6
Щёлк – Баха вставил карточку в щель над выключателем и в комнате загорелся свет.
? Заходите девчонки, будьте как дома…
На маленький столик ставятся конфеты, тарелки с виноградом и фруктами, бутылка коньяка.
Щёлк – бутылка ополовинена, всё в дыму и запахе жареных семечек. Мой голос рассказывает что то смешное, Амина постоянно смеётся. Голос не останавливается, добавляет смешных историй, голос сыплет афоризмами и анекдотами, он добивает куколку, которая ужимается, задыхается от хохота, падает на кровать, и сучит кукольными ножками поднятыми кверху.
«Кыс-кыс-кыс». Это случится сегодня. Я уже готов. Нужно просто как-то решить…
? Мы пойдём вниз в бар, нам пива захотелось…? Я вижу весёлое лицо киргиза.
? Как все пойдёте? – Я недоуменно смотрю на пересаживающегося в коляску Длинного и вставшую с кресла подружку Амины.
? Да, все пойдём, погуляем часик, а может и больше…? Подмигнул мне мой друг.
Неужели он не хочет этого? Я не верю, что не хочет…
? Длинный, а ты? Оставайтесь…? я показываю на соседнюю комнату.
? Говорю же, мы пива хотим. Давайте тут, не скучайте…
Мы остаёмся одни. Она ужимается как ребёнок хихикает, лицо круглое и белое, как у гейши из японских фильмов. Я тянусь к её блузке, расстёгиваю несколько пуговок, пальцами раздвигаю таинственный занавес. Маленькие бугорки с белой прозрачной как пергамент кожей с просвечивающимися голубыми ниточками прожилок маленькие точками сосочки. Щупаю один бугорок, он как маленький круглый мячик, мягкий и тёплый. У меня же внизу всё твердеет выпрямляется, растёт, тянется к белому солнцу. Я пытаюсь приблизится к ней губами, осекаюсь, проститутки в губы не целуются. Она улыбается, мол молодец, понятливый, гладит ширинку, за которой всё в полной боевой готовности. «Кыс-кыс-кыс», она целует меня в шею, тёплый лепесток пускает по моему телу ток. Нужно что-то делать, это же не в первый раз. Нужно повалить её на спину, сорвать блузку, скинуть юбку, снять трусики, а потом…А что потом? Перекатиться на спину и снимать ушитые штаны со своих обрубков? Она конечно зажмурит глаза будто ничего не видит, она уже сейчас с закрытыми глазами. Она не хочет этого видеть….Нет я так не могу.
? Подожди! – Я отодвигаюсь, продолжая обнимать её за плечо. – Давай лучше выпьем.
? Что-то не так? – спрашивает она.
? Всё так…со мной немного не так. Скажи, а вам за калек повышенную таксу платят?
? Да ну тебя, ? она скидывает мою руку с плеча. – Я такому калеке как ты даром готова дать. Ты ещё калек не видел, у которых там пусто. – она ткнула пальцем, показывая мне ниже пояса. – А у тебя там в полном порядке и не только там.
? Ладно не обижайся! – я снова приобнял её за плечо. – Просто что-то накатило вдруг. Может в следующий раз? – Волна возбуждения ушла, будто её и не бывало.
? В следующий? Ты же завтра в Россию умотаешь.
? Всё-то ты знаешь. Ну, приеду ещё раз, если ты позовешь, или ты приезжай. Ты мне правда понравилась.
? Ага! А ты меня с распростёртыми объятиями встретишь, с моей то репутацией.
? Да какая репутация? Знаешь, я к этому ровно дышу. Конечно, всё это не очень хорошо и нужно просто во время завязать, как с куревом или бухлом. На тебе же клейма никто не выжигал. Так что ты ещё найдёшь себе нормального мужика.
? Твоими бы словами…? куколка щелкнула зажигалкой и задымила сигаретой палочкой. – Клеймо есть…я сама клеймо. Здесь про таких, как мы всё знают. Слухи впереди меня идут. Я изгой, отброс общества, инвалид похуже тебя. Мне даже домой в деревню путь отрезан, слухи и туда дошли. Мать украдкой от семьи приезжает, только ей я ещё нужна, единственному человеку на всей земле….- Амина бросила окурок в рюмку с недопитым коньяком.
? Земля не ограничивается только этим городом и твоей деревней. Есть много других городов, в конце концов другие страны. Езжай в Россию…
? К тебе? – она засмеялась, а из наполненных доверху створок потекли чёрные ручейки.
? Приезжай ко мне! Вместе что-нибудь придумаем…? Наверное, последняя моя фраза прозвучала неуверенно, потому что она снова засмеялась сквозь слёзы.
? Смотри, возьму и приеду…
? Амина, дай мне свой телефон, я тебе звонить буду…? я перевёл разговор в практическое русло. Неизвестно как насчёт приездов и встреч, но звонить я точно буду.
? Не могу, этот телефон сутенёрский. У меня электронная почта есть. – Она взяла с тумбочки гостиничный блокнот и ручку и нарисовала на нём несколько непонятных каракулей.
? Это что ещё такое? – я недоуменно вглядывался в латинские буквы.
? Если у тебя будет доступ в интернет, можешь создать себе почтовый ящик и писать с него на этот адрес. Это несложно.
? Да, сложнее с интернетом. Но у нас в городе есть интернет-кафе, так что я попробую…нет точно напишу.
? Можно я тебя обниму, ты правда такой хороший. – Я крепко прижал к себе это маленькое хрупкое тело и жадно втянул носом аромат, идущий от её волос.
Баха и Длинный вернулись через час, как и обещали. На молчаливые вопросы, как мол всё прошло, я поднял вверх большой палец. Прощаясь с Аминой, я долго вглядывался в её лицо, пытаясь сохранить в памяти маленький треугольный носик, натянутую на скулах прозрачную кожу, по детски смотрящие добрые глаза этой восточной куколки.
Баха уже уснул, а мы всё сидели в своей комнате и молча пялились в телевизор.
? Знаешь, Длинный, у нас с ней ничего не было.
? Как не было, ты чего? Ну ты даёшь, мы же всё для этого сделали. Я с Бахой договаривался.
? Так это всё ты? – теперь я понял, что проститутки появились по просьбе Длинного.
? Спасибо тебе, конечно, но ты не думай, всё было классно. Мне показалось, что я даже влюбился. Всё было слишком уж через чур, поэтому и не смог.
? Не понимаю я тебя дружище!
? Я и сам себя не понимаю…наверное не судьба.
? Значит просто не время. Всё ещё будет Санька. Зуб даю, что я тебя женю!
7
Завтрак проспали, поэтому пришлось сразу же пообедать в ресторане рядом. Баха был через чур серьёзным и собранным и всем своим видом показывал, что наш отпуск закончен. По возвращении в номер он достал из-под кровати чёрный полиэтиленовый мешок и начал инструктаж. В мешке находилось восемь небольших пакетиков, запаянных сверху тройными швами. Пакетики были квадратные и пухлые.
? Грамм двести один, тяжёлая травка, или утрамбовали так? ? сказал Длинный подбрасывая пакетик на ладони. Баха отобрал у него пакетик, сказав, что товар лучше лишний раз не трогать, так как он герметично запаян. Киргиз предложил вшить пакеты в обрез наших штанов снизу.
? Это самое надежное место. Если даже будут обыскивать, вряд ли полезут туда…
Наверное киргиз имел в виду, что прощупывать наши культи будет тяжело психологически, но что-то мне подсказывало, если уж будет обыск, то специально обученных этому людей вряд ли удержат какие то морально этические соображения. Но всё-таки этот вариант представлялся наименьшим злом, поэтому согласились на него. Баха тут же приступил к портняжной работе. Мы с Длинным сняли штаны и сидели на кровати в трусах, пока киргиз умело распарывал зашитый низ брючин, вкладывал туда по два пакета и замётывал всё двойными швами. Не прошло и пятнадцати минут, как всё было готово.
? Прошу примерить! – Баха тонкогубо улыбался.
Надевая штаны, я почувствовал, что они оказались короче. Груз упирался в мои культи, так что пояс оказался ниже, и было ощущение, что брюки наполовину спущены.
? Как в штаны навалил, ? подтвердил мои ощущения Длинный.
Баха разглаживал пакеты снизу, трамбовал их содержимое и сантиметр за сантиметром подтягивал к верху брюки сначала Длинного, а потом мои. Со стороны могло показаться, что с нами работает профессиональный массажист. Поочерёдно гладя наши коленки, проверяя не будут ли выделяться или шуршать пакеты, киргиз рассказывал нам про маршрут.
? В шестнадцать часов мы должны быть на автовокзале, откуда отправляемся автобусом до Астаны. В десять часов утра автобус прибывает на автовокзал Астаны, откуда в двенадцать часов отходит автобус в Тюмень. В десять вечера мы должны оказаться на таможне. Что бы ни случилось, мы должны пройти казахский пост до двенадцати часов, потому что до этого времени там будет окно.
? Что за окно? – спросил Длинный.
? На досмотре в это время будут свои люди, после двенадцати часов они сменятся. – пояснил Баха.
? Ни фига себе! Так это вы им ещё отстёгиваете? – удивился Длинный.
? А ты как думал? Тут всё серьёзно.
? А чё же мы тогда заморачиваемся, ? Длинный показал на обрез ног, где были замурованы пакеты. Можно просто так везти.
? Это на казахской стороне будет окно, а на Российской его нет.
? Чё же вы не позаботились?
? Мы не волшебники. На вашей стороне (киргиз почему-то не считал нашу сторону своей) досматривают не так серьёзно. Обычно казахи жестят, поэтому после них, кажется уже и смотреть нечего.
Закончив быстрый инструктаж, Баха предложил выдвигаться на автовокзал.
? Лучше приехать пораньше, чем опоздать.
Автобус походил на белоснежный лайнер. Комфортный, высокий с затонированными стёклами. Дорога до Астаны тоже оказалась шикарной, и лайнер плыл плавно, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Такая качка действовала на нас умиротворяющее и мы с Длинным почти всю дорогу спали поочерёдно сваливаясь головами друг другу на плечи. В Астану приехали вовремя. Билеты у Бахи уже были ? купил заранее. Два оставшихся часа мы скоротали в небольшом кафе, где поели дунганской самодельной лапши и напились зелёного чая.
? Ну, ребята с богом, ? сказал Баха, когда автобус с табличкой Астана-Тюмень подъехал к платформе. Это был точно такой же огромный лайнер, только перламутрового цвета. Эту часть пути я уже не спал. Глядя в окно на проплывающие мимо выгоревшие степные ковыли, я думал о предстоящей операции. В первый раз мне приходилось быть в роли контрабандиста, да ещё какого. Что там будет неизвестно, если бы всё было просто и абсолютно безопасно, Баха управлялся бы своими силами, ведь на нас он тоже здорово потратился. Нет, мы ему нужны, именно такие, инвалиды, которые одним своим видом должны рассеивать бдительность таможенников. А если это их только насторожит? Может они наоборот решат тщательно осмотреть двух инвалидов, которые зачем-то путешествуют по Казахским степям в сопровождении киргиза. Разве Баха имел опыт провоза наркоты с инвалидами, такими как мы? Конечно нет, и сейчас он не спит и волнуется. Я посмотрел на напряженную смуглую шею и плоский не касающийся подголовника затылок киргиза.
Из нашей компании не беспокоился только Длинный. Он мирно посапывал, и его лицо с открытым ртом, из которого свисала тоненькая ниточка слюны, болталось рядом с моим плечом. Я наклонил его голову к себе и подвернул плечо, так чтобы голове друга было мягче. Я смотрел на Длинного и успокаивался, потом переводил взгляд на бегущую за окном степь и снова начинал волноваться. Когда волнение начинало зашкаливать, я снова смотрел на мирно храпящего Длинного.
«Ты прав, дружище, разве есть на этом свете вещи, которых нам стоит с тобой бояться. Хотя всё-таки одна есть, её-то я и боюсь. Я боюсь тебя потерять. Боюсь, что если что-то случится, нас могут с тобой разлучить, разорвать единую плоть, которой мы прикипели друг к другу. Тогда я снова останусь один на всём белом свете. Я не хочу даже думать об этом. А знаешь, почему я боюсь? Потому что мы с тобой запустили чёрные бумеранги, точнее собираемся это сделать. Вдруг они в этот раз пойдут по кратчайшей траектории и уже через несколько минут вернутся, чтобы ударить нас по лобешникам. Может быть ещё не поздно всё остановить?»
Но автобус неутомимо скакал по кочкам, значит скоро граница. Уже поздно! Тогда нужно думать только о том, чтобы прорваться. Нужно успокоиться, волнение очень заметно для намётанного глаза. Я придумал, как себя успокоить. Если нас даже возьмут с поличным на этом посту, я буду просить, чтобы мы отбывали срок вместе, в одной колонии. Они не смогут нам отказать, мы же всё-таки инвалиды. А тогда не страшно! Тогда пусть идёт как идёт, пусть будет что будет. Тревога мгновенно растаяла, расщепилась в свете догорающего солнца, которое теперь палило степь красным огнём.
8
К границе подъехали, когда солнце уже зашло, и степь окрасилась в нежно голубой свет. Автобус остановился.
? Выходим без вещей! Скомандовал водитель.
Сейчас всё происходило с точностью до наоборот, чем тремя днями раньше. Нам предстояло пройти через два сита. Одно большое красивое с модной отделкой и с погранцами, похожими на вьетконговцев, а второе попроще и поменьше. В прошлый раз мы просачивались через сита с той стороны, а теперь с обратной. Мы изменили свои конфигурации, приобрели неправильные формы, и теперь есть опасность не просеяться. Тогда мы окажемся на тоненькой сеточке сита.
Очередь шла быстро, и Длинный каждый раз, подкручивая колёса коляски на пару оборотов, подмигивал мне, мол, не волнуйся, всё будет хорошо. А я уже и не волновался. Тревога была, но она сидела очень глубоко, незаметно для постороннего глаза и была скорее даже приятной, схоже той, когда ты сдаёшь экзамены и знаешь что готов к ним на три четверти. Одну четвертую я всегда оставлял на удачу, так было интереснее сдавать.
Первым в очереди стоял Длинный, за ним я, а замыкал нашу тройку Баха.
Длинный подкатывается к стойке. Погранец, оценивает его внешний вид, смотрит на меня, объединяет нас взглядом, улыбается. Щёлк, щёлк, - клацает штамп, Длинный исчезает за турникетом. Добродушная улыбка, прищур раскосых глаз, щёлк-щёлк, турникет, рамка металлоискателя, или рентгена (уж сильно широкая), расставивший словно эсэсовец ноги в берцах пограничник в берете, кивок головы «Проходим». Всё! Одно сито пройдено.
Садимся в автобус, проезжаем двести метров, пока не упираемся в шлагбаум второго сита. Шлагбаум открывается, раздвигаются решётчатые ворота с круглым знаком кирпич. Остановка.
- Выходим без вещей!
Снова очередь. На этот раз всё наше родное, ещё советское. Узкий коридор, крашенный зелёным пол. Информационные стенды на стенах. Никаких излишеств. Чуть дальше раздаются знакомые щелчки, это уже наш погранец штампует паспорта. Очередь движется быстро, как конвейер. Щёлк-щёлк-щёлк. Никакого турникета и металлоискателя, просто погранец с собакой на выходе. ПРОСТО…ПОГРАНЕЦ…С СОБАКОЙ!!!
Собака! Она же натаскана на то, чтобы искать наркотики! Я поворачиваюсь к Бахе и вижу его побледневшую рожу. Назад пути нет, очередь двигается неумолимо и перед нами всего три человека. Длинный тоже поворачивает голову, он ищет взглядом Баху, но не может найти, потому что киргиз просто напросто отводит взгляд. Наверное, Длинный хотел сказать ему, чтобы он встал впереди нас и попытался отвлечь парня с собакой, но было поздно. Очередь подошла, а Баха растворился где-то сзади. Я вижу красное веснушчатое лицо под зелёной фуражкой, наклонившееся к паспорту Длинного. Лицо несколько раз переводит взгляд с паспорта на самого Длинного, штампует последнюю страничку. Моя очередь. Я смотрю на веснушчатого, и мне кажется, что время остановилось. Я начинаю считать веснушки, начиная со скул. Раз, два, три, четыре, пять…Сейчас там впереди раздастся тихий скулёж, а потом сдавленное рычание и грубый голос: Что у вас здесь?
Щёлк, щёлк. – паспорт у меня в руках.
