Лёха замер, боясь спугнуть момент.
— И что дальше?
— А дальше мы начали думать, как из этого дерьма выбираться, — Михалыч затушил сигарету. — Я ему говорю: «Слушай, Капля... Можно я тебя буду Каплей называть? А то Агуна как-то не по-нашему». Он согласился. Я говорю: «Капля, давай так: я тебя научу человеческим штукам, а ты меня — воду чуять. И вместе мы таких дел наворотим, что твои Шуг с Земом обзавидуются».
— И он согласился?
— А куда б он делся? — пожал плечами Михалыч. — Ему перед своими ответ надо было держать. А мне — доказать, что я не тормоз, а лучший сантехник в городе. Договорились мы тогда. По рукам... ну, как смогли. Я ему руку пожал, а она у него потекла. Потом опять собралась. И началась у нас жизнь.
Михалыч встал, подошёл к окну.
— Ты, Лёха, главное пойми: я тогда в первый раз почувствовал, что нужен кому-то. Не как бесплатная рабочая сила, а как друг. Как брат. И Капля то же самое чувствовал. Два одиночества встретились в старом коллекторе и решили: хватит. Пора по настоящему проявить себя.
Он обернулся.
— И мы проявили. Так проявили, что мало не показалось ни нашим, ни ихнем. Но об этом — завтра. А теперь дуй домой, завтра рано вставать.
Лёха открыл рот, чтобы снова начать канючить, но Михалыч глянул так, что он передумал. Поплёлся к двери.
— Михалыч, — спросил он уже в дверях, — а Капля... он где сейчас?
Михалыч усмехнулся в усы.
— А ты как думаешь, почему я сегодня с тобой в коллектор пошёл? Иди спи давай. Утро вечера мудренее.
Дверь закрылась, оставив Лёху в темноте подъезда с миллионом вопросов в голове и стойким ощущением, что его жизнь только что разделилась на «до» и «после».
Лёха примчался на работу на полчаса раньше. Мало того что не спал всю ночь — в голове крутились Михалычевы рассказы про Каплю, про духов, про дружбу, которой не должно быть, — так ещё и боялся опоздать. Вдруг Михалыч передумает? Вдруг скажет: «Всё, наговорились, иди ключи носи, как все нормальные практиканты»?
Но Михалыч был уже на месте. Сидел на лавочке возле конторы, пил кофе из пластикового стаканчика и смотрел на небо.
— Явился, — кивнул он. — Садись. Кофе будешь?
— Буду, — Лёха пристроился рядом. — Михалыч, а дальше? Ну, после того как вы подружились?
Михалыч усмехнулся.
— Неугомонный. Ладно, слушай. Только коротко, потому что сегодня работы полно.
---
Первая неделя нашей с Каплей дружбы выдалась… своеобразной.
Я тогда ещё не знал, как это — работать с духом воды в паре. Думал, сейчас он мне всё расскажет, покажет, научусь воду чуять за три дня и стану супер-сантехником. Ага. Щас.
Капля, конечно, старался. Но проблема была в том, что он сам ничего толком не умел. Молодой был, зелёный, как и я. В общем, лох.
Первое задание мне дали простое: поменять прокладку в кране в какой-то богатой квартире. Обычная текучка, час работы, не больше. Я тогда обрадовался: думал, сейчас Капля покажет класс, я прославлюсь, и все дела.
Я подошел к стояку в подъезде. Капля меня уже ждал. И вдруг он дернулся и говорит:
— Ваня, тут вода злая.
— Чего? — не понял я.
— Злая, — повторил он. — В этом доме вода обиженная. Её фильтрами мучают, химией всякой пичкают. Энергии много черной. Она злая.
Я тогда только отмахнулся. Ну вода, ну злая. И что? Нам кран чинить, а не с водой разговаривать.
Позвонил в дверь. Открыл мужик в халате, важный такой, с лицом, которое привыкло, чтобы ему приносили и подавали.
— Проходите, — говорит. — Там на кухне. Только быстро, у меня совещание через час.
Захожу на кухню. Кран и правда течёт — мерзко так, капает, прямо по мойке размазывает. Я достал ключи, полез разбирать под мойку. А Капля шепчет:
— Ваня, не трогай этот вентиль. Если его закрыть, вода взбесится.
— Как взбесится? — шиплю я.
— Брызгать будет. Сильно.
Я, конечно, не послушал. Крутанул вентиль — и тут же из крана ударила струя воды прямо мне в лицо. Ледяная, сволочь. Я отшатнулся, почувствовав режущую боль, поскользнулся на кафеле и грохнулся задницей прямо в лужу. Мужик в халате застыл в дверях с открытым ртом.
А вода знай себе хлещет. И, главное, прямо в меня целится. Я встать пытаюсь — она по ногам. Я ключ тяну — она по рукам. Издевается, зараза.
И тут слышу бульканье. Капля из сливного отверстия вылез, собрался в комок и как зашипит на эту струю. А та в ответ — ну, как коты, когда встречаются, только водой. Шипят, брызгаются, пенятся. Я сижу в луже и обалдеваю.
Минуты через три Капля победил. Вода успокоилась, потекла ровно, как положено. Мужик в халате, который всё это время стоял столбом, медленно закрыл рот и спросил:
— Это… что сейчас было?
Я встал, отряхнулся и сказал самым серьёзным голосом:
— Гидроудар, Иван Петрович? Простите, не расслышал ваше имя. Бывает. Я устранил.
Он посмотрел на меня как на инопланетянина, но заплатил в три раза больше обычного. Сказал: «Молодой, а как знает! Буду теперь только вас вызывать».
Вечером уже дома, Капля спросил:
— А что такое деньги?
— Ну… — я замялся. — Это такие бумажки, на которые можно еду купить. Или одежду. Или ещё что.
— А зачем они нужны, если воду пить можно бесплатно? — не понял Капля.
Я попытался объяснить про устройство человеческого общества. Капля слушал минут пять, а потом сказал:
— Странные вы. У нас всё проще: кто сильнее по рангу, тому и почёт. А у вас эти бумажки решают. Глупо.
Я спорить не стал. Потому что, если честно, был с ним согласен.
---
— И часто вы так лажали? — спросил Лёха, давясь от смеха.
— Постоянно, — кивнул Михалыч. — Первые месяца три мы только и делали, что косячили. Но зато научились главному — доверять друг другу.
— А что дальше было?
— Дальше? — Михалыч задумался. — Дальше была история с девушкой.
Лёха навострил уши.
— Девушка? У вас?
— Ну не у Капли же, — хмыкнул Михалыч. — У меня. Ленка её звали. Красивая, рыжая, работала в бухгалтерии нашего водоканала. Я тогда уже немного раскрутился, меня начали вызывать на сложные объекты. И как-то на корпоративе мы с ней разговорились. Ну, слово за слово, пригласил в гости.
— И как, пришла?
— Пришла, — вздохнул Михалыч. — И всё бы хорошо, но я забыл Каплю предупредить. А Капля тогда уже привык, что я вечером прихожу, мы с ним про дела говорим, он мне рассказывает, где завтра прорвёт, да и просто болтаем. И тут вдруг — какая-то тётя.
— И что сделал Капля?
Михалыч закашлялся, пряча улыбку.
— Ленка пришла, сидим такие, чай пьём. Я уже думал, что всё пучком, как вдруг она взвизгивает и подскакивает. Я гляжу — а у неё сзади на кофте мокрое пятно.
— Чего?
— Капля из крана тонкой струйкой ледяной воды ей за шиворот пустил. Аккурат между лопаток. Ленка решила, что это труба прорвала, и убежала переодеваться. А я к мойке сразу и вижу: из крана рожа водяная выглядывает и булькает довольно так. Я разозлился: «Ты чё творишь?!». А Капля мне: «Она тебе не подходит. Я её водой прощупал — у неё сердце холодное. И вообще, она бухгалтер, а бухгалтеры воду не любят, они только цифры любят».
Михалыч закурил.
— Мы тогда поссорились крепко. Я сказал, что он не имеет права лезть в мою жизнь. А он сказал, что я его не ценю и вообще без него никто. И ушёл в стояк.
— В смысле ушёл?
— В прямом. Забрался в трубу стояка и замолчал. Я его три дня звал — ноль эмоций. А на четвёртый день у меня авария на объекте. Я полез чинить сам, без подсказок, и залил соседей снизу. Начальник вызвал на ковёр, орал, что уволит, если ещё раз такое повторится.
Лёха затаил дыхание.
— И что вы сделали?
— Пошёл в тот коллектор, где мы встретились. Сел на то же место, где тогда очнулся после удара, и сказал в пустоту: «Извини. Ты мне друг. Без тебя я опять никто». Сидел, молчал, слушал, как вода капает. И вдруг слышу — по стене ручеёк побежал. Собрался в комок, а из комка голос: «А ты правда считаешь меня другом? У нас, духов, дружбы не бывает. Только подчинение».
Я говорю: «А у нас бывает. Давай работать как и прежде. Нам ещё большой прорыв вместе останавливать».
Михалыч замолчал, глядя куда-то вдаль.
— Это был тот самый прорыв, да? — тихо спросил Лёха. — На магистральном водоводе?
— Тот самый, — кивнул Михалыч. — Но это, Лёха, уже совсем другая история. И расскажу я её тебе завтра. А сегодня у нас вызов на Рождественскую, старый вентиль перекрывать. И, между прочим, там Капля обещал быть.
Лёха подскочил.
— Как? Сегодня? Я его увижу?!
— Если не будешь дёргаться и сделаешь всё правильно — может быть, — усмехнулся Михалыч. — А теперь поднимай задницу и пошли. Вода ждать не любит.
Лёха вскочил так резво, что чуть не опрокинул табуретку. Внутри всё дрожало от предвкушения. Сейчас он увидит ЕГО. Настоящего духа воды. Того самого Каплю, про которого рассказывал Михалыч.
— Михалыч, а как он выглядит? А он со мной заговорит? А если я что-то не так сделаю? А вдруг я...
— Тормози, — Михалыч поднял руку. — Увидишь — поймёшь. И главное: не дёргайся. Капля пугливых не любит. И ещё: что бы ни случилось, рта не открывай, пока он сам не заговорит. Понял?
Лёха истово закивал и вылетел за дверь бытовки быстрее, чем Михалыч успел взять свою легендарную тряпичную сумку с инструментами.
---
Рождественская улица встретила их утренним солнцем и запахом свежей выпечки из маленькой булочной на углу. Лёха крутил головой во все стороны, пытаясь разглядеть хоть что-то необычное. Но всё было как всегда: прохожие, машины, голуби на проводах.
— Не там ищешь, — усмехнулся Михалыч, сворачивая во дворы. — Капля не на виду сидит. Он в трубах.
Они подошли к старому колодцу с тяжёлой чугунной крышкой. Михалыч поддел её ломиком, крякнул и сдвинул в сторону. Из колодца пахнуло сыростью и прохладой.
— Спускаемся, — коротко бросил Михалыч и полез по скобам вниз.
Лёха судорожно сглотнул и полез следом. Внизу было темно, только слабый свет падал сверху, выхватывая из темноты ржавые трубы и мокрые стены.
— Капля, — негромко позвал Михалыч. — Ты здесь?
Сначала ничего не происходило. Лёха уже начал разочарованно вздыхать, как вдруг заметил странное движение на стене. Вода, стекающая по бетону, вдруг потекла в обратную сторону. Собралась в каплю, потом в другую, потом ещё — и через минуту перед ними висел в воздухе сгусток прозрачной воды, в котором угадывались очертания человеческой фигуры.
Лёха открыл рот и забыл, как дышать.
Капля был... текучим. Он переливался, пульсировал, внутри него что-то мерцало слабым зелёным светом. Он посмотрел на Михалыча, потом перевёл взгляд на Лёху — и Лёха готов был поклясться, что водяное создание улыбнулось.
— Здорово, старик, — сказал Михалыч, и в голосе его Лёха впервые услышал настоящую, неподдельную нежность. — Соскучился?
Капля булькнул что-то, что явно означало «привет», и подплыл ближе к Лёхе. Тот вжался в стену, но не от страха — от благоговения.
— Это Лёха, — представил Михалыч. — Мой новый практикант. Помнишь, я говорил?
Капля склонил голову набок (при этом часть его головы стекла вниз, но он быстро собрал её обратно) и уставился на Лёху. Тот почувствовал, что его сканируют с ног до головы, причём буквально — по телу пробежала лёгкая прохладная волна.
— Он... — голос раздался прямо в голове, тихий, журчащий, как ручей, — ...он чувствует. Ты правильно выбрал, Ваня.
Михалыч довольно кивнул.
— Я ж говорил. У него дар. Только сам об этом не знает, как и я в своё время.
Капля подплыл к Лёхе совсем близко. Тот смотрел в глубину этого водяного существа и видел там отражение своей собственной жизни — всё, что было, и всё, что могло бы быть.
— Не бойся, — прошелестел голос. — Вода не обманывает. Ты будешь ведающим. Если захочешь.
И тут произошло невероятное. Капля протянул водяную руку и коснулся лба Лёхи. Холодок пробежал по коже, и в голове что-то щёлкнуло. Лёха вдруг услышал, как течёт вода в трубах за стеной. Он различал каждую струйку, каждый изгиб, каждое препятствие. Вода пела ему — тихо, на одной ноте, но пела.
— Ни фига себе, — выдохнул Лёха.
Капля отпрянул, довольно булькая. Михалыч смотрел на эту сцену и улыбался в усы.
— Ну что, — сказал он, хлопая Лёху по плечу. — Теперь ты свой. А теперь давай работать. Вон та задвижка, — он кивнул на огромный вентиль в углу, — сама не откроется. А Капля нам пока расскажет, что тут у них в водяном мире творится.
Лёха, всё ещё находясь в лёгком шоке, побрёл к задвижке. А Михалыч присел на корточки рядом с Каплей.
— Ну, рассказывай, — сказал он. — Как сам? Как наши? Верховный не достаёт?
Капля булькнул что-то долгое и задумчивое. Михалыч слушал, кивал, иногда вставлял короткие вопросы. А Лёха, возясь с задвижкой, краем уха ловил этот разговор и вдруг понял: перед ним не просто мастер и дух. Перед ним два старых друга, которые прошли огонь, воду и медные трубы. Буквально.
— ...а помнишь, как мы с тобой на магистральном водоводе? — вдруг сказал Михалыч, и голос его стал тише. — Тридцать лет прошло, а я каждый день вспоминаю.
Капля замер, перестав переливаться. Потом медленно кивнул.
— Расскажи ему, — прошелестел он, кивая в сторону Лёхи. — Пусть знает. Такие истории нельзя терять.
Михалыч посмотрел на Лёху. Лёха замер с ключом в руках, боясь дышать.
— Садись, — сказал Михалыч, кивая на сухой выступ у стены. — Работа подождёт. Такие вещи на бегу не рассказывают.
Лёха мгновенно бросил ключ и плюхнулся на камень, как послушный пёс.
Михалыч закурил, пуская дым в отверстие колодца. Свет, падающий сверху, освещал трёх таких разных существ: старого сантехника, водяного духа и молодого практиканта. И в этом тесном, сыром колодце вдруг стало тепло и уютно, как дома.
Капля пристроился рядом, приняв форму, похожую на человеческую. Старый мастер вздохнул и начал:
— Значит, так.
---
Тридцать лет назад
Утро того дня началось с телефонного звонка. Я тогда ещё дрых без задних ног — с Каплей мы помирились, но осадочек остался, и спал я паршиво. Трубку снял на третьем звонке, матерясь сквозь зубы.
— Громов? — голос начальника участка был таким, что я аж присел неосознанно. — Собирайся. На магистральном водоводе авария. Давление падает, если не остановим — полгорода без воды останется. Твою бригаду отправляю. Чтоб через час был на месте.
И трубку бросил.
Я заметался по комнате, натягивая штаны, и тут из крана высунулась Каплина физиономия.
— Слышал? — спросил я.
— Слышал, — Капля был серьёзен, как никогда. — Плохо дело, Ваня. Там не просто прорыв. Там Шуг с Земом постарались.
Я замер с носком в руке.
— В смысле?
— Они сброс давления устроили, чтоб магистраль рвануло от гидроудара. Хотят показать Верховному, что без них порядок рухнет. А виноватым сделают какого-нибудь молодого. Меня, например.
У меня внутри всё похолодело. Я про Шуга и Зема уже знал — Капля рассказывал про этих двух старых жлобов, которые его подставили. Если они сейчас ещё и аварию устроят, Капле точно крышка. Сошлют в карст забвенья на триста лет, и поминай как звали.
— Не бывать этому, — сказал я, зашнуровывая берцы. — Погнали.
---
На месте было страшно.
Магистральный водовод — это тебе не квартирный кран чинить. Там такие трубища, что человек внутри пролезет. И всё это гудело, вибрировало, а из одного стыка хлестала вода под таким давлением, что будь там стена — пробила бы насквозь.
— И что дальше?
— А дальше мы начали думать, как из этого дерьма выбираться, — Михалыч затушил сигарету. — Я ему говорю: «Слушай, Капля... Можно я тебя буду Каплей называть? А то Агуна как-то не по-нашему». Он согласился. Я говорю: «Капля, давай так: я тебя научу человеческим штукам, а ты меня — воду чуять. И вместе мы таких дел наворотим, что твои Шуг с Земом обзавидуются».
— И он согласился?
— А куда б он делся? — пожал плечами Михалыч. — Ему перед своими ответ надо было держать. А мне — доказать, что я не тормоз, а лучший сантехник в городе. Договорились мы тогда. По рукам... ну, как смогли. Я ему руку пожал, а она у него потекла. Потом опять собралась. И началась у нас жизнь.
Михалыч встал, подошёл к окну.
— Ты, Лёха, главное пойми: я тогда в первый раз почувствовал, что нужен кому-то. Не как бесплатная рабочая сила, а как друг. Как брат. И Капля то же самое чувствовал. Два одиночества встретились в старом коллекторе и решили: хватит. Пора по настоящему проявить себя.
Он обернулся.
— И мы проявили. Так проявили, что мало не показалось ни нашим, ни ихнем. Но об этом — завтра. А теперь дуй домой, завтра рано вставать.
Лёха открыл рот, чтобы снова начать канючить, но Михалыч глянул так, что он передумал. Поплёлся к двери.
— Михалыч, — спросил он уже в дверях, — а Капля... он где сейчас?
Михалыч усмехнулся в усы.
— А ты как думаешь, почему я сегодня с тобой в коллектор пошёл? Иди спи давай. Утро вечера мудренее.
Дверь закрылась, оставив Лёху в темноте подъезда с миллионом вопросов в голове и стойким ощущением, что его жизнь только что разделилась на «до» и «после».
Глава 3: Операция «Акведук»
Лёха примчался на работу на полчаса раньше. Мало того что не спал всю ночь — в голове крутились Михалычевы рассказы про Каплю, про духов, про дружбу, которой не должно быть, — так ещё и боялся опоздать. Вдруг Михалыч передумает? Вдруг скажет: «Всё, наговорились, иди ключи носи, как все нормальные практиканты»?
Но Михалыч был уже на месте. Сидел на лавочке возле конторы, пил кофе из пластикового стаканчика и смотрел на небо.
— Явился, — кивнул он. — Садись. Кофе будешь?
— Буду, — Лёха пристроился рядом. — Михалыч, а дальше? Ну, после того как вы подружились?
Михалыч усмехнулся.
— Неугомонный. Ладно, слушай. Только коротко, потому что сегодня работы полно.
---
Первая неделя нашей с Каплей дружбы выдалась… своеобразной.
Я тогда ещё не знал, как это — работать с духом воды в паре. Думал, сейчас он мне всё расскажет, покажет, научусь воду чуять за три дня и стану супер-сантехником. Ага. Щас.
Капля, конечно, старался. Но проблема была в том, что он сам ничего толком не умел. Молодой был, зелёный, как и я. В общем, лох.
Первое задание мне дали простое: поменять прокладку в кране в какой-то богатой квартире. Обычная текучка, час работы, не больше. Я тогда обрадовался: думал, сейчас Капля покажет класс, я прославлюсь, и все дела.
Я подошел к стояку в подъезде. Капля меня уже ждал. И вдруг он дернулся и говорит:
— Ваня, тут вода злая.
— Чего? — не понял я.
— Злая, — повторил он. — В этом доме вода обиженная. Её фильтрами мучают, химией всякой пичкают. Энергии много черной. Она злая.
Я тогда только отмахнулся. Ну вода, ну злая. И что? Нам кран чинить, а не с водой разговаривать.
Позвонил в дверь. Открыл мужик в халате, важный такой, с лицом, которое привыкло, чтобы ему приносили и подавали.
— Проходите, — говорит. — Там на кухне. Только быстро, у меня совещание через час.
Захожу на кухню. Кран и правда течёт — мерзко так, капает, прямо по мойке размазывает. Я достал ключи, полез разбирать под мойку. А Капля шепчет:
— Ваня, не трогай этот вентиль. Если его закрыть, вода взбесится.
— Как взбесится? — шиплю я.
— Брызгать будет. Сильно.
Я, конечно, не послушал. Крутанул вентиль — и тут же из крана ударила струя воды прямо мне в лицо. Ледяная, сволочь. Я отшатнулся, почувствовав режущую боль, поскользнулся на кафеле и грохнулся задницей прямо в лужу. Мужик в халате застыл в дверях с открытым ртом.
А вода знай себе хлещет. И, главное, прямо в меня целится. Я встать пытаюсь — она по ногам. Я ключ тяну — она по рукам. Издевается, зараза.
И тут слышу бульканье. Капля из сливного отверстия вылез, собрался в комок и как зашипит на эту струю. А та в ответ — ну, как коты, когда встречаются, только водой. Шипят, брызгаются, пенятся. Я сижу в луже и обалдеваю.
Минуты через три Капля победил. Вода успокоилась, потекла ровно, как положено. Мужик в халате, который всё это время стоял столбом, медленно закрыл рот и спросил:
— Это… что сейчас было?
Я встал, отряхнулся и сказал самым серьёзным голосом:
— Гидроудар, Иван Петрович? Простите, не расслышал ваше имя. Бывает. Я устранил.
Он посмотрел на меня как на инопланетянина, но заплатил в три раза больше обычного. Сказал: «Молодой, а как знает! Буду теперь только вас вызывать».
Вечером уже дома, Капля спросил:
— А что такое деньги?
— Ну… — я замялся. — Это такие бумажки, на которые можно еду купить. Или одежду. Или ещё что.
— А зачем они нужны, если воду пить можно бесплатно? — не понял Капля.
Я попытался объяснить про устройство человеческого общества. Капля слушал минут пять, а потом сказал:
— Странные вы. У нас всё проще: кто сильнее по рангу, тому и почёт. А у вас эти бумажки решают. Глупо.
Я спорить не стал. Потому что, если честно, был с ним согласен.
---
— И часто вы так лажали? — спросил Лёха, давясь от смеха.
— Постоянно, — кивнул Михалыч. — Первые месяца три мы только и делали, что косячили. Но зато научились главному — доверять друг другу.
— А что дальше было?
— Дальше? — Михалыч задумался. — Дальше была история с девушкой.
Лёха навострил уши.
— Девушка? У вас?
— Ну не у Капли же, — хмыкнул Михалыч. — У меня. Ленка её звали. Красивая, рыжая, работала в бухгалтерии нашего водоканала. Я тогда уже немного раскрутился, меня начали вызывать на сложные объекты. И как-то на корпоративе мы с ней разговорились. Ну, слово за слово, пригласил в гости.
— И как, пришла?
— Пришла, — вздохнул Михалыч. — И всё бы хорошо, но я забыл Каплю предупредить. А Капля тогда уже привык, что я вечером прихожу, мы с ним про дела говорим, он мне рассказывает, где завтра прорвёт, да и просто болтаем. И тут вдруг — какая-то тётя.
— И что сделал Капля?
Михалыч закашлялся, пряча улыбку.
— Ленка пришла, сидим такие, чай пьём. Я уже думал, что всё пучком, как вдруг она взвизгивает и подскакивает. Я гляжу — а у неё сзади на кофте мокрое пятно.
— Чего?
— Капля из крана тонкой струйкой ледяной воды ей за шиворот пустил. Аккурат между лопаток. Ленка решила, что это труба прорвала, и убежала переодеваться. А я к мойке сразу и вижу: из крана рожа водяная выглядывает и булькает довольно так. Я разозлился: «Ты чё творишь?!». А Капля мне: «Она тебе не подходит. Я её водой прощупал — у неё сердце холодное. И вообще, она бухгалтер, а бухгалтеры воду не любят, они только цифры любят».
Михалыч закурил.
— Мы тогда поссорились крепко. Я сказал, что он не имеет права лезть в мою жизнь. А он сказал, что я его не ценю и вообще без него никто. И ушёл в стояк.
— В смысле ушёл?
— В прямом. Забрался в трубу стояка и замолчал. Я его три дня звал — ноль эмоций. А на четвёртый день у меня авария на объекте. Я полез чинить сам, без подсказок, и залил соседей снизу. Начальник вызвал на ковёр, орал, что уволит, если ещё раз такое повторится.
Лёха затаил дыхание.
— И что вы сделали?
— Пошёл в тот коллектор, где мы встретились. Сел на то же место, где тогда очнулся после удара, и сказал в пустоту: «Извини. Ты мне друг. Без тебя я опять никто». Сидел, молчал, слушал, как вода капает. И вдруг слышу — по стене ручеёк побежал. Собрался в комок, а из комка голос: «А ты правда считаешь меня другом? У нас, духов, дружбы не бывает. Только подчинение».
Я говорю: «А у нас бывает. Давай работать как и прежде. Нам ещё большой прорыв вместе останавливать».
Михалыч замолчал, глядя куда-то вдаль.
— Это был тот самый прорыв, да? — тихо спросил Лёха. — На магистральном водоводе?
— Тот самый, — кивнул Михалыч. — Но это, Лёха, уже совсем другая история. И расскажу я её тебе завтра. А сегодня у нас вызов на Рождественскую, старый вентиль перекрывать. И, между прочим, там Капля обещал быть.
Лёха подскочил.
— Как? Сегодня? Я его увижу?!
— Если не будешь дёргаться и сделаешь всё правильно — может быть, — усмехнулся Михалыч. — А теперь поднимай задницу и пошли. Вода ждать не любит.
Глава 4: Встреча на Рождественской и тот самый порыв на Магистральной
Лёха вскочил так резво, что чуть не опрокинул табуретку. Внутри всё дрожало от предвкушения. Сейчас он увидит ЕГО. Настоящего духа воды. Того самого Каплю, про которого рассказывал Михалыч.
— Михалыч, а как он выглядит? А он со мной заговорит? А если я что-то не так сделаю? А вдруг я...
— Тормози, — Михалыч поднял руку. — Увидишь — поймёшь. И главное: не дёргайся. Капля пугливых не любит. И ещё: что бы ни случилось, рта не открывай, пока он сам не заговорит. Понял?
Лёха истово закивал и вылетел за дверь бытовки быстрее, чем Михалыч успел взять свою легендарную тряпичную сумку с инструментами.
---
Рождественская улица встретила их утренним солнцем и запахом свежей выпечки из маленькой булочной на углу. Лёха крутил головой во все стороны, пытаясь разглядеть хоть что-то необычное. Но всё было как всегда: прохожие, машины, голуби на проводах.
— Не там ищешь, — усмехнулся Михалыч, сворачивая во дворы. — Капля не на виду сидит. Он в трубах.
Они подошли к старому колодцу с тяжёлой чугунной крышкой. Михалыч поддел её ломиком, крякнул и сдвинул в сторону. Из колодца пахнуло сыростью и прохладой.
— Спускаемся, — коротко бросил Михалыч и полез по скобам вниз.
Лёха судорожно сглотнул и полез следом. Внизу было темно, только слабый свет падал сверху, выхватывая из темноты ржавые трубы и мокрые стены.
— Капля, — негромко позвал Михалыч. — Ты здесь?
Сначала ничего не происходило. Лёха уже начал разочарованно вздыхать, как вдруг заметил странное движение на стене. Вода, стекающая по бетону, вдруг потекла в обратную сторону. Собралась в каплю, потом в другую, потом ещё — и через минуту перед ними висел в воздухе сгусток прозрачной воды, в котором угадывались очертания человеческой фигуры.
Лёха открыл рот и забыл, как дышать.
Капля был... текучим. Он переливался, пульсировал, внутри него что-то мерцало слабым зелёным светом. Он посмотрел на Михалыча, потом перевёл взгляд на Лёху — и Лёха готов был поклясться, что водяное создание улыбнулось.
— Здорово, старик, — сказал Михалыч, и в голосе его Лёха впервые услышал настоящую, неподдельную нежность. — Соскучился?
Капля булькнул что-то, что явно означало «привет», и подплыл ближе к Лёхе. Тот вжался в стену, но не от страха — от благоговения.
— Это Лёха, — представил Михалыч. — Мой новый практикант. Помнишь, я говорил?
Капля склонил голову набок (при этом часть его головы стекла вниз, но он быстро собрал её обратно) и уставился на Лёху. Тот почувствовал, что его сканируют с ног до головы, причём буквально — по телу пробежала лёгкая прохладная волна.
— Он... — голос раздался прямо в голове, тихий, журчащий, как ручей, — ...он чувствует. Ты правильно выбрал, Ваня.
Михалыч довольно кивнул.
— Я ж говорил. У него дар. Только сам об этом не знает, как и я в своё время.
Капля подплыл к Лёхе совсем близко. Тот смотрел в глубину этого водяного существа и видел там отражение своей собственной жизни — всё, что было, и всё, что могло бы быть.
— Не бойся, — прошелестел голос. — Вода не обманывает. Ты будешь ведающим. Если захочешь.
И тут произошло невероятное. Капля протянул водяную руку и коснулся лба Лёхи. Холодок пробежал по коже, и в голове что-то щёлкнуло. Лёха вдруг услышал, как течёт вода в трубах за стеной. Он различал каждую струйку, каждый изгиб, каждое препятствие. Вода пела ему — тихо, на одной ноте, но пела.
— Ни фига себе, — выдохнул Лёха.
Капля отпрянул, довольно булькая. Михалыч смотрел на эту сцену и улыбался в усы.
— Ну что, — сказал он, хлопая Лёху по плечу. — Теперь ты свой. А теперь давай работать. Вон та задвижка, — он кивнул на огромный вентиль в углу, — сама не откроется. А Капля нам пока расскажет, что тут у них в водяном мире творится.
Лёха, всё ещё находясь в лёгком шоке, побрёл к задвижке. А Михалыч присел на корточки рядом с Каплей.
— Ну, рассказывай, — сказал он. — Как сам? Как наши? Верховный не достаёт?
Капля булькнул что-то долгое и задумчивое. Михалыч слушал, кивал, иногда вставлял короткие вопросы. А Лёха, возясь с задвижкой, краем уха ловил этот разговор и вдруг понял: перед ним не просто мастер и дух. Перед ним два старых друга, которые прошли огонь, воду и медные трубы. Буквально.
— ...а помнишь, как мы с тобой на магистральном водоводе? — вдруг сказал Михалыч, и голос его стал тише. — Тридцать лет прошло, а я каждый день вспоминаю.
Капля замер, перестав переливаться. Потом медленно кивнул.
— Расскажи ему, — прошелестел он, кивая в сторону Лёхи. — Пусть знает. Такие истории нельзя терять.
Михалыч посмотрел на Лёху. Лёха замер с ключом в руках, боясь дышать.
— Садись, — сказал Михалыч, кивая на сухой выступ у стены. — Работа подождёт. Такие вещи на бегу не рассказывают.
Лёха мгновенно бросил ключ и плюхнулся на камень, как послушный пёс.
Михалыч закурил, пуская дым в отверстие колодца. Свет, падающий сверху, освещал трёх таких разных существ: старого сантехника, водяного духа и молодого практиканта. И в этом тесном, сыром колодце вдруг стало тепло и уютно, как дома.
Капля пристроился рядом, приняв форму, похожую на человеческую. Старый мастер вздохнул и начал:
— Значит, так.
---
Тридцать лет назад
Утро того дня началось с телефонного звонка. Я тогда ещё дрых без задних ног — с Каплей мы помирились, но осадочек остался, и спал я паршиво. Трубку снял на третьем звонке, матерясь сквозь зубы.
— Громов? — голос начальника участка был таким, что я аж присел неосознанно. — Собирайся. На магистральном водоводе авария. Давление падает, если не остановим — полгорода без воды останется. Твою бригаду отправляю. Чтоб через час был на месте.
И трубку бросил.
Я заметался по комнате, натягивая штаны, и тут из крана высунулась Каплина физиономия.
— Слышал? — спросил я.
— Слышал, — Капля был серьёзен, как никогда. — Плохо дело, Ваня. Там не просто прорыв. Там Шуг с Земом постарались.
Я замер с носком в руке.
— В смысле?
— Они сброс давления устроили, чтоб магистраль рвануло от гидроудара. Хотят показать Верховному, что без них порядок рухнет. А виноватым сделают какого-нибудь молодого. Меня, например.
У меня внутри всё похолодело. Я про Шуга и Зема уже знал — Капля рассказывал про этих двух старых жлобов, которые его подставили. Если они сейчас ещё и аварию устроят, Капле точно крышка. Сошлют в карст забвенья на триста лет, и поминай как звали.
— Не бывать этому, — сказал я, зашнуровывая берцы. — Погнали.
---
На месте было страшно.
Магистральный водовод — это тебе не квартирный кран чинить. Там такие трубища, что человек внутри пролезет. И всё это гудело, вибрировало, а из одного стыка хлестала вода под таким давлением, что будь там стена — пробила бы насквозь.
