Мужчина лишь фыркнул и приказал закрыть глаза, что я и сделала. Сначала ничего не происходило. Потом в животе начал закручиваться тугой узел. Легкая тошнота подкатила к горлу, и я замычала.
– Терпи, Лидия, скоро пройдет. Но сейчас терпи и не шевелись, – голос мага послышался совсем рядом, как если бы он сидел прямо передо мной. – Будет тошнить, не стесняйся. Всех тошнило при этом. Даже меня.
После последней фразы, пообещала себе во что бы то ни стало удержаться. Сомнительного удовольствия наблюдать, как меня рвет, я ему не доставлю.
Через какое-то время тошнота стала отступать, а на ее место пришел холод. С каждой минутой мне становилось все хуже, и вскоре я уже не чувствовала пальцев ног. Меня сильно трясло, глаза слезились, а в животе снова скручивается тугой ком боли.
Но я молчала и не шевелилась. Повторяла сама себе, что еще минута, и все прекратится. Потом снова: потерпи, скоро все закончится. Тошнота накатывала с новой силой. Я ничего не видела и не слышала: казалось, что уши набиты ватой, а на глаза натянули повязку. Сердце колотилось очень быстро и сильно, так и норовя выскочить из груди и умчаться прочь.
Несмотря на ледяной холод, сковавший меня, воздух нагрелся, и теперь каждый новый вдох приносил не меньшие страдания, иссушая горло. Сейчас, даже если бы я и хотела что-то сказать или попросить прекратить все, просто не смогла бы сделать этого.
Неожиданно помост подо мной вздрогнул, горячий воздух ударил в заледеневшее лицо с такой силой, что голову откинуло назад, а из глаз брызнули слезы. Напуганная, я все же попыталась позвать на помощь и попросить пощады у учителя, но ничего не смогла выдавить, кроме жуткого хрипа.
Руки ослабли, и я рухнула на спину. Мышцы стали непроизвольно сокращаться, пальцы сжимались в кулаки и разжимались. Раздался сильный грохот и помост под нами содрогнулся, а потом все резко стихло. Моего лица кто-то коснулся, и сквозь оглушающую тишину стали прорываться звуки.
– Лидия, ты меня слышишь? Лидия! Девочка, ты должна прийти в себя. Слышишь, Мартинс, ты должна открыть глаза! Должна! – голос моего мучителя был на удивление обеспокоенным. – Лидия, эй, Мартинс, приходи в себя! Тут не место для сна!
Я с трудом разлепила глаза, но увидела перед собой лишь темноту. Ничего, кроме черного провала, скрывающегося под капюшоном мага.
– Пи–и–ить…
– Так, девочка, давай-ка отправимся отдыхать. На сегодня, пожалуй, хватит. – Мужчина суетливо попытался меня приподнять, придерживая за спину. Я даже не представляла, как в таком состоянии смогу добраться до комнаты в общежитии, ведь ко всему прочему меня снова начало трясти.
– П–п–помогите мне, п–п–пожалуйс… – Зубы выбивали дробь, и мне никак не удавалось опереться руками, чтобы подняться на ноги.
– Так, давай-ка, маленькая, ложись… молодец… сильная девочка, давай эту руку сюда, а эту сюда… – чей-то тихий голос, спокойный и даже ласковый, убаюкивал, обещал, что все будет хорошо. И мне очень хотелось ему верить, потому я позволила уложить себя обратно, переместить трясущиеся руки и опустить их вниз, вытягивая вдоль тела. Затем меня завернули в плед, на котором я сидела до этого и, укутав словно ребенка, аккуратно подняли на руки.
Мужской голос что-то бубнил мне в макушку, но я не разбирала слов. Меня мерно покачивало при каждом шаге, руки и ноги начали согреваться, тело, прижатое к горячей груди мужчины, расслабилось.
Немного повернув голову, я уткнулась носом в рубашку, сквозь которую ощущался приятный жар. Было тепло, спокойно и уютно, словно во сне. Вспомнилось, как папа носил меня маленькую на руках, как обнимал, когда я болела, и так в его нежных и сильных руках было спокойно и хорошо…
Нестерпимо сильно захотелось чего–то такого! Такого… не знаю чего.
Над головой раздалось чуть громче:
– Лидия, прекрати елозить, ты мешаешь мне идти, – тихий голос, знакомый, близкий и одновременно нереально далекий.
– Я так тебя люблю… – прошептала в горячую мужскую грудь и снова уткнулась в нее носом, а потом потерлась щекой, ласкаясь и стараясь как можно дольше продлить нашу с ним встречу, потому что я невероятно соскучилась.
Мужчина запнулся, чуть не выронив ценный груз, и замер.
– Что? – раздался тихий, немного ошарашенный голос.
– Очень–очень люблю и скучаю, папочка… – прошептала в ответ.
– Тьфу ты! – выругался «папочка» и продолжил движение.
Вскоре хруст гравия под ногами моего спасителя сменился на звук шагов по каменной плитке, а затем несколько рывков, словно он, перескакивая ступеньки, поднимался по лестнице. К тому времени я окончательно согрелась и меня снова начало мутить, нестерпимо сильно. Волны тошноты накатывали одна за другой.
– Мне плохо, – шептала я, уткнувшись носом в горячую грудь, – очень. Пожалуйста… пожалуйста…
– Потерпи, мы уже на месте, – слушала взволнованный мужской голос и старалась держаться. Мужчина толкнул плечом в дверь, которая под его напором распахнулась и, похоже, ударилась о стену.
Мне стало жарко, захотелось сорвать с себя одежду, а лучше вообще окунуться в чан с прохладной водой.
– Горячо, – выдохнула я, начиная елозить и стараясь сбросить с себя плед, что, став неприятно колючим, мешал шевелиться и дышать. – …жарко! Папочка, помоги мне, помоги…
Глаза не открывались, будто бы их залили горячим воском. Он не обжигал, но давил и не позволял поднять веки.
– Подожди немного, – меня уложили на что-то мягкое и начали разворачивать. – Тихо-тихо, маленькая, тебе нужно успокоиться…
Когда удалось освободить руки и ноги, я попыталась сдернуть с себя ненавистную удушающую одежду. Раздался треск рвущейся ткани, и мои руки тут же перехватили.
– Тихо-тихо, я помогу, не надо портить одежду… – еле слышное бормотание мужчины сопровождалось ругательствами и взыванием к Единому. – …тш-ш-ш, Лидия, повернись! Вот так, молодец… А теперь вторую руку. Единый, за что мне это, а?! Будто мне и так проблем было мало…
Услышала, как на пол полетела куртка, стукнув пуговицами о деревянный пол. Потом дело дошло до ботинок, которые были быстро скинуты и упали на с глухим стуком. Получив относительную свободу, руками схватилась за брюки, лихорадочно распуская шнуровку спереди. На мои пальцы легли чьи-то горячие ладони, заставив остановиться.
– Нет, не стоит… – последовал тихая не то просьба, не то утверждение.
– Жа-а-арко, – я захныкала, дергая руками и вырываясь.
– О Единый, хорошо, не дергай, подожди, сейчас помогу… – Я тут же отдернула руки от завязок и подняла их выше, торопливо расстегивая пуговки на рубашке. Через минуту с меня медленно и аккуратно стянули штаны и носки. Все эти действия, как и прежде, сопровождались тихими ругательствами и осторожными касаниями. Каждое прикосновение моего помощника обжигало кожу с такой силой, что я начала изгибаться от странных, пугающих ощущений.
Наконец справившись с рядом пуговок, начала крутиться, стараясь вывернуться из рукавов рубашки, беспрестанно повторяя: «Жарко, жарко, я горю, жарко». Тут мне тоже помогли. Затем раздался стук каблуков по деревянному полу и звон стекла. Пока я крутилась на мягкой поверхности, стараясь найти положение, при котором кожу перестанет обжигать и ранить ткань покрывала, мужчина вернулся.
– Так, девочка, давай-ка попьем! Вот так, понемногу, стой-стой, не все сразу, а то тебя вырвет… – Меня приподняли немного, придерживая за плечи, и поднесли к высушенным губам стакан воды.
Жадно припав к живительному источнику, я старалась насытиться как можно быстрее и получить как можно больше. Когда стакан, еще не до конца опустошенный, у меня отняли, снова захныкала:
– Пи-ить, пи-ить…
– Тш-ш-ш, потерпи немного… – Кровать под весом мужского тела, присевшего рядом, скрипнула. Горячая ладонь гладила меня по волосам и, вопреки ожиданиям, приносила только облегчение. Я тяжело и часто дышала, крутилась, пытаясь найти удобное или хотя бы терпимое положение, и почти без остановки повторяла: «Жарко, не могу больше… Пожалуйста, воды… Жарко, помоги мне…»
– Потерпи совсем немного, скоро станет легче…
Я верила этому голосу, так как надеялась, что его обладатель не врет и мне наконец станет легче.
Немного погодя мужчина поднялся, отошел от кровати, и я сквозь туман в голове услышала, как скрипнули дверцы шкафа, потом снова бормотание и звук воды. Встрепенулась, услышав, что мой спаситель вернулся.
– Лидия, ты меня слышишь? – Он наклонился к самому лицу, и я ощутила его горячее дыхание.
– Да-а-а, воды… – то ли просьба, то ли мольба.
– Будет тебе вода, – мне даже показалось, что он улыбнулся, таким тоном было это произнесено, – но я должен отнести тебя на руках, сама ты не дойдешь. Хорошо?
– Да! – выдохнула, еле сдерживая очередной стон.
Послышался странный шорох, потом матрас рядом со мной прогнулся под весом чужого тела и снова шорох, стук и тяжелый вздох. Мужчина поднялся, аккуратно просунул одну руку мне под спину, касаясь оголенной кожи и причиняя практически нестерпимую боль, а вторую – под колени. Я зашипела и вцепилась в его плечи пальцами, стараясь сдержать крик.
– Прости, маленькая, но надо потерпеть, – голос был ласковый, полный тревоги и раскаяния за ту боль, что приносили его действия. Несколько широких быстрых шагов, и мы замерли под громкий звук льющейся воды.
– Лидия, ты меня слышишь? – новый вопрос.
– Да… – сильнее сжала плечи спасителя, кажется впиваясь короткими ноготками в ткань рубашки.
– Сейчас будет немного больно, но нужно выдержать несколько секунд… Готова?
– Да… – сама с трудом услышала свой голос, а он сделал быстрый шаг вперед, и мы попали под ледяной поток воды. Взвизгнув от неожиданности и резкой боли, когда капли попали на оголенную кожу, услышала только: «Терпи… терпи… терпи…».
Но я была не в состоянии терпеть, хотелось кричать, выпустить всю боль наружу. Снова вскрикнула и зубами с силой вцепилась в плечо мужчине. Он охнул, но не сбросил меня с рук, не оттолкнул, лишь резко выдохнул сквозь зубы и прошипел: «Терпи!».
Постояв еще некоторое время со мной на руках под ледяным душем, мужчина вышел из ванной комнаты и, шлепая мокрыми ногами по полу, вернулся. Остановился, что-то произнес и на нас обрушился поток горячего, сухого воздуха. Когда капли с поверхности кожи испарились, а мокрые пряди растрепавшихся волос высохли, меня уложили обратно на кровать.
Спустя какое-то время жар совсем спал и, получив возможность еще пару раз попить воды, я повернулась на бок, чтобы забыться крепким сном.
Я не знала, сколько прошло времени, но что-то было не так, потому как я вынырнула из ледяного омута, глотая горячий воздух и стуча зубами. Было ужасно, просто кошмарно, невыносимо холодно!
Содрогаясь всем телом, я начала сгребать к себе все, до чего могла дотянуться руками. Ночь уже вовсю хозяйничала в этом мире, потому в комнате было темно. Разлепив ресницы, я все равно ничего не могла разглядеть. Пошарив по кровати руками в поисках одежды, наткнулась на кого-то живого, такого большого и горячего.
Шелковистая ткань рубашки пропускала жар, исходивший от неизвестного. Я с удовольствием поводила озябшими ладонями по горячей поверхности и, забыв обо всем на свете, прижалась сильнее к источнику тепла, оплетая его руками и ногами. При этом умудрилась даже не скинуть с себя большое одеяло.
Дрожащими пальцами нащупала мешающие мне пуговки явно мужской рубахи и, быстро расстегнув их, распахнула полы и прижала холодные конечности к горячему телу.
– Какого драного пса! – раздался сонный, хриплый рык где-то над головой. Боясь, что источник тепла сбежит, я с удвоенной силой вцепилась в него и, разлепив губы, наконец выдала:
– Х-х-хол-л-лодн-но! С-с-согр-р-рей… – И после этого попыталась залезть на пышущую жаром широкую мужскую грудь.
– Нет-нет! Нет, нельзя, брысь! – мужской панический шепот никоим образом не отвратил меня от намеченного. Жар. Его жар – это все, что было нужно! Нестерпимо! Жизненно необходимо!
– Хор-р-рошо-о-о, – шептала я, крепче сжимая объятия.
– Невыносимая девица, – прорычали над головой, а потом как-то обреченно вздохнули, и на мою голову снова опустилась ладонь. Макушку согревало дыхание хозяина теплой и очень удобной груди. Успокоившись и начиная в который раз согреваться, я уснула.
Читать дальше https://www.litres.ru/pages/quickread/?art=63236177&skin=normal&lfrom=306039643&l=306039643&widget=1.00&iframe=1
– Терпи, Лидия, скоро пройдет. Но сейчас терпи и не шевелись, – голос мага послышался совсем рядом, как если бы он сидел прямо передо мной. – Будет тошнить, не стесняйся. Всех тошнило при этом. Даже меня.
После последней фразы, пообещала себе во что бы то ни стало удержаться. Сомнительного удовольствия наблюдать, как меня рвет, я ему не доставлю.
Через какое-то время тошнота стала отступать, а на ее место пришел холод. С каждой минутой мне становилось все хуже, и вскоре я уже не чувствовала пальцев ног. Меня сильно трясло, глаза слезились, а в животе снова скручивается тугой ком боли.
Но я молчала и не шевелилась. Повторяла сама себе, что еще минута, и все прекратится. Потом снова: потерпи, скоро все закончится. Тошнота накатывала с новой силой. Я ничего не видела и не слышала: казалось, что уши набиты ватой, а на глаза натянули повязку. Сердце колотилось очень быстро и сильно, так и норовя выскочить из груди и умчаться прочь.
Несмотря на ледяной холод, сковавший меня, воздух нагрелся, и теперь каждый новый вдох приносил не меньшие страдания, иссушая горло. Сейчас, даже если бы я и хотела что-то сказать или попросить прекратить все, просто не смогла бы сделать этого.
Неожиданно помост подо мной вздрогнул, горячий воздух ударил в заледеневшее лицо с такой силой, что голову откинуло назад, а из глаз брызнули слезы. Напуганная, я все же попыталась позвать на помощь и попросить пощады у учителя, но ничего не смогла выдавить, кроме жуткого хрипа.
Руки ослабли, и я рухнула на спину. Мышцы стали непроизвольно сокращаться, пальцы сжимались в кулаки и разжимались. Раздался сильный грохот и помост под нами содрогнулся, а потом все резко стихло. Моего лица кто-то коснулся, и сквозь оглушающую тишину стали прорываться звуки.
– Лидия, ты меня слышишь? Лидия! Девочка, ты должна прийти в себя. Слышишь, Мартинс, ты должна открыть глаза! Должна! – голос моего мучителя был на удивление обеспокоенным. – Лидия, эй, Мартинс, приходи в себя! Тут не место для сна!
Я с трудом разлепила глаза, но увидела перед собой лишь темноту. Ничего, кроме черного провала, скрывающегося под капюшоном мага.
– Пи–и–ить…
– Так, девочка, давай-ка отправимся отдыхать. На сегодня, пожалуй, хватит. – Мужчина суетливо попытался меня приподнять, придерживая за спину. Я даже не представляла, как в таком состоянии смогу добраться до комнаты в общежитии, ведь ко всему прочему меня снова начало трясти.
– П–п–помогите мне, п–п–пожалуйс… – Зубы выбивали дробь, и мне никак не удавалось опереться руками, чтобы подняться на ноги.
– Так, давай-ка, маленькая, ложись… молодец… сильная девочка, давай эту руку сюда, а эту сюда… – чей-то тихий голос, спокойный и даже ласковый, убаюкивал, обещал, что все будет хорошо. И мне очень хотелось ему верить, потому я позволила уложить себя обратно, переместить трясущиеся руки и опустить их вниз, вытягивая вдоль тела. Затем меня завернули в плед, на котором я сидела до этого и, укутав словно ребенка, аккуратно подняли на руки.
Мужской голос что-то бубнил мне в макушку, но я не разбирала слов. Меня мерно покачивало при каждом шаге, руки и ноги начали согреваться, тело, прижатое к горячей груди мужчины, расслабилось.
Немного повернув голову, я уткнулась носом в рубашку, сквозь которую ощущался приятный жар. Было тепло, спокойно и уютно, словно во сне. Вспомнилось, как папа носил меня маленькую на руках, как обнимал, когда я болела, и так в его нежных и сильных руках было спокойно и хорошо…
Нестерпимо сильно захотелось чего–то такого! Такого… не знаю чего.
Над головой раздалось чуть громче:
– Лидия, прекрати елозить, ты мешаешь мне идти, – тихий голос, знакомый, близкий и одновременно нереально далекий.
– Я так тебя люблю… – прошептала в горячую мужскую грудь и снова уткнулась в нее носом, а потом потерлась щекой, ласкаясь и стараясь как можно дольше продлить нашу с ним встречу, потому что я невероятно соскучилась.
Мужчина запнулся, чуть не выронив ценный груз, и замер.
– Что? – раздался тихий, немного ошарашенный голос.
– Очень–очень люблю и скучаю, папочка… – прошептала в ответ.
– Тьфу ты! – выругался «папочка» и продолжил движение.
Вскоре хруст гравия под ногами моего спасителя сменился на звук шагов по каменной плитке, а затем несколько рывков, словно он, перескакивая ступеньки, поднимался по лестнице. К тому времени я окончательно согрелась и меня снова начало мутить, нестерпимо сильно. Волны тошноты накатывали одна за другой.
– Мне плохо, – шептала я, уткнувшись носом в горячую грудь, – очень. Пожалуйста… пожалуйста…
– Потерпи, мы уже на месте, – слушала взволнованный мужской голос и старалась держаться. Мужчина толкнул плечом в дверь, которая под его напором распахнулась и, похоже, ударилась о стену.
Мне стало жарко, захотелось сорвать с себя одежду, а лучше вообще окунуться в чан с прохладной водой.
– Горячо, – выдохнула я, начиная елозить и стараясь сбросить с себя плед, что, став неприятно колючим, мешал шевелиться и дышать. – …жарко! Папочка, помоги мне, помоги…
Глаза не открывались, будто бы их залили горячим воском. Он не обжигал, но давил и не позволял поднять веки.
– Подожди немного, – меня уложили на что-то мягкое и начали разворачивать. – Тихо-тихо, маленькая, тебе нужно успокоиться…
Когда удалось освободить руки и ноги, я попыталась сдернуть с себя ненавистную удушающую одежду. Раздался треск рвущейся ткани, и мои руки тут же перехватили.
– Тихо-тихо, я помогу, не надо портить одежду… – еле слышное бормотание мужчины сопровождалось ругательствами и взыванием к Единому. – …тш-ш-ш, Лидия, повернись! Вот так, молодец… А теперь вторую руку. Единый, за что мне это, а?! Будто мне и так проблем было мало…
Услышала, как на пол полетела куртка, стукнув пуговицами о деревянный пол. Потом дело дошло до ботинок, которые были быстро скинуты и упали на с глухим стуком. Получив относительную свободу, руками схватилась за брюки, лихорадочно распуская шнуровку спереди. На мои пальцы легли чьи-то горячие ладони, заставив остановиться.
– Нет, не стоит… – последовал тихая не то просьба, не то утверждение.
– Жа-а-арко, – я захныкала, дергая руками и вырываясь.
– О Единый, хорошо, не дергай, подожди, сейчас помогу… – Я тут же отдернула руки от завязок и подняла их выше, торопливо расстегивая пуговки на рубашке. Через минуту с меня медленно и аккуратно стянули штаны и носки. Все эти действия, как и прежде, сопровождались тихими ругательствами и осторожными касаниями. Каждое прикосновение моего помощника обжигало кожу с такой силой, что я начала изгибаться от странных, пугающих ощущений.
Наконец справившись с рядом пуговок, начала крутиться, стараясь вывернуться из рукавов рубашки, беспрестанно повторяя: «Жарко, жарко, я горю, жарко». Тут мне тоже помогли. Затем раздался стук каблуков по деревянному полу и звон стекла. Пока я крутилась на мягкой поверхности, стараясь найти положение, при котором кожу перестанет обжигать и ранить ткань покрывала, мужчина вернулся.
– Так, девочка, давай-ка попьем! Вот так, понемногу, стой-стой, не все сразу, а то тебя вырвет… – Меня приподняли немного, придерживая за плечи, и поднесли к высушенным губам стакан воды.
Жадно припав к живительному источнику, я старалась насытиться как можно быстрее и получить как можно больше. Когда стакан, еще не до конца опустошенный, у меня отняли, снова захныкала:
– Пи-ить, пи-ить…
– Тш-ш-ш, потерпи немного… – Кровать под весом мужского тела, присевшего рядом, скрипнула. Горячая ладонь гладила меня по волосам и, вопреки ожиданиям, приносила только облегчение. Я тяжело и часто дышала, крутилась, пытаясь найти удобное или хотя бы терпимое положение, и почти без остановки повторяла: «Жарко, не могу больше… Пожалуйста, воды… Жарко, помоги мне…»
– Потерпи совсем немного, скоро станет легче…
Я верила этому голосу, так как надеялась, что его обладатель не врет и мне наконец станет легче.
Немного погодя мужчина поднялся, отошел от кровати, и я сквозь туман в голове услышала, как скрипнули дверцы шкафа, потом снова бормотание и звук воды. Встрепенулась, услышав, что мой спаситель вернулся.
– Лидия, ты меня слышишь? – Он наклонился к самому лицу, и я ощутила его горячее дыхание.
– Да-а-а, воды… – то ли просьба, то ли мольба.
– Будет тебе вода, – мне даже показалось, что он улыбнулся, таким тоном было это произнесено, – но я должен отнести тебя на руках, сама ты не дойдешь. Хорошо?
– Да! – выдохнула, еле сдерживая очередной стон.
Послышался странный шорох, потом матрас рядом со мной прогнулся под весом чужого тела и снова шорох, стук и тяжелый вздох. Мужчина поднялся, аккуратно просунул одну руку мне под спину, касаясь оголенной кожи и причиняя практически нестерпимую боль, а вторую – под колени. Я зашипела и вцепилась в его плечи пальцами, стараясь сдержать крик.
– Прости, маленькая, но надо потерпеть, – голос был ласковый, полный тревоги и раскаяния за ту боль, что приносили его действия. Несколько широких быстрых шагов, и мы замерли под громкий звук льющейся воды.
– Лидия, ты меня слышишь? – новый вопрос.
– Да… – сильнее сжала плечи спасителя, кажется впиваясь короткими ноготками в ткань рубашки.
– Сейчас будет немного больно, но нужно выдержать несколько секунд… Готова?
– Да… – сама с трудом услышала свой голос, а он сделал быстрый шаг вперед, и мы попали под ледяной поток воды. Взвизгнув от неожиданности и резкой боли, когда капли попали на оголенную кожу, услышала только: «Терпи… терпи… терпи…».
Но я была не в состоянии терпеть, хотелось кричать, выпустить всю боль наружу. Снова вскрикнула и зубами с силой вцепилась в плечо мужчине. Он охнул, но не сбросил меня с рук, не оттолкнул, лишь резко выдохнул сквозь зубы и прошипел: «Терпи!».
Постояв еще некоторое время со мной на руках под ледяным душем, мужчина вышел из ванной комнаты и, шлепая мокрыми ногами по полу, вернулся. Остановился, что-то произнес и на нас обрушился поток горячего, сухого воздуха. Когда капли с поверхности кожи испарились, а мокрые пряди растрепавшихся волос высохли, меня уложили обратно на кровать.
Спустя какое-то время жар совсем спал и, получив возможность еще пару раз попить воды, я повернулась на бок, чтобы забыться крепким сном.
Я не знала, сколько прошло времени, но что-то было не так, потому как я вынырнула из ледяного омута, глотая горячий воздух и стуча зубами. Было ужасно, просто кошмарно, невыносимо холодно!
Содрогаясь всем телом, я начала сгребать к себе все, до чего могла дотянуться руками. Ночь уже вовсю хозяйничала в этом мире, потому в комнате было темно. Разлепив ресницы, я все равно ничего не могла разглядеть. Пошарив по кровати руками в поисках одежды, наткнулась на кого-то живого, такого большого и горячего.
Шелковистая ткань рубашки пропускала жар, исходивший от неизвестного. Я с удовольствием поводила озябшими ладонями по горячей поверхности и, забыв обо всем на свете, прижалась сильнее к источнику тепла, оплетая его руками и ногами. При этом умудрилась даже не скинуть с себя большое одеяло.
Дрожащими пальцами нащупала мешающие мне пуговки явно мужской рубахи и, быстро расстегнув их, распахнула полы и прижала холодные конечности к горячему телу.
– Какого драного пса! – раздался сонный, хриплый рык где-то над головой. Боясь, что источник тепла сбежит, я с удвоенной силой вцепилась в него и, разлепив губы, наконец выдала:
– Х-х-хол-л-лодн-но! С-с-согр-р-рей… – И после этого попыталась залезть на пышущую жаром широкую мужскую грудь.
– Нет-нет! Нет, нельзя, брысь! – мужской панический шепот никоим образом не отвратил меня от намеченного. Жар. Его жар – это все, что было нужно! Нестерпимо! Жизненно необходимо!
– Хор-р-рошо-о-о, – шептала я, крепче сжимая объятия.
– Невыносимая девица, – прорычали над головой, а потом как-то обреченно вздохнули, и на мою голову снова опустилась ладонь. Макушку согревало дыхание хозяина теплой и очень удобной груди. Успокоившись и начиная в который раз согреваться, я уснула.
Читать дальше https://www.litres.ru/pages/quickread/?art=63236177&skin=normal&lfrom=306039643&l=306039643&widget=1.00&iframe=1
