Глава 1. Один день из жизни Эстиль Дарсан
Иероглиф (chu) переводится как «начало», «первоначальный», «впервые» или «раньше». Распространен в значении «самый первый момент чего-либо» или «изначальное состояние».
Рассвет ещё только раздумывал, в какой из оттенков розового раскрасить небо за стеклами пентхауса на 48-м этаже, но Эстиль уже не спала.
Стин-н-н-н.
Она услышала это не ушами, а позвоночником – там, где магическая кисея по периметру спальни натянулась и лопнула, хлестнув по воздуху. В комнате стояла тишина. Внутренняя сигналка молчала, её вообще никто не трогал. Наружная тоже не пискнула. Все охранные контуры спали, как сытые вервольфы. А кисея, выставленная наспех и насмех, – порвалась.
Значит, кто-то очень хорош.
Шорох. Окно.
Взломщик пришёл через бронированное стекло с вычерченной руной «Нерушимость».
Сердце заколотилось, но Тилли заставила его замереть.
Вдох. Выдох. Ещё медленнее.
Она начала считать удары — не дать им разогнаться. Оборотни-хищники слышат учащённый пульс за десяток метров. Если тот, кто залез в окно, из рептилий, волков или больших кошек… шансов мало, но они есть. Главное – успокоиться. Выровнять дыхание, как учили. Расслабить мышцы. Не показать, что жертва проснулась, чтобы не форсировать атаку. И медленно, правильно провести частичную трансформацию. У неё есть секунд тридцать, прежде чем неизвестный приблизится к кровати. Она должна успеть.
Под подушкой левая рука уже не была рукой.
Трансформация прошла без звука — Тилли ненавидела этот противный сдвиг суставов, но уже умела делать быстро и хорошо. Пальцы срослись, ногти вытянулись в чёрные иглы. Где-то в основании каждой когтистой фаланги запульсировали железы, экстренно вырабатывая паралитик. Хватит несколько капель, чтобы даже крупный оборотень рухнул, но без остановки сердца — она не убийца. Пока нет. И никогда не станет, если повезёт.
Одновременно с рукой изменилась носовая полость. Проснулись нечеловеческие рецепторы и следующий вдох вошёл в лёгкие, уже расписанный по слоям. Ночной ветер. Свежий, с высоты, с горьковатым привкусом городского смога. Кожа. Оружейная смазка. Сталь. И самый сильный из запахов, перекрывающий даже ветер, не говоря уже о прочем: латекс. Дешёвый, с приторно-сладкой отдушкой. Что за?..
В этот момент чужой невесомо коснулся пола. Тилли услышала скольжение подошвы и тонкое жужжание троса – альпинистская снаряга.
Значит, так. Расстояние — шесть шагов. Укрытие — кровать и одеяло. Фактор неожиданности — да, она в пижаме, но это неважно, потому что она – химера, и у неё когти с паралитиком. Инстинкты взревели, затылок закололо, чувство опасности залило рот металлическим привкусом, и когда тень замерла на расстоянии броска — Тилли рванула.
Когтистая лапа вылетела из-под подушки, скользнув по простыне. Тилли развернулась всем телом, вкладывая в удар весь небольшой вес, отчаянную злость и панический страх девчонки, которая меньше всего хотела умирать в собственной постели в день рождения. Когти должны были войти чужаку под ключицу — оттуда до сонной артерии пара сантиметров, хищник свалится мгновенно… Но в последнюю долю секунды сквозь сумасшедший запах латекса в ноздри ударил другой – родной, знакомый с детства.
— Китти?!
Ядовитая лапа замерла.
Потому что перед ней, улыбаясь во весь рот, стояла Катарина Локк. Пантера-оборотень, одна из лучших оперативниц Службы Безопасности Вердана, голубоглазая блондинка с фигурой супермодели, её бывшая телохранительница и почти сестра.
И одета она была в облегающий латексный костюм розового кролика.
Дурацкий глянцевый цвет, застёжка-молния, пушистый хвост-помпон и ушки на ободке. Поверх всего этого порнографического великолепия красовались разгрузочная система, тактические наколенники, наплечная кобура с глушителем и пояс с метательными ножами. На ногах — армейские берцы с титановыми носками. В руке — тросовый крюк от альпинистского комплекта. Трос уходил сквозь фрамугу приоткрытого окна куда-то вверх, в разгорающийся рассвет.
— С днём рождения, Зайка! - Китти распахнула объятия, кроличьи уши на ободке задорно качнулись.
Сигналка пентхауса запоздало взревела, реагируя на нарушение контура, а Тилли медленно опустила лапу. Паралитик капнул на ковёр.
— Ты… — голос сел. — Ты чуть не умерла. Я чуть не убила тебя. Нахрена, Китти?!
— Ты бы не убила, даже если бы дотянулась, — Китти склонила голову, и её зрачки на секунду стали вертикальными, кошачьими. — Ты всегда бьёшь на два сантиметра левее жизненно важных узлов. Я помню.
— Ты помнишь? — Тилли почувствовала, как трансформация откатывает. Рука снова стала рукой, девичьей, тонкой, с аккуратными ногтями. Ладони дрожали. — Ты проникла ко мне на 48-й этаж, обойдя систему безопасности, в розовом костюме кролика, чтобы проверить, убью я тебя или нет?!
Китти пожала плечами. Латекс скрипнул.
— Ты теперь взрослый хищник, Эстиль, хоть и неинициированный. — Она сделала шаг вперёд и всё-таки обняла, прижав девушку к кобуре и тактическому поясу так, что стало больно. — А хищник, который не чувствует запахов на короткой дистанции — хреновый хищник. Что точно не про химеру. Весёлая вышла зарядка, а?
Адреналин уходил, оставляя вместо себя противную дрожь в коленях и пустоту в желудке. Тилли выдохнула, уткнулась носом в латексный воротник-стойку и прошептала:
— Я тебя ненавижу, Китти.
— Ты меня обожаешь, - возразила кошка. - И это взаимно. Ты серьёзно думала, что я пропущу твой день? Или что позвоню в дверь?..
Сигналка всё ещё выла, ударяя по барабанным перепонкам, и Тилли потянулась к мобильнику, набирая код отмены. Едва воцарилась тишина, телефон снова её нарушил - на экране высветилось «Папа».
— Всё окей, пап, - заверила она, не дожидаясь вопроса. – Катарина. Да. Через окно. Сигналка поздно сработала. Скажи парням, что всё в порядке, пусть даже не думают врываться к нам и проверять. Нет, пап, я не голая, а вот Катарина – почти. Она в костюме кролика. Да, пап, я серьёзно. Да, передам. Люблю. До связи.
Китти прищурила раскосые кошачьи глаза, когда девушка нажала «отбой».
— Что сказал Босс? – слегка нервно поинтересовалась она.
— Что ждёт к восьми-тридцати, прилично одетой и с полным отчётом о том, как ты обошла мою систему безопасности. И что он не выспался, - вздохнула Тилли.
— Ой-ёй, - ухмыльнулась кошка, но на её красивом лице не отразилось ни грамма вины. – Ладно, Тилли, значит, у нас есть ещё куча времени, чтобы съесть торт.
Оказывается, за спиной у Китти был ещё и рюкзак, в котором девушка протащила пару жестяных банок с кофе и бенто-торт того же отвратительно-розового цвета, что и облегающий её фигуру латекс. Это было невероятно мило. Эстиль получала от Китти кроликов каждый год, и у неё была уже нехилая коллекция на полке слева от кровати, не считая самого первого потрёпанного Ушастика, с которым Тилли до сих пор любила засыпать. Но сегодня в контексте кроличьей темы Китти превзошла саму себя.
— Кстати, тортик я испекла сама, — небрежно бросила она, вскрывая коробку. — Имей в виду, я ради тебя даже муку просеивала.
— Ты? — Тилли приподняла бровь. — Та, кто однажды подожгла кухню, разогревая пиццу?
— Я совершенствуюсь, - безмятежно сообщила кошка.
Тилли улыбнулась. Катарина была рядом с ней всё её детство, они знали друг друга как облупленные. Самодельный торт определённо тянул на звание подвига покруче, чем даже проникновение в спальню дочери высшего офицера Службы Безопасности Короны и собственного босса.
— А розочки из мастики тоже сама лепила?
— Розочки я купила. Но! Выбирала лично, с душой, - лукаво усмехнулась Китти.
— Даже не буду спрашивать, где ты взяла костюм.
— Интим-шоп на 12-й улице, - с готовностью сообщила кошка. — Шикарное место, чего только нет. Могу сводить тебя, если любопытно.
— Китти! – возмутилась Тилли.
— Тебе восемнадцать, Эстиль, - напомнила Катарина. — Любопытство – это нормально.
— Даже не продолжай. Отец тебе точно голову оторвёт, - заверила девушка, делая глоток из банки с кофе. Голова немного прояснилась, но она бы не отказалась от ещё одной порции.
— Мы с тобой обе знаем, что Босс далеко не ханжа, но отцовские инстинкты застилают ему глаза, - покачала головой кошка. — Он не может прятать тебя от мира вечно.
— Вот и поговори с ним об этом, когда к восьми-тридцати пойдёшь на ковёр, - проворчала Тилли.
— Ну я же не самоубийца, - открестилась Китти.
Они расположили торт прямо на кровати. Вместо нормальных приборов Китти зачем-то притащила бамбуковые палочки, и следующие пару минут превратились в увлекательный квест «подцепи бисквит и не уделай кремом всё вокруг». Кошка выполнила его с безупречным изяществом. Тилли провалилась на первой же попытке. Хищница, блин… Китти хихикала, наблюдая неравную борьбу.
Наконец она довольно потянулась и похлопала себя по животу:
— Кажется, я переела. Но оно того стоило. Чёрт, надо было оставить кусочек Боссу в качестве взятки.
— Вряд ли розовый бисквит способен решать проблемы, - Тилли вздохнула, отведя глаза.
Китти нахмурилась, мгновенно уловив перемену её настроения.
— В чём дело, Зайка? Вы поругались? Заблокировал кредитку? Сталкерские привычки и гипер-контроль достали тебя окончательно?
— Всё мимо, - покачала головой девушка. — Попробуй ещё. Подсказка: она владеет рестораном в Роско, и мы идём туда ужинать.
— А. Леди Шавьяна.
Тилли была уверена, что Китти читает газеты. А последние несколько месяцев в светской хронике только и обсуждали роман герцога Ориана Дарсана, чёрного дракона и самого красивого холостяка Вердана, и утончённой сирены из бизнес-кругов. После их совместных полётов под полной луной, дождя из вишнёвых лепестков и папиного огненного шоу на полгорода, невинный ужин в ресторане можно было бы посчитать почти скучным событием. Но только не для Тилли. Возможно, потому что она была замшелым интровертом. Или потому, что Роско был настолько не в её стиле, что вытаскивать туда дочь на её же день рождения было почти оскорблением. Но папу она любила. А он, видимо, любил эту… Эту…
Так, Тилли, никакой предвзятости, только дружелюбие и толерантность, окей? Тебе вон, пора уже на экскурсии по интим-шопам, а не лезть с советами к отцу. И вообще, может, она тебе понравится. На газетных фото – безупречная красавица. Вторая ипостась – сирена, что редкость. И умница, как пишут. И бизнес-леди.
И ни капли не похожа на портреты матери…
— Тилли, - позвала Китти. – Не грузись. Твой отец заслужил счастье.
Девушка отвела взгляд. Тилли была младенцем, когда погибла мать, и за все эти года герцог Дарсан ни разу не знакомил её с другими женщинами. Она даже не задумывалась, что когда-то это может измениться.
— Я знаю. Просто…
— Просто перемены – это всегда нелегко, - неожиданно серьёзно кивнула кошка.
Катарина протянула руку, обхватила Тилли за плечо и притянула к себе. Потом едва заметно потёрлась щекой о макушку, как принято у кошачьих – даже когда они в человеческой ипостаси. Минутку они сидели так, потом Тилли отстранилась.
— Ладно, Китти. Я всё. Держу себя в руках. И вообще, мне сегодня не до рефлексии – у меня визажист в пятнадцать, а до этого нужно успеть позавтракать и съездить прикупить что-нибудь в стиле… ну, Роско. Не хочу позорить отца.
— Моя девочка, - улыбнулась кошка, вставая. — Мне тоже пора, ещё переодеваться. А может, всё же оставить тебе костюмчик?..
Тилли фыркнула, не в силах представить, что может заставить химеру надеть розовый латекс, и снова обняла подругу. Потом Китти поправила съехавший кроличий хвост и двинулась к окну.
— Через дверь никак?..
— Скучно, - она скользнула в оконный проём, и ветер взъерошил белокурые пряди, смешав с рассветным розовым. Потом трос дёрнулся, и Китти исчезла, оставив за собой запах латекса и кофе. Тилли высунулась посмотреть. Желудок мгновенно дёрнулся, ощутив высоту, она отшатнулась и закрыла створку. После инициации химера сможет трансформировать не только когти, но и вырастить крылья, если захочет. Сможет летать. Но до этого еще пара лет точно, и Тилли не слишком-то любила высоту, к тому же у неё были гораздо более насущные проблемы. Мысли об ужине никак не хотели отпускать. Она побрела в ванную.
Тёплая вода помогла. Немного. Тилли смыла с лица остатки сна, посмотрела в зеркало.
— Соберись, — сказала она своему отражению. — Хищники не ноют.
Зеркало промолчало. С ним всегда были сложные отношения.
Когда природа лепила Эстиль Дарсан, почему-то сделала все черты чуть-чуть острее, чем нужно человеку. Глядя на скулы под определённым углом, можно было подумать, что за ними прячется второй череп — более древний, более дикий, что не так уж далеко от истины. Глаза - огромные, с неправильным разрезом, с пурпурными крапинками в глубине, и с тем настороженным, заячьим выражением, которое так нелепо контрастировало с врождённой хищной природой.
Потому-то она и Зайка, да.
Её волосы были коротко подстрижены – работа модного мастера, но причина была отнюдь не в желании продемонстрировать дерзость: просто стоило волосам отрасти, они приобретали тот опасный оттенок фиолетового, который лучше было не демонстрировать посторонним. Тилли редко имела право голоса в том, что касалось стиля. Она скривила рот – нежный, с припухшей нижней губой, которую имела привычку кусать, когда нервничала, думала или пыталась не зарычать.
Девушка расчесалась, почистила зубы, потом вынула линзы из контейнера с раствором и аккуратно вставила в глаза. Пурпурный цвет сменился нейтрально-карим, безопасным и общественно одобряемым. Не то чтобы она не могла усилием воли трансформировать свой природный пигмент – просто там, где можно было снизить риски нехитрыми методами, отец настаивал не усложнять. По документам Тилли была драконом во второй ипостаси, как и отец, а всё, что выходило за рамки, скрывалось стрижкой, линзами и бескомпромиссным грифом «совершенно секретно».
Тилли натянула растянутые джинсы, мягкую кофту с высоким воротником, за которым можно спрятать пол-лица, и спустилась по лестнице. Уже на подходе к кухне она почуяла запах. Сливочное масло. Подрумяненное тесто. Сыр?..
— С Днём Рождения, барышня!
Ингрид стояла у плиты, сияя улыбкой, проявлявшей сеточку морщин вокруг глаз. Она работала в семье с тех пор, как Тилли себя помнила, совмещая функции кухарки и домработницы, и была единственным человеком, кому девушка прощала «барышню».
— Вы рано, Ингрид, — Тилли неловко улыбнулась, подходя к кухонному островку. — Не спалось?
— А кому в такой день спится? — Ингрид ловко подхватила тарелку, на которой дымилась стопка крошечных блинчиков, и поставила прямо перед ней. Божественно, как и вторая кружка кофе.
Пока Тилли завтракала, Ингрид щебетала о подарках и букетах:
— Все формальные послания я распорядилась оставить в холле, чтобы вы позже могли просмотреть. Ваш кузен прислал курьера с самого утра, коробка в гостиной. От Его Светлости тоже уже доставили букет. Занесу и его в гостиную, барышня?...
— А мог бы вручить лично, - проворчала Тилли. — Но он опять не ночевал дома.
Ингрид деликатно заметила:
— Вы же знаете, леди Тилли, у Его Светлости много работы.
И любовница-сирена в придачу, - хмыкнула Тилли про себя, не в силах сдержать раздражение. Шавьяна определённо собиралась отравить её день, ещё даже не будучи лично представленной.
