- Не могу, - отрезала я, где-то на краю сознания понимая, что он, наверное, прав: аппетита у зверя в любом случае хватит на двоих.
Что-то подсказывало мне, что эту огромную кошку кормят нерегулярно, специально для того, чтобы она всегда была готова увидеть пищу в ставшем неугодным узнике.
- Что значит "не можешь"?! - взбешённо вскричал Кентон. - Это я не могу! А ты можешь, и сейчас же уйдёшь отсюда, как миленькая!
- Ты всегда был негостеприимен, - кивнула я, не оборачиваясь. - То "Убирайся отсюда!", то "Зачем ты пришла?". Чему вас, аристократов, только учат в детстве?
- Это только с тобой, - заверил меня Кентон.
- Я тронута таким особым отношением.
- Абигайль, исполни мою последнюю просьбу, - мягко произнёс Кентон и рявкнул: - выйди отсюда вон!
Я хотела ответить, но не успела. Звериная морда внезапно исчезла из поля моего зрения. Потому что ещё один человек в точности повторил мой недавний манёвр.
Говорящая стояла теперь между мной и зверем, идеально ровно держа спину и высоко подняв голову.
- Мне нужен горящий факел, быстро! - сосредоточенно сказала она.
Я метнулась вон из камеры. Но, поравнявшись с дверью, оглянулась. Говорящая смотрела прямо в жёлтые звериные глаза, и весь её облик излучал спокойствие и превосходство. Я тебя не боюсь, говорил хладнокровный, уверенный взгляд. Я сильнее. Ты ведь и сам не испугался бы маленького пушистого зайца? Для меня ты не более опасен.
Зверь, казалось, смутился. То ли действительно поверил в неуязвимость неожиданно появившегося противника, то ли просто опешил от подобной наглости. Во всяком случае хищник стоял на месте, долее не пытаясь продвигаться вперёд, и пусть и продолжал время от времени порыкивать, но как-то неуверенно. Хотя от этих звуков душа всё равно уходила в пятки.
Выхватив факел из рук стоявшего снаружи столбом стражника, я бросилась обратно и вручила светильник Говорящей.
- Теперь уходи, - велела она, ни на секунду не отрывая взгляда от глаз зверя.
Не дожидаясь моей реакции, полностью сосредоточенная на хищнике, она сделала шаг вперёд. Секунду поколебавшись, я всё-таки последовала её совету.
Айрин провела факелом из стороны в сторону, заставляя пламя перекоситься, следуя за этой манипуляцией. Зверь оскалился и зарычал ещё громче, чем прежде. Говорящая повторила свой манёвр. Хищник опять зарычал... и попятился назад. Айрин сделала ещё один шаг ему навстречу. Зверь вдруг решительно метнулся вперёд, и я невольно зажмурилась, ожидая, что сейчас он по меньшей мере откусит Говорящей руку. Однако, усилием воли заставив себя открыть глаза, я обнаружила, что расклад сил снова переменился. Зверь опять пятился, а Айрин наступала, всё более резко размахивая перед собой факелом. Рыкнув напоследок, хищник развернулся и, в два прыжка одолев расстояние, отделявшее его от собственного логова, нырнул в проём.
- Рычаг! - всё так же спокойно бросила мне Говорящая.
Заскочив обратно в камеру, я с силой надавила на широкий металлический рычаг, торчавший из стены возле самой двери. Проём, ведущий в смежное помещение, стал быстро задвигаться. Ещё пара секунд - и всё было кончено.
Выражение лица Говорящей резко изменилось. От недавнего спокойствия и уверенности не осталось и следа. Полностью измождённая, словно все её силы только что высосали до последней капли, она отошла к стене камеры и медленно села на пол. Я подошла и приняла у неё факел. Рука Айрин сразу же безвольно обвисла.
- Ты окончательно лишилась ума?!
Впервые за всё это время я слышала, чтобы Рауль повысил на свою фаворитку голос. По-видимому, король только что присоединился к нашей компании и потому успел увидеть лишь самые последние стадии происходящего.
- Не кричи на меня, Рауль, - устало произнесла Айрин, с трудом поднимая голову, чтобы посмотреть ему в глаза. - Ты же сам всё отлично понимаешь. У меня были шансы справиться с тигром, а у других - не было.
- А каковы были твои шансы, не хочешь меня просветить?
Он больше не кричал, прилагая видимые усилия, чтобы сдерживаться, но в голосе всё ещё плескалась ярость.
- Понятия не имею, - честно ответила Айрин. - Никогда не имела дела с тиграми. Все мои знания были чисто теоретическими.
- Когда-нибудь я тебя придушу.
С этими словами Рауль решительно подошёл к Говорящей, поднял её на руки и вынес из камеры.
- Где Рейвен? - спросил Кентон, проводив их взглядом.
Я нахмурилась, припоминая вопль, раздавшийся в тот момент, когда мы с тюремщиком подбегали к камере.
- Думаю, нет уже никакого Рейвена.
- А люди Майлза?
- Одни убиты, другие сдались. Даже если кого-то ещё не отловили, реальной угрозы они уже не представляют.
Продев ручку факела в прикреплённое к стене кольцо, я поспешила к Кентону и встала на цыпочки, пытаясь дотянуться до кандалов.
- Чёрт, как же их снимают?!
- Должен быть ключ, - ответил он.
Я обернулась к своему проводнику, который до сих пор стоял в коридоре, хлопая глазами.
- Ключа от кандалов у тебя тоже, конечно, нет? - рявкнула я, сама не понимая, откуда берутся такие повелительные интонации в моём голосе.
Похоже, при определённых обстоятельствах я способна преобразиться как угодно. Хоть на колени опуститься, хоть приказы отдавать.
Тюремщик виновато покачал головой.
- Ну, так бегом приведи сюда того, у кого он есть!
Он послушно поспешил прочь по коридору, задержавшись лишь для того, чтобы снять со стены очередной факел.
Я снова повернулась к Кентону и встала на цыпочки, но быстро поняла, что в данном случае мне не хватает роста. Мне слишком сложно дотягиваться до грубых железных колец, чтобы я смогла открыть при помощи шпильки простенькие несомненно замки. Придётся ждать. К глазам вдруг подступили сильно запоздавшие слёзы.
- Ш-ш-ш, всё уже хорошо, - подбодрил меня Кентон.
- Нет, пока мы не снимем с тебя эту гадость.
Я вытерла глаза тыльной стороной ладони и положила руки ему на плечи. Дальнейшее было целиком и полностью инициативой Кентона. Он сам поймал мои губы своими. А уж потом я обвила руками его шею...
- Абигайль, его сначала надо было освободить, а потом целовать! - воскликнул Люк, под дружные возгласы людей, в компании которых он появился.
Помимо недавних узников здесь были также и двое тюремщиков, один из которых шагнул в нашу сторону, звеня связкой с многочисленными ключами. Вошедшие быстро заполнили добрую половину камеры. Не иначе до сих пор не насиделись...
Комментарий приятеля вызвал в моей душе болезненную волну протеста. Я, между прочим, не виновата в том, что не могу открыть эти чёртовы "браслеты". И не далее, как полминуты назад, чуть не плакала от обиды из-за того, что неспособна это сделать. Но вслух я сказала совсем другое.
- Если бы я сначала его освободила, он стал бы вырываться! А то и вовсе бы убежал.
Мои слова были встречены дружным смехом. Тюремщик, обладавший не только подходящим ключом, но и более высоким, чем у меня, ростом, подошёл к Кентону и принялся возиться с кандалами.
- Не отвлекайся.
Эти слова Кентона были обращены ко мне. Пожав плечами, я отвернулась от остальных и возвратилась к прерванному занятию. Когда тюремщик освободил одну руку Кентона, она перекочевала ко мне на спину. Вторая рука, освободившись от "браслета", последовала за первой. Публика разразилась овациями.
- Абигайль, после того, что ты с ним сделала, ты обязана взять его в мужья! - заявил Люк после того, как мы с Кентоном неохотно отстранились друг от друга.
- Ага, делать мне больше нечего, - фыркнула я в ответ, но тут же с изумлением уставилась на заговорившего секундой позже Кентона.
- А я не возражаю, - во всеуслышание объявил он.
Я ухмыльнулась и собиралась было благополучно отшутиться, но слова застряли у меня на языке. Поскольку в этот самый момент Кентон снял со своего мизинца венчальный перстень и, держа его в пальцах, вытянул ко мне руку. А потом произнёс традиционное:
- Я, Кентон Велдон Алисдейр из рода Дорсеттов, в присутствии свидетелей, прошу тебя, Абигайль Аткинсон, стать моей женой и вручаю тебе это кольцо в знак серьёзности моих намерений.
Я молча хлопала глазами, не обращая внимания на громкие возгласы, которыми было встречено это заявление. Моя рука зашевелилась в поисках спинки стула, но таковой не нащупала - поскольку стульев в камере не было и в помине, - так что пришлось продолжать стоять, недоверчиво прищурившись. Вот уж никогда бы не подумала, что ради меня однажды снимут с пальца такое кольцо.
- Э, э, э! - Я развернула руку ладонью вперёд. - Полегче. Знаю, из меня получается хорошая боевая подруга, но жена - это совсем другое дело. Я вообще для этой функции не подхожу. Я, например, плохая хозяйка.
Последняя фраза была встречена таким хохотом, что мне захотелось незамедлительно скормить парочку недавних узников голодному зверю. Что в этом, спрашивается, смешного? И самое противное было то, что этот доморощенный жених смеялся вместе с ними!
- Абигайль, зачем мне хорошая хозяйка? - пояснил Кентон. - У меня для этой цели есть слуги.
А ведь действительно, я об этом как-то не подумала. Хм, а он, оказывается, выгодный жених! Впрочем, о чём это я...
- Но я ещё и работаю в газете, - напомнила я.
- Это действительно большой недостаток, - согласился Кентон. - Но если ты пообещаешь, что не будешь залезать по плющу в окна к посторонним мужчинам, со всем остальным мы как-нибудь разберёмся.
- Серенады хоть петь можно? - насупилась я.
- Серенады можно, - милостиво разрешил он.
- Всё равно это бред, - покачала головой я, прикидывая, какие бы ещё аргументы привести в пользу своей позиции.
- Теперь ты должна сообщить ему, что ты не девственница, - услужливо подсказал Люк.
- Это не недостаток, это достоинство, - отрезала я.
- Абигайль, ты что, собираешься перечислять все свои недостатки? - ужаснулся Кентон. - Эдак мы в неделю не управимся!
- Это я ещё к твоим недостаткам не приступила, - разозлилась я.
- У, ну, тогда нам понадобится целый месяц. Свидетелям можно сразу предлагать запасаться едой и готовить стулья.
- Свидетели перебьются, - отозвалась я.
И без того впору ходить среди присутствующих с бубном и собирать монетки за предоставленное зрелище, как делают обычно странствующие артисты.
- И вообще, я терпеть не могу аристократов! - выдала я самый убийственный, как мне казалось, аргумент.
- А я терпеть не могу газетчиков, - спокойно парировал Кентон.
- Смотрите, эти двое прямо-таки созданы друг для друга! - вслух восхитился Люк. - Они совпадают буквально во всём!
- Абигайль, у меня сейчас рука отвалится, - напомнил Кентон, который действительно по-прежнему держал перстень в вытянутой руке.
Я в смятении оглянулась. Сочувствия не нашла. Многочисленные свидетели ожидали моего ответа с нескрываемым интересом. Я снова повернулась к Кентону.
- Давай сюда своё кольцо, - раздражённо постановила я и протянула руку, держа ладонь лодочкой.
- Его надо надевать на палец, - насмешливо уточнил Кентон.
- На, пожалуйста, выбирай любой! - фыркнула я, растопыривая пятерню.
Кентон взял мою руку в свою и надел перстень на безымянный палец. Велик, конечно, но большого значения это не имело: всё равно не подразумевалось, что невеста будет впоследствии носить это кольцо; оно использовалось исключительно в ритуальных целях.
Камера взорвалась аплодисментами.
- Очень...своевременное обручение, - негромко произнёс чуть насмешливый голос.
Сокамерники расступились, пропуская вперёд короля, идущего под руку с Говорящей. Айрин выглядела усталой, но уже не настолько измождённой; одежда Рауля была приведена в минимальный порядок, а на голове снова посверкивала корона.
- Надеюсь, вы пригласите нас на свадьбу? - продолжил Рауль. - Если, конечно, она состоится достаточно скоро: мы не намерены задерживаться в Торнсайде надолго. Впрочем, учитывая скоропостижность помолвки, берусь предположить, что затягивать с бракосочетанием вы не собираетесь.
- Вы, как всегда, правы, Ваше Величество, - церемонно ответил Кентон. - Мы будем счастливы видеть вас на нашей свадьбе.
- Вот и хорошо, - кивнул Рауль. - Думаю, свадебный подарок я могу сделать незамедлительно. Я передаю в ваше распоряжение этот замок и земли Торнсайда. Вы восстанавливаетесь в титуле графа.
- Благодарю вас, Ваше Величество, - только и сказал Кентон, кажется, настолько шокированный этими между делом брошенными фразами, что произнести что-либо более оригинальное оказался неспособен.
- Можете приступать к исследованию своих владений, граф, - как ни в чём не бывало, продолжил Рауль. - Рекомендую начать с верхних этажей, а не подвальных. И нам ещё предстоит многое сегодня обсудить. Сейчас всем необходим отдых, поэтому я жду вас вечером.
- Прошу меня извинить... - переминаясь с ноги на ногу, решился высказаться тюремщик. - Но, по-видимому, это с вами, господин Алисдейр, я должен обсудить один насущный вопрос. Дело в том, что необходимо как можно быстрее разобраться с этим чудищем. - Он устремил взгляд на стену, в которой недавно зиял высокий проём. - Его надо как-то убить, но я даже не знаю, кто на это решится.
- Я тебе убью! - гневно воскликнула Говорящая. - Да так, что мало не покажется! Лучше срочно позаботься о том, чтобы зверю принесли побольше сырого мяса. Он же голодный!
- Злющая же тварь! - пробормотал тюремщик, оглядываясь в поисках поддержки. Не так чтобы он её не нашёл. Позицию Говорящей в данном вопросе не разделял, кажется, даже Рауль. Не разделял, но и не вмешивался.
- А ты посиди здесь подольше без свежего воздуха и солнечного света, да ещё и впроголодь. Тоже на людей бросаться начнёшь! - отрезала Айрин.
- Но на него же мяса не напасёшься! - взмолился тюремщик.
- Не принесёшь мяса, тебя ему скормим, - предупредила Говорящая.
Тюремщик с мольбой во взгляде покосился на Рауля, но тот лишь развёл руками. Мол, если понадобится, то скормим, конечно, что же тут поделаешь? Не станет же он отказывать своей фаворитке в такой мелочи.
Помощь неожиданно пришла со стороны Кентона.
- Вообще-то мне этот котёнок совершенно не нужен, - признался он.
- Честно говоря, я тоже больше люблю собак, - подхватила я.
Я решила поддержать своего жениха, раз уж подвернулся тот редкий случай, когда мы хоть в чём-то с ним совпадали.
- Что ты будешь делать, когда кругом - сплошные живодёры? - неодобрительно вздохнула Айрин. - Ладно, я подумаю, как и куда его можно перевезти.
- В Третьей Оранжерее мне такое украшение жизни тоже не нужно, - поспешил предупредить Рауль.
Говорящая бросила на него укоризненный взгляд.
- Вообще-то ты прав, - нехотя признала она. - От такого соседства у игуаны может случиться кризис самооценки, а это в свою очередь привело бы к депрессии с суицидальными наклонностями...
- Вот только суицид игуаны - это единственное, чего мне ещё не хватало расхлёбывать, - ухватился за эту идею Рауль.
- Ладно, с тигром-то как-нибудь разберёмся, а вот где мой дельфин? - гневно нахмурилась она.
Король закатил глаза и демонстративно отвернулся.
- Вот, Абигайль, имей в виду, - вздохнула, беря меня под руку, Говорящая. - Мужчины - они такие. Рискнуть ради тебя жизнью - это пожалуйста. А вот сделать какую-нибудь мелочь - мусор там вынести или дельфина подарить, - этого от них не допросишься.
Что-то подсказывало мне, что эту огромную кошку кормят нерегулярно, специально для того, чтобы она всегда была готова увидеть пищу в ставшем неугодным узнике.
- Что значит "не можешь"?! - взбешённо вскричал Кентон. - Это я не могу! А ты можешь, и сейчас же уйдёшь отсюда, как миленькая!
- Ты всегда был негостеприимен, - кивнула я, не оборачиваясь. - То "Убирайся отсюда!", то "Зачем ты пришла?". Чему вас, аристократов, только учат в детстве?
- Это только с тобой, - заверил меня Кентон.
- Я тронута таким особым отношением.
- Абигайль, исполни мою последнюю просьбу, - мягко произнёс Кентон и рявкнул: - выйди отсюда вон!
Я хотела ответить, но не успела. Звериная морда внезапно исчезла из поля моего зрения. Потому что ещё один человек в точности повторил мой недавний манёвр.
Говорящая стояла теперь между мной и зверем, идеально ровно держа спину и высоко подняв голову.
- Мне нужен горящий факел, быстро! - сосредоточенно сказала она.
Я метнулась вон из камеры. Но, поравнявшись с дверью, оглянулась. Говорящая смотрела прямо в жёлтые звериные глаза, и весь её облик излучал спокойствие и превосходство. Я тебя не боюсь, говорил хладнокровный, уверенный взгляд. Я сильнее. Ты ведь и сам не испугался бы маленького пушистого зайца? Для меня ты не более опасен.
Зверь, казалось, смутился. То ли действительно поверил в неуязвимость неожиданно появившегося противника, то ли просто опешил от подобной наглости. Во всяком случае хищник стоял на месте, долее не пытаясь продвигаться вперёд, и пусть и продолжал время от времени порыкивать, но как-то неуверенно. Хотя от этих звуков душа всё равно уходила в пятки.
Выхватив факел из рук стоявшего снаружи столбом стражника, я бросилась обратно и вручила светильник Говорящей.
- Теперь уходи, - велела она, ни на секунду не отрывая взгляда от глаз зверя.
Не дожидаясь моей реакции, полностью сосредоточенная на хищнике, она сделала шаг вперёд. Секунду поколебавшись, я всё-таки последовала её совету.
Айрин провела факелом из стороны в сторону, заставляя пламя перекоситься, следуя за этой манипуляцией. Зверь оскалился и зарычал ещё громче, чем прежде. Говорящая повторила свой манёвр. Хищник опять зарычал... и попятился назад. Айрин сделала ещё один шаг ему навстречу. Зверь вдруг решительно метнулся вперёд, и я невольно зажмурилась, ожидая, что сейчас он по меньшей мере откусит Говорящей руку. Однако, усилием воли заставив себя открыть глаза, я обнаружила, что расклад сил снова переменился. Зверь опять пятился, а Айрин наступала, всё более резко размахивая перед собой факелом. Рыкнув напоследок, хищник развернулся и, в два прыжка одолев расстояние, отделявшее его от собственного логова, нырнул в проём.
- Рычаг! - всё так же спокойно бросила мне Говорящая.
Заскочив обратно в камеру, я с силой надавила на широкий металлический рычаг, торчавший из стены возле самой двери. Проём, ведущий в смежное помещение, стал быстро задвигаться. Ещё пара секунд - и всё было кончено.
Выражение лица Говорящей резко изменилось. От недавнего спокойствия и уверенности не осталось и следа. Полностью измождённая, словно все её силы только что высосали до последней капли, она отошла к стене камеры и медленно села на пол. Я подошла и приняла у неё факел. Рука Айрин сразу же безвольно обвисла.
- Ты окончательно лишилась ума?!
Впервые за всё это время я слышала, чтобы Рауль повысил на свою фаворитку голос. По-видимому, король только что присоединился к нашей компании и потому успел увидеть лишь самые последние стадии происходящего.
- Не кричи на меня, Рауль, - устало произнесла Айрин, с трудом поднимая голову, чтобы посмотреть ему в глаза. - Ты же сам всё отлично понимаешь. У меня были шансы справиться с тигром, а у других - не было.
- А каковы были твои шансы, не хочешь меня просветить?
Он больше не кричал, прилагая видимые усилия, чтобы сдерживаться, но в голосе всё ещё плескалась ярость.
- Понятия не имею, - честно ответила Айрин. - Никогда не имела дела с тиграми. Все мои знания были чисто теоретическими.
- Когда-нибудь я тебя придушу.
С этими словами Рауль решительно подошёл к Говорящей, поднял её на руки и вынес из камеры.
- Где Рейвен? - спросил Кентон, проводив их взглядом.
Я нахмурилась, припоминая вопль, раздавшийся в тот момент, когда мы с тюремщиком подбегали к камере.
- Думаю, нет уже никакого Рейвена.
- А люди Майлза?
- Одни убиты, другие сдались. Даже если кого-то ещё не отловили, реальной угрозы они уже не представляют.
Продев ручку факела в прикреплённое к стене кольцо, я поспешила к Кентону и встала на цыпочки, пытаясь дотянуться до кандалов.
- Чёрт, как же их снимают?!
- Должен быть ключ, - ответил он.
Я обернулась к своему проводнику, который до сих пор стоял в коридоре, хлопая глазами.
- Ключа от кандалов у тебя тоже, конечно, нет? - рявкнула я, сама не понимая, откуда берутся такие повелительные интонации в моём голосе.
Похоже, при определённых обстоятельствах я способна преобразиться как угодно. Хоть на колени опуститься, хоть приказы отдавать.
Тюремщик виновато покачал головой.
- Ну, так бегом приведи сюда того, у кого он есть!
Он послушно поспешил прочь по коридору, задержавшись лишь для того, чтобы снять со стены очередной факел.
Я снова повернулась к Кентону и встала на цыпочки, но быстро поняла, что в данном случае мне не хватает роста. Мне слишком сложно дотягиваться до грубых железных колец, чтобы я смогла открыть при помощи шпильки простенькие несомненно замки. Придётся ждать. К глазам вдруг подступили сильно запоздавшие слёзы.
- Ш-ш-ш, всё уже хорошо, - подбодрил меня Кентон.
- Нет, пока мы не снимем с тебя эту гадость.
Я вытерла глаза тыльной стороной ладони и положила руки ему на плечи. Дальнейшее было целиком и полностью инициативой Кентона. Он сам поймал мои губы своими. А уж потом я обвила руками его шею...
- Абигайль, его сначала надо было освободить, а потом целовать! - воскликнул Люк, под дружные возгласы людей, в компании которых он появился.
Помимо недавних узников здесь были также и двое тюремщиков, один из которых шагнул в нашу сторону, звеня связкой с многочисленными ключами. Вошедшие быстро заполнили добрую половину камеры. Не иначе до сих пор не насиделись...
Комментарий приятеля вызвал в моей душе болезненную волну протеста. Я, между прочим, не виновата в том, что не могу открыть эти чёртовы "браслеты". И не далее, как полминуты назад, чуть не плакала от обиды из-за того, что неспособна это сделать. Но вслух я сказала совсем другое.
- Если бы я сначала его освободила, он стал бы вырываться! А то и вовсе бы убежал.
Мои слова были встречены дружным смехом. Тюремщик, обладавший не только подходящим ключом, но и более высоким, чем у меня, ростом, подошёл к Кентону и принялся возиться с кандалами.
- Не отвлекайся.
Эти слова Кентона были обращены ко мне. Пожав плечами, я отвернулась от остальных и возвратилась к прерванному занятию. Когда тюремщик освободил одну руку Кентона, она перекочевала ко мне на спину. Вторая рука, освободившись от "браслета", последовала за первой. Публика разразилась овациями.
- Абигайль, после того, что ты с ним сделала, ты обязана взять его в мужья! - заявил Люк после того, как мы с Кентоном неохотно отстранились друг от друга.
- Ага, делать мне больше нечего, - фыркнула я в ответ, но тут же с изумлением уставилась на заговорившего секундой позже Кентона.
- А я не возражаю, - во всеуслышание объявил он.
Я ухмыльнулась и собиралась было благополучно отшутиться, но слова застряли у меня на языке. Поскольку в этот самый момент Кентон снял со своего мизинца венчальный перстень и, держа его в пальцах, вытянул ко мне руку. А потом произнёс традиционное:
- Я, Кентон Велдон Алисдейр из рода Дорсеттов, в присутствии свидетелей, прошу тебя, Абигайль Аткинсон, стать моей женой и вручаю тебе это кольцо в знак серьёзности моих намерений.
Я молча хлопала глазами, не обращая внимания на громкие возгласы, которыми было встречено это заявление. Моя рука зашевелилась в поисках спинки стула, но таковой не нащупала - поскольку стульев в камере не было и в помине, - так что пришлось продолжать стоять, недоверчиво прищурившись. Вот уж никогда бы не подумала, что ради меня однажды снимут с пальца такое кольцо.
- Э, э, э! - Я развернула руку ладонью вперёд. - Полегче. Знаю, из меня получается хорошая боевая подруга, но жена - это совсем другое дело. Я вообще для этой функции не подхожу. Я, например, плохая хозяйка.
Последняя фраза была встречена таким хохотом, что мне захотелось незамедлительно скормить парочку недавних узников голодному зверю. Что в этом, спрашивается, смешного? И самое противное было то, что этот доморощенный жених смеялся вместе с ними!
- Абигайль, зачем мне хорошая хозяйка? - пояснил Кентон. - У меня для этой цели есть слуги.
А ведь действительно, я об этом как-то не подумала. Хм, а он, оказывается, выгодный жених! Впрочем, о чём это я...
- Но я ещё и работаю в газете, - напомнила я.
- Это действительно большой недостаток, - согласился Кентон. - Но если ты пообещаешь, что не будешь залезать по плющу в окна к посторонним мужчинам, со всем остальным мы как-нибудь разберёмся.
- Серенады хоть петь можно? - насупилась я.
- Серенады можно, - милостиво разрешил он.
- Всё равно это бред, - покачала головой я, прикидывая, какие бы ещё аргументы привести в пользу своей позиции.
- Теперь ты должна сообщить ему, что ты не девственница, - услужливо подсказал Люк.
- Это не недостаток, это достоинство, - отрезала я.
- Абигайль, ты что, собираешься перечислять все свои недостатки? - ужаснулся Кентон. - Эдак мы в неделю не управимся!
- Это я ещё к твоим недостаткам не приступила, - разозлилась я.
- У, ну, тогда нам понадобится целый месяц. Свидетелям можно сразу предлагать запасаться едой и готовить стулья.
- Свидетели перебьются, - отозвалась я.
И без того впору ходить среди присутствующих с бубном и собирать монетки за предоставленное зрелище, как делают обычно странствующие артисты.
- И вообще, я терпеть не могу аристократов! - выдала я самый убийственный, как мне казалось, аргумент.
- А я терпеть не могу газетчиков, - спокойно парировал Кентон.
- Смотрите, эти двое прямо-таки созданы друг для друга! - вслух восхитился Люк. - Они совпадают буквально во всём!
- Абигайль, у меня сейчас рука отвалится, - напомнил Кентон, который действительно по-прежнему держал перстень в вытянутой руке.
Я в смятении оглянулась. Сочувствия не нашла. Многочисленные свидетели ожидали моего ответа с нескрываемым интересом. Я снова повернулась к Кентону.
- Давай сюда своё кольцо, - раздражённо постановила я и протянула руку, держа ладонь лодочкой.
- Его надо надевать на палец, - насмешливо уточнил Кентон.
- На, пожалуйста, выбирай любой! - фыркнула я, растопыривая пятерню.
Кентон взял мою руку в свою и надел перстень на безымянный палец. Велик, конечно, но большого значения это не имело: всё равно не подразумевалось, что невеста будет впоследствии носить это кольцо; оно использовалось исключительно в ритуальных целях.
Камера взорвалась аплодисментами.
- Очень...своевременное обручение, - негромко произнёс чуть насмешливый голос.
Сокамерники расступились, пропуская вперёд короля, идущего под руку с Говорящей. Айрин выглядела усталой, но уже не настолько измождённой; одежда Рауля была приведена в минимальный порядок, а на голове снова посверкивала корона.
- Надеюсь, вы пригласите нас на свадьбу? - продолжил Рауль. - Если, конечно, она состоится достаточно скоро: мы не намерены задерживаться в Торнсайде надолго. Впрочем, учитывая скоропостижность помолвки, берусь предположить, что затягивать с бракосочетанием вы не собираетесь.
- Вы, как всегда, правы, Ваше Величество, - церемонно ответил Кентон. - Мы будем счастливы видеть вас на нашей свадьбе.
- Вот и хорошо, - кивнул Рауль. - Думаю, свадебный подарок я могу сделать незамедлительно. Я передаю в ваше распоряжение этот замок и земли Торнсайда. Вы восстанавливаетесь в титуле графа.
- Благодарю вас, Ваше Величество, - только и сказал Кентон, кажется, настолько шокированный этими между делом брошенными фразами, что произнести что-либо более оригинальное оказался неспособен.
- Можете приступать к исследованию своих владений, граф, - как ни в чём не бывало, продолжил Рауль. - Рекомендую начать с верхних этажей, а не подвальных. И нам ещё предстоит многое сегодня обсудить. Сейчас всем необходим отдых, поэтому я жду вас вечером.
- Прошу меня извинить... - переминаясь с ноги на ногу, решился высказаться тюремщик. - Но, по-видимому, это с вами, господин Алисдейр, я должен обсудить один насущный вопрос. Дело в том, что необходимо как можно быстрее разобраться с этим чудищем. - Он устремил взгляд на стену, в которой недавно зиял высокий проём. - Его надо как-то убить, но я даже не знаю, кто на это решится.
- Я тебе убью! - гневно воскликнула Говорящая. - Да так, что мало не покажется! Лучше срочно позаботься о том, чтобы зверю принесли побольше сырого мяса. Он же голодный!
- Злющая же тварь! - пробормотал тюремщик, оглядываясь в поисках поддержки. Не так чтобы он её не нашёл. Позицию Говорящей в данном вопросе не разделял, кажется, даже Рауль. Не разделял, но и не вмешивался.
- А ты посиди здесь подольше без свежего воздуха и солнечного света, да ещё и впроголодь. Тоже на людей бросаться начнёшь! - отрезала Айрин.
- Но на него же мяса не напасёшься! - взмолился тюремщик.
- Не принесёшь мяса, тебя ему скормим, - предупредила Говорящая.
Тюремщик с мольбой во взгляде покосился на Рауля, но тот лишь развёл руками. Мол, если понадобится, то скормим, конечно, что же тут поделаешь? Не станет же он отказывать своей фаворитке в такой мелочи.
Помощь неожиданно пришла со стороны Кентона.
- Вообще-то мне этот котёнок совершенно не нужен, - признался он.
- Честно говоря, я тоже больше люблю собак, - подхватила я.
Я решила поддержать своего жениха, раз уж подвернулся тот редкий случай, когда мы хоть в чём-то с ним совпадали.
- Что ты будешь делать, когда кругом - сплошные живодёры? - неодобрительно вздохнула Айрин. - Ладно, я подумаю, как и куда его можно перевезти.
- В Третьей Оранжерее мне такое украшение жизни тоже не нужно, - поспешил предупредить Рауль.
Говорящая бросила на него укоризненный взгляд.
- Вообще-то ты прав, - нехотя признала она. - От такого соседства у игуаны может случиться кризис самооценки, а это в свою очередь привело бы к депрессии с суицидальными наклонностями...
- Вот только суицид игуаны - это единственное, чего мне ещё не хватало расхлёбывать, - ухватился за эту идею Рауль.
- Ладно, с тигром-то как-нибудь разберёмся, а вот где мой дельфин? - гневно нахмурилась она.
Король закатил глаза и демонстративно отвернулся.
- Вот, Абигайль, имей в виду, - вздохнула, беря меня под руку, Говорящая. - Мужчины - они такие. Рискнуть ради тебя жизнью - это пожалуйста. А вот сделать какую-нибудь мелочь - мусор там вынести или дельфина подарить, - этого от них не допросишься.
