«Сохранить? Здесь нечего сохранять, кроме боли. Она впиталась в камни. Как вода в губку. И сейчас…» Он кивнул в сторону бассейна, где слышались приглушенные голоса и сирена подъезжающей полиции. «…ее выжимают обратно. Капля за каплей. Или… целыми ведрами».
«Что вы имеете в виду? Что это было?» – шагнула к нему Ева, забыв про осторожность. «Вы знаете?»
Он смерил ее долгим, тяжелым взглядом. «Знаю. Но ты не готова это услышать. И не поверишь». Он сделал шаг назад, растворяясь в тени развалин. «Уезжай отсюда, Ева Пирс. Пока можешь. Пока Они тебя не выбрали».
«Кто?!» – почти крикнула Ева. «Кто "Они"?»
Джон уже отходил. Он не побежал, просто зашагал прочь по заросшей тропинке, ведущей вглубь запущенной территории, к уцелевшему Домику Садовника, который Ева заметила издалека. Перед тем как скрыться из виду, он обернулся. Его лицо было напряженным.
«Они голодны. А страх… страх для них как сладкий дым. Ты уже привлекла внимание». Он бросил последний взгляд на ее руки – Ева инстинктивно сжала кулаки. «И они оставляют метки. Чтобы найти снова».
И он ушел. Быстро и бесшумно, как призрак, растворившись среди руин.
Ева осталась одна, дрожа от холода и непонятной смеси страха, гнева и жгучего, опасного любопытства. Она разжала ладонь, которую инстинктивно прижимала к стене рядом со спиралью. На внутренней стороне запястья, там, где кожа была особенно нежной, проступил след. Не синяк, не царапина. Это был бледно-красный отпечаток, как будто от прикосновения… пальцев. Тонких, костлявых. Слишком длинных, чтобы быть человеческими.
Она быстро опустила рукав, прикрывая метку, и огляделась. Никого. Только ветер шелестел сухими листьями в развалинах, да издалека доносились голоса у бассейна и нарастающий вой полицейских сирен.
Каменная ловушка для душ. Слова, возникшие в голове сами собой, звучали как приговор и название ее личного кошмара.
Ее первый день на «Аркадии Хайтс» только что закончился. И он принес первую смерть. Первую встречу с хранителем мрачных тайн. И первое неопровержимое доказательство того, что стены Приюта Святой Марии не просто помнят. Они живут. И они голодны.
«Что вы имеете в виду? Что это было?» – шагнула к нему Ева, забыв про осторожность. «Вы знаете?»
Он смерил ее долгим, тяжелым взглядом. «Знаю. Но ты не готова это услышать. И не поверишь». Он сделал шаг назад, растворяясь в тени развалин. «Уезжай отсюда, Ева Пирс. Пока можешь. Пока Они тебя не выбрали».
«Кто?!» – почти крикнула Ева. «Кто "Они"?»
Джон уже отходил. Он не побежал, просто зашагал прочь по заросшей тропинке, ведущей вглубь запущенной территории, к уцелевшему Домику Садовника, который Ева заметила издалека. Перед тем как скрыться из виду, он обернулся. Его лицо было напряженным.
«Они голодны. А страх… страх для них как сладкий дым. Ты уже привлекла внимание». Он бросил последний взгляд на ее руки – Ева инстинктивно сжала кулаки. «И они оставляют метки. Чтобы найти снова».
И он ушел. Быстро и бесшумно, как призрак, растворившись среди руин.
Ева осталась одна, дрожа от холода и непонятной смеси страха, гнева и жгучего, опасного любопытства. Она разжала ладонь, которую инстинктивно прижимала к стене рядом со спиралью. На внутренней стороне запястья, там, где кожа была особенно нежной, проступил след. Не синяк, не царапина. Это был бледно-красный отпечаток, как будто от прикосновения… пальцев. Тонких, костлявых. Слишком длинных, чтобы быть человеческими.
Она быстро опустила рукав, прикрывая метку, и огляделась. Никого. Только ветер шелестел сухими листьями в развалинах, да издалека доносились голоса у бассейна и нарастающий вой полицейских сирен.
Каменная ловушка для душ. Слова, возникшие в голове сами собой, звучали как приговор и название ее личного кошмара.
Ее первый день на «Аркадии Хайтс» только что закончился. И он принес первую смерть. Первую встречу с хранителем мрачных тайн. И первое неопровержимое доказательство того, что стены Приюта Святой Марии не просто помнят. Они живут. И они голодны.
