Альтернативных же историй было много. Одни рассказывали, будто газетчица ногтями расцарапала графу лицо в приступе ревности, другие и вовсе утверждали, что она - активистка подпольной армии сопротивления и пыталась покончить с Торнсайдом по заданию, полученному от товарищей по оружию.
Граф пребывал в чрезвычайно мрачном расположении духа, не то из-за шрама, не то в связи с предстоящей казнью. Спросить его о причине столь плохого настроения не решился бы никто.
Появление осуждённой вызвало на площади бурный всплеск эмоций. Стандартные для подобных случаев выкрики и улюлюканье быстро потонули в громком выражении протеста. Толпа начала потихоньку двигаться в сторону столба и расположившегося поблизости графа со своими телохранитемя. Далеко не все собравшиеся на площади люди были решительно настроены, однако в толпе настроение подхватывается быстро. Кроме того, когда протестующие и просто любопытные начали напирать, те, кто стоял впереди, просто не смогли удержаться на месте.
Движение, однако же, было быстро остановлено телохранителями графа и отрядом барона ван Дрейка. Несколько арбалетных стрел, без предупреждения выпущенных в гущу толпы, заставили людей быстро остановиться и вспомнить назначенные для них границы.
Осуждённую привязали к столбу. Священнослужитель громко и торжественно зачитал список обвинений, а затем поспешил возвратиться под надёжное прикрытие людей графа, обеспокоенный откровенно враждебным настроением толпы.
Приговорённая, в свою очередь, решила напоследок оторваться по полной, а заодно напомнить всем присутствующим о том, что она никакая не ведьма, а беседчица. Поэтому в ответ на традиционный вопрос о последнем желании она, чётко выговаривая слова, во всеуслышание заявила, что хотела бы взять у палача интервью. Судья, священнослужитель и палач растерянно переглянулись, но легального повода отказать в данном пожелании не нашли, и потому газетчица бойко приступила к делу. Несчастный палач, смущённый таким напором, едва успевал уворачиваться от посыпавшихся на него вопросов.
- В чём, с вашей точки зрения, преимущество повешения перед гильотиной? Есть ли у вас материальная заинтересованность в росте числа казней? Каково ваше любимое орудие пыток? Подвесная дыба, дыба-ложе, щипцы, железный сапог? Отражается ли сословие осуждённого на его отношении к казни?
С каждым таким вопросом Рейвен приходил во всё большую ярость.
- Заткните её кто-нибудь, наконец! - процедил он после очередного витка интервью.
Приказание было незамедлительно исполнено: приговорённой заткнули рот кляпом, после чего палач вернулся к своей профессиональной деятельности. И, наконец, с горящим факелом в руке шагнул к столбу. Осуждённая устремила на графа последний ненавидящий взгляд.
Толпа притихла, и, быть может, лишь за счёт этого на месте казни стало возможным расслышать приближающийся цокот копыт. А несколько секунд спустя на площадь ворвались трое всадников на взмыленных лошадях. В одном из них многие узнали Кентона Алисдейра, местного дворянина, не так давно приговорённого к позорному столбу и объявленного опасным государственным преступником. Другие двое, вооружённые мужчины с сиреневыми нашивками на дорожной одежде, знакомы никому из собравшихся не были. Значение данных нашивок, свидетельствовавших о том, что это личные слуги короля, было также мало кому известно.
Всадники придержали лошадей, а затем принялись потихоньку пробираться к центру площади сквозь толпу.
- Именем короля, остановите казнь! - громко прокричал Алисдейр.
Граф выступил ему навстречу.
- Алисдейр, ты как раз вовремя, - крикнул он. - Понял, что бесконечно бегать всё равно не удастся, и решил прийти сам? Хочешь разделить её участь?
- Прочь с дороги, Рейвен, - процедил Кентон. - А ты, - крикнул он палачу, - немедленно потуши факел!
- Ты слишком нагло распоряжаешься в чужих владениях, - с угрозой в голосе заявил граф. - Хочешь снова вернуться в колодки, на этот раз на неделю?
- О колодках мы обязательно поговорим, - сухо заверил его Кентон. - Но не сейчас, а тогда, когда я этого захочу. Эй, ты что, глухой? - снова обратился он к палачу. - Ещё один шаг, и будешь застрелен на месте за то, что ослушался королевского приказа.
Один из спутников Алисдейра уже держал палача под прицелом, и тот, ещё немного поколебавшись, потушил факел, опустив его в специально приготовленную колоду с водой.
- Кто ты такой, чтобы распоряжаться именем короля? - жёстко спросил Рейвен, судя по глазам, с трудом сдерживавший душившую его злость и не собиравшийся держать себя в руках намного дольше.
- Не беспокойтесь, граф, господин Алисдейр получил соответствующие полномочия, - раздался негромкий и очень спокойный голос.
Все обернулись. Разворачивавшиеся на площади события оказались столь драматичными, что мало кто заметил, как у спектакля появилось ещё около двух дюжин зрителей, постепенно въехавших сюда с одной из прилегающих улиц. Во главе этого внушительного отряда в данный момент находились двое - мужчина и женщина. На плече у женщины восседал чёрный ворон - один из верных признаков статуса Говорящей, а также, добавим к слову, одна из характеристик, приписывавшихся в своё время ведьмам. Одеяние же мужчины, равно как и тонкий золотой венец, украшавший голову, оставляли мало сомнений в его личности. Возглас "Король!" эхом прокатился по площади. Все присутствующие опустились на колени.
Рауль окинул площадь внимательным взглядом и, выдержав соответствующую случаю паузу, позволил подданным подняться на ноги.
- Ваше Величество, я счастлив видеть вас в нашем графстве! - во всеуслышание объявил Рейвен, особенно счастливым, однако, не выглядевший. - Весьма досадно, что обстоятельства оказались столь... малоприятными. Если бы я заранее знал о вашем приезде, то, поверьте, позаботился бы о более подобающей встрече.
- Отчего же, обстоятельства более, чем подобающие, - возразил Рауль.
Тронув поводья, он неспешно приблизился к центру площади. Король терпеть не мог повышать голос для того, чтобы быть услышанным. Говорящая также тронула поводья, отставая от короля не более, чем на положенные пол ярда.
- То, что здесь сейчас происходит, чрезвычайно любопытно, - продолжил Рауль. - Мне никогда не доводилось видеть, как сжигают ведьму. Исключительно читать в летописях. А вам, Говорящая?
- А я даже летописи читала невнимательно, - призналась Айрин. - Скажите, господин граф, вы вознамерились сжигать ведьм только выборочно или всех разом? Я могла бы вам немного поспособствовать. Может быть, у вас найдётся для меня ещё один столб?
Она тронула поводья, выдвигаясь немного вперёд. Король как бы невзначай последовал её примеру. Он едва заметно нахмурился, не вполне одобряя импульсивность поведения своей фаворитки, но был не намерен даже на секунду оставить её без поддержки.
- Ваше Величество, госпожа Говорящая, уверяю вас, что это событие - исключительное, - поспешил заявить Рейвен. - Мы вовсе не собирались возобновлять практику сожжения ведьм.
- И то, что мы видим, - яркое тому подтверждение, - усмехнулась Айрин.
Встретившись взглядом с королём, она прочитала в его глазах неодобрение. "Я сам разберусь с тем, что здесь происходит, - говорил его взгляд. - Для этого ты недостаточно хладнокровна, и потому уязвима." "Ладно, как скажешь", - ответили глаза Айрин. Она смолкла, возвращая инициативу Раулю.
- Насколько я понимаю, практика заключения дворянина в колодки - тоже исключительное событие, - ровным голосом сказал он.
- Для этого были уважительные причины, - заверил Рейвен.
- Понимаю. Кажется, чья-то сломанная рука. Об этом мы поговорим позже, граф; не сомневайтесь, у нас будет достаточно много времени, - "обрадовал" Рейвена Рауль.
Если прежде Алан ещё надеялся, что король оказался в Торнсайде всего лишь проездом, то теперь получил возможность убедиться в обратном.
- Ваше Величество, вы же знаете, я всегда счастлив принимать вас в Торнсайдском замке. Совсем недавно я даже посылал вам приглашение в надежде, что вы окажете нам честь своим визитом.
- Да-да, я получил это приглашение, - кивнул король. - Чрезвычайно вежливое и написанное по всем правилам. Вам был отправлен столь же вежливый отказ. Как вы, несомненно, и ожидали с самого начала. Однако сожжение всё же интересует меня сейчас значительно больше, - продолжил Рауль. - А почему у женщины завязан рот? Чтобы не травмировать наблюдателей криками? Или вы боялись, что она успеет произнести какое-нибудь заклинание?
По внешнему виду короля никак нельзя было определить, говорит ли он про заклинание всерьёз или с иронией. Однако все, кто знал Рауля, были в курсе, что в мистику он не верил вовсе.
- Она мешала процедуре казни, - вынужденно пояснил Рейвен.
- Мешала процедуре казни? - повторил Рауль, как бы взвешивая произносимые им слова. - Могу я осведомиться, каким именно образом?
- Брала у палача интервью! - выкрикнул кто-то из присутствующих.
По толпе пробежала волна хохота, быстро нашедшая отзвуки и в королевском отряде. На губах короля заиграл лёгкий намёк на усмешку.
- Надо было ехать быстрее, - расстроенно качнула головой Говорящая. - Мы всё-таки пропустили всё самое интересное.
- Заткнув осуждённой рот, мы навели на площади порядок, - продолжал гнуть свою линию Рейвен.
- Ничего подобного, - жёстко отрезал король. - Раз вы не сумели внушить своим подданным уважение к закону, никакого порядка вы не навели. И это крайне разочаровывает.
Между тем Кентон добрался, наконец, до места, где должно было состояться сожжение, и, спешившись, устремился к столбу. Трое охранников, из людей Рейвена, преградили ему дорогу, но, когда Алисдейр недвусмысленно извлёк из ножен меч, вступать в бой в присутствии короля не решились.
- Он слишком торопится, - тихо сказал король, обращаясь к Айрин. - Ещё минута - и они сами освободили бы её, как шёлковые.
- Мальчик хочет сделать это сам, Рауль, - улыбнулась Айрин. - Только не говори, что тебя это удивляет.
Оттолкнув одного из застывших на месте охранников плечом, Кентон поднялся на возвышение и, сменив меч на кинжал, перерезал связывавшие Абигайль верёвки, а затем вытащил кляп. И молча прижал её к себе.
- Невероятно. Ты всё-таки успел, - прошептала она ему на ухо, с силой зажмурив глаза, чтобы побыстрее выдавить из них предательски набежавшие слёзы.
До сих пор ей удавалось сдержать данное Рейвену обещание не плакать. Это было последним, на что она собиралась потратить оставшиеся силы, - после интервью.
- Ваше Величество, вы же видите, эти двое в сговоре! - выступил вперёд Рейвен. - Уверен, Кентон Алисдейр предоставил вам ложную информацию. Эта женщина не заслуживает помилования.
- Ну что же, - не стал возражать Рауль, - в таком случае огласите предъявляемые вами обвинения, граф. Только я настоятельно вам рекомендую обойтись без колдовства. Для страшных сказок ещё слишком светло.
- Хорошо. - Рейвен немного растерялся, но поспешил взять себя в руки. - Я обвиняю эту женщину в покушении на убийство. Она пыталась лишить меня жизни, о чём свидетельствует шрам на моём лице.
- Это серьёзное обвинение, - кивнул Рауль. - А что скажешь ты, Абигайль Аткинсон? Хочешь ли ты со своей стороны предъявить какие-либо обвинения Алану Рейвену?
- Хочу, Ваше Величество, - решительно произнесла газетчица, выдёргивая свою руку из руки Кентона и тоже выступая вперёд. Её голос звучал громко и уверенно.
- Мы тебя слушаем, - спокойно кивнул Рауль.
- Я обвиняю Алана Рейвена в том, что он несколько раз пытался совершить надо мной насилие, - заявила Абигайль. - Кроме того, я обвиняю его в надругательстве над баронессой Клариндой ван Дрейк и её убийстве, в совершении тех же преступлений по отношению к Эмме Стрейт, любовнице его отца, а также в убийстве главы купеческой гильдии Торнсайда Бенсона Бриджа. Впрочем, существует небольшая вероятность того, что последний жив и заперт в застенках Торнсайдского замка.
- Это очень тяжкие преступления, - жёстко сказал король. - Есть ли у тебя доказательства?
- Лишь немногие, - признала Абигайль. - Но я знаю, где можно найти остальные.
- Хорошо. - Какое-то время Рауль пристально смотрел ей в глаза, словно прочитывая всё то, что происходило в данный момент у неё в голове. Не пытаясь прочитать, а именно прочитывая. - Раз уж так сложилось, что я вмешался во внутренние дела графства, я доведу это дело до конца. Мы останемся в замке до тех пор, пока не решим этот вопрос...и несколько других. Думаю, завтра мы поставим точку в этом деле. До тех пор обвиняемые останутся под стражей.
Рейвен беззвучно подозвал двух своих стражников.
- Уведите её, - велел он, кивая головой на Абигайль.
Кентон выступил вперёд, снова обнажая меч.
- Даже не думай, - покачал головой он.
- Ваше Величество, - сказал Рейвен, - я ведь правильно понял ваши слова: с этой женщины не сняты обвинения?
- Вы поняли правильно, - кивнул Рауль. - Обвинения будут сняты либо подтверждены в ходе суда.
- В таком случае её следует отконвоировать обратно в тюрьму.
Рейвен бросил в сторону Кентона победоносный взгляд. Король улыбнулся краешками губ.
- Разумеется, - кивнул он. - Если вы готовы провести эту ночь в тюрьме, граф, я не стану возражать.
- Простите, Ваше Величество?..
- Вы и эта девушка сейчас в одинаковом положении, Рейвен, - ровным голосом, но не без удовольствия пояснил Рауль. - Против каждого из вас выдвинуто обвинение в тяжком преступлении. И дело каждого из вас будет рассмотрено завтра лично мной. Поэтому до суда вы оба будете оставаться под стражей. А вот будете ли вы находиться при этом в гостевых комнатах замка или в тюрьме - это я предоставляю решать вам.
- Ваше Величество, я прошу у вас права сопровождать госпожу Аткинсон, - склонив голову, обратился к королю Кентон.
- Даже если её отправят в тюрьму? - осведомился король.
- Даже в этом случае.
Абигайль благодарно взяла Кентона за руку.
- Ваше Величество, это возмутительно, - вмешался Рейвен. - По меньшей мере непристойно.
- Вы видите в его просьбе что-нибудь предосудительное, Айрин? - повернулся к фаворитке Рауль.
- Ровным счётом ничего, - развела руками Говорящая. - Если бы человек, заключённый под стражу, попросил разрешения выйти на свободу, тогда да, ему следовало бы это запретить. Но когда свободный человек просится под замок... я лично не вижу никаких причин, чтобы ему отказывать. А ты как считаешь, Юджин? Что говорит по этому поводу закон?
Личный секретарь короля тронул поводья и поравнялся с Говорящей.
- Закон молчит, - ответствовал он. - Точнее сказать, не существует законов, которые запрещали бы свободному человеку садиться в тюрьму - разумеется, если такова его воля. Прецедентов, насколько мне известно, пока не было, но положения вещей это не меняет.
Рейвен вынужденно кивнул. Он понимал, что эти трое только что попросту над ним посмеялись, но не смог бы найти тому ни одного конкретного подтверждения. Настал черёд Кентона бросить на графа победоносный взгляд.
Сколь бы ни хотелось Рейвену досадить этому мальчишке, он не стал уподобляться человеку из притчи, который предпочёл лишиться одного глаза, лишь бы его сосед остался без двух.
Граф пребывал в чрезвычайно мрачном расположении духа, не то из-за шрама, не то в связи с предстоящей казнью. Спросить его о причине столь плохого настроения не решился бы никто.
Появление осуждённой вызвало на площади бурный всплеск эмоций. Стандартные для подобных случаев выкрики и улюлюканье быстро потонули в громком выражении протеста. Толпа начала потихоньку двигаться в сторону столба и расположившегося поблизости графа со своими телохранитемя. Далеко не все собравшиеся на площади люди были решительно настроены, однако в толпе настроение подхватывается быстро. Кроме того, когда протестующие и просто любопытные начали напирать, те, кто стоял впереди, просто не смогли удержаться на месте.
Движение, однако же, было быстро остановлено телохранителями графа и отрядом барона ван Дрейка. Несколько арбалетных стрел, без предупреждения выпущенных в гущу толпы, заставили людей быстро остановиться и вспомнить назначенные для них границы.
Осуждённую привязали к столбу. Священнослужитель громко и торжественно зачитал список обвинений, а затем поспешил возвратиться под надёжное прикрытие людей графа, обеспокоенный откровенно враждебным настроением толпы.
Приговорённая, в свою очередь, решила напоследок оторваться по полной, а заодно напомнить всем присутствующим о том, что она никакая не ведьма, а беседчица. Поэтому в ответ на традиционный вопрос о последнем желании она, чётко выговаривая слова, во всеуслышание заявила, что хотела бы взять у палача интервью. Судья, священнослужитель и палач растерянно переглянулись, но легального повода отказать в данном пожелании не нашли, и потому газетчица бойко приступила к делу. Несчастный палач, смущённый таким напором, едва успевал уворачиваться от посыпавшихся на него вопросов.
- В чём, с вашей точки зрения, преимущество повешения перед гильотиной? Есть ли у вас материальная заинтересованность в росте числа казней? Каково ваше любимое орудие пыток? Подвесная дыба, дыба-ложе, щипцы, железный сапог? Отражается ли сословие осуждённого на его отношении к казни?
С каждым таким вопросом Рейвен приходил во всё большую ярость.
- Заткните её кто-нибудь, наконец! - процедил он после очередного витка интервью.
Приказание было незамедлительно исполнено: приговорённой заткнули рот кляпом, после чего палач вернулся к своей профессиональной деятельности. И, наконец, с горящим факелом в руке шагнул к столбу. Осуждённая устремила на графа последний ненавидящий взгляд.
Толпа притихла, и, быть может, лишь за счёт этого на месте казни стало возможным расслышать приближающийся цокот копыт. А несколько секунд спустя на площадь ворвались трое всадников на взмыленных лошадях. В одном из них многие узнали Кентона Алисдейра, местного дворянина, не так давно приговорённого к позорному столбу и объявленного опасным государственным преступником. Другие двое, вооружённые мужчины с сиреневыми нашивками на дорожной одежде, знакомы никому из собравшихся не были. Значение данных нашивок, свидетельствовавших о том, что это личные слуги короля, было также мало кому известно.
Всадники придержали лошадей, а затем принялись потихоньку пробираться к центру площади сквозь толпу.
- Именем короля, остановите казнь! - громко прокричал Алисдейр.
Граф выступил ему навстречу.
- Алисдейр, ты как раз вовремя, - крикнул он. - Понял, что бесконечно бегать всё равно не удастся, и решил прийти сам? Хочешь разделить её участь?
- Прочь с дороги, Рейвен, - процедил Кентон. - А ты, - крикнул он палачу, - немедленно потуши факел!
- Ты слишком нагло распоряжаешься в чужих владениях, - с угрозой в голосе заявил граф. - Хочешь снова вернуться в колодки, на этот раз на неделю?
- О колодках мы обязательно поговорим, - сухо заверил его Кентон. - Но не сейчас, а тогда, когда я этого захочу. Эй, ты что, глухой? - снова обратился он к палачу. - Ещё один шаг, и будешь застрелен на месте за то, что ослушался королевского приказа.
Один из спутников Алисдейра уже держал палача под прицелом, и тот, ещё немного поколебавшись, потушил факел, опустив его в специально приготовленную колоду с водой.
- Кто ты такой, чтобы распоряжаться именем короля? - жёстко спросил Рейвен, судя по глазам, с трудом сдерживавший душившую его злость и не собиравшийся держать себя в руках намного дольше.
- Не беспокойтесь, граф, господин Алисдейр получил соответствующие полномочия, - раздался негромкий и очень спокойный голос.
Все обернулись. Разворачивавшиеся на площади события оказались столь драматичными, что мало кто заметил, как у спектакля появилось ещё около двух дюжин зрителей, постепенно въехавших сюда с одной из прилегающих улиц. Во главе этого внушительного отряда в данный момент находились двое - мужчина и женщина. На плече у женщины восседал чёрный ворон - один из верных признаков статуса Говорящей, а также, добавим к слову, одна из характеристик, приписывавшихся в своё время ведьмам. Одеяние же мужчины, равно как и тонкий золотой венец, украшавший голову, оставляли мало сомнений в его личности. Возглас "Король!" эхом прокатился по площади. Все присутствующие опустились на колени.
Рауль окинул площадь внимательным взглядом и, выдержав соответствующую случаю паузу, позволил подданным подняться на ноги.
- Ваше Величество, я счастлив видеть вас в нашем графстве! - во всеуслышание объявил Рейвен, особенно счастливым, однако, не выглядевший. - Весьма досадно, что обстоятельства оказались столь... малоприятными. Если бы я заранее знал о вашем приезде, то, поверьте, позаботился бы о более подобающей встрече.
- Отчего же, обстоятельства более, чем подобающие, - возразил Рауль.
Тронув поводья, он неспешно приблизился к центру площади. Король терпеть не мог повышать голос для того, чтобы быть услышанным. Говорящая также тронула поводья, отставая от короля не более, чем на положенные пол ярда.
- То, что здесь сейчас происходит, чрезвычайно любопытно, - продолжил Рауль. - Мне никогда не доводилось видеть, как сжигают ведьму. Исключительно читать в летописях. А вам, Говорящая?
- А я даже летописи читала невнимательно, - призналась Айрин. - Скажите, господин граф, вы вознамерились сжигать ведьм только выборочно или всех разом? Я могла бы вам немного поспособствовать. Может быть, у вас найдётся для меня ещё один столб?
Она тронула поводья, выдвигаясь немного вперёд. Король как бы невзначай последовал её примеру. Он едва заметно нахмурился, не вполне одобряя импульсивность поведения своей фаворитки, но был не намерен даже на секунду оставить её без поддержки.
- Ваше Величество, госпожа Говорящая, уверяю вас, что это событие - исключительное, - поспешил заявить Рейвен. - Мы вовсе не собирались возобновлять практику сожжения ведьм.
- И то, что мы видим, - яркое тому подтверждение, - усмехнулась Айрин.
Встретившись взглядом с королём, она прочитала в его глазах неодобрение. "Я сам разберусь с тем, что здесь происходит, - говорил его взгляд. - Для этого ты недостаточно хладнокровна, и потому уязвима." "Ладно, как скажешь", - ответили глаза Айрин. Она смолкла, возвращая инициативу Раулю.
- Насколько я понимаю, практика заключения дворянина в колодки - тоже исключительное событие, - ровным голосом сказал он.
- Для этого были уважительные причины, - заверил Рейвен.
- Понимаю. Кажется, чья-то сломанная рука. Об этом мы поговорим позже, граф; не сомневайтесь, у нас будет достаточно много времени, - "обрадовал" Рейвена Рауль.
Если прежде Алан ещё надеялся, что король оказался в Торнсайде всего лишь проездом, то теперь получил возможность убедиться в обратном.
- Ваше Величество, вы же знаете, я всегда счастлив принимать вас в Торнсайдском замке. Совсем недавно я даже посылал вам приглашение в надежде, что вы окажете нам честь своим визитом.
- Да-да, я получил это приглашение, - кивнул король. - Чрезвычайно вежливое и написанное по всем правилам. Вам был отправлен столь же вежливый отказ. Как вы, несомненно, и ожидали с самого начала. Однако сожжение всё же интересует меня сейчас значительно больше, - продолжил Рауль. - А почему у женщины завязан рот? Чтобы не травмировать наблюдателей криками? Или вы боялись, что она успеет произнести какое-нибудь заклинание?
По внешнему виду короля никак нельзя было определить, говорит ли он про заклинание всерьёз или с иронией. Однако все, кто знал Рауля, были в курсе, что в мистику он не верил вовсе.
- Она мешала процедуре казни, - вынужденно пояснил Рейвен.
- Мешала процедуре казни? - повторил Рауль, как бы взвешивая произносимые им слова. - Могу я осведомиться, каким именно образом?
- Брала у палача интервью! - выкрикнул кто-то из присутствующих.
По толпе пробежала волна хохота, быстро нашедшая отзвуки и в королевском отряде. На губах короля заиграл лёгкий намёк на усмешку.
- Надо было ехать быстрее, - расстроенно качнула головой Говорящая. - Мы всё-таки пропустили всё самое интересное.
- Заткнув осуждённой рот, мы навели на площади порядок, - продолжал гнуть свою линию Рейвен.
- Ничего подобного, - жёстко отрезал король. - Раз вы не сумели внушить своим подданным уважение к закону, никакого порядка вы не навели. И это крайне разочаровывает.
Между тем Кентон добрался, наконец, до места, где должно было состояться сожжение, и, спешившись, устремился к столбу. Трое охранников, из людей Рейвена, преградили ему дорогу, но, когда Алисдейр недвусмысленно извлёк из ножен меч, вступать в бой в присутствии короля не решились.
- Он слишком торопится, - тихо сказал король, обращаясь к Айрин. - Ещё минута - и они сами освободили бы её, как шёлковые.
- Мальчик хочет сделать это сам, Рауль, - улыбнулась Айрин. - Только не говори, что тебя это удивляет.
Оттолкнув одного из застывших на месте охранников плечом, Кентон поднялся на возвышение и, сменив меч на кинжал, перерезал связывавшие Абигайль верёвки, а затем вытащил кляп. И молча прижал её к себе.
- Невероятно. Ты всё-таки успел, - прошептала она ему на ухо, с силой зажмурив глаза, чтобы побыстрее выдавить из них предательски набежавшие слёзы.
До сих пор ей удавалось сдержать данное Рейвену обещание не плакать. Это было последним, на что она собиралась потратить оставшиеся силы, - после интервью.
- Ваше Величество, вы же видите, эти двое в сговоре! - выступил вперёд Рейвен. - Уверен, Кентон Алисдейр предоставил вам ложную информацию. Эта женщина не заслуживает помилования.
- Ну что же, - не стал возражать Рауль, - в таком случае огласите предъявляемые вами обвинения, граф. Только я настоятельно вам рекомендую обойтись без колдовства. Для страшных сказок ещё слишком светло.
- Хорошо. - Рейвен немного растерялся, но поспешил взять себя в руки. - Я обвиняю эту женщину в покушении на убийство. Она пыталась лишить меня жизни, о чём свидетельствует шрам на моём лице.
- Это серьёзное обвинение, - кивнул Рауль. - А что скажешь ты, Абигайль Аткинсон? Хочешь ли ты со своей стороны предъявить какие-либо обвинения Алану Рейвену?
- Хочу, Ваше Величество, - решительно произнесла газетчица, выдёргивая свою руку из руки Кентона и тоже выступая вперёд. Её голос звучал громко и уверенно.
- Мы тебя слушаем, - спокойно кивнул Рауль.
- Я обвиняю Алана Рейвена в том, что он несколько раз пытался совершить надо мной насилие, - заявила Абигайль. - Кроме того, я обвиняю его в надругательстве над баронессой Клариндой ван Дрейк и её убийстве, в совершении тех же преступлений по отношению к Эмме Стрейт, любовнице его отца, а также в убийстве главы купеческой гильдии Торнсайда Бенсона Бриджа. Впрочем, существует небольшая вероятность того, что последний жив и заперт в застенках Торнсайдского замка.
- Это очень тяжкие преступления, - жёстко сказал король. - Есть ли у тебя доказательства?
- Лишь немногие, - признала Абигайль. - Но я знаю, где можно найти остальные.
- Хорошо. - Какое-то время Рауль пристально смотрел ей в глаза, словно прочитывая всё то, что происходило в данный момент у неё в голове. Не пытаясь прочитать, а именно прочитывая. - Раз уж так сложилось, что я вмешался во внутренние дела графства, я доведу это дело до конца. Мы останемся в замке до тех пор, пока не решим этот вопрос...и несколько других. Думаю, завтра мы поставим точку в этом деле. До тех пор обвиняемые останутся под стражей.
Рейвен беззвучно подозвал двух своих стражников.
- Уведите её, - велел он, кивая головой на Абигайль.
Кентон выступил вперёд, снова обнажая меч.
- Даже не думай, - покачал головой он.
- Ваше Величество, - сказал Рейвен, - я ведь правильно понял ваши слова: с этой женщины не сняты обвинения?
- Вы поняли правильно, - кивнул Рауль. - Обвинения будут сняты либо подтверждены в ходе суда.
- В таком случае её следует отконвоировать обратно в тюрьму.
Рейвен бросил в сторону Кентона победоносный взгляд. Король улыбнулся краешками губ.
- Разумеется, - кивнул он. - Если вы готовы провести эту ночь в тюрьме, граф, я не стану возражать.
- Простите, Ваше Величество?..
- Вы и эта девушка сейчас в одинаковом положении, Рейвен, - ровным голосом, но не без удовольствия пояснил Рауль. - Против каждого из вас выдвинуто обвинение в тяжком преступлении. И дело каждого из вас будет рассмотрено завтра лично мной. Поэтому до суда вы оба будете оставаться под стражей. А вот будете ли вы находиться при этом в гостевых комнатах замка или в тюрьме - это я предоставляю решать вам.
- Ваше Величество, я прошу у вас права сопровождать госпожу Аткинсон, - склонив голову, обратился к королю Кентон.
- Даже если её отправят в тюрьму? - осведомился король.
- Даже в этом случае.
Абигайль благодарно взяла Кентона за руку.
- Ваше Величество, это возмутительно, - вмешался Рейвен. - По меньшей мере непристойно.
- Вы видите в его просьбе что-нибудь предосудительное, Айрин? - повернулся к фаворитке Рауль.
- Ровным счётом ничего, - развела руками Говорящая. - Если бы человек, заключённый под стражу, попросил разрешения выйти на свободу, тогда да, ему следовало бы это запретить. Но когда свободный человек просится под замок... я лично не вижу никаких причин, чтобы ему отказывать. А ты как считаешь, Юджин? Что говорит по этому поводу закон?
Личный секретарь короля тронул поводья и поравнялся с Говорящей.
- Закон молчит, - ответствовал он. - Точнее сказать, не существует законов, которые запрещали бы свободному человеку садиться в тюрьму - разумеется, если такова его воля. Прецедентов, насколько мне известно, пока не было, но положения вещей это не меняет.
Рейвен вынужденно кивнул. Он понимал, что эти трое только что попросту над ним посмеялись, но не смог бы найти тому ни одного конкретного подтверждения. Настал черёд Кентона бросить на графа победоносный взгляд.
Сколь бы ни хотелось Рейвену досадить этому мальчишке, он не стал уподобляться человеку из притчи, который предпочёл лишиться одного глаза, лишь бы его сосед остался без двух.
