Так… Ладно… На восток и вниз-вниз-вниз.
Я посмотрела на солнце и сделала свой первый шаг.
2.
Солнце поднималось всё выше, и вместе с ним ползла вверх температура воздуха. Лес щебетал, шуршал, поскрипывал и жил своей, абсолютно непонятной мне жизнью.
Я приглядывалась к деревьям. Сосны — вроде сосны. Ели — вроде ели. Но что-то было не так, словно я смотрела на знакомое лицо сквозь кривое зеркало. Иголки? Слишком густые. Слишком тёмные, отливающие синевой, как сталь. Кора была покрыта глубокими трещинами, из которых сочилась смола цвета старого мёда. И запах — да, пахло хвоей, но в этот запах вплеталось что-то чуждое, пряное и горьковатое, вроде полыни или можжевельника. Я вообще-то будущий экономист, а не биолог, но я была почти уверена, что на моей Земле такого не росло. Разве что в учебниках по палеоботанике. Ну да ладно, пока деревья не разговаривают и не пытаются меня схватить - будем считать, что с ними все окей.
Так что шагай, Марина, шагай.
Я смотрела под ноги, выискивая знакомые травы. Подорожник — вот он! Под засохшей корягой. А вот классический лопух. Но рядом с подорожником, как насмешка, росла какая-то инопланетная дрянь. Листья, покрытые серебристым пушком, словно инеем, и крупные, сочные до неприличия синие ягоды, похожие на чернику, но более вытянутые и блестящие, будто лакированные. Черника так не росла. И ягоды в январе — это было уже совсем за гранью. Значит, не Россия. Или не январь. Или не моя Земля.
Впрочем, ягоды выглядели дьявольски аппетитно, на зависть любому фуд-блогеру, просто слюнки текли. Но правило, вбитое с детского сада, сиреной звучало в голове: не ешь в лесу ничего незнакомого. Паук и Зара, пожалуй, могли бы проконсультировать, вот только спрашивать было уже не у кого. Можешь обращаться ко мне «господин», — ёрничал внутренний голос. — А к этим ягодкам, Марина, можешь обращаться «ядовитые». Съешь — и познакомишься с местной флорой на личном опыте. Коротком. Я обошла куст стороной. Голод можно перетерпеть, отравление — вряд ли.
Шагай, не отвлекайся. И лучше думай о чём-нибудь конструктивном.
Скоро самым конструктивным начало казаться заорать на весь лес, броситься догонять тех двоих и выбить из них информацию, помощь, карту, волшебную палочку, космический телепорт... Но что-то подсказывало, что белобрысый «господин» не отзовётся на мой крик, даже если будет стоять за соседней ёлкой. Слишком чётко он сказал, что я – не его проблема.
Прекрасного принца не предвидится, Марина. Шагай.
Я продолжала идти, медленно, стараясь больше ступать на подушечки стоп и меньше опираться на пятки. Каждый шаг становился маленькой пыткой: то сучок вонзится, то камешек, то просто комок спрессованной хвои, жёсткий, как наждачка. Проблема обуви в буквальном смысле встала очень остро. Вот только я понятия не имела, из чего можно сделать обувь посреди леса. Я осмотрела свои скудные ресурсы. Фляжка. Подаренный браслет, больше похожий на кустарную поделку, чем на украшение. Кружевная трикотажная майка. Такие же шорты. Трусы. И плотная куртка с серебряной вышивкой. Совсем не арсенал выживальщика - но работать надо с тем, что есть. Я сняла майку, вцепилась в боковой шов и рванула со всей силы. Ткань с характерным треском поддалась. Ещё рывок — и в моих руках оказались два лоскута с прочными, эластичными лямками. Ветерок коснулся обнажённой кожи, заставив вздрогнуть. Прогулки топлесс не входили в мои планы. Я поспешно надела и застегнула куртку, вновь ощутив запах озона и постороннего парня. Унизительно, но бродить голой по другому миру – ещё унизительнее. А значит, выбрасываем неуместные мысли из головы и переходим к следующему шагу.
Я внимательно осмотрела ближайшие растения. Лопухи были идеальны, я нарвала несколько штук, выбирая самые мясистые. Потом кое-как, ногтями и острым сучком, мне удалось отодрать несколько плотных кусков коры с местной берёзы. Я уселась на корягу и принялась обматывать ступни. Сначала — мягкий лопух, потом — пластины коры, и наконец — максимально плотная фиксация трикотажем и лямками моей бывшей маечки. Результат был… своеобразным. Стопы превратились в две зелёно-бежевых культяпки. Ходить в этом было странно, и конструкция грозила развалиться в любой момент. Но это было в тысячу раз лучше, чем босиком, и еще больше воодушевлял сам факт, что я справилась.
Хорошо, Марина. Можешь называть себя «молодец».
С новой «обувью» я заметно ускорилась, и ещё через полчаса неожиданно выбралась на возвышенность. Сверху открывался вид - лес, скалы, ещё лес. Деревья действительно росли под уклоном, как на пологом склоне горы. Ни следов дорог, ни столбов ЛЭП, ни дымов из труб. Только бесконечная зелень и далеко-далеко на востоке — сизая дымка, которая могла быть и туманом над рекой, и дымом того самого города. Или просто игрой света, попыткой выдать желаемое за действительное.
Стоп, паника — роскошь. Истерика — непозволительная трата сил. Лучше шагай.
Я снова зашагала вниз-вниз-вниз, а чтобы отвлечься - начала перебирать в голове возможные причины происходящего. Проснулась в чужом мире. Стандартный запрос в поисковике: «почему я?». Я легла спать как обычно. Ни ритуалов, ни эзотерических книг, ни посещений таинственных лавок. Я даже гороскопы не читаю. Может, я что-то мысленно пожелала? Нет. На Новый год, когда все загадывали «любовь, деньги, путешествия», я, зажмурившись перед бенгальским огнём, тупо думала: «Хочу, чтобы на зимней сессии в этом году было меньше нервов». Вот и всё. Не «хочу приключений», не «хочу в другой мир», и не «хочу магии». Хочу сдать сессию и выспаться. Высшие силы меня, видимо, поняли превратно. «Хочешь меньше нервов на сессии? Отлично! Добро пожаловать в Элир, тут сессий вообще нет! Возможно, и университетов тоже».
Я фыркнула вслух. Юмор, даже чёрный и отчаянный, оставался единственным оружием против нарастающей волны «блин-блин-блин-как-так-почему-я». Логика говорила: причина неизвестна. Механизм — непостижим. Значит, тратить на это силы — глупо. Это как пытаться понять, почему сломался лифт, когда ты застряла между этажами. Понять — полезно для будущего, но сначала надо выбраться.
Угадай, что нужно делать, Марина? Правильно. Шагать.
К полудню я вышла к ручью. Он журчал меж причудливых корней, нырял под поваленные стволы, покрытые мхом, и над ним проносились стайки стрекоз, переливающихся на солнце, как живое сапфировое стекло. Красиво. Невероятно красиво. И абсолютно, тотально чуждо.
Но вода — это путь. Она обычно стекает с возвышенностей, может привести к реке, а река — к людям. Я решила дальше идти вдоль ручья, тем более, что вода в нём оказалась чистой и холодной, как слеза. Я уже осушила подаренную фляжку до дна и с облегчением наполнила её снова. От долгой ходьбы обмотки на ногах сбились и стопы горели адским огнём. Мне нужна была передышка.
Солнце пригревало плоский камень у самой воды, и я опустилась на него с тихим стоном облегчения. Размотала стопы, опустила босые ноги в воду. Холод заставил вздрогнуть, а потом принёс сладкое онемение. Я зажмурилась, откинула голову к солнцу, втянула в себя запах воды, трав и нагретого камня. На секунду я позволила себе расслабиться.
Именно в эту секунду он и подкрался.
Не было ни хруста ветки, ни тяжёлого дыхания. Только внезапная темнота перед глазами — мужская ладонь грубо легла мне на лицо, и чужое плечо сильно ударило по затылку, когда он дёрнул меня с камня. Я не крикнула — не успела. Лишь глухое и беспомощное мычание вырвалось из горла. Инстинкт заставил бороться, я цапнула зубами за жилистую руку, впилась — но его кожа была жёсткой и мозолистой, я лишь почувствовала солоноватый вкус грязи и пота. Я забилась, пытаясь оттолкнуться от него, ударить локтем, чем угодно… Но он был огромным. Тяжёлым. И от него пахло чем-то звериным, как от дворового пса.
— Тихо, тихо, — прошипел он прямо мне в ухо. Его свободная рука скользнула по мне, быстро, по-хозяйски. Вывернула мне запястье. Грубо сжала грудь через ткань куртки, потом рванулась вниз, обнаружив, что куртка едва прикрывает бёдра. Чужая, грязная лапа, ощупывающая меня. Я снова попыталась заорать. Звук прорвался сквозь его пальцы, и в тот же миг его ладонь прилетела мне по лицу. Это было не как в кино, не хлёстко и не звонко. Это был тупой, оглушающий удар мешка с песком по голове. Мир на миг замелькал белыми искрами.
Я никогда в жизни не получала пощечин. Никогда.
У него ты мобильник собралась просить, да, Марин? — ехидно процедил внутренний голос, пока я пыталась вдохнуть. А он уже тащил меня, прижимая к своей вонючей одежде. Его сила была абсолютной, моё сопротивление — жалким трепетанием птицы в кулаке.
И тут поляна ожила.
Люди появлялись бесшумно, как призраки. Сначала один из-за деревьев, коренастый, лохматый, с луком в руках. Потом ещё двое, в потёртых кожаных доспехах, с короткими мечами у пояса и скуластыми лицами. И сразу за ними — всадники на невысоких лошадях. Этих было больше, человек десять, и выглядели они будто сошедшими со средневековых гравюр – суровые лица, загорелая кожа, ни улыбок, ни удивления. Только холодная оценка ситуации.
— Что за шум, Норк? – спросил один из всадников, с короткой рыжей бородой. – Ты даже тут себе девку нашел? Разве по такому следу ты должен идти? Забыл, за что тебе платят золотом?
Державший меня огрызнулся на каком-то гортанном наречии, но отпускать не спешил, прихватив за горло и дёрнув повыше, чтобы я не смела отбиваться.
Второй всадник, со шрамом от виска до подбородка, выехал вперёд. Его взгляд скользнул по моим голым ногам и покрасневшим в воде ступням, но в его глазах не было ни капли сочувствия.
— Ты откуда, девочка? Кто ты?
Норк наконец отпустил меня, с силой толкнув между лопаток, заставив невольно сделать несколько шагов навстречу всаднику, ожидающему ответа. Я инстинктивно обхватила себя за плечи и замерла перед ним, не в силах выговорить ни слова. В голове билась одна мысль: наемники. Средневековые наемники. Они убьют меня. Они сделают со мной что захотят и убьют.
— Безъязыкая, что ли? – нахмурился человек со шрамом. - Как тебя звать-то?
Дыхание перехватило. Всплыла инструкция Зары: «Имя придумай новое». И я прошептала первое, что пришло в пустую, перепуганную голову:
— Ма… Машенька. Заблудилась я. В лесу. Не помню ничего.
— Нехороший лес ты выбрала, Ма-Шенна, - хохотнул рыжебородый.
Норк обошёл меня и встал ближе всех, и я теперь могла его рассмотреть.
Он был похож на степняка из учебника истории: широкое скуластое лицо, раскосые глаза – будто монгол в кожаной куртке с металлическими нашивками. У половины высыпавших на поляну людей были такие же лица. Все они были пешими. И все – с холодным оружием на поясах. Я как-то сразу поняла, что это не реквизит, а вполне себе реальные острые железки, которыми «монголы» умеют вскрывать глотки.
Вторая половина отряда – «европейцы» на вид, конные, коротко стриженные, в кольчугах и плащах, скреплённых пряжками с изображением дракона. Дракон казался точно таким же, как вышивка на куртке белобрысого «господина».
— Девка без меток. Чистенькая, славная, - рыкнул Норк. – А вот куртка на ней – не её, командир.
Я понятия не имела, о каких метках тут все говорят, но точно знала, что у меня даже уши не проколоты, не говоря уже о татуировках. А вот человека со шрамом явно больше интересовала куртка. Его глаза впились в серебряную вышивку, и всё спокойствие с него сдуло, как ветром.
— Откуда? — он поднял на меня взгляд, в котором не было ни капли снисхождения к «заблудившейся». Только чистая, неразбавленная опасность. — Куртка у тебя откуда?
Я вдруг ясно поняла одну простую вещь: от моего ответа сейчас зависит, будет ли это просто худшим днём в моей жизни – или последним днём.
Мутноглазый Паук, что же у тебя за проблемы такие?..
Я пыталась сообразить, что будет хуже — сказать правду или соврать. Но я не знала контекста, не знала, друзья они светловолосому или враги. Если я признаюсь, что Паук мне куртку подарил — меня могут прикончить как сообщницу. Если они его боятся — то, возможно, тоже прикончат, чтобы замести следы. Или просто прикончат, потому что я в долбанном Средневековье, и Уголовный кодекс здесь, похоже, еще не придумали. Здесь нет ни полиции, ни скорой помощи, нет даже элементарной человеческой жалости. Лучше их не злить.
Я сделала глоток воздуха.
— Мне её… дали, — прошептала я, опуская голову, глядя на свои босые ноги. — В лесу. Утром.
— Кто дал? — «Шрам» не повышал голос, но у меня от него дрожали колени.
— Парень и девушка. Он – светловолосый, глаза странные. Она — черноволосая, красивая, вся в бусах и браслетах. Он её Зарой назвал. Себя – «господином».
— Точно господин Арессин и его ведьма, — тихо произнёс кто-то из воинов. Имя прозвучало в воздухе с лёгким шипением, как от прикосновения воды к раскалённому металлу.
Арессин. Похоже, родители у Паука были с фантазией. А потом я наконец сообразила, что Норк – тоже не то имя, которое можно услышать в моём мире. Но для Элира имена казались естественными. Только сейчас я осознала, что давно говорю – и, чёрт, даже думаю – вовсе не на русском, а на ином языке, который казался мне родным и привычным, будто я знала его с детства. Это было настолько странно, что я зависла, поражённая своим открытием.
Норк грубо пихнул меня в плечо:
— Отвечай командиру. Говори всё, что было.
И я заговорила. Торопливо, сбивчиво, заикаясь. Проснулась в лесу. Они подошли. Девушка — да, чёрные волосы, ореховые глаза — обыскала меня. Парень спросил, кто я. Сказал, что это Проклятая Гора. Дал куртку и фляжку. Велел идти на восток, к людям и городу.
Командир медленно кивнул, размышляя.
— И больше ничего? О своих планах? О том, зачем пришли на Гору?
— Нет. Только сказал, что куртка ему скоро не понадобится.
— Они пошли вглубь леса? На северо-запад?
— Да, — подтвердила я. — Вглубь леса. Туда.
Я махнула рукой в направлении верховья ручья. Люди встрепенулись, будто гончие псы.
— Идут к руинам Серого камня, как пить дать, - хмыкнул кто-то.
— Далеко идти, будут боги милостивы - успеем нагнать, - отозвался другой.
— Что с девкой делать, капитан Торван? — спросил рыжебородый. — Тащить с собой?
Капитан со шрамом снова посмотрел на меня. В его взгляде уже не было той первобытной опасности, но была усталая, практичная жестокость.
— Зачем тащить лишний груз.
Чёрт, это даже не было вопросом. Просто констатацией. Это я была лишним грузом, ненужной проблемой. Норк оживился, и в его узких глазах вспыхнул какой-то мерзкий огонёк. На секунду мне показалось, что его зрачок стал жёлто-оранжевой волчьей точкой.
— Я позабочусь, - ухмыльнулся он.
— Быстро. И не мучай, - бросил капитан, отворачиваясь.
Наверное, нужно было упасть на колени, рыдать, молить о пощаде. Но я просто замерла, неверяще глядя в удаляющуюся спину командира этих людей. Это не может быть правдой. Я попала в мир, где есть магия, Серые камни и Проклятые Горы. Наверняка во мне тоже спит какой-то жутко ценный магический дар, и сейчас, вот прямо сейчас он проснётся, и я спалю нафиг всю эту поляну с ухмыляющимся Норком. Или научусь драться. Или летать. Ну не может же быть, чтобы меня забросило в этот кошмар без тайного бонуса в виде супер-способности?!.. Пожалуйста, Вселенная. Мне очень, очень нужно чудо. Прямо сейчас.
Я посмотрела на солнце и сделала свой первый шаг.
2.
Солнце поднималось всё выше, и вместе с ним ползла вверх температура воздуха. Лес щебетал, шуршал, поскрипывал и жил своей, абсолютно непонятной мне жизнью.
Я приглядывалась к деревьям. Сосны — вроде сосны. Ели — вроде ели. Но что-то было не так, словно я смотрела на знакомое лицо сквозь кривое зеркало. Иголки? Слишком густые. Слишком тёмные, отливающие синевой, как сталь. Кора была покрыта глубокими трещинами, из которых сочилась смола цвета старого мёда. И запах — да, пахло хвоей, но в этот запах вплеталось что-то чуждое, пряное и горьковатое, вроде полыни или можжевельника. Я вообще-то будущий экономист, а не биолог, но я была почти уверена, что на моей Земле такого не росло. Разве что в учебниках по палеоботанике. Ну да ладно, пока деревья не разговаривают и не пытаются меня схватить - будем считать, что с ними все окей.
Так что шагай, Марина, шагай.
Я смотрела под ноги, выискивая знакомые травы. Подорожник — вот он! Под засохшей корягой. А вот классический лопух. Но рядом с подорожником, как насмешка, росла какая-то инопланетная дрянь. Листья, покрытые серебристым пушком, словно инеем, и крупные, сочные до неприличия синие ягоды, похожие на чернику, но более вытянутые и блестящие, будто лакированные. Черника так не росла. И ягоды в январе — это было уже совсем за гранью. Значит, не Россия. Или не январь. Или не моя Земля.
Впрочем, ягоды выглядели дьявольски аппетитно, на зависть любому фуд-блогеру, просто слюнки текли. Но правило, вбитое с детского сада, сиреной звучало в голове: не ешь в лесу ничего незнакомого. Паук и Зара, пожалуй, могли бы проконсультировать, вот только спрашивать было уже не у кого. Можешь обращаться ко мне «господин», — ёрничал внутренний голос. — А к этим ягодкам, Марина, можешь обращаться «ядовитые». Съешь — и познакомишься с местной флорой на личном опыте. Коротком. Я обошла куст стороной. Голод можно перетерпеть, отравление — вряд ли.
Шагай, не отвлекайся. И лучше думай о чём-нибудь конструктивном.
Скоро самым конструктивным начало казаться заорать на весь лес, броситься догонять тех двоих и выбить из них информацию, помощь, карту, волшебную палочку, космический телепорт... Но что-то подсказывало, что белобрысый «господин» не отзовётся на мой крик, даже если будет стоять за соседней ёлкой. Слишком чётко он сказал, что я – не его проблема.
Прекрасного принца не предвидится, Марина. Шагай.
Я продолжала идти, медленно, стараясь больше ступать на подушечки стоп и меньше опираться на пятки. Каждый шаг становился маленькой пыткой: то сучок вонзится, то камешек, то просто комок спрессованной хвои, жёсткий, как наждачка. Проблема обуви в буквальном смысле встала очень остро. Вот только я понятия не имела, из чего можно сделать обувь посреди леса. Я осмотрела свои скудные ресурсы. Фляжка. Подаренный браслет, больше похожий на кустарную поделку, чем на украшение. Кружевная трикотажная майка. Такие же шорты. Трусы. И плотная куртка с серебряной вышивкой. Совсем не арсенал выживальщика - но работать надо с тем, что есть. Я сняла майку, вцепилась в боковой шов и рванула со всей силы. Ткань с характерным треском поддалась. Ещё рывок — и в моих руках оказались два лоскута с прочными, эластичными лямками. Ветерок коснулся обнажённой кожи, заставив вздрогнуть. Прогулки топлесс не входили в мои планы. Я поспешно надела и застегнула куртку, вновь ощутив запах озона и постороннего парня. Унизительно, но бродить голой по другому миру – ещё унизительнее. А значит, выбрасываем неуместные мысли из головы и переходим к следующему шагу.
Я внимательно осмотрела ближайшие растения. Лопухи были идеальны, я нарвала несколько штук, выбирая самые мясистые. Потом кое-как, ногтями и острым сучком, мне удалось отодрать несколько плотных кусков коры с местной берёзы. Я уселась на корягу и принялась обматывать ступни. Сначала — мягкий лопух, потом — пластины коры, и наконец — максимально плотная фиксация трикотажем и лямками моей бывшей маечки. Результат был… своеобразным. Стопы превратились в две зелёно-бежевых культяпки. Ходить в этом было странно, и конструкция грозила развалиться в любой момент. Но это было в тысячу раз лучше, чем босиком, и еще больше воодушевлял сам факт, что я справилась.
Хорошо, Марина. Можешь называть себя «молодец».
С новой «обувью» я заметно ускорилась, и ещё через полчаса неожиданно выбралась на возвышенность. Сверху открывался вид - лес, скалы, ещё лес. Деревья действительно росли под уклоном, как на пологом склоне горы. Ни следов дорог, ни столбов ЛЭП, ни дымов из труб. Только бесконечная зелень и далеко-далеко на востоке — сизая дымка, которая могла быть и туманом над рекой, и дымом того самого города. Или просто игрой света, попыткой выдать желаемое за действительное.
Стоп, паника — роскошь. Истерика — непозволительная трата сил. Лучше шагай.
Я снова зашагала вниз-вниз-вниз, а чтобы отвлечься - начала перебирать в голове возможные причины происходящего. Проснулась в чужом мире. Стандартный запрос в поисковике: «почему я?». Я легла спать как обычно. Ни ритуалов, ни эзотерических книг, ни посещений таинственных лавок. Я даже гороскопы не читаю. Может, я что-то мысленно пожелала? Нет. На Новый год, когда все загадывали «любовь, деньги, путешествия», я, зажмурившись перед бенгальским огнём, тупо думала: «Хочу, чтобы на зимней сессии в этом году было меньше нервов». Вот и всё. Не «хочу приключений», не «хочу в другой мир», и не «хочу магии». Хочу сдать сессию и выспаться. Высшие силы меня, видимо, поняли превратно. «Хочешь меньше нервов на сессии? Отлично! Добро пожаловать в Элир, тут сессий вообще нет! Возможно, и университетов тоже».
Я фыркнула вслух. Юмор, даже чёрный и отчаянный, оставался единственным оружием против нарастающей волны «блин-блин-блин-как-так-почему-я». Логика говорила: причина неизвестна. Механизм — непостижим. Значит, тратить на это силы — глупо. Это как пытаться понять, почему сломался лифт, когда ты застряла между этажами. Понять — полезно для будущего, но сначала надо выбраться.
Угадай, что нужно делать, Марина? Правильно. Шагать.
К полудню я вышла к ручью. Он журчал меж причудливых корней, нырял под поваленные стволы, покрытые мхом, и над ним проносились стайки стрекоз, переливающихся на солнце, как живое сапфировое стекло. Красиво. Невероятно красиво. И абсолютно, тотально чуждо.
Но вода — это путь. Она обычно стекает с возвышенностей, может привести к реке, а река — к людям. Я решила дальше идти вдоль ручья, тем более, что вода в нём оказалась чистой и холодной, как слеза. Я уже осушила подаренную фляжку до дна и с облегчением наполнила её снова. От долгой ходьбы обмотки на ногах сбились и стопы горели адским огнём. Мне нужна была передышка.
Солнце пригревало плоский камень у самой воды, и я опустилась на него с тихим стоном облегчения. Размотала стопы, опустила босые ноги в воду. Холод заставил вздрогнуть, а потом принёс сладкое онемение. Я зажмурилась, откинула голову к солнцу, втянула в себя запах воды, трав и нагретого камня. На секунду я позволила себе расслабиться.
Именно в эту секунду он и подкрался.
Не было ни хруста ветки, ни тяжёлого дыхания. Только внезапная темнота перед глазами — мужская ладонь грубо легла мне на лицо, и чужое плечо сильно ударило по затылку, когда он дёрнул меня с камня. Я не крикнула — не успела. Лишь глухое и беспомощное мычание вырвалось из горла. Инстинкт заставил бороться, я цапнула зубами за жилистую руку, впилась — но его кожа была жёсткой и мозолистой, я лишь почувствовала солоноватый вкус грязи и пота. Я забилась, пытаясь оттолкнуться от него, ударить локтем, чем угодно… Но он был огромным. Тяжёлым. И от него пахло чем-то звериным, как от дворового пса.
— Тихо, тихо, — прошипел он прямо мне в ухо. Его свободная рука скользнула по мне, быстро, по-хозяйски. Вывернула мне запястье. Грубо сжала грудь через ткань куртки, потом рванулась вниз, обнаружив, что куртка едва прикрывает бёдра. Чужая, грязная лапа, ощупывающая меня. Я снова попыталась заорать. Звук прорвался сквозь его пальцы, и в тот же миг его ладонь прилетела мне по лицу. Это было не как в кино, не хлёстко и не звонко. Это был тупой, оглушающий удар мешка с песком по голове. Мир на миг замелькал белыми искрами.
Я никогда в жизни не получала пощечин. Никогда.
У него ты мобильник собралась просить, да, Марин? — ехидно процедил внутренний голос, пока я пыталась вдохнуть. А он уже тащил меня, прижимая к своей вонючей одежде. Его сила была абсолютной, моё сопротивление — жалким трепетанием птицы в кулаке.
И тут поляна ожила.
Люди появлялись бесшумно, как призраки. Сначала один из-за деревьев, коренастый, лохматый, с луком в руках. Потом ещё двое, в потёртых кожаных доспехах, с короткими мечами у пояса и скуластыми лицами. И сразу за ними — всадники на невысоких лошадях. Этих было больше, человек десять, и выглядели они будто сошедшими со средневековых гравюр – суровые лица, загорелая кожа, ни улыбок, ни удивления. Только холодная оценка ситуации.
— Что за шум, Норк? – спросил один из всадников, с короткой рыжей бородой. – Ты даже тут себе девку нашел? Разве по такому следу ты должен идти? Забыл, за что тебе платят золотом?
Державший меня огрызнулся на каком-то гортанном наречии, но отпускать не спешил, прихватив за горло и дёрнув повыше, чтобы я не смела отбиваться.
Второй всадник, со шрамом от виска до подбородка, выехал вперёд. Его взгляд скользнул по моим голым ногам и покрасневшим в воде ступням, но в его глазах не было ни капли сочувствия.
— Ты откуда, девочка? Кто ты?
Норк наконец отпустил меня, с силой толкнув между лопаток, заставив невольно сделать несколько шагов навстречу всаднику, ожидающему ответа. Я инстинктивно обхватила себя за плечи и замерла перед ним, не в силах выговорить ни слова. В голове билась одна мысль: наемники. Средневековые наемники. Они убьют меня. Они сделают со мной что захотят и убьют.
— Безъязыкая, что ли? – нахмурился человек со шрамом. - Как тебя звать-то?
Дыхание перехватило. Всплыла инструкция Зары: «Имя придумай новое». И я прошептала первое, что пришло в пустую, перепуганную голову:
— Ма… Машенька. Заблудилась я. В лесу. Не помню ничего.
— Нехороший лес ты выбрала, Ма-Шенна, - хохотнул рыжебородый.
Норк обошёл меня и встал ближе всех, и я теперь могла его рассмотреть.
Он был похож на степняка из учебника истории: широкое скуластое лицо, раскосые глаза – будто монгол в кожаной куртке с металлическими нашивками. У половины высыпавших на поляну людей были такие же лица. Все они были пешими. И все – с холодным оружием на поясах. Я как-то сразу поняла, что это не реквизит, а вполне себе реальные острые железки, которыми «монголы» умеют вскрывать глотки.
Вторая половина отряда – «европейцы» на вид, конные, коротко стриженные, в кольчугах и плащах, скреплённых пряжками с изображением дракона. Дракон казался точно таким же, как вышивка на куртке белобрысого «господина».
— Девка без меток. Чистенькая, славная, - рыкнул Норк. – А вот куртка на ней – не её, командир.
Я понятия не имела, о каких метках тут все говорят, но точно знала, что у меня даже уши не проколоты, не говоря уже о татуировках. А вот человека со шрамом явно больше интересовала куртка. Его глаза впились в серебряную вышивку, и всё спокойствие с него сдуло, как ветром.
— Откуда? — он поднял на меня взгляд, в котором не было ни капли снисхождения к «заблудившейся». Только чистая, неразбавленная опасность. — Куртка у тебя откуда?
Я вдруг ясно поняла одну простую вещь: от моего ответа сейчас зависит, будет ли это просто худшим днём в моей жизни – или последним днём.
Мутноглазый Паук, что же у тебя за проблемы такие?..
Я пыталась сообразить, что будет хуже — сказать правду или соврать. Но я не знала контекста, не знала, друзья они светловолосому или враги. Если я признаюсь, что Паук мне куртку подарил — меня могут прикончить как сообщницу. Если они его боятся — то, возможно, тоже прикончат, чтобы замести следы. Или просто прикончат, потому что я в долбанном Средневековье, и Уголовный кодекс здесь, похоже, еще не придумали. Здесь нет ни полиции, ни скорой помощи, нет даже элементарной человеческой жалости. Лучше их не злить.
Я сделала глоток воздуха.
— Мне её… дали, — прошептала я, опуская голову, глядя на свои босые ноги. — В лесу. Утром.
— Кто дал? — «Шрам» не повышал голос, но у меня от него дрожали колени.
— Парень и девушка. Он – светловолосый, глаза странные. Она — черноволосая, красивая, вся в бусах и браслетах. Он её Зарой назвал. Себя – «господином».
— Точно господин Арессин и его ведьма, — тихо произнёс кто-то из воинов. Имя прозвучало в воздухе с лёгким шипением, как от прикосновения воды к раскалённому металлу.
Арессин. Похоже, родители у Паука были с фантазией. А потом я наконец сообразила, что Норк – тоже не то имя, которое можно услышать в моём мире. Но для Элира имена казались естественными. Только сейчас я осознала, что давно говорю – и, чёрт, даже думаю – вовсе не на русском, а на ином языке, который казался мне родным и привычным, будто я знала его с детства. Это было настолько странно, что я зависла, поражённая своим открытием.
Норк грубо пихнул меня в плечо:
— Отвечай командиру. Говори всё, что было.
И я заговорила. Торопливо, сбивчиво, заикаясь. Проснулась в лесу. Они подошли. Девушка — да, чёрные волосы, ореховые глаза — обыскала меня. Парень спросил, кто я. Сказал, что это Проклятая Гора. Дал куртку и фляжку. Велел идти на восток, к людям и городу.
Командир медленно кивнул, размышляя.
— И больше ничего? О своих планах? О том, зачем пришли на Гору?
— Нет. Только сказал, что куртка ему скоро не понадобится.
— Они пошли вглубь леса? На северо-запад?
— Да, — подтвердила я. — Вглубь леса. Туда.
Я махнула рукой в направлении верховья ручья. Люди встрепенулись, будто гончие псы.
— Идут к руинам Серого камня, как пить дать, - хмыкнул кто-то.
— Далеко идти, будут боги милостивы - успеем нагнать, - отозвался другой.
— Что с девкой делать, капитан Торван? — спросил рыжебородый. — Тащить с собой?
Капитан со шрамом снова посмотрел на меня. В его взгляде уже не было той первобытной опасности, но была усталая, практичная жестокость.
— Зачем тащить лишний груз.
Чёрт, это даже не было вопросом. Просто констатацией. Это я была лишним грузом, ненужной проблемой. Норк оживился, и в его узких глазах вспыхнул какой-то мерзкий огонёк. На секунду мне показалось, что его зрачок стал жёлто-оранжевой волчьей точкой.
— Я позабочусь, - ухмыльнулся он.
— Быстро. И не мучай, - бросил капитан, отворачиваясь.
Наверное, нужно было упасть на колени, рыдать, молить о пощаде. Но я просто замерла, неверяще глядя в удаляющуюся спину командира этих людей. Это не может быть правдой. Я попала в мир, где есть магия, Серые камни и Проклятые Горы. Наверняка во мне тоже спит какой-то жутко ценный магический дар, и сейчас, вот прямо сейчас он проснётся, и я спалю нафиг всю эту поляну с ухмыляющимся Норком. Или научусь драться. Или летать. Ну не может же быть, чтобы меня забросило в этот кошмар без тайного бонуса в виде супер-способности?!.. Пожалуйста, Вселенная. Мне очень, очень нужно чудо. Прямо сейчас.
