Глава 1. Процессия призраков
Опять год пролетел незаметно. Надвигался новый страшный час испытаний, когда нет преград между миром живых и миром духов, когда остаётся лишь горячее молиться богам и надеяться, что как-нибудь всё обойдётся. Опустели улицы маленького города, притулившегося у подножия величественных гор. Люди спрятались по домам. Только ведь каменные стены — ненадёжная защита от призраков, которые вот уже лет сто неизменно приходят в каждую ночь Белтейна.
Первыми их появление в городе по обычаю наблюдали жители северных улиц, расположенных возле главного кладбища. Там в полночь многочисленная процессия духов покидала пределы кладбищенских ворот и, наводя ужас на всё живое в округе, пару часов бродила по городским улицам и переулкам. А люди? А люди украдкой выглядывали из окон, их сердца замирали, молитвы, обращённые к небесам, звучали слишком похоже: только не меня, не меня и никого из моих близких… Но призраки каждый раз кого-то забирали. И выбор непременно падал на молодую незамужнюю девушку.
Гольда тогда жила с матерью и двумя полугодовалыми братьями-близнецами. Их скромный домик стоял на окраине города, в юго-восточной его части. Призраки редко сюда доходили, но пару недель назад Гольде исполнилось восемнадцать — возраст, когда риск быть выбранной призраками возрастает на порядок. Потому-то в этом году мать и прилагала такие отчаянные усилия для защиты дома. Ещё с обеда на крыльце перед дверью висел сплетённый венок из ежевики, рябины и плюща, а теперь вот по комнатам были расставлены и зажжены свечи, заговорённые местной старухой-шептуньей.
Однако роковой час приближался. Стемнело. Близнецы мирно спали в колыбельке, не ведая об опасности. Мать притаилась возле окна за полупрозрачной шторой, настороженно высматривая в ночи скользящие белёсые тени.
Гольда спустила ноги с кровати и лениво поплелась в кухню. Вообще-то, она собиралась просто переждать эту ночь под своим стёганым одеялом, в самом дальнем углу, возле натопленной печи, и до рассвета носа оттуда не высовывать. Но как нарочно, очень захотелось пить. И, как обычно бывает, чем дольше она терпела, тем сильнее становилась жажда. Повозившись пару часов в постели без сна, к полуночи Гольда окончательно сдалась.
С большим наслаждением она допила воду из маленькой жестяной кружки. Перевела дыхание и огляделась. Рука боязливо поправила занавеску, закрывающую окно. Взгляд упал на связку заговорённых свечей, заботливо прибранных матерью про запас на верхнюю полку шкафа.
«Надо бы ещё свечечку под лестницей на чердак поставить» — пришла в голову светлая мысль. — «А то сени вообще, получается, остаются незащищёнными».
Висевшее над умывальником небольшое прямоугольное зеркало в деревянной рамке отразило вспыхнувший огонёк и саму Гольду в ночной сорочке. Сонные глаза отражения щурились из-под взлохмаченных волос. Царивший вокруг полумрак вызывал гнетущее чувство. Тёмные тени крались по стенам, сгущались за спиной, подступали ближе, росли, формируя чёрный силуэт… Невнятное шуршание сзади заставило мурашки волной прокатиться по спине. Гольда нервно оглянулась, но, разумеется, ничего, кроме старого шкафа, не увидела. Наверно, какой-нибудь расшалившийся мышонок или жучок. Из груди вырвался облегчённый вздох. Тряхнув кудрями, она собиралась было вернуться в комнату, но взгляд снова зацепился за зеркало. А оно светилось. Будто поверхность была покрыта каким-то фосфоресцирующим налётом, излучающим сияние. Несильное. Но достаточное, чтобы сердце вновь ухнуло в пятки. И из этого мерцающего серебром света на неё пристально смотрели тёмно-зелёные мужские глаза. Подставка со свечой выпала из рук, и пронзительный вопль огласил стены дома.
Прибежала мать.
— Там в зеркале, я видела мужчину, — лепетала Гольда, задыхаясь от ужаса. Ноги подкашивались.
Зеркало меж тем стало прежним, совершенно обычным, никаких сверхъестественных явлений больше не демонстрировало.
— Впотьмах померещилось, наверно, — мать усадила Гольду на табурет, подала воды.
— Я что, слепая? Видела, говорю! Лицо бледное, волосы чёрные, а взгляд… такой… прям мороз по коже.
Где-то на улице тоскливо завыла собака. Сквозь неплотную штору в кухню проникла полоска лунного света.
— Пойдём-ка в комнату, — мать волновалась. — Обождём подле огня, под защитой оберегов. Вот ещё ису возьми, — она сунула в ладонь дочери прикреплённую на шнурок руну, в форме буквы «И». Гольда торопливо повязала амулет на шею.
В это самое время окрестности огласила нестройная игра музыкальных инструментов. Трубы, рога и флейты, колокольчики и свистульки. Поначалу какая-то какофония звуков, постепенно подстраиваясь друг под друга, превращалась в гармоничную мелодию.
— Идут, — мать шумно выдохнула и провела ладонью по лбу.
Гольда подбежала к окну, приникая к стеклу.
Из-за поворота улицы уже показалась толпа призраков, окружённая холодным бледно-голубым свечением.
«Что они празднуют?» — думала Гольда. — «Чью-то загубленную жизнь? Славный нашли повод для веселья… А вообще, разве мёртвые умеют веселиться?»
Внезапное ощущение ожога отвлекло внимание от призраков. Теперь Гольда испуганно уставилась на кольцо, волшебным образом появившееся на безымянном пальце левой руки — тонкий ободок из белого золота, украшенный сверкающими в свете свечей бриллиантами. Судорожная попытка стянуть кольцо с пальца ни к чему не привела.
Мать охнула. Призрачное шествие свернуло с грунтовой дороги и двинулось по узкой тропинке к дому.
Динь-Дон! — зазвенел колокольчик на входной двери. А затем глухо ударило в стену, что-то заскрипело, задрожали стёкла.
— Они собираются разрушить наш дом! — завыла мать, кинувшись к колыбельке с младенцами.
Гольда впервые по-настоящему, искренне, всей душой, раскаялась, что полгода назад не сбежала вместе с отцом из этого небесами проклятого города. Осталась она тогда, конечно, из-за малышей и матери, боявшейся перемен больше, чем ночи призраков. Такая ночь в году всего одна, прошла, и снова всё по-прежнему. А переезд — это новые трудности, это всё надо сначала… Только теперь, что толку каяться…
Ватные ноги привели в пристроенные к основному дому просторные сени. Длинный самодельный лук возле ведущей на чердак приставной лестницы царапнул плечо, снова напомнив об отце. Дрожащие руки отодвинули железную щеколду. Гольда затаила дыхание. Старые петли скрипнули под тяжестью отварившейся двери.
В проёме, на залитом лунным сиянием крыльце, стояла Юлия — дочь кузнеца, похищенная призраками три года назад в такую же тёплую и ясную лунную ночь. Её хрупкая фигура казалась сотканной из света и воздуха, в сплетённых волосах мерцали звёзды.
— А мы за тобой, — чистым хрустальным голосом сообщила Юлия и мягко улыбнулась.
— Но я не хочу, — взмолилась Гольда. — Пожалуйста, выберите кого-нибудь другого.
Юлия продолжала улыбаться.
— Следуй за нами, Гольда. Отныне ты невеста Рюбецаля.
Магия призраков загипнотизировала её, лишила возможности сопротивляться, заставляя покориться давящей силе.
Они миновали городские конюшни и постоялый двор, прошли в обход рыночной площади, обогнули старый парк и хлебопекарню. А Гольда всё ждала, всё надеялась, что вот-вот произойдёт избавление, найдётся храбрый человек, что вступится за неё, защитит. Но нет, её беда, для остальных — спасение.
В окружении призраков шагнула она под арку кладбищенских ворот и только тут поняла, что ушла из дома, как была, в ночной сорочке и без обуви. Майская земля ещё холодила. Но молодая трава, полная животворной силы, вовсю стелилась мягким ковром под босыми ногами, даря приятную нежность.
При входе на территорию кладбища музыка стихла, уступая место торжественному безмолвию. Потом они шли мимо могил: свежих, ухоженных и старых, безвестных.
Спустились в небольшую низину, поросшую кустами. Лунный свет сюда не дотягивался, в воздухе висел густой туман и сладкий аромат черёмухи. Призраки шли вперёд и один за другим исчезали в том мистическом тумане.
В нерешительности Гольда остановилась.
— Ступай, не бойся, — Юлия внимательно смотрела на неё.
— За что? Ведь ты была моей подругой! — надежда сменилась отчаянием.
— Это не мой выбор. На тебя указало русалочье зеркало. И разве ты не носишь обручальное кольцо, как и подобает невесте? А всякой невесте полагается жених, — спокойно сказала призрачная девушка.
Гольда опустила глаза.
— Ты тоже была невестой, — напомнила она с укором в голосе. — Была ли ты счастлива?
— Я не справилась, — тихо призналась Юлия, и её лицо стало печальным.
— По-видимому, никто не справился…
— Рано или поздно всё изменится. Всегда находится кто-то особенный и меняет всё. Просто верь Рюбецалю и не предавай. Ну же, поспеши, впереди много дел.
Магия руководила ею и Гольда против воли шагнула туда, где туман поглотил её.
Глава 2. Домик в горах
Она вышла из молочной пелены и очутилась на склоне необозримой горной долины, ярко освещённой луной. Над головой бескрайнее небо сверкало узорами созвездий и комет, а внизу по росистой траве рассыпалась звёздная пыль. Земля, как и небо, сияла миллиардами светлячков.
— Это так выглядит загробный мир? — Гольде не удалось сдержать изумления.
— Это не загробный мир, а владения твоего жениха, укрытые от людей колдовской завесой. Смотри-ка, что тут по-настоящему здорово, так это то, что магия Горной страны позволяет мне вновь вернуться в прежнее тело.
Гольда обернулась на голос Юлии. И обнаружила, что все недавние призраки стали живыми, обрели плоть, и теперь выглядят, как самые обычные люди.
— Как это работает? Вам удалось обмануть смерть?
— Увы. Я умерла в прошлом году. Весь секрет в игре с магией времени.
Гольда осторожно потрогала локоть подруги. Кожа тёплая, молодая, упругая. Не ощущалось смрадного запаха разлагающейся плоти. Гольда специально принюхивалась. Наоборот, отовсюду веяло лишь влажной свежестью лугов.
— Всё это так странно.
— Главное, что отличает наш мир от вашего — магия, — охотно рассказывала Юлия. Затем она указала вниз, где в глубине долины, пересвечиваясь со звёздами, горели жёлтыми огнями окна одинокого дома. — Нам туда.
Теперь Гольда еле поспевала за девушкой.
— Всё равно непонятно, чей это мир: живых или мёртвых. Совсем не так я представляла себе место, где обитают души умерших людей.
— Мы задержались ради Рюбецаля. Но когда-нибудь эта история со злой ведьмой закончится, и мы, наконец, обретём заслуженный покой.
— Что ещё за злая ведьма?
— Конечно, скоро я расскажу тебе про ведьму. Ведь тебе придётся сразиться с ней.
— Я думала, что моя забота — быть невестой какого-то там Рюбецаля.
— Не какого-то там, а Рюбецаля — господина Горной страны! — мягко поправила Юлия. — Это так. Но сперва ты должна победить злую ведьму.
— А если у меня не получится? — голос дрогнул.
— Значит, ты всех нас подведёшь. И в следующий Белтейн мы найдём Рюбецалю другую невесту.
— А что будет со мной?
— Либо ты убьёшь ведьму, либо ведьма убьёт тебя.
— Выбор невелик. Я так понимаю, живым в мир людей отсюда ещё никто не возвращался?
— Никто с тех пор, как ведьма появилась в этих землях.
Они подошли к дому. По столбам крытой террасы, облицованным диким камнем и подсвеченным фонариками, тянулись вверх побеги плюща и плетистых роз. Вокруг шелестела на лёгком ветру листва садовых деревьев.
— Почему Рюбецаль сам не сразится с ведьмой?
— Их силы равны, никто из них не победит другого, пока не появится хотя бы небольшой перевес, — Юлия помолчала немного, глядя на звёзды, потом тряхнула светлыми волосами и внимательно посмотрела на Гольду. — Скоро рассвет. Постарайся хорошо выспаться, чтобы утром жених встретил тебя отдохнувшей и бодрой. Увидимся завтра.
Оставшись в одиночестве, Гольда в нерешительности немного побродила взад-вперёд по деревянному полу террасы, горько повздыхала, жалея себя и сетуя на вселенскую несправедливость. Но деваться-то всё равно некуда, пришлось брать себя в руки и морально готовиться исполнить свою миссию.
За стеклянной дверью обнаружилась просторная спальня и смежная с ней ванная, что доселе для Гольды было невиданной роскошью. На высоком резном комоде пылали свечи в массивном канделябре. Белоснежные подушки показались такими воздушными, а пуховое одеяло таким тёплым и уютным, что тело мгновенно разомлело от блаженства. Девушка, хоть и была уверена, что глаз до самого утра сомкнуть не сможет, только успела улечься, тотчас провалилась в крепкий сон.
Ночной мотылёк выпорхнул из угла и задел мохнатым крылом её лицо. Маленький серый мышонок выбрался из щели в полу, шустро вскарабкался на прикроватную тумбочку и с интересом взглянул на спящую девушку. С потолка на тонкой паутинке спустился красный паучок с чёрными точками на спине…
Гольда проснулась в постели, залитой яркими лучами полуденного солнца. Возле дальней стены, на старомодном кресле в бархатной обивке, она увидела красивое платье, а рядом на полу — лёгкие кожаные сапожки.
Новый наряд очень ей понравился. В их городе похожие платья могли позволить себе лишь дочери купцов или особы, приближённые к власть имущим. Ткань лёгкая, мягкая. Изумительно ровные стёжки, богатая вышивка, не единой торчащей ниточки или узелка. Смущало только: было ли платье новым или кочевало из года в год от одной неудавшейся невесты Рюбецаля к следующей. Впрочем, и платье, и обувь подошли по размеру идеально, словно были специально для неё сшиты, что тоже показалось странным.
Изучая пустынный дом, Гольду особенно восхитило убранство кухни. Светлые резные фасады мебели не нагружали пространство. На открытых полках хранилась посуда и всякие полезные принадлежности. Круглый стол, застеленный льняной скатертью, украшал букет живых цветов в вазе. В плетёной белой корзине лежали свежие продукты. Сквозь два больших окна, распахнутых настежь, виднелся кусочек сада с цветущей сиренью. Много простора, много света. Здесь хотелось находиться и оттачивать кулинарное мастерство. Вот Гольда и не удержалась от соблазна. Растопила печь, замесила тесто. И вскоре горячий, хрустящий штрудель с ароматными ягодами жимолости был готов. И свежезаваренный в фарфоровом чайнике травяной чай уже настоялся. Вдруг с улицы послышался странный шум: будто бьют копыта диких коней, приближаясь стремительным галопом. Большое облако закрыло солнце, погружая горную долину в тень. Резкий порыв ветра ударил в окно, колыхнулись края скатерти. И всё стихло.
Гольда нахмурилась. Что-то явно произошло. Изменилась погода на улице и изменилась атмосфера в доме, но пока непонятно, как к этому относиться.
А тут ещё возникшее внезапно ощущение чужого взгляда неприятно щекотнуло нервы. Рядом определённо кто-то был. Подавив страх, Гольда медленно обернулась.
На пороге кухни стоял молодой мужчина в зелёном плаще. Цепкий взгляд следил, ловил и изучал каждую эмоцию, отражавшуюся на лице девушки. Гольда сразу узнала эти глаза, привидевшиеся ей в ночь Белтейна.
Она тоже рассматривала незнакомца. Внешность у мужчины необычная. Вовсе не отталкивающая, а именно необычная. Чего только стоили зелёные огоньки в глазах. Они ведь и правда светились. Но, что ещё чуднее, так это копыта вместо ног.
Мужчина проследил за её взглядом, скользнувшим по его фигуре, и демонстративно приподнял одну бровь, явно ожидая комментария. А Гольда взяла и промолчала, потому что считала себя воспитанной девушкой и знала, что комментировать чужую внешность — недостойно.
