- Пришло время, о шэньди. Я, как Распорядитель Смерти Императора Гуа-ди, должен проводить тебя в Зал Перевоплощений.
Зал Перевоплощений оказался совсем рядом, через три перегородки. Старый Император лежал на небольшом возвышении, укрытый множеством шелковых одеял. Лицо в густой сети морщин, как земля после засухи, острые черты, как скалы в пустыне, глубоко запавшие глаза. В ногах Императора, в паре чи от его ложа, находилось еще одно возвышение, длиною в рост человека и высотой примерно по пояс. У основания торчали многочисленные курительные палочки, пока не зажженные.
Меня поставили между вторым возвышением и ложем Императора. Рядом встал Сым Тай-ши.
- Вот шэньди, которого вы избрали, о божественный Тянь-цзы. Но он пытался бежать и предал своего вассала. Не изменили ли вы решения, государь?
- Некогда искать нового шэньди, - проскрипел старческий голос. - Да и этот вполне хорош. У шэньди нет своей воли. Не был бы вором или презренным актером, а имел быстрый ум, здоровое тело и благородную внешность.
Сым Тай-ши поклонился.
- Он лучший.
Лучший! Действие напитка прошло, и я смотрел на императора с ненавистью и отчаяньем. Он встретил мой взгляд, как клинок на клинок. Нет! Как молния на клинок. Я опустил глаза.
- Мэй, - тихо сказал Император. - Сейчас, когда действие напитка ослабло, и твой дух отчаянно цепляется за тело, которое ему больше не принадлежит, твои мысли свободны. Скажи мне, хочешь ли ты, чтобы Я покинул землю и вернулись века несчастий?
Я молчал. Да, страна жила в мире с духами стихий, и ни засухи, ни наводнения не касались наших земель. Всем известно, что это свидетельство благодати правителя. И сословия жили в
гармонии друг с другом, выполняя свой долг и занимая свое место. То свидетельство мудрости государя. Для нашего блага Небесный Император должен воплощаться снова и снова...
Но почему я?
- А, если бы это был не ты, Мэй? Чтобы бы ты сказал другому шэньди?
Я бы вздохнул с облегчением, что это не я, и сказал бы ему: "Иди и исполни свое предназначение." Я не произнес этого вслух, только опустил голову. Слишком ясно чувствуя, как меня загоняют плеткой конфуцианской логики в силок долга.
- Не бойся, шэньди. Переход труднее для меня, чем для тебя. А жизнь шэньди не так уж плоха. Ты ведь хочешь остаться на земле? Мне верно передали? Неплохой выбор. Мой прошлый шэньди тоже остался подле меня и верно служил мне все эти годы вестником и шпионом. Только теперь, когда я покину это тело, и он отправится в Пэнлай. Так что рай никуда от тебя не денется. Сейчас я уступлю ему на время свое тело, чтобы он поговорил с тобой. Но сперва выпей последнюю чашу напитка перевоплощения.
На этот раз напиток подал высокий худощавый лекарь. Чаша была полна. И вкус жидкости слегка отличался от того, что мне давали до сих пор. Я старательно выпил все до последней капли.
Головокружение. Слабость в ногах. Мне помогли не упасть. Головокружение прошло, но слабость осталась. И похолодели кончики пальцев.
Черты Императора начали меняться, очень мало, почти неуловимо. Но они уже не напоминали скалы в пустыне - скорее округлые камни, растрескавшиеся на солнце и овеянные ветром.
- Я Бао Синно, шэньди божественного Гуа-ди, - совершенно другим, мягким голосом сказал Император. - Укрепи свое сердце, шэньди Лиэн Мэй. Теперь ты будешь лишен радостей тела, но обретешь иные радости. Земля больше не удержит тебя, и никакое расстояние не будет непреодолимым. Только воля Императора станет для тебя цепями, но ведь и теперь его слово закон для тебя как подданного. Сейчас связь твоего духа с твоим телом очень слаба. Но ты должен покинуть тело в нужный момент, сразу, как только остановиться сердце Императора. Лекарь подскажет тебе. А теперь слушай. Твои ступни и кисти уже слегка похолодели. Когда ты поднимешься и ляжешь на помост, напряги их мышцы так сильно, как только можешь. Холод будет распространяться по твоему телу, а ты напрягай все мышцы, до которых он дошел. Это нетрудно. Напиток перевоплощения поможет тебе. Когда же ученый даос даст тебе знак освободить тело, сделай глубокий вдох, а потом приоткрой рот и резко выдохни. Тогда дух Императора сможет занять твое место.
Мне стало жутко от этих слов, но я знал, что исполню все.
Черты государя вновь изменились, и он спросил прежним резковатым голосом:
- Шэньди, ты готов?
- Да, Тянь-цзы.
Меня уложили на помост и зажгли вокруг курительные палочки. Я напряг мышцы уже похолодевших рук и ног. И их словно схватил раствор, которым скрепляют камни крепостей. Лекарь пощупал мне плечо и удовлетворенно кивнул. Я чуть-чуть скосил взгляд и увидел, что Императору попали чашу, и он пьет напиток перевоплощения. Холод полз дальше. Я словно вмерзал в ледяное озеро. Сердце стало биться медленнее. И тут я почувствовал, что с меня снимают цепи.
Император застыл на своем ложе, запрокинув голову. Он умирал. Но мои глазные мышцы уже немели, и я отвел взгляд.
Даосский лекарь слегка коснулся моей головы.
- Пора, шэньди.
Я с трудом сделал вдох. У меня на груди, словно выросла скала льда. Резко выдохнул. И увидел свое тело в десятке чи внизу. Мне стало страшно. Я бросился было назад, но наткнулся на невидимую стену.
Император лежал под своими шелками. Он был мертв. И его черты смягчились и разгладились. Шэньди Бао Синно!
А мое тело вздрогнуло и сделало вдох. Глаза мигнули, и лицо стало меняться, приобретая сходство с ликом умершего Императора. Даосский лекарь подскочил к нему и влил в рот какое-то питье. На моих щеках появился румянец. Мое тело село на помосте, и божественный Гуа-ди моими глазами повелительно взглянул на даоса.
- Принесите мне императорские одежды!
А рядом со мной раскручивался маленький золотой вихрь, расширяясь и заполняя комнату. Центр вихря замедлил движение и стал прозрачным, как хрусталь. И за ним открылось озеро синей сапфира, лежащее у подножия гор. Тихо пел ветер в высокой траве и шелестел в кронах цветущих деревьев, срывая шелк белых и розовых лепестков.
Я шагнул туда.
- Стой, шэньди, - Император, занявший мое тело, жестко смотрел на меня. - Ты пожелал остаться.
И золотой вихрь схлопнулся и исчез, словно бабочка сложила крылья.
* * *
Призрак горько усмехнулся.
- Так я стал чистым духом на службе у Императора. Шэньди государя Гуа-ди. Но Пэнлай по-прежнему манил меня, затягивая, как водоворот. Смертные, живущие в своих телах, тоже слышат этот зов. Но для них он подобен звону далеких колокольчиков. Для меня же он гудел, как великий колокол соседнего храма. Иногда Император на несколько часов позволял мне вернуться в мое тело, чтобы заглушить этот зов и привязать меня к земле, напомнив о ее радостях. Но я попросил божественного Гуа-ди не делать этого - покидать тело снова было слишком мучительно. Все равно без позволения государя я не мог уйти ни в Пэнлай, ни на берег Яшмового пруда, ни в Чистые Земли. И мне стало легче. Я выполнял поручения Тянь-цзы и жил мечтой об освобождении.
Одежды призрака заколебались, как трава под ветром, и он оказался стоящим на ногах.
- Спасибо, что выслушал меня, Сэ Асон. Близится рассвет, и скоро в эту комнату придут стражники и объявят тебя шэньди. Почему я предупредил тебя? Нет, это не предательство. Когда-то на шэньди не надевали цепи. А теперь говорят, что это символ оков долга. Благороднейший из металлов для благороднейших из оков. Но ты должен исполнить свой долг в любом случае, есть ли на руках оковы или только оковы разума не дают тебе свернуть с пути. Но все же... Если хочешь бежать - беги! Самопожертвование не должно быть казнью.
Примечания:
Гуа-ди - кит. единственный государь.
Шэнь - кит. тело.
Кратос - греч. держава, так византийцы называли свое государство.
Пэнлай - по даосским представлениям, один из островов блаженных.
Саньсянь – китайский трехструнный щипковый инструмент.
Дэ - мироустроительная сила, сверхъестественное достояние, дар свыше и потенция, обеспечивающая данному лицу благотворную деятельность в обществе.
"Мен-цзы" - произведение древнекитайского философа Мэн Кэ (327 -289 г.г. до н.э.). "Мэн-цзы" входит в конфуцианское "Четырехкнижие".
Ханьфу – китайская традиционная одежда.
Чистые Земли, Западный Рай - владения будды Амитабхи.
Яшмовый пруд - находится у подножия священной горы Кунь-лунь, где в райских садах живет богиня Си-ванму.
Чи - китайская мера длины. Была разной в разные периоды времени. Здесь примерно 30 см.
Тянь-цзы - кит. Сын неба.
Зал Перевоплощений оказался совсем рядом, через три перегородки. Старый Император лежал на небольшом возвышении, укрытый множеством шелковых одеял. Лицо в густой сети морщин, как земля после засухи, острые черты, как скалы в пустыне, глубоко запавшие глаза. В ногах Императора, в паре чи от его ложа, находилось еще одно возвышение, длиною в рост человека и высотой примерно по пояс. У основания торчали многочисленные курительные палочки, пока не зажженные.
Меня поставили между вторым возвышением и ложем Императора. Рядом встал Сым Тай-ши.
- Вот шэньди, которого вы избрали, о божественный Тянь-цзы. Но он пытался бежать и предал своего вассала. Не изменили ли вы решения, государь?
- Некогда искать нового шэньди, - проскрипел старческий голос. - Да и этот вполне хорош. У шэньди нет своей воли. Не был бы вором или презренным актером, а имел быстрый ум, здоровое тело и благородную внешность.
Сым Тай-ши поклонился.
- Он лучший.
Лучший! Действие напитка прошло, и я смотрел на императора с ненавистью и отчаяньем. Он встретил мой взгляд, как клинок на клинок. Нет! Как молния на клинок. Я опустил глаза.
- Мэй, - тихо сказал Император. - Сейчас, когда действие напитка ослабло, и твой дух отчаянно цепляется за тело, которое ему больше не принадлежит, твои мысли свободны. Скажи мне, хочешь ли ты, чтобы Я покинул землю и вернулись века несчастий?
Я молчал. Да, страна жила в мире с духами стихий, и ни засухи, ни наводнения не касались наших земель. Всем известно, что это свидетельство благодати правителя. И сословия жили в
гармонии друг с другом, выполняя свой долг и занимая свое место. То свидетельство мудрости государя. Для нашего блага Небесный Император должен воплощаться снова и снова...
Но почему я?
- А, если бы это был не ты, Мэй? Чтобы бы ты сказал другому шэньди?
Я бы вздохнул с облегчением, что это не я, и сказал бы ему: "Иди и исполни свое предназначение." Я не произнес этого вслух, только опустил голову. Слишком ясно чувствуя, как меня загоняют плеткой конфуцианской логики в силок долга.
- Не бойся, шэньди. Переход труднее для меня, чем для тебя. А жизнь шэньди не так уж плоха. Ты ведь хочешь остаться на земле? Мне верно передали? Неплохой выбор. Мой прошлый шэньди тоже остался подле меня и верно служил мне все эти годы вестником и шпионом. Только теперь, когда я покину это тело, и он отправится в Пэнлай. Так что рай никуда от тебя не денется. Сейчас я уступлю ему на время свое тело, чтобы он поговорил с тобой. Но сперва выпей последнюю чашу напитка перевоплощения.
На этот раз напиток подал высокий худощавый лекарь. Чаша была полна. И вкус жидкости слегка отличался от того, что мне давали до сих пор. Я старательно выпил все до последней капли.
Головокружение. Слабость в ногах. Мне помогли не упасть. Головокружение прошло, но слабость осталась. И похолодели кончики пальцев.
Черты Императора начали меняться, очень мало, почти неуловимо. Но они уже не напоминали скалы в пустыне - скорее округлые камни, растрескавшиеся на солнце и овеянные ветром.
- Я Бао Синно, шэньди божественного Гуа-ди, - совершенно другим, мягким голосом сказал Император. - Укрепи свое сердце, шэньди Лиэн Мэй. Теперь ты будешь лишен радостей тела, но обретешь иные радости. Земля больше не удержит тебя, и никакое расстояние не будет непреодолимым. Только воля Императора станет для тебя цепями, но ведь и теперь его слово закон для тебя как подданного. Сейчас связь твоего духа с твоим телом очень слаба. Но ты должен покинуть тело в нужный момент, сразу, как только остановиться сердце Императора. Лекарь подскажет тебе. А теперь слушай. Твои ступни и кисти уже слегка похолодели. Когда ты поднимешься и ляжешь на помост, напряги их мышцы так сильно, как только можешь. Холод будет распространяться по твоему телу, а ты напрягай все мышцы, до которых он дошел. Это нетрудно. Напиток перевоплощения поможет тебе. Когда же ученый даос даст тебе знак освободить тело, сделай глубокий вдох, а потом приоткрой рот и резко выдохни. Тогда дух Императора сможет занять твое место.
Мне стало жутко от этих слов, но я знал, что исполню все.
Черты государя вновь изменились, и он спросил прежним резковатым голосом:
- Шэньди, ты готов?
- Да, Тянь-цзы.
Меня уложили на помост и зажгли вокруг курительные палочки. Я напряг мышцы уже похолодевших рук и ног. И их словно схватил раствор, которым скрепляют камни крепостей. Лекарь пощупал мне плечо и удовлетворенно кивнул. Я чуть-чуть скосил взгляд и увидел, что Императору попали чашу, и он пьет напиток перевоплощения. Холод полз дальше. Я словно вмерзал в ледяное озеро. Сердце стало биться медленнее. И тут я почувствовал, что с меня снимают цепи.
Император застыл на своем ложе, запрокинув голову. Он умирал. Но мои глазные мышцы уже немели, и я отвел взгляд.
Даосский лекарь слегка коснулся моей головы.
- Пора, шэньди.
Я с трудом сделал вдох. У меня на груди, словно выросла скала льда. Резко выдохнул. И увидел свое тело в десятке чи внизу. Мне стало страшно. Я бросился было назад, но наткнулся на невидимую стену.
Император лежал под своими шелками. Он был мертв. И его черты смягчились и разгладились. Шэньди Бао Синно!
А мое тело вздрогнуло и сделало вдох. Глаза мигнули, и лицо стало меняться, приобретая сходство с ликом умершего Императора. Даосский лекарь подскочил к нему и влил в рот какое-то питье. На моих щеках появился румянец. Мое тело село на помосте, и божественный Гуа-ди моими глазами повелительно взглянул на даоса.
- Принесите мне императорские одежды!
А рядом со мной раскручивался маленький золотой вихрь, расширяясь и заполняя комнату. Центр вихря замедлил движение и стал прозрачным, как хрусталь. И за ним открылось озеро синей сапфира, лежащее у подножия гор. Тихо пел ветер в высокой траве и шелестел в кронах цветущих деревьев, срывая шелк белых и розовых лепестков.
Я шагнул туда.
- Стой, шэньди, - Император, занявший мое тело, жестко смотрел на меня. - Ты пожелал остаться.
И золотой вихрь схлопнулся и исчез, словно бабочка сложила крылья.
* * *
Призрак горько усмехнулся.
- Так я стал чистым духом на службе у Императора. Шэньди государя Гуа-ди. Но Пэнлай по-прежнему манил меня, затягивая, как водоворот. Смертные, живущие в своих телах, тоже слышат этот зов. Но для них он подобен звону далеких колокольчиков. Для меня же он гудел, как великий колокол соседнего храма. Иногда Император на несколько часов позволял мне вернуться в мое тело, чтобы заглушить этот зов и привязать меня к земле, напомнив о ее радостях. Но я попросил божественного Гуа-ди не делать этого - покидать тело снова было слишком мучительно. Все равно без позволения государя я не мог уйти ни в Пэнлай, ни на берег Яшмового пруда, ни в Чистые Земли. И мне стало легче. Я выполнял поручения Тянь-цзы и жил мечтой об освобождении.
Одежды призрака заколебались, как трава под ветром, и он оказался стоящим на ногах.
- Спасибо, что выслушал меня, Сэ Асон. Близится рассвет, и скоро в эту комнату придут стражники и объявят тебя шэньди. Почему я предупредил тебя? Нет, это не предательство. Когда-то на шэньди не надевали цепи. А теперь говорят, что это символ оков долга. Благороднейший из металлов для благороднейших из оков. Но ты должен исполнить свой долг в любом случае, есть ли на руках оковы или только оковы разума не дают тебе свернуть с пути. Но все же... Если хочешь бежать - беги! Самопожертвование не должно быть казнью.
Примечания:
Гуа-ди - кит. единственный государь.
Шэнь - кит. тело.
Кратос - греч. держава, так византийцы называли свое государство.
Пэнлай - по даосским представлениям, один из островов блаженных.
Саньсянь – китайский трехструнный щипковый инструмент.
Дэ - мироустроительная сила, сверхъестественное достояние, дар свыше и потенция, обеспечивающая данному лицу благотворную деятельность в обществе.
"Мен-цзы" - произведение древнекитайского философа Мэн Кэ (327 -289 г.г. до н.э.). "Мэн-цзы" входит в конфуцианское "Четырехкнижие".
Ханьфу – китайская традиционная одежда.
Чистые Земли, Западный Рай - владения будды Амитабхи.
Яшмовый пруд - находится у подножия священной горы Кунь-лунь, где в райских садах живет богиня Си-ванму.
Чи - китайская мера длины. Была разной в разные периоды времени. Здесь примерно 30 см.
Тянь-цзы - кит. Сын неба.
