди Анны. Денег. Наследства, которое она оставила в моих руках. Для этого им понадобилась женщина, похожая на Анну, и вы подходите на эту роль как нельзя лучше. Вы прекрасно подготовились, за одним исключением: вам неизвестно, как относилась ко мне Анна, и по одному жесту, по одному взгляду, брошенному на меня, я бы мог догадаться, что это она.
Я молчала, потому как утверждать, что я - Анна, казалось сейчас несусветной тупостью.
- Итак, вы незнакомка, с другим именем, с другой фамилией, претендующая на богатство, размеры которого вам, наверно, неизвестны. Я тоже не беден, но и не столь богат, ведь теперь вам принадлежит и половина, предназначавшаяся Клементине. Но вам невдомек, сударыня, что вы, сыграв свою роль и добившись развода, станете не нужны герцогам д'Эсте, и они, уплатив вам скромное жалование, отправят вас восвояси. Я же предлагаю другой вариант.
Он остановился напротив.
- Какой же? – спросила я, с трудом найдя в себе возможность говорить. Он парализовал меня взглядом, возвышаясь надо мной, словно змея над кроликом, и мне вдруг очень захотелось, чтобы в дом вошел хоть кто-нибудь, потому что я казалась себе совершенно беззащитной перед этим мужчиной. В тот момент я пожалела, что, вопреки указанию Августа, не носила кинжала.
- Вы красивы, - он схватил меня за подбородок и резко повернул лицо к свету. Его пальцы надавили на щеки, отчего губы приняли форму утиного клюва. – У вас миленькая мордашка, и вы похожи на мою жену, и формы у вас, что надо, - он бесцеремонно пощупал мою грудь, в то время как я пыталась освободить лицо. Я гневно замычала и резко одернула его руку вниз, отступая на шаг, задыхаясь от возмущения.
- Как вы смеете!
- Вы могли бы продолжать играть свою роль и жить припеваючи, если бы согласились жить со мной. Вы наверняка бедны, раз пошли на участие в подобном фарсе, подумайте хорошенько!
- Вы все подсчитали, не правда ли? – негодуя, воскликнула я. Голос обрывался от гнева, я была обозлена. – Думаете, я шлюшка? Думаете, мне заплатили? Решили перекупить?
- Разве нет? – спокойно спросил Висконти. – Я заплачу куда больше. И вы получите благородного мужа впридачу.
Я едва сдержалась, чтобы не засмеяться. Благородство так и прет!
- Вам нужна я, дон Висконти, или деньги донны? Откуда мне знать, что вы не убьете меня, останься я вашей супругой?
- Мне нужно и то, и другое. А убивать вас мне незачем, более того, я уже спас вам жизнь.
- Что?
- Это я поменял бокалы, пока вы с Клементиной несли блюдо с фруктами. Она сразу поняла, что спорить с тем, донна Анна вы или нет, бесполезно, как только увидела вас. Могло возникнуть слишком много вопросов, благоразумнее было вас признать. Вы даже украли ее идею с отшельником, она не раз повторяла, что это была именно ее идея – чудесное спасение в хижине. Я не знаю, как вам это удалось.
У меня озноб пробежал по коже. Эту историю придумал Герцог!
- Что и говорить, вы копия моей жены. Даже интересно, во всем ли вы так похожи, - Николо с любопытством посмотрел на меня и продолжил разглагольствовать: - Она вынудила меня признать вас женой, стала вашей подругой, вы стали доверять ей. При этом она практически у вас под носом была моей любовницей и строила планы убийства. Но меня всегда пугала ее страсть и жестокость. Признаюсь, я побаивался болезненного блеска ее черных глаз, когда она расписывала возможные варианты этого убийства. Я посоветовал самый человечный из тех способов, что она предлагала, но вдруг осознал, что если однажды она разлюбит, то поступит со мной так же жестоко. И тогда я решил, что сперва должен устранить ее, а уж потом решить вопрос с вами. Поэтому, когда она подсыпала яд в ваш бокал, я переставил их местами, воспользовавшись тем, что она отвлеклась. Она поняла, что это я убил ее, когда посмотрела на меня перед тем, как испустить дух. Мне стало жаль тебя, девочка моя, пастушка!
- Какая еще пастушка! – у меня голова шла кругом.
- Ты наверняка бедная девчонка!
- Я донна Анна Висконти д'Эсте!!! – вдруг прогремела я, да так, что дон Висконти на секунду обомлел. – А вы мерзкий негодяй, да к тому же убийца моей сестры!
- Я спас вам жизнь, донна! – запротестовал Висконти.
- Вы не горели желанием спасать меня, когда я просила о помощи!
- В тот момент мне показалось, что избавление от вас обеих будет неплохим выходом. Однако же вы живы!
- Простите великодушно, что не желаю лезть в могилу следом за вашей любовницей!
Мне казалось, что он сходит с ума вместе со мной. Мы носились по комнате, разъяренные и отчаянно жестикулирующие, и любой, кто увидел бы нас в тот момент, мог, прищелкнув языком, сказать: «Ну, чем не пара! Милые бранятся, только тешатся!» Казалось, что мое сопротивление еще больше разъяряет Висконти, и он уже окончательно сомневался в том, приму ли я предложение стать содержанкой, и его хорошее настроение улетучивалось на глазах. Он мрачнел и зверел, но я тоже была крайне взвинчена и не понимала, чего может стоить мне его гнев.
- Ты донна Анна?! – взревел он, наконец.
- Да!!! – крикнула я ему в лицо.
- Ты моя жена?! – продолжил он, подступая.
- Да!!! А вы негодяй!!!
Он зажал меня в угол и, схватив в свои лапы, пытался обнять. Я упиралась руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Дон Висконти снова схватил меня больно за волосы и прижал к себе. От него пахло потом и луком, я отвернулась, брезгливо морщась.
- Как хочешь, - пробормотал он, целуя меня в шею, - донна Анна так донна Анна. Хочешь быть моей женой, тогда будь покорной, как она. Если ты моя жена, то почему отвергаешь меня?
- Вы сами прекрасно понимаете, почему! После того, что вы мне рассказали здесь, после того, как предлагали постыдную роль содержанки, я не могу и не хочу быть рядом с вами! Я потребую развода!
- Ты не посмеешь! – он засмеялся. Я выскочила из угла, куда он меня зажал, и бросилась к выходу, но он одним прыжком преградил мне дверь.
- Куда-то направляемся, донна?
Я испугалась. Отступив к столику, схватила огромный бронзовый подсвечник и заняла в оборонительную позицию.
- И вы что же, убьете меня, донна? – шагая ко мне с раскрытыми руками, спросил Висконти. – Неужели у вас поднимется рука на безоружного человека?
- Если вы нападете, клянусь, я вас убью, - сказала я.
Он приблизился вплотную, а я стояла с этим подсвечником, словно приклеенная к полу, не имея сил отступить назад. Все так же широко раскрыв руки, он наклонился, подставив голову под удар.
- Бейте, - приказал он.
Я вопросительно уставилась на него.
Он повторил:
- Бейте!
Я не могла пошевелиться, чувствуя себя полной дурой с этим подсвечником в руках. Он, воспользовавшись моей растерянностью, выхватил подсвечник и отбросил в сторону. Бронзовый канделябр с оглушающим грохотом упал на пол.
- Есть только один способ проверить, моя ты жена или нет… - пробормотал он мне на ухо, обхватывая за плечи руками. Я сопротивлялась, но тщетно: он подхватил меня и с размаху бросил на диван. От сильного удара головой о подлокотник в глазах на мгновение потемнело. Я закричала, ощутив тяжесть его тела на себе, начала отбиваться, зрение вернулось, и я увидела, как он ослабляет свой ремень.
- Нет! Пожалуйста! – слезы щипали щеки, голос охрип, сил хватало лишь на то, чтобы бесполезно трепыхаться под ним.
Навалившись на меня, он попытался зажать мне рот рукой, чтобы приглушить отчаянные вопли, но я укусила его за палец, и он на мгновение отпрянул, тут же снова бросаясь в атаку. Но той секунды мне хватило, и я, оттолкнув его ногами, ускользнула.
«Дрянь!» - тряся раненой рукой, заорал он.
Затягивая ослабленную шнуровку на груди, не веря своей удаче, я бросилась с криками о помощи к входной двери, но даже не успела выбежать из комнаты, как Висконти снова сбил меня с ног.
- Моя маленькая! – скорее кусая, чем целуя, мне шею и грудь, бормотал он. Потом схватил за волосы и приблизил мое лицо к своему.
- Ты не моя жена, - тихо сказал он, целуя меня. - Она всегда любила, когда я был жесток с ней. Она получала от этого удовольствие, - прошептал он мне на ухо, и я содрогнулась. Его рука поднимала юбки, он тащил меня к дивану. – Не брыкайся так, милая!
- Пусти, пусти меня! – кричала я, лягая его, что есть силы ногами, прекрасно понимая, что меня уже ничто не спасет. И в момент, когда я уже совсем отчаялась, раздался громкий голос:
- Отпустите ее!
Николо повернулся вместе со мной, и я, болтаясь у него в руках, пытаясь отцепить его руки от талии, увидела стоящего в дверях герцога Бургундского. Я, наверно, имела тогда жалкий вид: растрепанная, с почти раскрытой грудью, измятым платьем, испуганная и заплаканная.
- Не вмешивайтесь, сударь! – зарычал Николо. – Это моя жена! У меня на нее есть все права!
Герцог бросил на меня взгляд, значение которого я не поняла, и испугалась, подумав, что он послушается Николо.
- Гийом, умоляю вас! – хрипло крикнула я. Одного моего возгласа было достаточно, чтобы герцог решительно вошел в комнату.
- Отпустите ее, - ледяным тоном повторил он.
Висконти отбросил меня на диван и взялся за меч. Герцог спокойно обнажил свой. Рывком затянув на груди шнурки, я бросилась между ними.
- Нет! Вы с ума сошли! Прекратите! Гийом, - я с ужасом представила, как они будут крошить друг друга и мебель в этом доме. – Гийом, ради меня, умоляю, уберите меч!
- Ну же, герцог! Что же вы колеблетесь! – Висконти, казалось, радовала перспектива драки.
Я, умоляюще глядя в лицо герцога, коснулась его плеча и, скользнув по руке, дотронулась до кисти, сжимающей меч. У меня в голове в тот момент была такая мешанина, что мысли, словно фары далеких машин, мелькали и исчезали в темноте. Вся эта ситуация казалась и страшной, и смешной, и невероятной одновременно, и я не знала, читаю ли роман или действительно стою между двумя вооруженными мужчинами, сдерживая порыв герцога заступиться за мою честь.
- Уберите меч, - произнесла я, встретившись с ним взглядом. Меня била сильная дрожь. Долго я не продержусь.
- Донна Анна!!! – раздались крики и топот, в комнату вбежали конюх, Вадик и Катя, они своим появлением прервали дуэль, и герцог, подчиняясь моей просьбе, убрал меч в ножны.
- Я вижу, что теперь, донна Анна, вы оказываете внимание герцогу, - слащаво протянул Висконти.
Герцог хотел было вновь броситься на него, возмущенный, похожий на величественного льва с косматой гривой, но я уже крепко держала его руку, сжимавшую рукоятку меча. Повернувшись к Висконти, на глазах у изумленной публики, вне себя от гнева, дрожа от пережитого потрясения, я процедила:
- Замолчите, Висконти! Вы и так показали себя трусом и мерзавцем, напав именно тогда, когда знали, что я буду одна. Я еще очень мягко поступаю, но прощать вас впредь не намерена. Я потребую от короля и Церкви права стать независимой от вас и позабочусь о том, чтобы никогда больше вы не прикоснулись ни ко мне, ни к моему имуществу. Это дом отныне закрыт для вас. Убирайтесь прочь!
Висконти побледнел от ярости и, скрипнув зубами, вышел. Я медленно повернулась к герцогу, держа его за руку, скорее, чтобы не свалиться самой, нежели чтобы остановить его.
- Благодарю вас, сир, за помощь и благородную выдержку. Отныне вы мой друг, и я прошу у вас прощения за то, что была порой так суха с вами. Я боюсь всех, потому что не могу доверять даже очень близким людям. Как видите, они порой оказываются чудовищами, - я все еще сжимала на груди ткани платья, чувствуя себя невыносимо жалкой в том положении, в каком оказалась.
- У вас, донна, прекрасные друзья, - деликатно глядя в сторону и придерживая за руку, пока меня не прижала к себе заботливо Катя, сказал герцог Бургундский. – Я пришел сюда, потому что вместе с вашим приглашением на вечер мне передали записку, в которой некто просил заступиться за вас. Я бросил все, донна, и пришел вовремя.
- Записка? – Катя, одной рукой поглаживая меня по спине, взяла из рук герцога листок, на котором было коряво написано: «Донна Анна в беде. Если вас действительно беспокоит ее судьба, прошу вас, приезжайте как можно скорее. Не медлите, герцог. D.C.R.».
- Опять этот таинственный D.C.R., который все о нас знает. Совершенно непонятно, как он понял, что Висконти хочет причинить Анне вред, - задумчиво сказал Вадик, глядя на записку так пристально, будто от его взгляда на бумаге должен был проступить портрет моего анонимного заступника.
- Достаточно было увидеть Висконти, чтобы понять, что он не собирается со мной вышиванием заниматься, - я поежилась.
- А может, это она? С чего ты взял, что это мужчина? – возразила Вадику Катя.
- Я, пожалуй, оставлю вас, и если ваше приглашение, донна, остается в силе, то вечером я приду проведать вас.
- Приходите, герцог, - в первый раз искренне улыбнувшись ему, ответила я, прячась тут же у Кати на плече.
Через некоторое время, приведя себя в порядок и немного передохнув, я спустилась вниз к Кате и Вадику. Друзья, шумно ругаясь, выжимали в столовой сок из апельсинов.
- Ты попала мне в глаз! – орал Вадик, жмурясь, а Катя прыгала вокруг него с полотенцем, смоченным в воде.
- Прекрати орать и вертеться, я вытру тебе!
- Что? Мой глаз?!
Завидев меня, они немного успокоились. Вадик помог мне сесть за стол, чинно протянул первый стакан сока. Я была польщена таким вниманием. Видимо, сцена несостоявшегося изнасилования однокурсницы произвела на Вадика впечатление. Так и оказалось, только несколько иначе, чем я предполагала. Едва мы втроем уселись за стол, а Николетта, шумно ворча по-итальянски, убрала остатки апельсиновой бойни, Вадик произнес:
- Знаешь, а ты, когда Висконти и герцога разнимала, была похожа на картину, с этими, как их, самаритянками…
- Сабинянками, - поправила Катя.
- Ну да, теми, что римлян со своими мужьями разнимали, принеся детей на поле боя. Там такая блондинка в центре картины стоит, раскинув руками, полуголая, так вот…
