Космодром Ренгат располагался прямо на экваторе в восточной части острова Суматра. Так что орбитальная станция «Чьен фанг» кружилась по экваториальной орбите.
А у южноафриканцев стартовая площадка была на севере Намибии возле города Окачоруу. Это девятнадцатый градус южной широты. Поэтому угол между орбитами был совсем небольшим.
Плюс на этом витке уже порядочно снизившаяся станция ЮАИ пролетала почти точно под вьетнамской.
Так что топлива на маневр хватало, хотя и впритык.
«Еще и небольшой запас останется! – подумал про себя Туан, проглядывая данные. – Придется лишнее в космос выбросить перед посадкой!»
Двигатель затих. Опять навалилась ватная тишина. Давление в капсуле было немного выше нормы, от этого слегка закладывало уши.
Фан Ши Туан неотрывно вглядывался в навигационный экран.
Совмещение скоростей, координаты, углы…
Автоматика с далекой Земли старательно подводила его кораблик к обреченной станции.
«Так, ее должно быть уже видно!»
Туан пристально всмотрелся в проем иллюминатора. Освещение в капсуле было погашено, горели только индикаторные огоньки, и матово неярко светились цифры и значки на экранах.
Над центральной Африкой, разгорался рассвет. Солнце подсветило горизонт. Ярко-голубая дуга охватила его, и плавно, но быстро разгоралась. Разглядеть на фоне этой феерической картины пылинку космической станции никак не удавалось. Но Туан, щурясь от все более яркого света, вглядывался, пока не заметил крошечную соринку на чистом голубом полотне восхода.
И в этот самый момент полыхнуло! Это выглянуло из-за выпуклого бока Земли Солнце. Оно стрельнуло вверх желтым лучом и разлило по ободу атмосферы еще более яркое сияние.
Фан Ши Туан зажмурился и отвернулся. Несмотря на то, что полимерная пленка на внутренней стороне иллюминатора сработала и поляризовавшись притушила яркость, он поймал «зайчиков», и теперь перед закрытыми веками плавали зеленые пятна.
Но некогда было обращать на это внимание!
Расстояние между космическим кораблем и станцией сокращалось довольно быстро, и двигателям ориентации пришлось потрудиться, чтобы «остановить» грузовик в паре сотен метров от раскинувшей в разные стороны опахала солнечных батарей конструкции, собранной из шести разнокалиберных цилиндров.
На самом деле и станция, и вьетнамский транспортник неслись с гигантской скоростью по земной орбите. Но относительность движения – жуткая штука! И Фан Ши Туану казалось, что его корабль приближается к цели с черепашьей скоростью.
– Туан, до следующего входа в атмосферу пятьдесят семь минут! – сообщил напряженным голосом начальник Центра управления полетами. Генерал-лейтенант До Дык Куи сам держал связь с молодым космонавтом. – Твоя задача попытаться пристыковаться. Если за двенадцать минут не успеешь – отбой…
– Ясно! – оборвал Туан.
Ему было совершенно не до субординации. Руки напряженно дрожали на клавишах и рычажках управления.
Ручная стыковка – редчайшая операция. Но автоматика станции выжжена импульсом эфиопов. Умные системы управления вьетнамского корабля конечно распознают люк по очертаниям и помогут попасть, но сначала надо вручную вывести грузовик на нужное направление и правильно приблизиться.
– Извини, что мешаю, – чуть ворчливо сказал начальник Центра, – но информация важнейшая. Похоже, следующий заход в атмосферу будет последним. Через виток после него станция упадет в регионе Центральной Америки…
– Принял, – сквозь зубы прошипел Туан.
Генерал отвернулся от экрана и гаркнул в зал управления:
– Туана больше не отвлекать!
Отключил связь.
Вот он – стыковочный модуль!
Станцию перевернуло, и он торчит не в сторону Земли, а, наоборот, от нее. К боковому узлу присоединен корабль южноафриканцев. Тот самый, на котором они уже не смогли спуститься на Землю.
«Почему? Не получилось отсоединиться? Или так и не сумели наладить хотя бы простейшее управление? – подумал Фан Ши Туан. – А, может, они до последнего ждали спасателей?»
Вьетнамец повел корабль по широкой дуге, подрабатывая двигателями ориентации, перевернул грузовик носом вниз.
Только приблизившись к станции Туан заметил, как сильно покорежило конструкцию за прошлые визиты в атмосферу. Стойки солнечных батарей погнуты, некоторые полотнища вообще оторвало и отнесло куда-то от станции.
И длинная решетчатая штанга, на которой крепится реактор, тоже согнута.
«Удастся ли ее отстрелить?»
Это было главной целью, которую объявило космическое агентство Треугольника: попробовать отсоединить реактор и увести его на безопасную орбиту. Нехорошо ронять такую гадость на Землю. Вот только Майор Фан Ши Туан, как и его товарищи на Земле, не верил в возможность этого. Так что у него были совсем другие инструкции.
Мелодично пискнул сигнал автопилота – компьютер вполне удовлетворился ракурсом, с которого корабль заходит на стыковку.
Туан опустил руки. Теперь пришло время поработать искину.
А космонавт позволил себе взглянуть на часы. Цифры в верхнем левом углу навигационного экрана, куда он старательно не смотрел, показывали 12:09. До входа в атмосферу минут двадцать пять.
«Неужели, я так быстро управился?!» – удивился Туан.
И принялся заранее отстегивать ремни. Не по инструкции, но терять даже считаные секунды нельзя!
В этот момент корабль мягко качнуло так, что космонавт привзлетел из кресла. Схватился за поручни, навис над экраном.
Все в норме! Есть стыковка! К Люку!
Внутренний Туан открыл за рекордно короткое время, и остановился перед тем, что вел в станцию.
Вот теперь придется рискнуть.
Туан достал из нагрудного кармана ключ. Да-да обычный такой ключ: стержень с круглым кольцом на одной стороне и причудливо вырезанной зубчатой «бородкой» на другом.
За этот кусочек стали безымянному эфиопскому разведчику пришлось заплатить жизнью.
Фан Ши Туан приблизился к люку, разглядел и отвел в сторону шторку, закрывающую продолговатое отверстие и вставил ключ.
Глубоко вздохнул.
В этот момент он даже мимолетно пожалел, что является убежденным атеистом. Помолиться бы кому-нибудь…
«Великий Космос и все Законы Физики, помогите мне!» – прошептал он одними губами, криво ухмыльнулся и провернул ключ.
Металл передал в руку металлический щелчок. Что-то задребезжало, раздался звук, как от высвободившейся пружины. И – все… Взрыва не последовало!
Туан взялся за колесо запора и принялся его вращать.
Люк неожиданно подался внутрь и с металлическим звуком распахнулся. Давление воздуха толкнуло Фан Ши Туана внутрь станции.
«Хорошо, что не вакуум!» – успел порадоваться вьетнамец, ухватившись за край лаза и затормозив.
Внутри станции было темно. Но не абсолютно. Откуда-то из глубины ее сочились неясные отсветы. И от этого почему-то становилось еще страшнее.
Туан включил фонарь на шлеме. Луч света выхватил пустое помещение, какие-то приборы по стенам, и отразился, преломился мириадами искорок в кристалликах льда, летающих в воздухе и покрывающих все металлические поверхности.
Туан посмотрел на запястье. Верхнюю половину рукава скафандра от перчатки до локтя покрывала видеоткань. На ней четко выделялись всевозможные цифры и значки. Туан нашел нужное:
«-5,3 оС, 0,92 Бар, О2 – 12,7%, С02 – 0,8%».
«Этим лучше не дышать!» – подумал Туан и порадовался, что в герметичном скафандре с запасом воздуха на полтора часа. Он, скафандр, правда, легкий и, если отключить терморегуляцию, космонавт скоро начнет мерзнуть. Но зачем ее отключать?
Туан оттолкнулся руками от люка и влетел внутрь. Ему предстояло сделать очень многое. Впервые появилась возможность оказаться внутри станции ЮАИ. Эта страна сильнее всех остальных, кроме, пожалуй, Китая, хранила свои космические секреты. И власти Треугольника решили под шумок узнать хоть какие-нибудь из них. Так что записывающая аппаратура скафандра Фан Ши Туана работала на полную!
Космонавт миновал шлюзовой отсек, пролетел через контрольный. Туану приходилось отодвигать с дороги распотрошенное оборудование. Ощущалось, что оно долгие месяцы провисело неподвижно. Но теперь дуновение воздуха, ворвавшегося сюда из грузовика, всколыхнуло застывший и заледеневший мир, заставило все вокруг начать дрейфовать, медленно и неспешно.
Шар следующего соединительного модуля. Тусклый свет струится из бокового люка. Он раскрыт нараспашку, как все люки на станции. Фан Ши Туан заглянул в круглое отверстие.
Судя по всему – биологический модуль.
Множество стеллажей по стенам. Зеленое, бурое и белое. Изморозь на листьях и пожухших растениях, впаянные в лед водоросли в прозрачной емкости.
Все это освещает один единственный низковольтный светодиод, наживую подсоединенный к торчащему из стены проводу. И еще чуть теплится обогревательный элемент.
Туан вновь взглянул на свой левый рукав. Здесь теплее: чуть меньше минус одного градуса.
«Значит вот почему такое странное соотношение кислорода и углекислоты! – понял вьетнамец. – Космонавты боролись за каждый литр выработанного кислорода и поглощенной углекислоты, за каждый градус тепла!»
Это невольно вызвало у Туана сильнейшее уважение. И в то же время гнев на тех, кто допустил это там на Земле.
«А эти гады не согласились на помощь! Мы ведь предлагали! И все остальные страны тоже! Можно же было послать спасательную экспедицию, успеть снять экипаж, пока они были живы! Сволочи!!!»
Фан Ши Туан выскользнул из биологического модуля, влетел в жилой.
Там тоже тускло-тускло светилась одинокая лампа. Ее застилали многочисленные предметы: какие-то полотнища, угловатые панели, и… тела.
Было жутко, но Туан пересилил себя, приблизился.
Трое негритянских космонавтов, с сероватой промороженной кожей. Скрюченные, закутанные в обрывки термоизолирующей ткани, С искаженными лицами. Рядом плавали вырванные из стен обогревательные панели. Видимо космонавтам удалось подключить их к аккумуляторам, и те давали тепло, пока не кончился заряд. И это совсем рядом с сотнями квадратных метров солнечных батарей, продолжающих исправно вырабатывать ток.
Вот только цепи, по которым он должен был течь на станцию, были сожжены электромагнитным импульсом, а выйти в открытый космос и соединить их напрямую при мертвом электронном оборудовании шлюзов было невозможно.
И теперь эти герои, сделавшие все, чтобы продержаться, дождаться помощи, были мертвы.
Именно герои.
Туан увидел, что один из южноафриканцев сжимает в закоченевшей руке толстую тетрадь.
И вот тут время полетело! Туану очень не хотелось применять силу, но заледеневшие пальцы покойника намертво вцепились в тетрадь, и пришлось их один за одним с трудом разгибать. Наконец тетрадка, а скорее рукописная книжка, оказалась у Туана.
Космонавт осторожно раскрыл ее, взглянул на исписанные мелким убористым почерком листы из настоящей деревянной бумаги. Написано было латиницей, но на каком-то незнакомом языке.
Туан вспомнил, что в Империи изобрели собственный язык – «Великий банту». Видимо, на нем и писалось...
Вьетнамец твердо решил взять эту тетрадь на Землю, а там обязательно добиться того, чтобы ее передали в ЮАИ, но перед этим опубликовали. Земля должна знать правду. А то, что написал этот человек, должно дойти до адресатов.
У космонавта оставалось еще одно задание. Надо было проникнуть в тот самый грузовик, двигатели которого сбили станцию с орбиты. Попробовать понять, или хотя бы зафиксировать на видео, что и почему с ним произошло.
Времени было в обрез, и Туан, мысленно попросив прощения у погибших, поспешил вглубь станции.
Вот и люк в грузовик.
Здесь была кромешная темень, не горел ни один индикатор. Кораблик был совершенно мертв.
И это странно. Ведь как-то двигатели были запущены!
Туан добавил яркости шлемофонному фонарю, принялся медленно озираться по сторонам, стараясь понять, что здесь произошло.
Но тут в наушниках раздался голос генерала До Дык Куи:
– Туан, возвращайся на корабль!
– Но я только начал осматривать... – попытался возразить космонавт.
– Это приказ! – жестко оборвал его начальник, пояснил: – Время на исходе. Скоро вход в атмосферу! Задрай люк и пережди. Не отстыковывайся! Летать рядом с разваливающейся станцией опаснее, чем быть к ней привязанным. И потом, обратно состыковаться будет трудно.
12:37 по времени Вьетнама.
Последние фразы Туан слушал уже на лету. Он устремился через пустую мертвую станцию в живое уютное тепло своего кораблика. Летел стремительно, отталкиваясь руками от поручней и панелей, ныряя рыбкой в круглые проруби люков. Пока не оказался в посадочной капсуле грузовика, окруженный светящимися и помигивающими огоньками, пиктограммами и цифрами.
С силой надавил на крышку люка, захлопывая его, принялся вертеть запорное кольцо. В руки сквозь перчатки скафандра передалась тонкая, едва заметная вибрация, а в уши заполнил нарастающий шум, как будто сотканный из скрипов, шороха и высокочастотного свиста.
Фан Ши Туан спешно улегся в кресло и плотно пристегнул себя ремнями.
Шум и вибрация медленно, но неуклонно нарастали, пока буквально все не заходило ходуном, а уши заболели от рева разбушевавшейся стихии.
За иллюминатором творилось что-то жуткое.
Станцию и соединенный с ней корабль как будто кинули в какой-то призрачный поток. Струи светящейся, едва заметной плазмы обтекали конструкции, оконтуривая разноцветными сполохами. Это было очень красиво, особенно потому, что сейчас станция пролетала над ночной стороной Земли где-то над Карибами.
Но нежно переливающиеся струи плазмы несли разрушение. Они наклоняли конструкции, а некоторые и ломили с грохотом, передающимся по корпусу.
Вот целую секцию солнечных батарей сорвало с крепления и разбило на множество осколков о борт биологического модуля.
Вот выдранная откуда-то металлическая штанга ударила в борт кораблика Туана. Резкий толчок мотнул космонавта в ложементе. Вьетнамец на мгновение зажмурился и сжался. Но многослойная обшивка из полимеров, металла и керамики выдержала. Чтобы разбить посадочную капсулу надо что-то гораздо более серьезное!
Туану казалось, что разгул стихии длился вечность, но на самом деле все закончилось уже через десять минут. Сполохи плазмы потухли, и искореженная, ощипанная станция продолжила свой полет.
«Да, следующего нырка она не переживет», – подумал Туан.
Он отстегнулся и направился к люку. Взглянул на контрольные приборы и принялся вновь его отвинчивать. Судя по тому, что параметры атмосферы на станции сильно не изменились, она все-таки осталась цела, разгерметизация если где и произошла, то не существенная.
– Туан, как ты там? – как-то по-домашнему встревоженно спросил генерал До Дык Куи.
– Нормально, – ответил космонавт. – Корабль без повреждений. Пойду обратно на станцию.
– Иди, но будь осторожен.
– Так точно, товарищ генерал, – бодро ответил майор Фан Ши Туан.
13:22 по времени Вьетнама.
Туан вновь был в южноафриканском грузовике.
И ровным счетом ничего странного не наблюдал.
Обычная посадочная капсула, обычные напрочь обесточенные приборы. Космонавт до последнего надеялся увидеть какое-нибудь чисто механическое устройство, что могло сработать и запустить двигатели. Но, если оно и было, то скрывалось в глубине корабля.
Вьетнамец уже минут пятнадцать тщательнейшим образом все осматривал и снимал с разных ракурсов. Может, на Земле какие-нибудь зацепки найдут. Но, очень похоже, что надежды на это нет.
А у южноафриканцев стартовая площадка была на севере Намибии возле города Окачоруу. Это девятнадцатый градус южной широты. Поэтому угол между орбитами был совсем небольшим.
Плюс на этом витке уже порядочно снизившаяся станция ЮАИ пролетала почти точно под вьетнамской.
Так что топлива на маневр хватало, хотя и впритык.
«Еще и небольшой запас останется! – подумал про себя Туан, проглядывая данные. – Придется лишнее в космос выбросить перед посадкой!»
Двигатель затих. Опять навалилась ватная тишина. Давление в капсуле было немного выше нормы, от этого слегка закладывало уши.
Фан Ши Туан неотрывно вглядывался в навигационный экран.
Совмещение скоростей, координаты, углы…
Автоматика с далекой Земли старательно подводила его кораблик к обреченной станции.
«Так, ее должно быть уже видно!»
Туан пристально всмотрелся в проем иллюминатора. Освещение в капсуле было погашено, горели только индикаторные огоньки, и матово неярко светились цифры и значки на экранах.
Над центральной Африкой, разгорался рассвет. Солнце подсветило горизонт. Ярко-голубая дуга охватила его, и плавно, но быстро разгоралась. Разглядеть на фоне этой феерической картины пылинку космической станции никак не удавалось. Но Туан, щурясь от все более яркого света, вглядывался, пока не заметил крошечную соринку на чистом голубом полотне восхода.
И в этот самый момент полыхнуло! Это выглянуло из-за выпуклого бока Земли Солнце. Оно стрельнуло вверх желтым лучом и разлило по ободу атмосферы еще более яркое сияние.
Фан Ши Туан зажмурился и отвернулся. Несмотря на то, что полимерная пленка на внутренней стороне иллюминатора сработала и поляризовавшись притушила яркость, он поймал «зайчиков», и теперь перед закрытыми веками плавали зеленые пятна.
Но некогда было обращать на это внимание!
Расстояние между космическим кораблем и станцией сокращалось довольно быстро, и двигателям ориентации пришлось потрудиться, чтобы «остановить» грузовик в паре сотен метров от раскинувшей в разные стороны опахала солнечных батарей конструкции, собранной из шести разнокалиберных цилиндров.
На самом деле и станция, и вьетнамский транспортник неслись с гигантской скоростью по земной орбите. Но относительность движения – жуткая штука! И Фан Ши Туану казалось, что его корабль приближается к цели с черепашьей скоростью.
– Туан, до следующего входа в атмосферу пятьдесят семь минут! – сообщил напряженным голосом начальник Центра управления полетами. Генерал-лейтенант До Дык Куи сам держал связь с молодым космонавтом. – Твоя задача попытаться пристыковаться. Если за двенадцать минут не успеешь – отбой…
– Ясно! – оборвал Туан.
Ему было совершенно не до субординации. Руки напряженно дрожали на клавишах и рычажках управления.
Ручная стыковка – редчайшая операция. Но автоматика станции выжжена импульсом эфиопов. Умные системы управления вьетнамского корабля конечно распознают люк по очертаниям и помогут попасть, но сначала надо вручную вывести грузовик на нужное направление и правильно приблизиться.
– Извини, что мешаю, – чуть ворчливо сказал начальник Центра, – но информация важнейшая. Похоже, следующий заход в атмосферу будет последним. Через виток после него станция упадет в регионе Центральной Америки…
– Принял, – сквозь зубы прошипел Туан.
Генерал отвернулся от экрана и гаркнул в зал управления:
– Туана больше не отвлекать!
Отключил связь.
Вот он – стыковочный модуль!
Станцию перевернуло, и он торчит не в сторону Земли, а, наоборот, от нее. К боковому узлу присоединен корабль южноафриканцев. Тот самый, на котором они уже не смогли спуститься на Землю.
«Почему? Не получилось отсоединиться? Или так и не сумели наладить хотя бы простейшее управление? – подумал Фан Ши Туан. – А, может, они до последнего ждали спасателей?»
Вьетнамец повел корабль по широкой дуге, подрабатывая двигателями ориентации, перевернул грузовик носом вниз.
Только приблизившись к станции Туан заметил, как сильно покорежило конструкцию за прошлые визиты в атмосферу. Стойки солнечных батарей погнуты, некоторые полотнища вообще оторвало и отнесло куда-то от станции.
И длинная решетчатая штанга, на которой крепится реактор, тоже согнута.
«Удастся ли ее отстрелить?»
Это было главной целью, которую объявило космическое агентство Треугольника: попробовать отсоединить реактор и увести его на безопасную орбиту. Нехорошо ронять такую гадость на Землю. Вот только Майор Фан Ши Туан, как и его товарищи на Земле, не верил в возможность этого. Так что у него были совсем другие инструкции.
Мелодично пискнул сигнал автопилота – компьютер вполне удовлетворился ракурсом, с которого корабль заходит на стыковку.
Туан опустил руки. Теперь пришло время поработать искину.
А космонавт позволил себе взглянуть на часы. Цифры в верхнем левом углу навигационного экрана, куда он старательно не смотрел, показывали 12:09. До входа в атмосферу минут двадцать пять.
«Неужели, я так быстро управился?!» – удивился Туан.
И принялся заранее отстегивать ремни. Не по инструкции, но терять даже считаные секунды нельзя!
В этот момент корабль мягко качнуло так, что космонавт привзлетел из кресла. Схватился за поручни, навис над экраном.
Все в норме! Есть стыковка! К Люку!
Внутренний Туан открыл за рекордно короткое время, и остановился перед тем, что вел в станцию.
Вот теперь придется рискнуть.
Туан достал из нагрудного кармана ключ. Да-да обычный такой ключ: стержень с круглым кольцом на одной стороне и причудливо вырезанной зубчатой «бородкой» на другом.
За этот кусочек стали безымянному эфиопскому разведчику пришлось заплатить жизнью.
Фан Ши Туан приблизился к люку, разглядел и отвел в сторону шторку, закрывающую продолговатое отверстие и вставил ключ.
Глубоко вздохнул.
В этот момент он даже мимолетно пожалел, что является убежденным атеистом. Помолиться бы кому-нибудь…
«Великий Космос и все Законы Физики, помогите мне!» – прошептал он одними губами, криво ухмыльнулся и провернул ключ.
Металл передал в руку металлический щелчок. Что-то задребезжало, раздался звук, как от высвободившейся пружины. И – все… Взрыва не последовало!
Туан взялся за колесо запора и принялся его вращать.
Люк неожиданно подался внутрь и с металлическим звуком распахнулся. Давление воздуха толкнуло Фан Ши Туана внутрь станции.
«Хорошо, что не вакуум!» – успел порадоваться вьетнамец, ухватившись за край лаза и затормозив.
Внутри станции было темно. Но не абсолютно. Откуда-то из глубины ее сочились неясные отсветы. И от этого почему-то становилось еще страшнее.
Туан включил фонарь на шлеме. Луч света выхватил пустое помещение, какие-то приборы по стенам, и отразился, преломился мириадами искорок в кристалликах льда, летающих в воздухе и покрывающих все металлические поверхности.
Туан посмотрел на запястье. Верхнюю половину рукава скафандра от перчатки до локтя покрывала видеоткань. На ней четко выделялись всевозможные цифры и значки. Туан нашел нужное:
«-5,3 оС, 0,92 Бар, О2 – 12,7%, С02 – 0,8%».
«Этим лучше не дышать!» – подумал Туан и порадовался, что в герметичном скафандре с запасом воздуха на полтора часа. Он, скафандр, правда, легкий и, если отключить терморегуляцию, космонавт скоро начнет мерзнуть. Но зачем ее отключать?
Туан оттолкнулся руками от люка и влетел внутрь. Ему предстояло сделать очень многое. Впервые появилась возможность оказаться внутри станции ЮАИ. Эта страна сильнее всех остальных, кроме, пожалуй, Китая, хранила свои космические секреты. И власти Треугольника решили под шумок узнать хоть какие-нибудь из них. Так что записывающая аппаратура скафандра Фан Ши Туана работала на полную!
Космонавт миновал шлюзовой отсек, пролетел через контрольный. Туану приходилось отодвигать с дороги распотрошенное оборудование. Ощущалось, что оно долгие месяцы провисело неподвижно. Но теперь дуновение воздуха, ворвавшегося сюда из грузовика, всколыхнуло застывший и заледеневший мир, заставило все вокруг начать дрейфовать, медленно и неспешно.
Шар следующего соединительного модуля. Тусклый свет струится из бокового люка. Он раскрыт нараспашку, как все люки на станции. Фан Ши Туан заглянул в круглое отверстие.
Судя по всему – биологический модуль.
Множество стеллажей по стенам. Зеленое, бурое и белое. Изморозь на листьях и пожухших растениях, впаянные в лед водоросли в прозрачной емкости.
Все это освещает один единственный низковольтный светодиод, наживую подсоединенный к торчащему из стены проводу. И еще чуть теплится обогревательный элемент.
Туан вновь взглянул на свой левый рукав. Здесь теплее: чуть меньше минус одного градуса.
«Значит вот почему такое странное соотношение кислорода и углекислоты! – понял вьетнамец. – Космонавты боролись за каждый литр выработанного кислорода и поглощенной углекислоты, за каждый градус тепла!»
Это невольно вызвало у Туана сильнейшее уважение. И в то же время гнев на тех, кто допустил это там на Земле.
«А эти гады не согласились на помощь! Мы ведь предлагали! И все остальные страны тоже! Можно же было послать спасательную экспедицию, успеть снять экипаж, пока они были живы! Сволочи!!!»
Фан Ши Туан выскользнул из биологического модуля, влетел в жилой.
Там тоже тускло-тускло светилась одинокая лампа. Ее застилали многочисленные предметы: какие-то полотнища, угловатые панели, и… тела.
Было жутко, но Туан пересилил себя, приблизился.
Трое негритянских космонавтов, с сероватой промороженной кожей. Скрюченные, закутанные в обрывки термоизолирующей ткани, С искаженными лицами. Рядом плавали вырванные из стен обогревательные панели. Видимо космонавтам удалось подключить их к аккумуляторам, и те давали тепло, пока не кончился заряд. И это совсем рядом с сотнями квадратных метров солнечных батарей, продолжающих исправно вырабатывать ток.
Вот только цепи, по которым он должен был течь на станцию, были сожжены электромагнитным импульсом, а выйти в открытый космос и соединить их напрямую при мертвом электронном оборудовании шлюзов было невозможно.
И теперь эти герои, сделавшие все, чтобы продержаться, дождаться помощи, были мертвы.
Именно герои.
Туан увидел, что один из южноафриканцев сжимает в закоченевшей руке толстую тетрадь.
И вот тут время полетело! Туану очень не хотелось применять силу, но заледеневшие пальцы покойника намертво вцепились в тетрадь, и пришлось их один за одним с трудом разгибать. Наконец тетрадка, а скорее рукописная книжка, оказалась у Туана.
Космонавт осторожно раскрыл ее, взглянул на исписанные мелким убористым почерком листы из настоящей деревянной бумаги. Написано было латиницей, но на каком-то незнакомом языке.
Туан вспомнил, что в Империи изобрели собственный язык – «Великий банту». Видимо, на нем и писалось...
Вьетнамец твердо решил взять эту тетрадь на Землю, а там обязательно добиться того, чтобы ее передали в ЮАИ, но перед этим опубликовали. Земля должна знать правду. А то, что написал этот человек, должно дойти до адресатов.
У космонавта оставалось еще одно задание. Надо было проникнуть в тот самый грузовик, двигатели которого сбили станцию с орбиты. Попробовать понять, или хотя бы зафиксировать на видео, что и почему с ним произошло.
Времени было в обрез, и Туан, мысленно попросив прощения у погибших, поспешил вглубь станции.
Вот и люк в грузовик.
Здесь была кромешная темень, не горел ни один индикатор. Кораблик был совершенно мертв.
И это странно. Ведь как-то двигатели были запущены!
Туан добавил яркости шлемофонному фонарю, принялся медленно озираться по сторонам, стараясь понять, что здесь произошло.
Но тут в наушниках раздался голос генерала До Дык Куи:
– Туан, возвращайся на корабль!
– Но я только начал осматривать... – попытался возразить космонавт.
– Это приказ! – жестко оборвал его начальник, пояснил: – Время на исходе. Скоро вход в атмосферу! Задрай люк и пережди. Не отстыковывайся! Летать рядом с разваливающейся станцией опаснее, чем быть к ней привязанным. И потом, обратно состыковаться будет трудно.
12:37 по времени Вьетнама.
Последние фразы Туан слушал уже на лету. Он устремился через пустую мертвую станцию в живое уютное тепло своего кораблика. Летел стремительно, отталкиваясь руками от поручней и панелей, ныряя рыбкой в круглые проруби люков. Пока не оказался в посадочной капсуле грузовика, окруженный светящимися и помигивающими огоньками, пиктограммами и цифрами.
С силой надавил на крышку люка, захлопывая его, принялся вертеть запорное кольцо. В руки сквозь перчатки скафандра передалась тонкая, едва заметная вибрация, а в уши заполнил нарастающий шум, как будто сотканный из скрипов, шороха и высокочастотного свиста.
Фан Ши Туан спешно улегся в кресло и плотно пристегнул себя ремнями.
Шум и вибрация медленно, но неуклонно нарастали, пока буквально все не заходило ходуном, а уши заболели от рева разбушевавшейся стихии.
За иллюминатором творилось что-то жуткое.
Станцию и соединенный с ней корабль как будто кинули в какой-то призрачный поток. Струи светящейся, едва заметной плазмы обтекали конструкции, оконтуривая разноцветными сполохами. Это было очень красиво, особенно потому, что сейчас станция пролетала над ночной стороной Земли где-то над Карибами.
Но нежно переливающиеся струи плазмы несли разрушение. Они наклоняли конструкции, а некоторые и ломили с грохотом, передающимся по корпусу.
Вот целую секцию солнечных батарей сорвало с крепления и разбило на множество осколков о борт биологического модуля.
Вот выдранная откуда-то металлическая штанга ударила в борт кораблика Туана. Резкий толчок мотнул космонавта в ложементе. Вьетнамец на мгновение зажмурился и сжался. Но многослойная обшивка из полимеров, металла и керамики выдержала. Чтобы разбить посадочную капсулу надо что-то гораздо более серьезное!
Туану казалось, что разгул стихии длился вечность, но на самом деле все закончилось уже через десять минут. Сполохи плазмы потухли, и искореженная, ощипанная станция продолжила свой полет.
«Да, следующего нырка она не переживет», – подумал Туан.
Он отстегнулся и направился к люку. Взглянул на контрольные приборы и принялся вновь его отвинчивать. Судя по тому, что параметры атмосферы на станции сильно не изменились, она все-таки осталась цела, разгерметизация если где и произошла, то не существенная.
– Туан, как ты там? – как-то по-домашнему встревоженно спросил генерал До Дык Куи.
– Нормально, – ответил космонавт. – Корабль без повреждений. Пойду обратно на станцию.
– Иди, но будь осторожен.
– Так точно, товарищ генерал, – бодро ответил майор Фан Ши Туан.
13:22 по времени Вьетнама.
Туан вновь был в южноафриканском грузовике.
И ровным счетом ничего странного не наблюдал.
Обычная посадочная капсула, обычные напрочь обесточенные приборы. Космонавт до последнего надеялся увидеть какое-нибудь чисто механическое устройство, что могло сработать и запустить двигатели. Но, если оно и было, то скрывалось в глубине корабля.
Вьетнамец уже минут пятнадцать тщательнейшим образом все осматривал и снимал с разных ракурсов. Может, на Земле какие-нибудь зацепки найдут. Но, очень похоже, что надежды на это нет.
